Проклятые воды

Едва услышав первый залп пушек, Фергюс взбежал из трюма на первую палубу. Он не находил себе места, перебегая в дыму от одного пирата к другому. Грохот орудий и отчаянные крики оглушали его, но куда сильнее – бешеный стук сердца прямо в ушах. Этот был первый бой мальчика, и он искренне хотел проявить себя, чтобы оказаться полезным на корабле и оправдать доверие капитана. Теперь ничто: ни свист картечи, ни взрывы, ни матерая ругань, ни стоны раненых не могли остановить его на пути к цели. Канонирам мальчик подкатывал ядра, абордажникам подавал болты для арбалетов. Не единожды он поднимался на верхнюю палубу, рискуя своей жизнью, но не испытывал страха, а лишь радостное возбуждение. После очередного сокрушительного залпа, Фергюс спустился к канонирам. На нижней палубе царил настоящий Ад! Сорвавшиеся от прямого попадания пушки смяли под собой два расчёта по четыре человека. Опытные канониры, лежа с раздробленными руками и ногами, зачерпывали горстями порох, посыпали им раны и поджигали. Юнги и «пороховые обезьяны» кричали от ужаса и бегали, пытаясь забиться в любой угол от страха. Канониры били мальчишек шомполами, заставляя прийти в себя. Те, у кого получалось совладать со страхом, вставали в другие расчёты. Тех же, кто продолжал кричать и бегать, зарубали саблями, чтобы было меньше шума и суеты. Пусть Фергюс и был привычен к крови и стонам, но происходящее вокруг заставило его оцепенеть от неясного чувства тревоги. Старший юнга по имени Эрни шёл между рядами пушек и лично перерезал глотки самым горластым крикунам. Фергюс смотрел на него с восхищением, ведь тот был всего лишь лет на пять старше него и успевал всё: и прикатить бочку пороха к одному расчёту, и поднять из трюма ящик книппелей, и переругиваться с канонирами, и подбадривать смешками юнг. Высокий не по годам и худощавый паренек перемещался по палубе с завидной ловкостью и умудрялся не попадать под раздачу тумаков от взрослых пиратов. За ним не сложно было уследить - то тут, то там вспыхивала, словно факел, его огненно-рыжая шевелюра. Брэдли шёл спокойной походкой между расчётов, останавливая своим мечом особо ретивых молодых канониров, пытавшихся помочь своим более опытным товарищам. Несмотря на свою молодость по меркам пиратов, он смог заставить себя уважать абсолютно всех – и новичков, и опытных бойцов. В бою он был по-английски расчётлив и педантичен. – Вы - мой резерв! - ровно, без криков говорил Брэдли, отпихивая очередного зарвавшегося молодца. – Действовать лишь по моему приказу! Ослушавшиеся пожалеют, что не погибли достойно в бою, а подохли как трюмовые крысы. Поднимаясь на верхнюю палубу и пытаясь помочь, Фергюс видел почти тот же кошмар, что и внизу, но при свете дня. Разорванных картечью испанцев в кирасах не было жалко, ведь они сразу перешли в разряд врагов. Мальчик уже не обращал внимания на разорванные рубахи, отрубленные руки, размозженные головы трупов. Лишь с огромной радостью подмечал, что погибших было куда больше среди солдат, сопровождавших галеон. Лишь изредка среди горы трупов, возвышающейся на скользкой от крови палубе, виднелись пираты. Всё происходящее вокруг подмывало Фергюса прыгнуть на абордажную сетку. Лишь строгий приказ капитана его сдерживал и немного отрезвлял от притока «дьявольской крови»*. Время с начала боя для него словно замедлилось, и его ход совершенно не ощущался. Казалось, прошла целая вечность, а на деле – всего лишь чуть больше часа. Бой завершился полной и безоговорочной победой пиратов. *** Фергюс сидел на полу нижней палубы, обхватив голову руками. Всё никак не мог прийти в себя, потому что ощущал всем телом давно угасшие пушечные разрывы. Даже закрыв уши руками, он продолжал слышать крики и стоны умирающих, ругающихся на неведомых ему языках. Тереть глаза ладонями тоже не помогало – разорванные картечью тела словно выжгло под веками. Пришлось подняться на верхнюю палубу, чтобы проблеваться через борт. – Ну, как тебе твой первый бой? – раздался насмешливый голос позади. – Можешь не говорить, я и так вижу, что хреново! Поверь, мне было хуже! Ты ещё держишься молодцом! Фергюс обернулся на голос, говорящим был Эрни. – Сегодня может быть ещё бой. Поешь рыбы, соль держит рвоту, - сказал тот будничным тоном, помахивая окровавленной правой рукой. Пареньку тоже здорово досталось в бою. Раненую руку он наспех подвязал чьим-то платком, а кортик переложил в левую руку. – Ещё бой? А с кем? - спросил Фергюс, утирая губы тыльной стороной ладони. – А, Дьявол его знает! Предчувствие какое-то, - неопределенно махнул рукой Эрни и пошёл дальше по своим делам. Пираты суетливо восстанавливали порядок. Фергюс, хотя его всё ещё немного трясло после боя, выглянул за борт «Астрид». На расстоянии протянутых абордажных крюков и мостков возвышался борт галеона. И было заметно, что, несмотря на огромный перенесенный урон, оно всё же сохранило свою красоту и мощь. У ватерлинии пенились кровавые «барашки» волн. Тео с остатками абордажной команды хозяйничал на палубе чужого судна. Раненых пиратов они складывали у борта, в один ряд, а вот умерших уже заворачивали в парусину. Глядя на это, Фергюс понял, почему абордажники с криками «бери, как для себя!» кидали парусину с «Астрид» на захваченный корабль. – Принимай своих! Ох, и тяжёлые же, якорь мне в глотку! - Тео с помощью специальных настилов на деревянных колёсах переправлял парусиновые мешки на «Астрид». Фергюс, как мог, помогал принимать трупы на палубе. Он подтягивал канаты, заворачивал в парусину ядра, чтобы упокоить пиратов на дне. Тела погибших быстро проглатывала морская пучина, а вот куда отправлялись их души… Никто толком и не знал. Среди моряков ходили разные байки о том, есть ли жизнь после смерти. Кто-то говорил о Морском Дьяволе, а кто-то ни в Бога, ни в Дьявола не верил. Любой портовый мальчишка рос среди подобных легенд. – Эй, малец! Как, ты говоришь, тебя зовут-то? - от размашистого подзатыльника Эрни у Фергюса затрещало в ушах. – Фергюс, сэр! - неожиданно громко для самого себя произнёс он. – Теперь подбери сопли, и дуй драить палубу! Тут и без тебя справятся! Фергюс медленно поплелся в трюм, что забрать ведро и швабру. Палуба была скользкой от крови, а местами и от чего похуже, и работы ему предстоял непочатый край. Юнг в бою полегло немало, поэтому была вероятность, что он провозится с мытьём до глубокой ночи. Шаг, второй, третий… Монотонная работа помогла Фергюсу понять многое. Всякого, принявшего смерть на чужом корабле, позволят хоронить со своего. Своих не бросают. В пьяном угаре или при игре в кости пираты были готовы вонзить кинжал в грудь друг другу. Но, провожая «своих» в последний путь, они знали, что каждого, кто примет смерть на абордаже, отправят в рундук Дэйви Джонса руки своих побратимов. Команда Райса держалась друг за друга и прикрывала спины тем, кто вступал на борт каждого корабля, которым руководил их капитан. Райс не держал тайн в себе, не прятал свои замыслы. Он знал, что круговая ответственность сближает. Знал и о том, что рядом стоящий и ощетинившийся, либо стоящий с кинжалом, опершись на твое плечо, будут верны общей цели. Пока малец отскабливал от палубы остатки чужих кишок, предаваясь своим мыслям, почти вся абордажная команда вернулась на борт «Астрид». С погибшими достойно попрощались, пожертвовав изрядным арсеналом ядер и за каждого пригубив по глотку рома из одной бутыли. Таков был обычай на пиратском судне – всех провожали одинаково, без оглядки на положение в команде. Раненые понемногу приходили в себя – кого-то из них отправляли к судовому врачу, а кого-то и просто отсыпаться в трюме. Среди вернувшихся не было капитана, Тео, боцмана и квартирмейстера. – А ты случайно не знаешь, где капитан? – с любопытством спросил Фергюс у Эрни, пробегающего мимо с весьма озабоченным видом. – Куда все делись? – А ты что, не слышал? – удивился мимоходом юнга. – На корабле взяли в плен несколько человек! Да не простых, а знатных дворян! Капитан, наверное, решает, как с ними поступить. – А мы, что, и пленных берём? – Вот же ты, деревенщина! – рассмеялся Эрни, останавливаясь. – Отчего ж не взять-то, коли проку от него живого больше, чем от мертвого? Вы-куп! Чугунная твоя голова! Для наглядности Эрни щелкнул мальчишку по лбу и, продолжая заливаться смехом, убежал по своим делам. Фергюс в растерянности потёр лоб, а затем вернулся к своим обязанностям. Палуба сама себя не отмоет, здраво рассудил он. А поговорить с капитаном ему ещё представится возможность. *** Фергюса вызвали тем же вечером. Он едва успел упасть в гамак, полумертвый от накопленной за день усталости, но сразу подобрался и с воодушевлением отправился в каюту Моргана. Какие только мысли не успели посетить голову мальчишки за этот короткий путь из трюма на ют! Ему мечталось, что о его достойном поведении рассказали капитану и сейчас он получит похвалу. А, возможно, и какое-то интересное поручение. Он был готов на всё, чтобы показать себя с лучшей стороны и оправдать доверие, оказанное ему наставником. – Сэр? - Фергюс осторожно постучал о косяк двери. – Войди, - коротко ответил Райс. Судя по количеству голосов, в каюте он был не один. И мальчик инстинктивно постарался привести себя в порядок – пригладил волосы, подтянул штаны и оправил рубаху. Лишь переступив порог каюты, Фергюс понял, что был прав. Здесь были не только капитан, но и весь главенствующий состав корабля. Пленников было всего трое – двое мужчин и одна девушка, хотя и захвачено их было гораздо больше. Должно быть, знатные особы, подумалось мальчику. Морган указал пальцем в угол. Фергюс, стараясь не шаркать каблуками, отошел в ближний угол капитанской каюты. Он чувствовал себя неуютно среди такого количества взрослых и незнакомых ему людей. Боцман и квартирмейстер уже были ему знакомы, а вот пленные испанцы – нет. И вызывали зудящее в мозгу, отчаянное любопытство. Не вертеться и молчать было очень сложно. – Меня зовут Морган Райс, - коротко представился капитан, прекрасно осознавая, что его имя многим известно и о многом говорит само за себя. Испанцы переглянулись, в их глазах отражался неприкрытый ужас. – Многоуважаемые доны, прошу вас представиться! Иначе, увы, мне придется отправить вас в трюм, наравне с остальными пленниками. Сеньорита, Вам будут предоставлены лучшие условия. Ваши вещи сохранены и находятся в моей каюте, как Вы видите. К Вам никто не прикоснется! Даю слово. Палуба в вашем распоряжении. Фергюс стоял в своём углу, затаив дыхание, но не выдержал пытки любопытством и стал украдкой рассматривать пленников. Он никогда ещё не видел испанских дворян, да ещё и так близко. В том, что пленные относились к знатному роду, сомнений не оставалось, стоило лишь взглянуть на их одежду и обувь. Самое красивое и богатое платье было у девушки. Его пышная юбка из чёрного бархата была прочно натянута на каркас, а корсет делал талию толщиной с лезвие фехтовальной шпаги. Лиф верхнего платья был украшен жемчужинами, а подол - обшит полосой золотого кружева. Рукава были такими же пышными, как и юбка, а сквозь разрезы в них проглядывало тончайшее нижнее платье. На поясе, за витой золотой шнур, был привязаны маленький бархатный мешочек и сложенный веер. Стоячий кружевной воротник, посаженный на проволоку, обрамлял восхитительно выразительное лицо – острые скулы, пухлые алые губы, прямой нос, угольно-черные глаза с густыми ресницами и аккуратные брови. Длинные волосы цвета вороньего крыла были распущены, но наспех заколоты на затылке высоким гребнем. Фергюс совершенно не разбирался в женском платье и красоте, но незнакомка произвела на него очень большое впечатление. По сравнению с ней, её спутники – в однообразных тёмных колетах и штанах, с отложными кружевными воротниками – выглядели совсем скромно. – Благодарю Вас, капитан. Меня зовут Франсиско Борджиа, - обратился к Моргану самый старший из пленников. – Рядом мой племянник – Хорхе Родриго Понсе де Леон. И, позвольте мне представить, моя дочь – Каталина. Каждый из пленников, после того, как было названо его имя, чуть склонил голову, приветствуя капитана и выказывая уважение. Фергюс не мог не заметить, как были напряжены испанцы. Они оказались в ужасном положении, потеряв свободу, но сохраняли силу духа и достоинство. – Вы не пленники на нашем корабле, а лишь заложники. С вами будут обращаться с подобающим уважением. При проявлении терпения и понимания, ни единой неприятности не произойдет. Даже не пытайтесь договориться с кем-либо о побеге. Морган красноречиво кивнул головой в сторону боцмана и Тео. – Что ж, если все понятно, тогда поговорим о будущем. Сеньорес, у вас есть выбор – либо мы высадим вас на ближайшем же острове, либо – вы продолжите путь со мной. Ваших солдат, которые не согласятся с моими условиями, я высажу на первом же клочке суши. Я гарантирую безопасность вам и сеньорите. Чтобы не огорчать её видом крови и иных последствий боя, предлагаю не выходить на палубу, пока её не уберут. Команда будет трудиться всю ночь. Утром я хочу услышать ваш ответ. Тео и боцман сопроводили «гостей» по каютам и отправились по делам. Зная дотошность своего капитана, команда вышла на ночную вахту почти в полном составе и начала драить палубы. Каждый здесь был при деле, ни единого праздношатающегося не нашлось на корабле – абордажники чистили и точили оружие, канониры восстанавливали противооткатные колодки и собирали ядра, юнги с ведрами и швабрами отмывали палубу. Фергюс был самым младшим среди юнг и даже «пороховых обезьян». Никто не делал для него послаблений: он так же скоблил доски, поливал их, смывал кровь, таскал тяжёлые ведра с грязной водой, чтобы выбросить за борт. Работа была тяжёлой, но здорово отвлекала от лишних мыслей и чувств, таких, как тоска по дому. Мальчик скучал по матери, но теперь его мысли куда чаще занимал капитан. Морган впечатлил своего приемыша благородством и благоразумным отношением к пленникам. Тот прекрасно понимал, что капитан пиратского судна был волен сделать с захваченными испанцами всё, что ему заблагорассудится. И, тем не менее, к дворянам проявили уважение, а оставшиеся в живых солдаты были накрепко привязаны ко всем трём мачтам «Астрид». Что же с ними будет? Задумавшись, Фергюс даже не заметил, как окатил водой одного из юнг и получил от него тумака. Следом добавился и подзатыльник от улыбающегося Эрни, который стоял неподалеку и следил за младшими юнгами. Мальчик тут же вернулся к работе, но отполз подальше, затерявшись среди старших пиратов. На суровых, обветренных лицах наравне со шрамами и синяками красовались скупые улыбки. Все получили приличную долю добычи и радовались этому. Настроение команды немного портило лишь присутствие испанских солдат на корабле. *** Каждый раз, когда Теодор появлялся на палубе, пираты замирали и отставляли в сторону свои дела. Фергюс ещё не достаточно хорошо знал грозного предводителя абордажной команды, но понимал, что тот внушает окружающим почти суеверный страх. Поговаривали, исключительно шепотом и за его спиной, что грека невозможно убить и ради своего бессмертия он принёс Морскому Дьяволу кровавую жертву. Слишком уж удачлив был командир абордажников, подозрительно удачлив по меркам пиратов. Безопасным призвание морского разбойника назвал бы только сумасшедший. Вот и сейчас, когда появился Тео, галдящие пираты смолкли. Он невозмутимо прошёл по палубе, не обращая внимания на тишину и косые взгляды, и подошёл к пленным испанцам. – Слушайте! Два раза повторять не буду. У вас есть три курса. Либо остаетесь служить здесь, на корабле. Либо оказываетесь за бортом и, возможно, капитан будет так милостив, чтобы оставит вас на каком-нибудь острове. Или же масло под кирасу, выбирайте! Время пошло, это ваше время. Я жду до утра ваши ответы. Обращение о снисхождении к капитану бесполезно, для вас я - Бог и Дьявол в одном лице, и это я решаю вашу участь. Тео срезал канаты с трех мачт, к которым были привязаны пленники, и метнул кинжал в грот-мачту на высоте шести фунтов. Оставшись безоружным, он повернулся спиной ко всем, облокотился о борт. – Капитанского мальца, Фергюса, ко мне! – прорычал он на весь корабль, хотя раньше ни разу не повышал голоса. Юнги нашли Фергюса и притащили к Тео, а сами тут же разбежались драить палубы. Они боялись командира абордажников, словно огня. – Малец, до утренних склянок несешь службу вместе со старшими. Хотел служить наравне со всеми – получай! – Готов, сэр! - бодро воскликнул Фергюс. Вся его усталость словно куда-то улетучилась. Он вмиг почувствовал себя очень взрослым и важным. – Смотри, не оплошай! - уже более спокойно проговорил Тео. – Покажешь себя с хорошей стороны, капитан будет доволен! – Я знаю, сэр! - кивнул мальчик. – Я буду очень-очень стараться! – Иди к вахтенному! И во всём его слушайся, понял? Фергюс щелкнул каблуками своих стоптанных башмаков и отправился искать вахтенного. Кажется, на вахту заступил один из лучших рулевых команды – Альберт. Нашелся он, действительно, довольно быстро и там, где ему полагалось быть – у штурвала. *** Каждый, волею судеб попавший на пиратский корабль, диву давался слаженности, точности и дисциплине, с которой работает этот своеобразный мир. Несмотря на кажущуюся расхлябанность, пираты – каждый по отдельности и все вместе – знали своё дело и делали его очень хорошо. Каждый знал свое место. И если эта слаженность вырабатывалась в долгих месяцах плавания, то ответственность за каждый следующий маневр в море всё же лежала на капитане. Он обязан был предусмотреть любой шаг противника, подготовить отходные пути, по возможности защитить свою команду от потерь. Морган умел и любил быть капитаном. Он знал, что на его корабль охотятся многие – англичане, французы, испанцы, голландцы. Его увлекала эта бесконечная игра на опережение. Он любил эту игру даже больше, чем шахматы, в которые часто играл с корабельным врачом. После триумфального захвата испанского галеона, у капитана «Астрид» появилось несколько основных задач. И одна из них – ремонт собственного судна. Морган вызвал к себе боцмана, чтобы посоветоваться. – Нужно найти остров для ремонта и замены такелажа, - начал капитан, подозвав к себе помощника и указав на карту, лежащую на столе. – Вспоминай тот, которого нет на карте. – Я знаю один, но бухта у него беспокойная – сплошь мели. Есть опасность сесть «на банку» в момент отлива. Хочу до него один день, но «Астрид» выдержит. Галеон на буксире - тоже. – Что ж, значит, рискнем, - хмыкнул Морган. На его лице отразилось усталое удовлетворение. – Не впервой нам уже латать нашу «красавицу» на таких островках. Передай квартирмейстеру, чтобы выдал ребятам по праздничной порции рома. Сегодня все очень хорошо потрудились. Да, и дай знать, когда закончат драить палубу. Хочу вывести заложников на свежий воздух. – Хорошо, сэр, - с пониманием кивнул боцман. В бою его ранили в плечо, и теперь поверх сорочки красовалась свежая повязка. – Заложники ведут себя смирно. Мы их расселили по каютам, никто из них с тех пор не выходил. – Прекрасно! - улыбнулся уголками губ Морган. – А что дамочка? – Дамочка – кремень, - присвистнул довольно боцман. В его взгляде мелькнуло выражение, похожее на восхищение. – Ни слёз, ни обмороков, ни криков. Мы к ней отправили её же служанку, которую тоже захватили в бою. Девчонка вроде понятливая, Терезой зовут. Говорит, что госпожа молится весь вечер и ночь. – Надо же, - хитро улыбнулся Морган. – Надеется на Божью помощь? Погоди, вот заглянем в первый же испанский порт, да отправим весточку королю и их родственникам. Вот тогда и узнаем, работают ли их молитвы. Ступай! Ты славно бился сегодня!