Нежданчики

В Квинсе, в отличие от Манхэттена, ночь ощущалась острее. Было тихо, из освещения только частые фонари вдоль аллеи. Окна домов, почти все слепые, ловили свет от фар проезжавшего мимо такси. Машина затормозила. Брок расплатился с телефона и вылез на улицу. — Б-р-р, зябко что-то, — он передёрнул плечами и вытащил из багажника их с Джеком сумки. Джек тут же перехватил одну, огляделся, проводил взглядом отъехавшее такси и спросил: — А который час-то? — Почти полночь, — ответил Брок и звякнул ключами. — Пойдём. Свою небольшую квартирку Брок очень любил, обставил по своему вкусу и радовался возможности возвращаться туда, хоть гостей приводил не так уж и часто, предпочитая встречаться на нейтральной территории. Из любовников тут и вовсе бывал один только Барнс, но он сам завалился тогда, не спрашивая разрешения. Они поднялись на четвёртый этаж, прошли по длинному коридору, напомнившему Джеку дом, в котором живет Джо Лейсил. Только сейчас Джек сообразил, что никак не дал Джо знать о том, что вернулся с фронта, и не попрощался перед бегством во Францию. Хотя вроде бы тот и маячил поодаль где-то в клубе, где Джек подцепил Брока? Чёрт его знает. Джо никогда не любил настолько шумные места. Ну а прощаться с ним было попросту опасно. Мало ли что кому он сболтнёт? — Добро пожаловать домой, сладкий, — продекламировал Брок и толкнул дверь, первым проходя в пыльную темноту брошенной на время отпуска квартиры. — Фух, нужно было ещё клининг вызвать. Бросив сумку прямо в коридоре, Брок прошёл вперёд, зажигая по дороге свет. Джек переступил порог, уронил сумку на пол и двинулся вглубь небольшой и, по ощущениям, тесноватой квартиры. Сейчас, в темноте, не было видно, куда выходят окна. Мебель была… странной. Непривычной. Джек такой раньше не видел. Ни ковров, ни паркета, ни дизайнерской плитки на полу. — Так, смотри… — Брок выглянул в коридор и, заметив растерянного Джека, подхватил его под руку. — Жить будешь в этой комнате. Кровать тут нормальная, только матрас, уж прости, жёсткий. Люблю я так. Сейчас выдам бельё, сам заправишь? Ванная тут есть, там одноразовые станок и зубная щётка. Полотенца сейчас тоже дам… что ещё? Брок нахмурился, огляделся по сторонам и, вспомнив, хлопнул себя по лбу. Под кроватью в гостевой спальне у него с давних пор хранился кофр со снайперской винтовкой — подарком Баки долбаного Барнса. Для чего она нужна была Броку, когда он сам ни фига не снайпер, ответа найти не получалось, но и продать или передарить винтовку не поднималась рука. — Так, тебе это не нужно, — с усмешкой заявил Брок, вынырнув из-под кровати и вытягивая тяжеленный кофр. — Заначка? — спросил Джек, снимая лёгкую кожаную куртку. В Провансе было куда теплее, чем в Нью-Йорке, а отопление в квартире, похоже, ещё не включили. — Ты хотел еду заказать. — А я, пока ехали, заказал, так что пожрать у нас к утру будет, не переживай. — Брок оттащил кофр к себе и убрал в полупустой шкаф, а затем вернулся обратно к Джеку. — Значит так, ты не жмись, всё, что надо, бери спокойно. Мой дом — твой дом. Только ночью ко мне не шарься. Сплю чутко, стреляю метко и контролирую это всё плохо. А жертвы мне не нужны. — ПТСР? — понимающе спросил Джек. — Знаешь, мне вот что странно: ПТСР — штука преимущественно физиологическая, нейронные пути в мозгу или что-то в этом роде. Мозгами-то мы с тобой не менялись. Но я в твоем теле спал спокойно, хотя так-то в Шайло с тех пор, как начал воевать, трезвым просто заснуть не мог. А ты? Брок задумался. Вскакивал ли он посреди ночи, прислушиваясь к непонятным звукам, лежал ли в темноте, зная, что, стоит закрыть глаза, попадешь в свой персональный ад? Нет, всего этого не было. Спалось, наоборот, отлично. Брок за те дни, что стал Джеком Бенджамином, отдохнул куда лучше, чем за весь отпуск, вместе взятый. — Интересно, — протянул он, чесанул колючий из-за пробивающейся щетины подбородок. — Хорошо мне спалось, что странно. — Ну хоть какая-то польза от этого проклятия, — улыбнулся Джек и зевнул, прикрывая рот кулаком. — Даже не знаю, чего хочу больше — спать или есть. А ты? — Я… — протянул Брок и вздохнул. Он хотел трахаться, но говорить об этом Джеку не собирался. — Я в джете выспался, так что пожрать — это прям идея на миллион. Только доставку утром встречать, а сейчас можно в ресторане что-то взять. Не пайками же мне тебя кормить, сладкий. — А может, я хотел попробовать, чем американские армейские пайки отличаются от гелвуйских? — подмигнул ему Джек. — Хотя я сейчас настолько голоден, что мне без разницы. Даже злиться начинаю. — А вот это ты от меня хапнул, — хохотнул Брок, хлопнул Джека по плечу и вымелся в коридор, где у него стопкой лежали менюшки из ближайших жрален. — Мясо, бургеры, пицца или паста? Чего твоей душе угодно? — Мясо, и побольше, — заявил Джек. — И мороженое. Хоть попробую, какое оно. Козырнув ему, Брок выцепил нужную брошюрку, развернул её, пробежался взглядом по позициям и взялся за телефон. До чего же с Джеком ему было комфортно, словно они всегда вот так жили вместе и не существовало того времени, когда они не были знакомы. Джек, заглядывая ему через плечо в буклет какого-то стейк-хауса, сглатывал голодную слюну. Куски жареной говядины были до того хороши, что ему хотелось вгрызться в глянцевые фотографии. — Ага, спасибо, Марко, ждём, — попрощался Брок и отключился. — Через полчаса мясо, мороженое для тебя и пиво мне будет. Улыбнувшись Джеку, Брок громко чмокнул его в уголок губ и двинулся дальше по коридору в гостиную, чтобы открыть окна и впустить хоть немного свежего воздуха в квартиру. Джек топал за ним, заглядывая во все углы, и высунулся в окно, едва Брок его открыл. Но за окном была только тёмно-серая в ночи глухая кирпичная стена совсем рядом, и Джек с недоумением оглянулся на хозяина дома. — Ну, простите, Ваше Высочество, вид из окна подкачал, — хмыкнул Брок. — Зато тут аренда не такая высокая, как на Манхэттене, и намного меньше вероятность, что на голову свалится очередной террорист, возжелавший капитанского тела или жопы Романовой. Если хочешь, можем потом подыскать тебе место пошикарнее. — Погоди-погоди, — нахмурился Джек. — Какого капитанского? Чем так притягательна для террористов жопа Романовой? А что до вида — я просто удивился. Ты же помнишь, какой вид из пентхауса и из дворца. Я больше нигде, в общем, и не жил. Ну в казармах академии ещё. — Ну хоть Капитана Америку ты знаешь? — поинтересовался Брок. — Романова не так известна, кроме определённых кругов. А вот Кэп — надежда и гордость Америки во все времена. Что в сороковые, что сейчас. — Что, серьёзно? — изумился Джек. — Капитан Америка? — Он почесал в затылке. — Постой-постой… Так получается, мой отец, Барнс, — это его снайпер во Вторую мировую? Джеймс Бьюкенен «Баки» Барнс? Лучший друг Капитана Америки с детства? — Начинаешь догонять, — усмехнулся Брок, прошел мимо Джека на кухню, открыл пустой холодильник. — Да, те самые Стив и Баки. Так вот, капитанского тела у нас не желают разве что дети и импотенты, да и неприятности он умеет притягивать как никто. А жители Нью-Йорка пытаются при всём этом как-то выжить. — А я-то думал, что СМИ просто врут, — покачал головой Джек. — Ну надо же! Блин, да это родство круче королевского! Кто знает про Бенджаминов? А про Баки Барнса — весь мир. Брок достал бутылку минералки и, открутив крышку, выхлебал почти до половины. Пустой холодильник всегда вгонял его в тоску. Бесило, что нельзя подойти, открыть дверцу и минут на пять зависнуть, созерцая содержимое, попутно решая какие-то свои внутренние разногласия. Пусть не очень действенная, но вполне себе жизнеспособная вариация медитации. — Тем более ты его копия. Ну, в лучшие годы Баки Барнса. — Жаль, фотографий не осталось, — вздохнул Джек и потёр заурчавший живот. — Что мы завтра делать будем? — Кого? Барнса? Почему не осталось? В Смитсоновском музее часть экспозиции Капитана Америки как раз Баки Барнсу и посвящена. Там все фотографии, видеоматериалы, воспоминания современников, — не согласился Брок. — Если хочешь, можем как раз туда сходить или просто погулять. У меня два дня не догуляно, а отдаваться родимой организации раньше времени я не согласен. — Так музей же в Вашингтоне, — удивился Джек. — Если ради меня Барнс леталку угнал, хотя не знал, что произошло, то ради сына он не то что снова угонит — правда, теперь уже с Базы, в Башню ему вход пока заказан, — а то и ещё что вытворит, — покивал Брок. — Да… А я-то всё думал, чего я настолько отвязный, — рассмеялся Джек. — А это просто наследственность. — Барнс не боится ни бога, ни черта, и всегда таким был, — с усмешкой добавил Брок, покосился на мобильник, проверяя, сколько времени осталось до доставки жратвы. — А теперь у него ещё и оправдание есть для такого поведения. Он же отмороженный на всю голову! Пытки! Опыты без следа не проходят! И Барнс, как военный пенсионер, да ещё и технически пробывший семьдесят лет в плену, имеет право на чудинку. — Боюсь себе представить размеры этой чудинки. — Джек присел на подоконник. — А с Капитаном они друзья или… Мне просто всегда казалось, ну, когда я читал учебники и прочее, что там что-то большее. — Они не женятся только потому, что Барнс считает себя недостаточно чистым, чтобы быть вписанным в биографию Роджерса. По мне — полная ересь, но переубедить этого упрямца не смог никто и ни в чём, — пожал плечами Брок. — Как Барнс решит, так всем и жить дальше. Джек посмотрел на него. — Мне странно даже думать о том, что мужчинам здесь можно пожениться. И ведь я не могу сказать, что Бар… отец не понимает, какие у него есть возможности, потому что он жил до Второй мировой. — Чужая душа — потёмки, а уж Барнсова так точно. Мне его понять всегда сложно было, хотя мы общаемся очень неплохо. Тут опытным путём постигать нужно, — сказал Брок. В дверь позвонили. — О! Вот и жратва подъехала.