Я буду добровольным утопленником

      Антон расхаживал по квартире и судорожно сжимал заветную салфетку в сотый раз. Что сказать? С чего начать? Весь вид Арсения будто говорил обратное: не звони, не связывайся, ты готов смириться только с прошлым. Шастун бросил злосчастный клочок на стол и скрипнул зубами. Ну не мог Попов прийти часом позже? Ну не встретились бы и ладно, ничего бы не сталось. Антон спокойно смог получить повышение, уехать в отпуск, познакомиться ближе с Сашей и пойти с ним в бар. Но нет. Теперь Антон из страха не может набрать несколько цифр, чтобы снова услышать угасший голос. Парень вышел на балкон и закурил. Дым сигарет проходил в лёгкие, как в свой собственный дом, оплетал альвеолы никотином и оставался там. Теперь молодой человек не находил себе места. Он знал и понимал, что нельзя жить прошлым, лелеять его и оберегать себя же от настоящего, которое не сращивалось с образами, но всецело понять этого не мог. Шастун осознавал, что звонок означал прыжок с разбегу на самые болезненные грабли в его жизни, но противостоять соблазну было невозможно. Антон вернулся в свою комнату. Его передёрнуло, будто от отвращения, хотя это было даже не близко к настоящим чувствам. Парень взял свой телефон в руку и разблокировал. Приложение «контакты». Незаписанный набранный номер высветился чёрным по белому. — Блять… Ладно.       Антон сглотнул и нажал кнопку вызова. Оставалось уповать, что звонок примут на том конце провода. Хотя, может, и лучше, если нет. Тогда легче будет оставить это всё и… — Да?       Парень вздрогнул. Сегодня выходной, пятнадцать минут десятого, видимо, Арсений спал. Голос был низким, бархатистым, спросонья. Антон шумно выдохнул и закрыл глаза. Соберись же, нужно говорить! — Привет, Арсений, это Антон… Я думал пересечься, поговорить… — А, да, привет…       Попов говорил медленно, на заднем фоне, видимо, шуршало одеяло. Шастун почти с содроганием ждал каждого слова, будто так решалась его судьба. — Какой сегодня день недели? — Суббота. — Оу… Тогда я могу сегодня.       Антон судорожно выдохнул. Попов согласен… Парень чувствовал себя так, будто кумир расписался у него на руке перманентным маркером. Шастун как-то неловко и быстро улыбнулся, что даже было похоже на истерию, и взял телефон обеими руками, точно фарфоровую куклу. — Здорово… А где? — Не имеет значения. Кофейня, ко мне, к тебе… — на том конце провода тихо зевнули, что по венам невольно разлилась теплота. — Что ж… Давай в кофейне на первый раз. Часа в… — Два, — Арсений выговорил это достаточно чётко и даже резко для человека, которого разбудил звонок. — Договорились. И… — До встречи.       Короткие гудки застучали в ушах. Они даже слились с ритмом пульса самого Шастуна. — И всё-таки почему ты согласился…       Пальцы подрагивали от напряжения. И почему, спрашивается, он так волнуется? Шастун провёл ладонями по лицу и выдохнул сквозь пальцы. Несмотря на понимание, что возвращаться в прошлое всегда плохая идея, он упрямо шёл против здравомыслия. Мужчина же понимал, что это не пахнет ни чем хорошим, не сулит тех прошлых радостей и улыбок. Антон видел Арсения, Арсения раздробленного и перемолотого, видимо, всеми возможными для него мясорубками. И теперь Шастун хочет потащить обоих ближе ко дну, перемазать в иле и запутать в водорослях. Из-за чего? Из-за ребячества. Памяти, которая осталась с ним навсегда. Памяти, что не даёт воспринимать нового Арсения, как данность.       Антон выпрямился во весь рост и посмотрел на себя в зеркало. Небритый, растрёпанный, но с горящими глазами. Он сиял изнутри решимостью, которая, как волна на море, переходила в смятение. Ему усилием воли приходилось отгонять от себя такие мысли. Арсений согласился и сразу, значит, пути назад нет. Шастун чувствовал очередной душевный подъём, который означал что-то вроде: я готов свернуть горы, но пока не понял, ради чего.       Часы шли так же быстро, как улитки ползут по вертикальной стене. Мотнув головой, Антон двинулся к своему шкафу. Оставалось придумать, во что облачиться. Из-за офисной работы здесь была целая коллекция рубашек, пиджаков и брюк, которые до ручки опостылели. Шастун с какой-то злостью отодвинул эти вешалки и стал выбирать что-то другое, более яркое и близкое. Он достал синюю футболку с ярким принтом, чёрную джинсовку, свободные спортивные чёрные штаны и… А, вот, тут мы, извините, и въебались. Кроссовки Антон выбирал так, будто это самая важная часть внешнего вида человека. Мужчина мог купить их по завышенной цене, наплевав на реальный уровень дохода. Это действительно было слабостью Шастуна, которую уже не изъять. Он достал белые кроссовки фирмы Nike с синей галкой и пяткой, оставшись довольным своим выбором. Прекрасно. Антон надел свою любимую длинную серебряную чернёную цепь и четыре браслета на левую руку. Кто-то скажет, что негоже в 30 лет так увлекаться цацками, но попробуй докажи это Антону.       Удостоверившись в зеркале, что всё сочетается, Шастун хмыкнул. Как будто на свидание, ей-богу. Он поднял на руки подошедшего кота на руке и пальцами зарылся в мех: — Вот так, Люц, жизнь и меняется.       Кот ответил тихим «мяу» и приластился к руке. Его мало заботили такие понятия, как «изменения» и «жизнь», но раз хозяин так говорит, значит, так и есть. — Надеюсь, к лучшему.       Шастун аккуратно спустил кота на пол и стряхнул оставшуюся на футболке чёрную шерсть. Можно уже было выдвигаться. Мужчина закинул на спину рюкзак, положил туда зонт на всякий и вышел на улицу. Погода встретила безрадостно и пасмурно, а небо, казалось, подражало глазам Арсения: тусклое и без единого намёка на солнце. Стоило уже привыкнуть к такому. Антон вздохнул и быстрым широким шагом направился в излюбленную кофейню. Он пришёл туда за десять минут до назначенного времени. Его с весёлой улыбкой встретил Саша: — О, привет! Сегодня заглянул пораньше? — Да-да, здравствуй. Пахнет обалденно, что это? — Круасаны только испекли, я даже вынести не успел. Ты, конечно, будешь?       Шастун улыбнулся на лукавый взгляд голубых глаз. Да, глаза Саши, хоть и были одного цвета с Арсением, были абсолютно разными. Первые излучали магнетизм счастья. Вторые же манили куда сильнее, но глубиной тоски. — Ты уже сам выбираешь, что я буду, да? — осведомился Антон, усаживаясь за стол. — Я просто лучше знаю. — Оу, ну извините, что усомнился.       Саша хохотнул и пожал плечами, мол, ничего не знаю, моя хата с краю. — Какой кофе? — А чая нет?       Бариста вздёрнул в удивлении брови и склонил голову набок. — Есть, конечно. Могу предложить облепиховый. В нём своеобразная горечь, сочетается со сладким привкусом. И я добавлю мяты. Мне кажется, тебе понравится. — Ну, что же, давай попробуем.       Саша просиял. С лучистой улыбкой он кивнул и пробил заказанное. Антон с места дотянулся телефоном, чтобы оплатить заказ. Мужчина ухмыльнулся, наблюдая за счастливым бариста, что стал суетиться за стойкой, будто только Шастун и значил что-то в этом мире.       Открылась дверь и в помещение повеяло холодом. Внутрь вошёл статный мужчина и оглянулся. Его взор зацепился за сидевшего у окна Шастуна. Выражение голубых глаз при этом изменилось так же сильно, как если бы Арсений взглянул на стул. Антон же невольно поднялся и протянул руку мужчине, который пожал её легко, но уверенно. — Привет, Антон. — Привет, Арс.       Шастун вернулся на своё место и посмотрел, как Попов проходит мимо к стойке, где Саша заваривал чай. Бариста с каким-то нескрываемым отвращением, застывшим в глазах, отвлёкся от приготовления чая и обернулся со слабой улыбкой. — Здравствуйте, чего желаете? — Эспрессо. — Что-нибудь ещё? — Нет. — Арс, тут круасаны только испекли, не хочешь попробовать?       Арсений обернулся на вмешавшегося в диалог Антона и внимательно посмотрел на него, будто изучая. Он создавал таким образом ощущение, что Антон — ребёнок, который влез в разговор взрослых. Однако, вернувшись взглядом к Саше, кивнул. — И круасан.       Бариста молча кивнул, Арсений точно же заплатил. Он сел на место напротив Антона и сплёл пальцы в замок. На мужчине были узкие джинсы, кожаные ботинки и водолазка с горлом. Почти противоположность яркому Антону. — Ну так… Что расскажешь?       Арсений начал диалог сам. Он посмотрел Шастуну в глаза, один уголок губ чуть дёрнулся в ухмылке, если это слабое движение можно так назвать. Антон оживился и поёрзал на стуле. — Да я живу достаточно скучно. Дом-работа, изредка выбираюсь куда-то с другом погулять. Дня три назад нашёл эту кофейню, начал ходить каждый день, чтобы поднять себе настроение. — Один живёшь? — Да.       Арсений кивнул, будто узнал важную для себя информацию и повёл плечами. Его плечевой сустав громко хрустнул, от чего Антон поморщился. — А ты как? — Как писал Лермонтов: «И скучно, и грустно, и некому руку подать». — Мне всегда казалось, что тебе ничего не стоит… — Казалось, — жёстко прервал его Арсений, сверкнув глазами.       Саша был прав: истинный счастливец, кто мог видеть искреннюю улыбку Попова в нынешнем состоянии. Мужчина скрипнул зубами и покачал головой. — Извини за резкость. Я отвык от общения вне работы. — Не страшно. А ты… — Ваш чай и кофе готовы.       Бариста настойчиво произнёс это, прерывая беседу. Видимо, он всеми фибрами души желал, чтобы она не продолжалась. Антон хотел было обернуться, чтобы взять заказ, не вставая, но Арсений встал со своего места и подошёл к Саше с видом, будто тот очень зря встал на его пути. Мужчина взял две чашки, которые поставил на стол, и дошёл за круасанами. Саша же воспринимал это как соревнование. Кто бы ещё ответил, почему. Парень скрестил руки на груди и изогнул бровь. Попов же не удостоил его взгляда и вернулся к Антону. У Шастуна даже начало теплеть на душе, пока он снова не встретился взглядом с этой вечной мерзлотой. Он придвинул к себе чай и принюхался. Пахло и правда чудесно. — Ты не успел спросить, — Арсений метнул взгляд на Сашу. — Я работаю программистом в банке. Тоже довольно скучно.       «Ты всегда был таким творческим» — подумал Антон и поджал губы. Арсению никогда не нравились монотонные занятия, а тут самое, что есть неразнообразное занятие. — Я догадываюсь, что ты хочешь сказать. Просто это приносит куда больше прибыли.       Попов пожал плечами и взял в руки круасан. Длинными изящными пальцами он отломил от него кусочек и отправил в рот. Всё, что он делал, казалось отточенным до мелочей. Антон невольно засмотрелся на чужие руки и сглотнул. Это был не тот человек, ловить нечего. Тот, его Арсений канул в Лету, в нынешнем образе не осталось и следа. Этот голубоглазый мужчина будто отрубил хвост в виде прошлого раз и навсегда. — Ты сильно изменился. — Антон. Можешь поверить на слово, ты тоже. — Нет, не то. От людей хоть что-то остаётся из прошлого, а ты его убил как будто. — Может быть, — Арсений сделал глоток горького кофе и пожал плечами. — Не цепляйся за те образы. 13 лет прошло, это очень много, чтобы сравнивать.       Шастун кивнул. Действительно много, парировать нечем. Но почему-то его не оставляло ощущение, что всё равно здесь что-то не так. Что-то произошло или происходит, из-за чего Арсений тщательно скрывает каждую свою эмоцию.       В кафе зашёл новый посетитель, а точнее посетительница. Арсений обернулся на шум за спиной, но ему быстро наскучило смотреть на кого-то постороннего. Он взглянул в глаза Антону внимательно и пронзительно, словно прожигая. Шастун вздрогнул, но глаз не отвёл. Видимо, Попов привык, что с его взглядом предпочитают не состязаться, и выгнул вопросительно бровь. Антон никак не ответил, только сделал глоток уже остывшего чая. Саша всё-таки не обманул: чай был отменным. — Ну, хоть ты глаза не отводишь, — отметил Арсений вслух. — Ты не такой уж и страшный. — И на том спасибо.       Мужчина слабо ухмыльнулся, что Шастун счёт за победу. Растормошить эту глыбу без эмоций надо было уметь. Антон самодовольно хмыкнул и принялся за еду. Его взгляд упал на пальцы мужчины. Ему вспомнился момент, когда они на прощание поменялись кольцами.       Антон вручил Арсению свой серебряный перстень с улыбающейся театральной маской, обозначая тем самым, какой Попов талантливый актёр. А брюнет отдал Шастуну плетёное из цепей кольцо из белого золота, которое носил сам, не снимая. — Что? — Оно… Очень красивое, Арсений! И дорогое. Бля, я не могу его принять. — Ой, не еби мне мозг, бери, пока не передумал. — ухмыльнулся Попов и толкнул Антона в плечо. — Спасибо.       Расчувствовавшись, Шастун бросился в объятия Арса и закрыл глаза. Он знал, что его тоже обнимут. Что чужие руки опустятся на лопатки и поясницу. Не сразу, через три секунды. Арсений делал это специально, выдерживал МХАТовскую паузу.       Кучерявый мужчина забылся на пару минут. Из транса его вывел голос Саши, который позвал вошедшую мисс за своим напитком. — Помнишь, мы кольцами обменялись? — Мм… Вроде, да. А что? Хочешь спросить, долго ли я его носил? — Ну… Да. — Я не помню. Оно было со мной, но я как-то раз плавал в речке и прыгал с тарзанки. Оно слетело. Найти шансов не было, скорее всего, запуталось в иле.       Логично, многие украшения теряются. Шастун медленно кивнул и выдохнул. — У тебя моё осталось?       Антон резко поднял голову и удивлённо посмотрел на Арсения. Как будто тот задал вопрос не впопад. — Что? — Да, осталось. Лежит в шкатулке. — О, а ты настоящий Хранитель.       Попов хмыкнул и прикрыл глаза. Ну хоть бы одну эмоцию прочитать в этом человеке, полном загадок. Он и поддерживал диалог, и нет. И не держал, но и не отпускал. Не оскорблял, но умудрялся задевать. Не появлялся 13 лет и вот он. За своими мыслями, Антон, кажется, пропустил вопрос. — А? — Глухая тетеря. Далеко живёшь отсюда? — Арсений спросил с лёгкой издёвкой, но в голосе холода больше не читалось. — Нет, идти минут пятнадцать. — Удобно. Раз уж ты не считаешь меня страшным, на чём большое человеческое спасибо, мы можем сходить в бар. Тоже недалеко и неплохой.       Антон распахнул удивлённые глаза. Ледостав тронулся? Шастун медленно сглотнул и моргнул пару раз, чем вызвал хриплый смешок со стороны. — Не смотри на меня, как котёнок на пинающий ботинок. — Прости, я… Да, давай, — пролепетал Шастун. — Восторг.       Попов хлопнул в ладони и изогнул бровь, ухмыляясь. Его, похоже, забавила ситуация. Шастун лишь кивнул на последнее наречие и слабо улыбнулся. Он добился желаемого? Нужно ли бояться своих желаний?       Будучи дома, Антон вспоминал то судьбоносное лето. Многое уже разметала по закоулкам память, остались только самые яркие события, лишённые звука: слишком много было тогда отборных шуток, чтобы запомнить. Он часто тогда напивался до потери памяти, Арсению приходилось кормить Антона активированным углём и отпаивать водой с чаем. Сам же Попов уже прекрасно знал меру и не переходил черту. Только никогда не рассказывал о том, что было. Травил шутки про всех пьяниц их компании, но не про Шаста, как его тогда называли друзья. Шастун никогда не задавался вопросом, почему. А зачем? Просто Антон — лучший друг, честь которого так берёг Арсений. Но сейчас почему-то казалось, что причина не в этом. Антон поморщился: вспоминать было нечего. Арсений уже явно давно это забыл. Он Шастуна-то не сразу вспомнил, а тут ещё такие мелочи вспоминать.       Телефон вздрогнул от сообщения. Высветился контакт Арсения. Мужчина написал в Whats App, где скинул адрес того бара. Антон расплылся в улыбке, которую не смог подавить. Что-то внутри ныло, не могло найти себе место, задевало сердце, которое пропускало удары, как шальное. Шастун выдохнул и закрыл лицо руками. — Люц, я попал в такие ебеня.       Кот не ответил. Он вылизывал свою мордочку, пока хозяин погружался глубже и глубже в матрас. Или дно. Смотря кого спросить.