Сад водяных лилий

      Синеволосый должен уехать. И чёрт знает, когда они ещё свидятся, да и состоится ли их встреча в принципе.       Каэдэхара сжимает руки в кулаки — ужасно обидно. Расставание — это конечно всегда болезненно, но сейчас как будто ещё больнее. Чувство необъяснимое, странное, Казуха не понимает, откуда оно берётся. Раньше такого не было, раньше было иначе и он ещё долго не мог успокоиться после чьей-то смерти, но никто ведь не умер, верно? Но откуда тогда это неприятное ощущение в районе груди?       Скарамучча ещё в самом начале ему сказал, что как только его родители вернуться он тоже будет вынужден направиться домой, дабы сделать вид, что он приличный ребёнок и всё это время ходил в школу. Каэдэхара уже давно смирился с этим и скорый отъезд друга был ожидаем, парень думал, что готов прощаться, но когда сама новость в моменте дошла до него верить не хотелось.       — Когда ты уедешь? — тихо спрашивает он. Скарамучча смотрит на него столь опечаленным взглядом, что Казуха, кажется, в миг забывает все проблемы и замечает лишь его глаза. Блондин мягко улыбается, стараясь показать, что он в порядке, но ему уж точно не верят.       Синеволосый кладёт голову на чужое плечо, задумчиво смотря куда-то в потолок.       — Они вернуться через неделю, — смотрит в телефон, сверяясь с числами. — Тридцать первого декабря, они хотели отпраздновать новый год дома и заранее всё согласовали, — тяжко вздыхает и отодвигается от парня. — Я уеду тридцатого вечером.       Каэдэхара бы хотел посидеть так подольше, хотя бы ещё пару секунд. Его рука дёргается, будто силясь удержать парня рядом, но останавливается на пол пути. Ему может быть неприятно, а Казуха не хочет быть эгоистом, так что парень просто поворачивается к нему. Волосы растрёпанны, а глаза ещё прикрыты — он только что проснулся, редко удаётся видеть его таким, ведь обычно он встает раньше. Казуха улыбается, смотря на его сонное личико и аккуратно убирает прядь синих волос ему за ухо. Скарамучча поднимает вопросительный взгляд на его лицо, а после хватает его за протянутую и опрокидывает на себя. Каэдэхара охает, а синеглазый обнимает его за шею, да так крепко, что у него не выйдет выбраться. Казуха сползает на кровать рядом и обвивает руками чужую талию. Синеволосый утыкается носом ему в грудь.       — Я не хочу уезжать, — его щёки покрываются румянцем, чего Каэдэхара к счастью (сожалению) не видит. Он и вправду не хочет. Он потихоньку начинает понимать, что происходит и его простая "симпатия" перерастает в страшное слово на букву "л". Темноволосый не намерен это отрицать и просто принимает свои чувства. Он не хочет отвлекать Казуху своими проблемами, ведь по одному его лицу видно, что он сыт этой "прекрасной" жизнью по горло, а разбираться и беспокоиться о чужих чувствах — что он, Скарамучча уверен, и сделает, — вряд ли в его силах. Даже находиться с ним рядом уже достаточно, но скоро он уедет и на сердце становится тоскливо от этой мысли.       — А я не хочу, чтоб ты уезжал, — Казуха зарывается носом в его волосы. Почему они живут в разных городах? Это какой-то кошмар, а ведь никто из них и не может переехать — блондину не позволяют средства, точнее их отсутствие, а Скарамучче родители(не отсутствие!!). Конечно, они могут и дальше общаться по сети, но после более тесного контакта и почти трёх месяцев сожития это будет тяжело.       — Только не проси меня остаться, а то я и впрямь поселюсь тут на веки вечные, — усмехается парень.       — Я был бы не против, — хмыкает Казуха, а рядом слышится недовольное мычание.       Синеволосый будто теряет понятие реальности и в его голове важны лишь слова Каэдэхары. Его лицо и прикосновения, его глаза, губы, тонкие пальцы. Ох. Чёрт. Он просто прекрасен и Скарамучча даже не понимает, как же жил раньше без этого чуда. Сейчас беловолосый парень скрашивал его жизнь и без него всё будто пустело. Даже те редкие моменты, когда он оставался дома один было грустно, пускай тут и всё было буквально пропитанно им. Его вещи, лежащие тут на каждом углу, подушка с запахом белоснежных локонов. Синеглазый признаёт, что часто лежал на его кровати, дабы просто ощутить этот запах, от такой мысли кончики ушей краснеют и хочется куда-то спрятать глупую улыбку, что расцветает на губах, стоит подумать о нём. Стоит ещё отметить, что Казуха иногда одалживал ему свою одежду и темноволосый стал этому смущался, почему — Казуха пока не понимал, и слава Господу.       О Боги, что с ним стало? Он готов кажется на всё ради этого беловолосого парня с красными глазами, ради одной его улыбки он сделает что угодно и- ох, он ни в коем случае не хочет терять его. Он влюбился по уши за такой короткий срок и чувства всё нарастают, может даже лучше будет уехать, дабы случайно не проколоться, может эмоции утихнут? Хотелось бы верить, очень хотелось бы.

***

      Остаток вечера они сидят на кухне, пьют чай, заваренный Каэдэхарой. Блондин настоял на принятии лекарств, так как температура у Скарамуччи сама не спадала, а лишь поднималась. Напичкав его лекарствами и напоив чаем с травами парень отправился в аптеку, дабы купить недостающие средства.       Синеволосый всё старался его отговорить, хотелось в последние дни провести друг с другом как можно больше времени.       Лишь когда Казуха ушёл, темноволосый понял, что тот не спросил с него денег. Он будет платить сам? У него практически ничего нет, он ходит буквально с грошом в кармане, от денег отнекивался и до приезда Скарамуччи часто ходил голодный. Сейчас парень за этим, конечно, следит, но не хватало, чтобы Каэдэхара за него платил. Лекарства в этом городе стоили дорого, он сам по приезду успел в этом убедиться — в начале пришлось активно лечить все его порезы и он частенько бегал в аптеку таблетками и перекисью, стараясь остаться незамеченным.       Сейчас парень закутался в клетчатый плед и сидит в ожидании с чашкой чая в холодных ладонях. Вообще, Казуха был против тёплой одежды — температура ещё толком не спала, но по какой-то причине не смог отказать уговорам Скарамуччи. Чай оказался вкусным, а парень даже достал, как показалось из неоткуда, сладкие булочки. Подогретые, они оказались очень даже ничего и он с удовольствием съел одну. Казуха же к еде не притронулся, с улыбкой наблюдая за голодным другом. Его улыбка, Боги, она прекрасна. когда он немного сужает глаза и ресницы на них опускаются, трепещут, будто на верту. Каэдэхара слегка поджимает губы, когда улыбается, это выглядит так красиво, их тонкая линия... Ох, Скарамучча хочет, чтоб он поцеловал его этими губами, абсолютно не понимает, как к этому пришёл, но так хочет, так хочет-       Синеволосый перескакивает резко на события дня и понимает. Казуха оплачивает его лекарства, мягко обнимает, кормит, будто ребёнка носит на руках, он заботится о нём? Заботится о нём. Заботится. О нём. Щёки вспыхивают и парень инстинктивно закрывает лицо руками. Оу, он тратит на него свои деньги. И слушает его просьбы и... В его груди разливается тёпло, а мягкая улыбка друга (хотелось бы уже нет) вновь всплывает перед глазами. Как уголки рта приподнимаются, а из уст доносится тихий смех, оголяя ровные белые зубы. Он так прекрасен, боги, так прекрасен.       Он отнимает руки от лица, но слышит скрежет ключа в замочной скважине и неторопливые шаги. Казуха проходит на кухню и ставит на стол два пакета — один из аптеки, другой из пекарни.       — Привет, — и улыбается. Вновь. Однако через пару секунд его улыбку сменяет беспокойство. — Ты весь красный, температура подскочила? — опускается рядом на корточки и ладонью прикасается ко лбу. Казуха был значительно выше и ему не доставило труда дотянуться из такой позиции. Однако кончики ушей покрылись румянцем от навязчивых мыслей. Скарамучча в очередной раз обратился к Богу, молясь быть незамеченным. Каэдэхара взял его руку своими холодными после мороза ладонями и большим пальцем огладил тыльную сторону. От холодных прикосновений(без холодных бы тоже) по бледной коже пошли мурашки и парень зажмурился, стараясь откинуть в сторону мысли о человеке, склонившемся сейчас пред ним. Выдохнув, открыл глаза и встретился с обеспокоенным взглядом красных глаз Казухи и улыбнулся, стараясь дать понять, что всё в порядке.       — Всё нормально, просто... — он замолчал, силясь придумать причину. — Чай горячий и плед, ну, тепло в общем, — бормочет он. Блондин кивает и поднимается.       Из пакета достаёт булочку и кладёт на кухонный стол (тот стол, на котором готовят, не тот, на котором едят), лекарства туда же и распаковывает таблетки, предусмотрительно помыв руки.       Он протягивает Скарамучче чашку с водой и две капсулы, прося выпить. Парень берёт их в руки и делает сказанное, после чего кладёт голову на стол, закрывая глаза. Ужасно хочется спать и он не понимает почему. Может, он перенервничал из-за приезда родителей, а может это из-за болезни. На улице уже стемнело, но зимой это происходит рано. Парень пододвигается поближе и, кажется, собирается уже провалиться в сладкий сон, но чужие руки на плечах не дают этого сделать.       — Может, всё-таки ляжешь в кровать? — улыбается Казуха.       Парень слышит его усмешку, но ответной реакции не происходит и он просто выдаёт:       — Мне лень, — голос всё ещё охрипший, но теперь уже от кашля. Каэдэхара, в ожидании, машинально гладит его по волосам, зарывается в тёмные пряди. Скарамучча, желающий что-то сказать, мигом закрывает рот, дабы промолчать, но тихий вздох всё же слетает с его губ. Сверху он слышит усмешку, и в его голове начинает вертеться одна очень назойливая мысль: "Какого чёрта?". Они что, местами поменялись? Раньше он посмеивался со смущённого личика блондина, но сейчас всё наоборот, что, чёрт возьми так повлияло на него? Да на их обоих. В голове мелькает мысль, которую он, по идеи не должен был озвучивать, но- — Может ты меня донесёшь, м? — Улыбается он, поднимая голову.       Рука блондина в его волосах замирает, парень опешил, но через пару секунд отпустил его, в следующий момент дёрнув наверх и, не давая упасть, подхватывает на руки.       Скарамучча удивлённо охает, но через некоторое время расслабляется и обнимает его за шею. Казуха носом трётся о его волосы и крепче прижимает к себе.       Возможно, со стороны они выглядят, как парочка(Скарамучче бы очень хотелось, чтоб это было правдой), но их это не особо волнует.       Каэдэхара кладёт его на кровать и укутывает в одеяло, отбирая плед. Скарамучча пусть и был против, но руки ослабли, а Казуха не собирался отпускать.       — Тебе бы, по хорошему, вообще без одеяла спать, — укоризненно заявляет он, собираясь уходить, но чужая рука хватает его за край толстовки. Темноволосый смотрит на него, по самые глаза укрывшись простыней.       — Не уходи, — шепчет он.       У Казухи что-то щемит в груди от такого вида, он опускается рядом на кровать, залезая под одеяло.       Скарамучча притягивает его ближе за кофту и кладёт чужие руки к себе на талию. Парень смущён конечно, но освещение, что, собственно, отсутствует, прикрывает его красные щёки.       Блондин удивлённо хлопает глазами, но позволяет парню лежать так. Тот же поворачивается к нему спиной, сжимая в калачик. Его волосы небрежно разбросаны по подушке и Казуха, не сдержавшись, запускает в них руку, поглаживая меж гладких прядей. Скарамучча довольно мычит и немного приподнимает голову, дабы чужая рука глубже зарылась в его волосы, Каэдэхара не противится. Парень же закрывает глаза и потихоньку проваливается в сон.       Казуха раньше не мог так в обнимку лежать на кровати с другими друзьями, но это не значило, что ему не нравилось. Напротив. Ему нравилось присутствие темноволосого и он с радостью тянулся к его объятиям. Тем более, Скарамучче это тоже было приятно, а Каэдэхара ничего такого в этом не видел.       Парень тоже закрывает глаза, готовясь уснуть.