Нежданчики

Джек отчаянно волновался, когда они с Броком, наскоро купив простенький подержанный серебристый «рено», полузаброшенными сельскими дорогами, поросшими травой, пробирались к французской границе. Но миновали её практически незаметно, только указатели в какой-то момент сменились на французские. Облегчённо выдохнув, Джек предложил: — Давай я сяду за руль? Хотя я тоже не бывал во Франции. То, что он наконец-то выбрался за пределы Гильбоа и оказался за границей, наполняло странным воодушевлением. Теперь-то уж точно всё станет по-другому! Ага, станет. Он в чужом теле — куда уж более по-другому-то? — Сиди уж, — отмахнулся Брок, нарыл в бардачке пачку каких-то сигарет, закурил, затянулся и аж застонал от удовольствия. — Прости, сладкий, но, бля, как же хорошо. Больше никаких костюмов, правил и ограничений, потому что «принцы так себя не ведут». Лес вокруг ничем не отличался от того, что был пару миль назад, когда они ещё ехали по территории королевства Гильбоа. Те же деревья, кусты. Такие же хорошие дороги, ровно ложащиеся под колеса их с Джеком машины. — Барнс нас ждать будет через двенадцать часов. Точку на карте я отметил. Джек немедленно развернул карту и уставился на неё. — За двенадцать часов мы можем проехать насквозь всю Францию, — усмехнулся он. — Ну да. А почему Прованс? Там же вроде даже международного аэропорта нет. — Аэропорт нам и не нужен, джет может сесть на любой более-менее плоской поверхности, а Барнс хочет посмотреть, как лаванда цветет. Нравится ему всё фиолетовое, — сдал его Брок. — Но просто в магазине же куст купить себе не вариант, ему надо половину поля ободрать, чтоб вонять на всю базу. Мы такое с жасмином года два назад проходили. Теперь вот лаванда. — Бро-о-ок… — с улыбкой протянул Джек. — Для лаванды не сезон. Она летом цветёт, а сейчас октябрь. Обломается твой Барнс с треском. Или, думаешь, он забег по местным магазинчикам устроит? Лавандовой продукции там должно быть полно. Мыло, саше, лимонад… — Барнсу не обязательно знать про несезон, по крайней мере, пока он сюда не прилетит, — подмигнул ему Брок. Про забег по магазинам он и сам прекрасно понимал, как и то, что придётся составлять компанию. Но зато уже сегодня ночью они будут дома. Хотя Брок пока не знал, что делать с переменой тел и вообще с Джеком. — Наверное, твоё начальство и подчинённых придётся поставить в известность насчёт того, что мы поменялись? — спросил Джек. — Я не смогу тебя заменить. — Не сможешь — это факт, но решать данный вопрос мы будем на месте. Может, кто из колдовской братии согласится помочь. Ты, конечно, очень сладкая детка, но я хочу всё своё назад, — вздохнул Брок, глянул на себя в зеркало заднего вида. — Ты даже небритый пуська пуськой. Джек возмущённо пихнул Брока под рёбра, но ничего не сказал, потому что по сравнению с самим Броком — с его мощным телом, здоровенными рабочими мышцами и брутальной рожей и правда выглядел просто сладким мальчиком. Полезно бывает взглянуть на себя со стороны. Хотя и не всегда приятно. До нужного места они добрались всего часа за четыре, и то только потому, что пару раз останавливались отлить в местных французских кустах и пожрать странного фастфуда, который Броку откровенно не нравился, но выбирать было не из чего. — Кофе тут, кстати, тоже полное говно, — пожаловался он, впихнув Джеку в руки стакан с чуть кисловатым, но достаточно приятным на вкус молочным коктейлем. — Может, у тебя просто вкус испорчен американо? — усмехнулся тот и отпил коктейль. — Французский кофе, конечно, не то что турецкий, итальянский или египетский, но достаточно знаменит. — Всё равно дерьмо, — не сдавался Брок. Сам он довольствовался крепким чаем и круассаном с творожным сыром, консервированной клюквой и очень неплохим лососем, но уже страстно мечтал о нормальном стейке и собственной ванной. — Где мы будем жить? — внезапно спросил Джек, глядя на Брока. — Пока мы не поменяемся обратно. У тебя есть свободная комната? Он окинул взглядом придорожную забегаловку, оформленную, однако, с некоторой претензией. — У меня поживём или папку можешь потеснить, если хочешь, — пожал плечами Брок и тут вспомнил, что и полслова не сказал Джеку о том, что мало того что знаком с его отцом, так и трахался с ним пару раз. Всё же про родство с Барнсом они говорили в контексте не очень удачных шуток, не более. — Что?! — уставился на него Джек. — Ты… ты знаешь моего отца? Он ещё жив? — Ну я же тебе сразу сказал про похожесть на Барнса, помнишь? — как можно беззаботнее ухмыльнулся Брок. — А Актив, про которого вещала Роза — это как раз он и есть. Видимо, Советы его внаём кому ни попадя сдавали, лишь бы бабло было. Но я всегда считал, что малыш Баки только по членам и крепким жопам. Джек посмотрел на собственную лыбящуюся рожу и как-то моментально понял, почему она так бесила Сайласа. Она и его самого сейчас взбесила. Но… отец? Настоящий отец? — Думаю, он играет за обе команды, как и я, — сказал Джек, чтобы хоть что-то сказать. — И сомневаюсь, что он будет так уж рад появлению неучтённого потомка. — Не спросим — не узнаем, — пожал плечами Брок. — Но заранее радовать его я не стал. Ты мне лучше скажи, чем заниматься будешь. — Ну, вряд ли я смогу продолжать военную карьеру, — усмехнулся Джек. — Денег на жизнь достаточно. Буду прикидывать, чем хочу заняться. Может, в университет поступлю, может, буду вести жизнь богатого бездельника и удачно инвестировать, а может, к психотерапевту пойду, разгребать то дерьмо, которым мне с детства засирали мозг. — И то верно. Тебе теперь все дороги открыты, сладкий. Брок потянулся всем телом, с каким-то странным для себя фатализмом представляя, что оно теперь его навсегда. Это же сколько работать придётся, чтобы хоть немного подтянуться к показателям Альфа-Страйка? Джек был, конечно же, хорош, но не в той сфере, к которой привык Брок. Да и репутацию восстанавливать. — Идём. — Джек поднялся, оставив пустой стакан на столе. — Пора в дорогу. Расскажешь мне об отце побольше? Он вышел из забегаловки и огляделся. Вроде бы то же, что в Гильбоа, и всё же не то. Атмосфера другая. Нет той мрачности, прикрытой покрывалом благости. По привычке сунув руку в карман за телефоном, Джек усмехнулся. Свой телефон он оставил в пентхаусе, потому что отлично знал, как можно отследить местоположение человека по его мобильнику. А новый он купит уже в Штатах. Подумав о том, что пока они с Броком не поменялись обратно, у него есть американское гражданство, Джек качнул головой. Всё же хорошо, что все эти хлопоты с грин-картой, подтверждением на работе и всем прочим достанутся сейчас Броку, а не ему. — Знаешь, — произнёс он, глядя на Брока, — я раньше понятия не имел, как сильно на восприятие влияет тело. Твоё менее чувствительно, чем моё, другой тип нервной системы, видимо. Причем менее чувствительно по всем параметрам, от кожной рецепции до чисто эмоционального восприятия. — Молчи, боль моя, — тяжко вздохнул Брок, уставший от Джековых эмоциональных качелей, от собственных реакций на всё с ними происходящее. Так жить было нельзя. Не привык Брок переживать из-за мелочей, дёргаться от чужих слов. Хотелось обратно в своё тело, но они даже не знали, что поспособствовало их обмену. Одно было ясно — это не Томасина. Местом встречи оказалась приличных размеров поляна в каком-то жиденьком лиственном лесу. Брок остановил машину на обочине петляющей через лес просёлочной дороги, прошёлся пешком до поляны, оценил её и вернулся. — У нас ещё часов пять-шесть, можно поспать, — предложил он. — Я не хочу, — покачал головой Джек. — Лучше расскажи мне о Барнсе. Какой он? Брок только вздохнул. Он-то надеялся на тишину, на время, чтобы обдумать их положение. Ведь Джеку действительно нужно было как-то устраиваться, ассимилироваться. Только Брок к нему уже очень привык. И расставаться, чтобы каждый жил своей жизнью, не хотелось. — Ебанутый он, и на всю голову, — всё же откинув своё сиденье и устроившись более-менее горизонтально, заговорил Брок. — Родился ещё во время Первой мировой. Потом война, плен, эксперименты фашистов — и получилось что получилось. Шесть с половиной футов яростной непосредственности. И не скажешь, что мужику за сотню. Длинные патлы, глаза как у щенка со старой открытки и железная левая рука. Мамка твоя экстремалка, конечно, чтобы под такого ложиться. Хотя он однозначно хорош, что тогда, что сейчас. — Проверял? — спросил Джек. — И… я не понимаю. Если он так стар, то как у него я получился? — Потенциально он вообще бессмертен, — усмехнулся Брок, проигнорировав первый вопрос. Хотя да, случалось им с Барнсом позажигать, но длилось это совсем недолго и закончилось без особых драм для них обоих. — Вряд ли я это унаследовал, — буркнул Джек. — А другие дети у него есть? За столько-то лет… мало ли где какая осечка случилась? — Вообще считается, что он стерилен и детей наделать не может, но, как я вижу, советская медицина дала сбой, — Брок хлопнул Джека по колену. — Но про других детишек я, если что, не слышал. То ли их нет, то ли Барнс решил не распространяться по данному поводу. — А при чём тут Советы? — озадаченно нахмурился Джек. — Он же не русский? — А так вышло, что в плен он угодил к советской Гидре, где и разжился железной рукой, привычкой, если что не так, проламывать стены и ещё парочкой очень забавных моментов, — фыркнул Брок. — Зимний Солдат, ну или Актив — это их детище. Дегуманизация, пытки, эксперименты, кодировка под определённые действия. Бесчеловечные ребята, зато Барнс живее всех живых и выглядит на тридцатник с натяжкой. — Охуеть! — не сдержался Джек. — Знаешь, я предпочту держаться от него подальше. Не знали мы друг про друга двадцать пять лет — и отлично. — Твоё право, — пожал плечами Брок, глянул на Джека искоса, внутренне угорая с того, каким озадаченным тот выглядит. — Но мужик-то он всё равно отличный. Не спеши с выводами, пока не познакомишься хотя бы. Брок уже живо представлял реакцию Барнса на саму похожесть тела Джонатана Бенджамина на него самого. А что уж говорить про перемену и всё остальное! Джек только пожал плечами и выбрался из машины. — Поброжу пока по лесу, — сказал он. — Свисти, если что.