Я буду добровольным утопленником

      Антон шёл по тротуару, разглядывая пейзаж через перевёрнутое небо — лужи. Он направлялся в кофейню, чтобы там выпить чая и, может, поговорить с Сашей, ведь добродушный бариста стал для него чем-то вроде отдушины. Мужчина открыл дверь и сразу взглядом обратился к стойке. Голубоглазый парень принимал заказ у девушки, но на появление Шастуна отреагировал улыбкой и кивком. Антон ответил тем же. Он встал в очередь за девушкой и принялся разглядывать витрину. Здесь было множество интересных по форме и даже цвету десертов, и парень остановился профитролях с шоколадным кремом. — Ну-с, чего желаете? — Саша улыбнулся и подмигнул Шастуну. — Я бы не отказался от того прекрасного чая и во-о-о-он той шоколадной красоты. — О, наконец-то выбрал сам? — Успел до того, как включился истовый советчик.       Бариста хохотнул и кивнул Антону. Видимо, появление зеленоглазого поднимало ему настроение точно так же, как и в обратную сторону. Шастун мелькнул к своему излюбленному местечку и сел за столик, расслабленно развалившись на стуле. Девушка, что была перед ним, заинтересованно перевела взгляд с Саши на Антона. Пыталась понять, что их связывает. Менеджер по проектам удостоил её сияющего взгляда и подмигнул, вызывая на её щеках лёгкий румянец. — Антон… Откуда ты знаешь этого человека?       Вопрос застал мужчину врасплох. Он отвлёкся от девушки напротив и воззрился на Сашу, который перемалывал зёрна кофе. — А что? — Да просто он же откровенно нелюдимый и отталкивающий. — Мы были знакомы ранее, когда он был самым весёлым и классным человеком, что я знал.       Шастун вздохнул и качнул головой. Он действительно за всю жизнь не встретил человека, который умел так же смаковать жизнь, получать удовольствие от каждого вдоха и выдоха. — Сейчас он другой, как я погляжу, — Саша опустил глаза к кофе, который с оптимистичным журчанием капал в чашку. — Я хочу понять, что случилось. — Тебе проблем мало? — Саш, почему ты об этом спрашиваешь?       Антон резко обернулся на парня и сузил глаза. Бариста вёл себя странно, он не давил, но ощутимо пытался донести, что Шастун делает большую ошибку. Саша же поднял удивлённые голубые глаза. Взгляд бегал, сам бариста сжимал кружку кофе для девушки, будто сейчас выронит. Однако он был собрался и, подняв голову, подошёл к стойке. — Ваш кофе готов.       Парень фирменно улыбнулся и подал девушке напиток, которая, кажется, уже для себя решила, что Антон и Саша — геи. Сам Шастун пожал плечами и отвернулся. Он откровенно не понимал такого настроя: бариста не знал Арсения ни тогда, ни сейчас, какой резон пытаться отговорить Антона от общения с ним. Шастун всё-таки допускал мысль, что Попов как-то уже умудрился насолить этому юноше, но не мог додумать, как именно. Может, и не его дело. Он лишь пожал плечами и засмотрелся на проплывающие за окном облака. Они меняли формы, становились больше, разрастались, как метастазы, закрывали собой солнце. Антон поморщился. Такое сравнение, пришедшее в голову, вряд ли могло кого-то обрадовать. Мужчина вздохнул и посмотрел на свой телефон. Сегодня никто не докучал. Только сообщение от Арсения с местом, адресом и временем не давало покоя. Шастун ждал так, словно именно в эти долбанные семь вечера произойдёт чудо. Улыбка, как Христос народу, явится на губы Арсению. — Ваш чай.       Шастун обернулся на Сашу и успел увидеть картину, достойную Оскара: лицо баристы изменилось с тоскливого на радостное в долю секунды. Этот парень был на поверку отличным лицедеем. Яркие голубые глаза угрожающе сияли каким-то неведомым огнём. Антон нахмурился. — Спасибо.       Мужчина забрал свой напиток и устроился на том же месте. Яркий ягодный запах щекотал рецепторы многогранностью оттенков. Поправочка: щекотал БЫ, не будь Антон заядлым курильщиком. Поэтому ограничимся кисло-горьким запахом, оттенённым мятой. Десерт Саша принёс сам и аккуратно поставил рядом с телефоном Шастуна. Мужчина учтиво кивнул и тут попробовал на вкус. Впрочем, как и что угодно здесь, превосходно. Он прикрыл глаза от удовольствия и вдохнул. Наверное, было бы здорово, если бы так пахла жизнь. Тепло и вкусно.       Вечер пах не так. Крепкий запах табака, кальянов и алкоголя, кажется, въелся в эти кирпичные стены. Антон отчаянно крутил головой, чтобы найти свой единственный ориентир, когда ему положили руку на плечо. Он резко обернулся и столкнулся с роковыми глазами напротив. Арсений едко ухмылялся, видимо, испугу со стороны Антона. — Привет.       «Трусишка» — читалось в ярких голубых глазах. Шастун сглотнул и ограничился коротким кивком. Поведение Попова всё ещё отличалось своей эксцентричностью. Нет бы просто позвать? Арсений же слегка подтолкнул Антона к барной стойке и сам пошёл следом. Да, конечно, наиразговорчивейший парень, не заткнёшь. Брюнет сел на свободный стул и хлопнул по тому, что был рядом. Два раза просить не пришлось. Шастун сел рядом и поднял руку, чтобы подозвать бармена. — Виски со льдом. — Джин.       Голос Арсения почему-то резанул холодом. Антон посмотрел на него, но мужчина не обернулся. Голубые глаза с прищуром следили за проворным барменом, будто тот собирался что-то подсыпать в напитки. Минутой позже он всё-таки соизволил посмотреть на Антона. Стакан с прозрачной жидкостью уже красовался около его руки. — Не забывай, что завтра на работу, — прервал молчание Арсений и поднял свой бокал. — Сложно забыть. — Тогда за встречу.       Антон повторил движение Попова и улыбнулся. Ответом стал шум зала. Арсений отпил из своего бокала, а, вот, Шастун осушил его залпом от волнения. Если жгучую тревогу и дрожь в теле можно назвать волнением. Арсений слегка удивлённо приподнял брови, переводя взгляд с пустого стакана на Антона. — Воу, полегче. — Да всё нормально, — отмахнулся мужчина и жестом попросил второй бокал. — Твоя цель всё ещё напиться, а не смаковать?       Шастун опустил глаза и вздохнул. Он не мог просто спокойно сидеть и потягивать напиток, как делал это Арс. Ему нужна была разрядка, чтобы снять внутренний блок, какую-то неуверенность и страх перед голубоглазым мужчиной. Перед морем тайн, за которыми нырять отважился пока только Антон и то без гидрокостюма и акваланга. — Ты чего-то боишься?       Либо Арсений действительно не понимал поведения Антона, либо откровенно издевался. Оба варианта были более, чем правдоподобными, а Шастун был слишком трезв, чтобы верить только в первый. — Да, что зря всё это затеял. — Ладно уже, корабль вышел в океан, поздно пришвартовываться. Тем более я же согласился, а быть здесь — моё предложение.       Арсений легко пожал плечами и сделал очередной глоток. Конечно, он прав. Попов не может быть не прав. Такая уж принципиальная позиция. Арсений сделал очередной глоток и медленно облизнулся. Шастун предпочёл бы за этим не следить, но глаз оторвать не смог. Он сглотнул и пригубил свой напиток. Они были такими же разными, как морской конёк и литосферная плита. Два несравнимых человека, один из которых явно несравненный во всём. За своими мыслями Антон увлёкся и снова выпил бокал. — Слушай, может, тебе замедлиться? — Арс, сам разберусь.       Попов прикрыл глаза и сдавленно улыбнулся. Возможно, он припоминал такие же ответы из прошлого. А, может, его просто смешило упрямство высокого взрослого мужчины. Скорее всего, второе. Шастун действительно был смешон. Но анекдот должен продолжаться, поэтому за третьим бокалом последовал четвёртым. Арсений был пока на втором и догонять не собирался. — Бля, Арс, на самом деле начальник — не последний гандон, но приходится впахивать в три раза больше, чтобы хоть чего-нибудь добиться. — Понимаю тебя. — Может, если ещё… Блять. — Антон слегка запнулся и качнул головой.       Ел он только в кофейне, а из-за волнения больше ничего не смог в себя запихнуть из еды. Теперь алкоголь тут же ударил в голову. Его Сиятельство виски держало Шастуна за шею и изредка его мотало вперёд. Арсений спокойно его слушал и вставлял свои комментарии по мере необходимости. Даже сквозь алкогольную пелену Антон не видел презрения в глазах напротив. Только безбрежное море терпения. — Молодые люди, мы до двенадцати, — бармен подошёл к мужчинам и кивнул на бокалы. — Хорошо, тогда… — Тогда ещё последний раз и всё.       Антон влез вперёд Попова, чем изрядно его удивил. Арсений повернулся к Шастуну и выгнул бровь. Видимо, его не прельщала такая перспектива. Однако Шастуна это уже мало заботило. Кучерявый мужчина пожал плечами и улыбнулся, мол, подписался — терпи.       Бармен принёс им два напитка, и Арсений поднял свой. — На брудершафт.       Шастун ошарашенно уставился на Попова. В непонимающих глазах стояло такое невыразимое удивление, что в пору сравнить с самым настоящим шоком. Его рот был приоткрыт, так как он собирался осушить стакан и всё. Но у Попова всегда имелись другие планы. Арсений придвинул стул ближе и наклонился к Антону с почти заговорщической ухмылкой. — Ну?       Антон сглотнул и тоже наклонился, переплетая их руки. Арсений был неестественно близко, Шастун слышал его ровное дыхание, видел родинки на щеке, щетину, морщинки. Но эти глаза… Они следили за ним неотступно, жадно, внимательно. Жгли и терзали. Губы Попова коснулись холода стекла, Антон повторил то же движение. Они выпили залпом. Первым отодвинулся Арсений. Он ухмыльнулся, являя миру свои белые зубы, а Антон всё так же ошалело смотрел на него, не веря в происходящее. — Что? Собирайся, пойдём.       Попов оставил на стойке по стаканом сумму и за себя, и за Шастуна. Он взял мужчину под локоть и вывел на улицу, где второй стал судорожно искать сигареты. Антон хлопал по карманам, пока, наконец, не нашёл необходимую упаковку. Он затянулся глубоко, жадно, смотря куда-то вдаль улицы. Чувства были смешанные, противоречивые. Мысли вообще сбились в невнятный комок и грозили разорвать пьяную голову.       Арсений молчал. Видимо, понимал, что трогать Антона сейчас — бесполезная тема. Только ещё больше разворошишь муравейник. Шастун же цеплялся за сигарету, как за последнюю хворостинку, на которой можно удержаться в бурном течении горной реки. Правда, постепенно такая своеобразная дыхательная гимнастика помогла: мужчина пришёл в себя и выпрямил плечи. Арсений снова взял его под локоть и аккуратно повёл по дороге. В любом другом случае Антон бы сопротивлялся. Видимо, не сегодня. — Скажи адрес, доведу.       Антон проговорил его и позволил другу довести себя. По большей части, конечно, он шёл сам и указывал на повороты, где можно пройти быстрее. Но так хотелось уже наконец лечь… Мыслями он постоянно возвращался ко сну, поэтому становился медлительнее, Арсений приходилось его иногда подбадривать. — Давай-давай, немного осталось.       Идти по лестнице было то ещё испытание. Ступеньки были неудобные, высокие и в большом количестве. Антон зарычал и закинул голову назад, что за проклятие? Попов, правда, нисколько не сжалился. Он вёл его по лестнице аккуратно и ловко, будто делал это каждое воскресение. Шастун вынул ключи из кармана и помпезно и не сразу открыл входную дверь. — Доброе пожаловать, ебать.       Антон зашел внутрь и тут же скинул обувь. В тепле алкоголь снова взял его руки в свои холодные ладони и повёл… Зигзагами. И опять на помощь пришёл Арсений. Он поймал Шастуна и по наитию довёл того до кровати. — Тише-тише. Давай, спи.       Попов слушал недовольное ворчание и ухмылялся. Ему ещё и смешно, трезвой падле. Антон застонал. Он хотел было подняться за графином воды на всякий случай на завтра, но его обратно пригвоздила к кровати властная руки. Он почувствовал на своей груди давление и сдался. Шастун сдавленно выдохнул и закрыл глаза. — А говорил, что помнишь, что завтра на работу. — Эй, Арс… — Что?       Шастун закусил губу и нервно сжал одеяло. Так хотелось… Так… Нужно. — Останься? — голос дрогнул, а ведь Антону так хотелось, чтобы… — Нет. И мне, и тебе на работу. — Пожалуйста, Арс… — Нет.       Бархатный голос приобретал форму проклятия. Шастун выдохнул и закрыл лицо рукой. И на что он, идиот, надеялся? Что неприступная скала по имени Арсений растает от его жалкого пьяного «останься»? Форменный придурок, каких ещё поискать. Мужчина почувствовал, что на его грудную клетку больше ничего не давит и тяжело выдохнул. Завтрашний день его абсолютно не заботил. Сон его уже укутал в свои уютные объятия, поэтому Антон просто сдался.       Утро встретило будильником и головной болью. Он разлепил глаза и выключил противный звук, исходящий от телефона. Когда Антон немного привык к свету, он осознал, что на прикроватной тумбе стоит график воды (который ему вчера не дали взять) и блистер пенталгина. Мужчина приподнялся на локтях и обнаружил себя только в нижнем белье, хотя чётко помнил, что лёг, дай б*г, без ботинок. Получается… Арсений его уложил, раздел и всё приготовил для фееричного утра с похмельем?.. Антон нахмурился. Ему просто не верилось, что нынешний Арсений на такое способен. Ушёл бы и ушёл, меньше вопросов было бы. Но нет, этот человек патологически увеличивал количество слухов вокруг себя, обрастал загадками и домыслами окружающих. А теперь ещё и ненавистью ото некоторых лиц. Только Шастун всё равно не мог ответить на главный и глобальный вопрос: чего же Попов добивается?