Какой же он странный, этот учитель рисования...

ЕМУ НРАВИТСЯ ТЕНГЕН??? Он же мужчина. То есть…Он парень… То есть они одного пола. Агацуме всегда нравились девочки. Черт. -Агацума? Тебе плохо? Тебя отвести в мед. Кабинет? – его окликнула Шинобу-сан, она уже вела урок и заметила, как тут Зеницу валяется на парте. -Все в порядке. – тихо проговорил блондин. Он сам даже не узнал свой голос. Такой вкрадчивый и глубокий… Как это работает, он же обычно когда волнуется говорит очень высоким тоном. -Можешь выйти, подышать. – учительница химии настаивала на своем. Как будто бы она знает о чем-то и старается, чтобы Агацума не мешал ей на уроке своим красным, смущенным лицом. Доставлять проблемы такой прелестной Шинобу-сан, Зеницу не хотел и встав, быстро вышел, стараясь не смотреть на одноклассников. Он не сомневался, что выглядит очень странно. Как будто он сделал что-то очень постыдное и сбегает. В коридоре бегал приятный ветерок, как будто где-то на этаже открыли окно. Прохладные дуновения воздуха нежно касались горящих щек Агацумы и заставляли успокоиться, прикрыв глаза. До медицинского кабинета Зеницу довели сами ноги, потому что он максимально туда не стремился. Честно говоря, он хотел как во всех клише из романтических дорам, которые он недавно начал смотреть, чтобы медсестры не было на месте. Она должна куда то магическим образом исчезнуть и прийти в конце дня. Но тут дверь приоткрылась и в коридор вышел Санеми-сан. Повернулся в сторону блондина, зыркнул на мальчика, но ничего не сказав, ушел дальше по коридору. Агацума так и замер на месте. А что делать дальше? Он же не прогуливает уроки? Его самого попросили выйти, на него же не пожалуются Гию-сан? Он хотел после уроков пойти к Узую…. Эм, то есть пойти спокойно домой, забрав по пути свои вещи. Да. Именно. Из кабинета выглянули сначала длинные черные волосы, а потом уже бледное лицо с большими светло-лиловыми глазами. Оглянувшись по сторонам, медсестра уже хотела закрыть дверь, как заметила стоящего как вкопанного Зеницу. -Агацума? Что стоишь? Неужели тебя напугал Санеми? Хухуху…- прикрыв глаза, она мягко притянула за плечо Агацуму к себе в кабинет. В комнате пахло цветами, обычным кабинетом врача и почему-то сигаретами. Было довольно прохладно, наверное, потому что окно было приоткрыто и через этот проем, в кабинет влетали красные, желтые и оранжевые листья момидзи. Канао-сан мыла руки в керамической раковине поодаль. Ее длинные волосы спадали, скрывая ее лицо, но по ее звуку было слышно, что она взбудоражена. -У тебя что-то болит? – повернувшись к Зеницу, спросила Кочо, одновременно с этим вытирая руки фланелевым полотенцем. Она мягко улыбалась, прикрывая глаза в добром прищуре. -Нет, ничего. Просто…- Агацума тихо промямлил себе под нос, теребя в ладонях край желтой кофты. Он максимально не знал, что говорить, как объяснить, что к чему и почему он оказался здесь. Может стоило просто выйти в туалет, остыв вернуться, соврав что был в медкабинете? Нет, нельзя, это запрещено, его накажут, ведь Канаэ-сан, фиксирует тех, кто приходил к ней и о чем они говорили. -Ты можешь со мной поделиться проблемой, если у тебя болит душа. – Кочо-сан присела за свой стол, взяла тетрадь и ручку, приготовившись записывать. -вы все расскажите Гемей-сану. – Это непозволительно так говорить с учителем, даже если это и не преподаватель, а медсестра-психолог. -Ну да, мне нужно будет отчитаться твоему классному руководителю. – Канаэ-сан, подняла голову от стола, где она разглядывала свои пальцы. -Но, я могу вдруг о чем-то умолчать. – она хитро улыбнулась, прищурив светлые-холодные глаза. -Весь разговор будет…деликатного характера.- Смущение расползалось уже на лоб, под челку и на уши, а скулы уже давно огнем горели. Хотелось выбежать из кабинета и громко кричать. -Если ты хочешь поговорить насчет Узуя, то я готова рассказать Химеджиме трагичную историю вашего отношения с твоим старшим братом Кайгаку. – Закрыв глаза и широко, ярко улыбалась, продолжила удивлять Зеницу, медсестра. Агацума, конечно, не видел всех этих улыбок, но он прекрасно слышал, что говорит Канаэ-сан. И он не верил тому, что он услышал. -аэаа….эм….а откуда вы…? – вообще полностью растерялся блондин. Его подозрения о том, что все всё знают начали крепчать. Тревога, которая спала у него где-то глубоко в душе, резко подняла голову и начала колошматиться внутри. -Не бойся, тех кто знает о ваших взаимоотношениях можно пересчитать на целых пальцах Санеми. – предприняла попытку успокоить мальчика, медсестра. Попыталась- главное слово. Потому что теперь Зеницу понял, что КТО-ТО вообще ЗНАЕТ о его странных отношениях с учителем. Его выгонят из школы. Его выгонят из школы. Его выгонят из школы. …Узуя выгонят. Не Агацуму. А все потому, что ученик ему в любви тут признается. Он же только недавно пришел в эту школу, а тут ему Зеницу карьеру портит, это же максимально нечестно. Блондин должен сейчас решить, он правда что-то чувствует к своему учителю изо и труда, чтобы он мог доказать это. Чтобы он мог признаться, чтобы шанс быть отвергнутым был минимальным и точно не от того, что Тенгену влетит от начальства. -Я думаю…Нет, мне кажется…-Агацума опустил голову и скрежетал зубами. Это плохо, это очень плохо. Зеницу никогда ничего не делает внутри, то что издает шум, это нельзя заткнуть наушниками, скрип эмали оглушал. – Я не знаю, возможно… -Тебе нравится Тенген? – Канаэ-сан сложила руки на столе и глядела сквозь густые ресницы прямо на макушку мальчика. Она была первоклассным психологом, но когда видишь такое, хочется немного подшутить над человеком. -Да. – не став больше ничего выдумывать, произнес, согласившись Зеницу. Его голова трещала, сам он трясся, не понимая почему это произошло. Раньше он вполне мягко принимал свою влюбленность в девушек. Девушек. Агацума гей? -На выпей. – пока Агацума умирал в душевных муках, медсестра встала с места и развела пару капель успокоительного в стакане с водой, который так удобно стоял на столе. Подвинула граненую посуду к ученику. -Знаешь, боятся за себя и за него совсем не стоит. В нашей школе один единственный строгий человек и это даже не Томиока, а Гёмей. А он очень вас всех любит. – Канаэ-сан улыбалась, ещё раз встала и прикрыв окно, взяла желтый листок момидзи с подоконника и усмехаясь вставила растение в волосы Зеницу. -Э? – Агацума в непонятках поднял голову, чтобы понять, его головы и вправду коснулась медсестра. В обычное время он бы кричал от восторга и начал бы таять, но сейчас слабо и по большей части нервно, улыбнулся. – Спасибо. -Не за что, просто подумала, что он на тебя похож. – Кочо-сан положила голову на сложенные руки, весело улыбаясь, опять же прикрыв глаза. Зеницу смущенно опустил взгляд на свои колени, на которых его руки всё ещё нервно мяли лимонную кофту. В коридоре послышался шум, сначала громкий топот и хохот, очень знакомый блондину, а потом злые крики, которые в свою очередь были знакомы медсестре. Оба в такт тяжело вздохнули. -Твой друг вовсю веселится, я погляжу. – полушутя, полусерьезно заметила девушка. Кое-кто придет к ней на перемене и будет злиться на одного дурного ученика. Ах, Санеми, Санеми, какой из тебя учитель математики… -Мх…значит я буду опять наказан…- становится смешно от всего этого, от того, что грустит, не за наказание, а за то, что пропустит чаепитие…А может это и к лучшему? Агацума потряс головой, из волос на руки выпал листок. Прелестный. Такой тонкий, ярко-желтый лист клена. Все его прожилки видны, а на концах растение окрашено в охру. Прям как волосы самого Зеницу. Ну может и похож, да. -Эй, а хочешь секрет на секрет? – Канаэ-сан, улыбалась и смотрела на парня сквозь стакан с зеленоватой жидкостью. – Я курю с Шинадзугавой. – медсестра прикрыла глаза, как будто даже не следя за реакцией ученика. -Что? – Агацума не мог поверить своим ушам. То есть Канаэ-сан, которую все сравнивали с листьями сакуры, с любым нежным цветком, курит? Честно говоря, Зеницу удивило больше, что ему об этом сказали, как будто Кочо-сан, девочка подросток, которая своровала у папы папиросы и в тихоря курит. Конечно, за это учителям могут надавать по башке, но… -Да, мой секрет не такой значительный как у тебя, но для меня он важный. Наверное, даже не сам факт курения, а то что я вкладываю в него. – девушка медленно водила пальцем по столу. Палец по лакированному столу издавал скрип. Парень, подняв голову, посмотрел на учительницу сверху вниз, а та приоткрыв глаза, в свою очередь взглянула на ученика из под густых ресниц. Оба что-то молча друг о друге поняли. -Тебе совет или моральная поддержка сейчас нужна? – после долгого молчания, наконец произнесла медсестра. Агацума пожал плечами и поднесся руку к стакану, выпил тот залпом. Задрожав, скривился. Лицо само скукожилось в морду Хашибары, когда тот делает математику. -Да, растительные успокоительные не самые сладкие. – хихикнув, произнесла Канаэ-сан, наблюдая за тем, как Зеницу жмурится и ставит стакан обратно на стол, вытирая губы, рукавом кофты. -Наверное, мне надо просто подумать самому об этой…проблеме? – блондин косился на неприятный стакан, который как будто насмешливо ухмылялся своей пустотой. -Это не проблема, просто чувства, которые нужно будет принять. – проговорила Кочо-сан, как будто даже не давая шанс Агацуме на то, что его симпатия к мужчине может быть надуманной. -Кстати, чтобы, возможно, лучше понимать информацию о данной «проблеме», - женщина взяла слово в кавычки из пальцев и продолжила дальше, - можешь почитать информацию про партнерство, про типажи любви, про daddy и mommy issues и другое. Приходи, если надо будет уточнить. Я буду рада, а то сюда почти никто не заглядывает кроме учителей. -А…не нужно искать информацию, про…любовь к мужчинам? – робко подал голос Зеницу, опять залившись краской, кажется его потные ладони уже скоро распустят кофту на отдельную пряжу. -Ну если хочешь узнать более пикантные подробности, но знай, что разрешения на любовь в виде сертификата * ты не найдешь. …- Канаэ-сан, скосила голову на бок, - честно говоря, сейчас с этим намного лучше, чем раньше, но постарайся не многим распространяться, если начнешь отношения с Узуем. Все равно никаких бонусов, как обычные люди в браке вы не получите, к сожалению. – Медсестра точно не хотела пугать Агацуму этим, не хватало ей кучи избитых от Иноске, который точно кого-нибудь прибьет, если будут гнобить его друга Зеницу. -Кочо-сан! – Агацума дико смущенный втянул голову в плечи и зло глядел на девушку. – Может Тенген наоборот, больше не будет общаться со мной, если я ему признаюсь? – Блондин хотел сейчас прижать к себе колени и качаться в самозабвении, как он успокаивал себя в детстве. Нет, ну правда, где шанс того, что Узуй не проявит неприязнь??? Кажется, Зеницу опять начало трясти. Но тут медсестра начала тихо смеяться. Хотя скорее не тихо, а просто без звука, но достаточно сильно. -Агацума, ты вообще видел Тенгена? Ему вообще плевать на чужую ориентацию, у него что не друзья, то поголовно геи, лесбиянки и бисексуалы. – Учительница вытерла выступившую от смеха слезу. – Ты бы видел его подростком, я была уверена, что этот человек станет кем угодно, но точно не учителем. – кажется медсестра стала плыть в своих воспоминаниях, потому что взгляд стал более мечтательным, а улыбка стала шире прежнего. -Ты бы знал, сколько он подрывал школьные туалеты…-Вдруг ни с того, ни с сего начала говорить Кочо-сан, при этом загибая пальцы. – Сколько он отмывал стену от своих граффити, - пошел второй палец, - сколько раз он стоял на грани отчисления из школы, -затем третий палец, - сколько раз он стоял на учете в полиции, за мелкие хулиганства, - за ним четвертый палец, - сколько раз он поджигал фестивальные палатки, -загнулся пятый палец. – Сколько раз он… -Я понял, понял! – Блондин надулся, да, но так вел себя Узуй в детстве! Сейчас он намного спокойнее. -Ты его только что в уме оправдал, да? – Хитро прищурив светлые лиловые глаза, произнесла Канаэ-сан. Кажется, Зеницу впервые не сможет вытерпеть женщину… Дверь шумно распахнулась. -Кочо, это очень срочно и важно! У тебя есть сахар? Я хотел взять у Шинобу, но у неё сейчас пара с Агацумой! – почти влетев в мед кабинет из коридора, протараторил на одном дыхании Тенген. Увидел блондина. Захлопнул дверь. -Привет?…- произнес закрытой двери Зеницу. – Что это было? – повернувшись к медсестре, спросил парень. Вытащив наушник из уха, услышал, как у учителя за дверью сердце вырывается из груди. Покраснел. Канаэ-сан уже собиралась что-то ответить, но её перебил ученик. – Я понял, кажется. -Ого. -Не смейтесь. Я обижусь. -Он тебя сегодня на чай что ли пригласил? – усмехаясь, спросила Кочо-сан, думая про себя в полном изумлении, что случилось с Узуем. Санеми не врал? -Да, хотя я не знаю зачем. Я такое вчера сделал, я бы обиделся и никуда не приглашал…И вещи не возвращал. – Поникнув, начал Агацума, теребя кусок галстука выглядывающего из под кофты. – Я ревел, не помогал, а потом еще и сбежал. -Мне может вынести ему сахара? – задумчиво, как будто пропустив слова дальше согласия, произнесла медсестра. -Он уже убежал. – грустно вздохнув, ответил Зеницу, вертя за стебелек листок момидзи. -У тебя в медицинской карте, конечно, написано про чуткий слух, про разрешение ношения наушников, которые запрещены в школе, но я не думала, что твой слух настолько хорош. – заинтересовалась данным умением парня, Канаэ-сан. Но поинтересовалась как-то слабенько, даже не поднимая голову со сложенных рук. Агацума не услышал ничего такого в звуке девушки, чтобы беспокоится о том, что она знает это свойство его организма. Да и с Кочо-сан так странно умиротворенно. -Так почему ты не хочешь идти пить чай к Тенгену? Потому что стыдно за свои поступки или потому что стыдно за то, что ты что-то сделаешь не так? – девушка задала неожиданный вопрос прямо в лоб Зеницу, как будто прошлую фразу сказала, чтобы его отвлечь. -Я не знаю, я просто не знаю… - Агацума сгорбился ещё больше, под гнетом своих собственных размышлений. – Я только сего…вчера понял, что мне нравится Узуй. – Зеницу хотелось расплакаться. Честно говоря, ему не нравилось то, что он ощущал. Почему любовь такая болезненная? -Я не знаю, точно, но Тенген ведет себя в данный момент как подросток. Так что думаю, это скорее у него что-то не получится, чем ты накосячишь. – миролюбиво унизила Узуя, Канаэ-сан. -Вы плохая психологиня, Кочо-сан. – надувшись, утвердительно заявил блондин. -Ну блиииин, - наигранно разочарованно, протянула медсестра. -Вы что-то знаете, чего не знаю я? – подозрительно прищурив глаза, произнес Зеницу. -Ну у меня есть два высших медицинских образования. – приоткрыв один глаза, улыбаясь, проговорила учительница. Она шутит? -Канаэ-сан, я ведь прошу помощи… - уныло произнес, парень, глядя на то, как после его слов, учительница собирается с парты и садится прямо. -Давай, подумаем тогда о том, что ты хочешь от себя сейчас? Ты хочешь признаться, разобраться или провести хорошо время с человеком, который тебе нравится? – Серьезно проговорила варианты Кочо-сан, Агацума даже как-то растерялся. -Наверное, последнее? – трогая галстук, ответил парень, стараясь обдумывать ответы. А то как-то даже неловко. -Тогда, почему ты отрицаешь это и говоришь, что во всем виноват и не хочешь идти навстречу человеку? – Зеницу начал чувствовать, как в его голове начинают крутиться какие-то шестеренки. -Потому что я отрицаю чувства к человеку? – робко предложил свой ответ, блондин, учительнице, которая выпрямив спину, смотрела прямо на него. -Почему ты их отрицаешь? – Вопросом на вопрос, Канаэ-сан, вы играете не по правилам. -Наверное, боюсь осуждения, как со стороны Узуя, так и со стороны общества. Да и вообще, для меня это новое чувство, так что…- начал рассуждать Агацума, но его перебили. -Ты понял суть твоего расстройства? Будешь его решать или бросишь? – Медсестра перла как танк, пробивая стену из защитников крепости Зеницу. -Да, понял, работать буду. – отчеканил блондин. -Тогда можешь идти. – произнесла учительница и опять легла на парту. Ученик как-то не торопился вставать с места. Канаэ-сан поглядела на часы. Ну через 5 минут звонок, должен прийти Шинадзугава. Она улыбнулась. -Что случилось? – Все-таки повернув голову в сторону ученика поинтересовалась медсестра. Она же так сильно намекает этому парню, что может стоит обратить внимание не только на себя, перестать в себя копаться, заведя себя в ненужную рефлексию. Осознать себя и ориентацию сложно, но для этого точно не надо думать, ответит ли человек взаимностью. -Пытаюсь переварить всю информацию, которая вылилась за эти минуты на меня. – подал голос блондин, Кочо-сан, кивнула, как у неё это получалось, лежа на столе. Ну она бы тоже долго думала, все-таки это все очень страшно и странно в первый раз. Что с Тенгеном, вот это не особо понятно. Он как будто впервые влюбляется. А может и в первый. В парня же. Сидят в кабинете оба, думают об одном и том же со стороны. Как будто разбирают самую сложную партию шахмат в своей жизни. Зеницу долго пытается обмозговать то, что сказал он сам. Он будет думать, что реально влюблен? Он будет разбирать в этом? Думать, что он какой-то другой? Он вообще будет что-то делать? Прозвенел звонок с урока. Канаэ-сан, как будто проснулась от долгого сна, встрепенувшись встала, открыла повторно окно, убрала стакан со стола, помыла его, налила в него повторно чистую воду. Поставила к Зеницу. Тот отрицательно помотал головой. Ему хватит на сегодня жидкостей из рук сестер Кочо. В мед кабинет неожиданно вошел Санеми. Увидев помятого Агацуму, поднял бровь в немом вопросе к Канаэ-сан. Та отрицательно помотала головой. Тот поднял в вопросе другую бровь. -Боже, ну Санеми. – протянула Кочо-сан, поправив переднюю прядь. -Ладно, Зеницу-кун, давай вали на урок уже свой. – учитель математики даже вежливо открыл дверь и показал рукой на выход. Блондину делать нечего, он встал и пошел. На урок. Тяжелый вдох. Он справится. Время ещё есть. *Это шутка о том, что в некоторых префектурах гомосексуальные пары не могут жениться или выходить замуж официальное, но могут получить сертификат о партнерстве как признание их отношений.