Маршрут
17 сентября 2021 г., 20:11
Весной двадцатого у него было много времени, чтобы подумать. Неожиданно много: мир заболел, сел на карантин, все спрятались по домам, никаких встреч, только видеосвязь.
Дани звонил раз в неделю.
Ловро звонил почти каждый день — поболтать, пошутить, посмеяться. О Дани больше не заговаривал, вел себя как обычно: подтрунивал над одноклубниками, выкладывал в инстаграм провокационные фотографии, мальчик-загадка, мальчик-искушение, мальчик-соблазн. Йошко порой вспоминал тот вечер: незнакомая кафешка, ночной разговор, серьезный понимающий взгляд, Леонард Коэн из колонок, дешевый пластик стола. «Больно расставаться с тем, кого любишь». Йошко крутил фразу, примерял и так, и сяк: привязался, не поспорить, тянется, очарован…
Все годы, которые он знает Дани, очарован. Не так уж и много их, этих лет.
О Даниэле Ольмо в академии «Динамо» говорили много: испанец из «Ла Масии» в шестнадцать решился переехать в Хорватию, к «синим», выучил язык; один из самых талантливых в своем поколении, если все сложится — будущая звезда. Будущая звезда выглядела бледно: бесцветные волосы, светлые глаза, бровей почти нет, на таком взгляд не задерживается. Говорить-то говорили, но Йошко особо не вслушивался. У него были свои заботы: учиться в динамовской школе, учиться в обычной школе, добиваться того, чтобы его приняли в молодежку «Динамо». Приняли легко, в пятнадцать он уже выступал за «синих» младше семнадцати, у него были первые международные матчи, кубки, официальные соревнования УЕФА, осторожные восторги экспертов.
Оценить Дани Йошко смог гораздо позже. Четыре года разницы — целая пропасть в футбольной системе, подробной, ступенчатой. Можно перепрыгнуть через одну ступеньку, через две, в пятнадцать играть за команду младше семнадцати, в шестнадцать — младше двадцати, но сильно не распрыгаешься. Они встретились в «Динамо II», Вторая хорватская лига, несколько месяцев плотного общения. Дани играл и за первую, и за вторую команду, притаскивал на тренировки «дубля» и других ребят из основы: Ловро, Изета. Иногда заглядывал Ариян Адеми, блистательный капитан «синих», смотрел, прищурившись, порой подбадривал, порой — ругал.
Потом Дани окончательно забрали в основу, сказали — место в «первых одиннадцати», если так продолжит пахать, гарантировано. Йошко же остался — наращивать мясо, злость, опыт.
Дани позвонил ему через неделю после перевода. Спросил: оброс совсем, подскажи, где тебя стригут, у остальных мне стрижки не нравятся. Йошко, конечно же, подсказал, показал, проводил. Так и началось: встречи чуть ли не каждый день, общение — все теснее. На совместных тренировках первой и второй команды — жаль, что они бывали не так уж часто — Дани ему помогал, подсказывал какие-то хитрости, советовал. Спортивный директор клуба Зоран Мамич смотрел на это, ухмылялся во все зубы: правильно, Дани, учи этого обормота, а то опять вся атака повылетает по травмам, надо же будет хоть кому-то забивать, а Йошко внешне похож на Бруно, никто подмены и не заметит, разницы-то — травмированный центрфорвард основы или молодой защитник, которого в основе в глаза не видели? Йошко отшучивался: надо будет, значит, сыграю, надо — и нападающего. Втайне, конечно, гордился, особенно, когда господин Мамич то же самое повторил на пресс-конференции — смеясь, лишь бы отстал журналист, но все же.
В сентябре восемнадцатого Дани окончательно прописался в стартовом составе «синих», влюбил в себя Северную трибуну и — неожиданно для себя самого, но не для тех, кто наблюдал за ним со стороны — стал серьезным претендентом на титул лучшего игрока Лиги. К декабрю он им стал без малейших оговорок.
Йошко почему-то было слегка обидно. Наверное, просто ревновал: как же, лучший игрок Лиги — и испанец. «Я еще покажу, кто тут настоящий, а кто так, просто в приличную академию перебрался», — бубнил он себе под нос на тренировках и во время игр целый сезон подряд.
— Жаль, лучшим игроком не признают тех, кто не играет в ХНЛ, — мягко усмехался тренер «синих» Ненад Бьелица, впечатленный тем, как Йошко выступил за молодежку «Динамо» в Юношеской Лиге УЕФА. — Проиграть «Челси» в четвертьфинале по пенальти — не позор. Ты стал отличным мотором для команды.
Йошко и так, и этак крутил в голове эти слова — но быстро отбросил их, ну не позор, наверное, но все же! Все же — обидно.
В мае девятнадцатого Ненад, заглянув на тренировку второй команды, поманил Йошко к себе. Уперся ему пальцем в грудь, посмотрел в глаза:
— В основу «Динамо» давно не вызывают семнадцатилетних пацанов, — сурово заявил он. — Потому что хрен его знает, что от семнадцатилетних ожидать.
Йошко вздохнул: так и знал, еще год во второй команде пылить.
— На предсезонку едешь с «Динамо», — продолжил Ненад. — Прилично покажешь себя — перейдешь ко мне.
Йошко вдохнул и забыл выдохнуть. Это был шанс перепрыгнуть еще через одну ступеньку.
Он перепрыгнул — забив гол в ворота австрийского «Клагенфурта» в товарняке. Ненад весело хмыкнул: «Уговорил», Ловро и Дани обняли его, и даже суровый Ариян Адеми дернул его за ухо: «Молодец, ребенок! Поиграем!»
После подписания контракта Зоран Мамич вызвал его к себе, усадил в мягкое кресло, предложил чай. «Долго ты у нас не задержишься, — сказал, пристально глядя в глаза. — Предложения есть уже сейчас. Но если не убежишь ближайшей же зимой, они будут гораздо лучше». Йошко подумал — и отказался даже узнавать, кто именно им интересуется. Нечего раньше времени дергаться.
— Ты правда ездишь на стадион на трамвае? — спросил его уже в августе Дани. В «Спортивных новостях» как раз вышла статейка, где журналист восхищался скромностью Йошко и расписывал, что «восходящую звезду «Динамо» можно каждый день увидеть в самом обычном трамвае №417».
— Правда, никак руки не дойдут права получить, — Йошко хотел, чтобы это прозвучало спокойно, но почему-то вышло — со смущенной улыбкой. Он вообще при виде Дани расплывался в улыбке. Потому и бороду стал отпускать, чтобы спрятаться. Ловро дразнил его улыбчивым медвежонком.
— Прикольно. Прокатиться как-нибудь с тобой, что ли?
Они прокатились, раз, другой, десятый, неизменно приводя в восторг детей из пятнадцатой гимназии, которые в то же время, когда они ехали на тренировку, возвращались с учебы. Йошко был уверен, что столько шарфов, футболок, открыток ему больше никогда в жизни подписывать не придется. Дани заезжал за ним, оставлял машину у дома Йошко, потом они пересаживались в трамвай, ехали на «Максимир»; после тренировки заходили в кофейню, из нее тем же трамваем добирались до Йошко и еще пару часов просто болтали. Йошко все подбивал Дани сыграть что-нибудь на гитаре или научить его испанскому; Дани отмахивался: что мне Испания, она и так навсегда в крови, играю я так же, как и рисую, — никак, руки из задницы, а им там не место, не то, что ногам, но так и бегаю я отлично, лучше давай посмотрим какой-нибудь хорватский фильмец или послушаем… кто сейчас самый популярный певец, кстати?
— А ты не шутишь, когда говоришь, что тебе Хорватия как вторая родина, — заметил как-то Йошко вскользь.
— Конечно нет, — Дани сцепил пальцы в замок, уперся в них подбородком. — Я люблю эту страну.
— Но не настолько, чтобы согласиться выступать за нашу сборную?
— Родина не имеет степени, — терпеливо объяснял Даниэль Ольмо Карвахаль, когда-то надежда «Ла Масии», которого уже с полгода окучивал хорватский национальный союз, подбивал сменить футбольное гражданство. — Я люблю и Испанию, и Хорватию, и не хочу изменять стране, где родился.
Йошко вздыхал и соглашался: конечно, глупо было спрашивать «А кого ты любишь больше, маму или папу», но надеялся — поиграют вместе за «пламенных». Если самого Йошко вызовут, конечно.
— Ольмо, твоя девушка однажды взорвет пути по четыреста семнадцатому маршруту, — не реже раза в пару недель подтрунивал над их поездками Ловро, — и будешь ты этой прекрасной террористке таскать цветы под окна тюрьмы, причем еще и господам Мамичам по гроб жизни останешься должен за то, что тебя на территорию этой тюрьмы вообще пустят!
— Какой девушке? — отмахивался Дани. — Когда мне с моим расписанием личной жизнью заниматься?
— Значит, я не смогу выложить в инсту, как ты поешь серенады?! — Ловро картинно хватался за сердце. — Жестокий! Мне нужен хороший контент!
Обычно после этого к ним подходил Ариян, хватал Ловро за ухо, отводил на его место.
В октябре девятнадцатого Йошко — единственного из хорватских игроков — The Guardian включил в список Next Generation под почетным пятым номером.
— Только не зазнавайся! — предупредил его Ненад. — Ты будешь отличным игроком, если все пойдет хорошо, одним из лучших в мире в своем поколении… Если продолжишь пахать.
Йошко хорошо знал: футбол не прощает почивания на лаврах. Первые восторги охладили и слова главного тренера сборной Златко Далича: «Авансы от The Guardian — это прекрасно. Но на вызов в сборную ты еще не наработал».
Что же, у него была цель. У него были прекрасные друзья. Ему было всего восемнадцать.
Потом, в январе двадцатого Дани уехал — всего через два дня после дня рождения Йошко. Нельзя было больше тянуть, трансферное окно закрывалось. Полгода вместе. Шесть месяцев.
До того, как мир сел на карантин, Йошко успел получить права и купить машину.
