Я буду добровольным утопленником

      Антон бежал на работу, как никогда ранее. Он торопился, как мог, чтобы не опоздать ни на минуту, иначе это светило немилостью со стороны начальника, ведь тот теперь неотрывно следил за молодым человеком. Голова пока ещё гудела, но этот невообразимый прилив сил ощущался каждой клеткой. Отпечаток руки Арсения на груди только лишь не сиял северным сиянием, в остальном отдавался возбуждением всех нервных центров. После этого даже начинало вериться, что у Арсения есть надежда на спасения из пучины его собственных страданий, депрессии и обсессий. Хотелось уповать на то, что именно Антон станет тем толчком, что пробудит в нем человеческое, доброе, незыблемое. Шастун ворвался в офис без одной минуты девять. Успел. — Поздновато нынче, Антон Андреевич. — заметил Шеминов, что скрестил руки на груди. Начальник вышел из-за угла. Вернее, сначала его нос, а только затем и весь Станислав Владимирович. Ему не в чем было упрекать Антона, ведь он успел и почти триумфально. Шастун это знал. — Только если относительно себя, Станислав Владимирович. Антон широко улыбнулся, не показывая зубов, и кинул на вешалку свою куртку. Он держал в руках телефон и на ходу читал диалоги с возможными клиентами, от которых в последнее время отбоя не было. Может, случайность, может, везение, кто бы знал, но Шастун не мешкал, он назначал встречи, давал адреса и номера. Жил, плавал, как рыба в воде, довольный успехами. Мужчина знал, что достоит повышения зарплаты. Рядом мелькнула знакомая фигура. — Дмитрий Тимурович! Шастун просиял ещё больше и протянул руку своему другу в офисе и вне его. Дмитрий Тимурович, в свою очередь, сделал то же самое. — Антон Андреевич, доброго утра. Они дружили достаточно давно и были близки друг другу. Только Дмитрий был на поверку более проницательным да ещё и семьянином, когда как Шастун на данный момент был холостым повесой без щепотки эмпатии за пазухой. — Как Ваши дела? — спросил коллега зеленоглазого парня, пока тот торопливо поправлял пуговицы на рукавах. — Да неплохо, нашёл на свою голову старое, как сама жизнь, знакомство и залез с головой. — Ого, и как же угораздило? — Позов действительно был заинтересован в делах коллеги, даже друга. Шастун периодически звал его к себе домой смотреть футбольные матчи, они ходили в бары и о многом разговаривали. Дима порой был для Антона чем-то вроде якоря, если парня метало то в одну, то в другую сторону, из крайности в крайность. Шастун же являл собой побережье холостяцкой жизни, давно оставленной Позовым. Два антагониста прекрасно сочетались в работе и вне её, а поэтому ладили. — Я рассказывал только вскользь о том, как отдыхал 13 лет назад. Так вот в кофейне я встретил друга тех времён. Инициировал общение. Вчера даже в бар сходили. Об этом услужливо напомнила гудящая голова, которая уже болела меньше, но от этого приятнее не становилось. Парень поморщился и виновато улыбнулся. Позов качнул головой. — Кроме головы ничего не болит? Глаза Антона округлились, однако он быстро понял шутку и ответил весёлым смехом. Были бы вдвоём, он бы непременно сказал: «Отъебись-ка ты». Однако дресс-код на работе запрещал выражаться, поэтому Шастун, кое-как отсмеявшись, посмотрел и на друга и сказал: — Можно не переживать, всё в порядке. Позов прищурился, карие глаза блеснули хитрецой. Антон отрицательно покачал головой, давясь улыбкой. Мужчина исчез за поворотом, чтобы зайти на своё рабочее место. Он включил системный блок, подождал, когда компьютер загрузится, ввёл необходимые данные и начал свой рабочий день под наблюдением шефа. Звёзды, видимо, сегодня сошлись, ибо Антону буквально некогда было сделать перекур: заказы сыпались лавиной, при чём не самые простые и дешёвые. И мужчина умудрялся справиться со всем потоком информации. Если быть откровенным, он сам не понимал до конца, как управился со своими делами сегодня. Даже для него такая скорость оказалась шоком. В конце рабочего дня он зашёл в мессенджер и обнаружил сообщение от Попова: «После работы в кофейню?» Шастун вздрогнул. Его приятную усталость как рукой сняло. Хотя нет, сняло только эпитет «приятную», а, вот, усталость навалилась вдвойне. Плечи привычно ссутулились, и мужчина растерянно стоял, держа в руках куртку. — Что случилось? — раздался голос за спиной. Антон снова ожил и резко обернулся на Позова, который тоже уже одевался. — Да просто… День такой продуктивный, наваждение спало, наверное. — Да уж, ты работал как проклятый. Не хочешь сегодня сходить в бар или ко мне? — предложил Дима и положил руку на плечо Антону. Шастун вздрогнул и сглотнул. Странно неприятный выбор. Арсения он знает буквально пару дней, ведь прошлое уже мертво и его не существует для нынешнего Попова. Дима же отличный товарищ, который всегда протянет руку помощи и вытащит из любой глубочайшей, простите, задницы. Поэтому… — Нет, прости, сегодня не могу. Но спасибо за предложение! — улыбнулся Антон, доставая пачку сигарет, а после махнул ей другу в прощальном жесте. Он нарочито не оборачивался. Ему не хотелось понимать, что сейчас он сделал не особо-то и правильный выбор. Мужчина лишь отправил в заветный диалог короткое «Да» и закурил. Дым заклубился из ноздрей, обжигая их крепостью сигарет и легким запахом дополнительного ароматизатора. Антон затянулся сильнее и вобрал дым в лёгкие. Даром, что при длительном курении никотин уже не даёт нужного эффекта лёгкой эйфории и головокружения от небольшой гипоксии. Шастун качнул головой и хмыкнул: сейчас он упрямо шёл напролом подальше от спокойной жизни. Так же быстро утекала уверенность, как дым из приоткрытого рта. Он обнимал губы, целовал их на прощание и растворялся в воздухе. Никого не напоминает? Подсказка: вместо воздуха — человек.       У кофейни Антон потушил бычок о край урны и выбросил его. Теперь нужно собраться с мыслями, которые метались неспокойный огнём по углам. Шастун вдохнул на 7 секунд, задержал дыхание на 4 счёта и выдохнул на 8. Правда, когда он зашёл внутрь, там был кто угодно, но не он. Разочарованно поджав губы, мужчина подошёл к Саше. Спрашивать, был ли здесь хмурый голубоглазый гражданин Антон предусмотрительно не стал. — Здравствуй! — взмахнул рукой бариста и улыбнулся. — Привет-привет, — слегка натянуто улыбнулся в ответ Антон, но тут же собрал себя воедино, дабы избежать ненужных вопросов. — Что выберешь сегодня? — Да, пожалуй, эспрессо и… и кусочек медовика. — А давно ли тяга к крепкому кофе? — изогнул бровь Саша и ухмыльнулся. — С этого дня, много проектов было, устал, — беззаботно пожал плечами Шастун и, расплатившись, сел на своё место. Теперь оставалось ждать, уповая, что Попов всё-таки придёт, а не подразнит сообщением и исчезнет. И как ему только удаётся незаметно ускользать? Саша уже хозяйничал за барной стойкой, мурлыкая себе под нос песню, что играла в кофейне. Антон не понимал слов, но было достаточно очевидно, что песня про любовь. Он открыл Shazam и решил почитать текст. Это оказалась песня «Water Fountain». Глаза бегали по строчкам, выцепляя слова. «В четверть одиннадцатого всё как будто расплывается» «Но моя рука… Она будет открыта…» «И я знаю, что это всего лишь желание» Он настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как его окликнул Саша. — Анто-о-он, — протянул парень явно уже не первый раз, придвигая кружку ближе к краю столика. — Оу… Прости, задумался. — Да я заметил. Шастун встряхнул головой и забрал свой заказ. Его всё ещё одолевали смешанные чувства. Он не осознавал, что чувствует и что ему следует чувствовать. Парень будто бы был не в состоянии больше себя оценивать, вместо лица — маска, а мозг стал вялой текучей бесполезной массой внутри кости. — Привет. Вобрав резко воздух в лёгкие, Антон поднял глаза на голубоглазого мужчину, который появился будто из ниоткуда. В этих льдистых глазах стояло выражение отчуждённости от мира сего и, видимо, более ничего. Либо Антон не владел языком, необходимым для прочтения эмоций Попова. — А ты всё такой же, как раньше, чудак. На губах Арсения мелькнула ухмылка, и он прошёл к стойке, чтобы заказать себе кофе. — Эспрессо? — осведомился Саша, который уже запомнил, что Арсений брал чаще всего. — Нет, капучино. Но на альтернативном молоке. — Кокос, бабан? — Первое. Антон прислушался и слегка склонил голову набок. К чему такие эксперименты? Когда Попов сел напротив него, Шастун слегка приподнял в удивлении брови. — Альтернативное молоко? — А что, какие-то претензии? — саркастично ответил мужчина, взглядом пробежавшись по всему Антону. — Да просто странно, всегда брал просто эспрессо. — А, ты об этом. Я не хочу сейчас крепкий кофе. А на молоко у меня аллергия. Именно аллергия, а не непереносимость. Редкая дрянь и редкостное дерьмо. Попов пожал плечами просто и легко, хотя даже Антон заметил, что лицо у него стало мрачнее. Мужчина снял с плеч пальто и поднялся, чтобы его повесить. Вернулся он уже без признаков раздражения, что были пару секунд назад. — Как день твой? — осведомился Арсений, присаживаясь на стул. Локти он поставил на стол и сплёл пальцы, поставив голову на тыльную сторону ладоней. Одна из излюбленных его поз. — Бурно-сумбурно. Очень много заказов, которые я умудрился оформить и утвердить. Пока сам не понимаю, как я могу быть столь продуктивным. — Похвально. Антон просиял, будто его сию секунду выплатили обещанную премию. Однако он смутился своей реакции и скрыл это за поправлением кучерявых волос. — Спасибо. — Ваш кофе, — перебил атмосферу бариста, поставив чашку для Арсения. Попов, на секунду смягчившись, снова принял прежний образ неприступной скалы и забрал свой кофе. Он почти сразу сделал большой глоток. Правда, его глаза округлились, а челюсть сжалась. Мужчина резко поднялся со своего места, что упал стул, и метнулся к Саше. Арсений схватил его за воротник чёрного поло и притянул к себе. Кажется, на ногах бариста больше не стоял, он цеплялся пальцами за сильную руку и тяжело дышал. — Арсений! — крикнул испуганно Шастун и хотел было схватить Попова, но не решился. — Блять, я же сказал… Сука! Он отпустил Сашу так же резко, как и схватил, и метнулся к пальто, которое удосужился надеть только на улице. Антон стоял в растерянности ещё несколько секунд, не понимая, что произошло. Однако тоже выскочил на улицу, ошарашенно пытаясь найти мужчину среди людей. Он побежал за Арсением, тщетно пытаясь застегнуть куртку, но это занятие пришлось бросить: молния отказывалась поддаваться длинным пальцам на бегу. — Арсений, что произошло? — Я же сказал, что альтернативное, блять… Сказать, что Шастун был напуган и растерян… Ничего не сказать. Он смотрел на Арсения и третий раз не узнавал человека. Его глаза сверкали яростью, в каждом движении читалась сила наравне со злостью. Мужчина, видимо, с радостью бы сломал пару лиц, а лучше бы одно и конкретное. — Арс, чем я… — Ничем. Ближайшие два часа будет падать давление, тело будет чесаться и болеть, я буду испытывать жуткий страх и потом, возможно, ждёт анафилактический шок. Так что мне нужно домой и срочно. — Может, скорую? — У меня дома остались ампулы эпинефрина. Надо вколоть. Иди к себе. — Нет.       Попов остановился и посмотрел на Антона. Его кожа заметно покраснела, глаза не переставали бегать по лицу Шастуна, беспокойно что-то высматривая. Похоже, он действительно испытывал страх, который усиливался. Антон, скрипнув зубами, положил руки на плечи Арсений и попытался собрать все свои оставшиеся силы: — Я поеду с тобой и прослежу, если станет хуже. Веди быстрее.       И Арсений коротко кивнул. До дома они не разговаривали. Шастун только слушал тяжёлое дыхание, которое то учащалось, до замедлялось, но всегда выходило с тяжёлым сипением и хрипом, как будто у Попова рак горла, а не аллергическая реакция. Антону оставалось только догонять мужчину, помочь которому было нечем.              Арсений ввалился в квартиру в буквальном смысле этого слова. Он споткнулся о порог и упал, выставив руки вперёд. Попов пролетел в каких-то паре сантиметров от угла тумбочки, с чем ему несказанно повезло, ибо умения Антона оказывать первую помощь при кровотечениях равна нулю. — Арс, давай… — Аптечка… — просипел растянувшийся на полу мужчина и указал пальцем в соседнюю комнату. — В тумбочке, третий… Ящик.       Он тяжело закашлялся и с хрипом попытался втянуть воздух. Нормально ни вдохнуть, ни выдохнуть Арсений не мог. От боли его скрутило на полу, сейчас гордый Попов напоминал связанное в узел пальто и больше ничего. Шастун же бросился в комнату и упал на колени рядом с тумбой. Он полностью вынул ящик из неё и стал перебирать всё там имеющееся. На пол полетели коробочки, пока в руках Антона что-то не заблестело. Эпинефрин. Он схватил коробку и шприц. За спиной надрывно закашляли. Шастун бросился обратно, однако в целом даже не понимал, куда колоть и как. Он опустился к Арсению с трясущимися руками. — Арс, как… — Дай… — снова захрипел мужчина и забрал ампулу из рук Антона.       Его лицо было красным и покрыто сыпью, которую он уже расчесал, что было прекрасно видно. Мужчина встряхнул ампулу и с усилием нажал на истончённую её часть. Послышался треск стекла. Ампулка поддалась. Антон в это время почти истерично распаковывал шприц. И вовремя. Арсений его выхватил из рук и набрал лекарства. Шастун снова завозился, рассчитывая, что ему сейчас отдадут иглу и назовут место, однако в это же время Арсений махнул рукой. Антон не сразу понял, что мужчина уже сделал укол в верхнюю треть бедра сквозь свои джинсы. Зеленоглазый охнул и сполз по стене от неожиданности. Арсений же, введя лекарство, зашипел и вынул шприц, укладывая его на тумбочку в коридоре. — Открой окна… — попросил он, упав на спину.       Честно говоря, он уже почти потерял сознание. Мутные глаза, тяжёлое дыхание, покраснения, как при кори. Шастун сглотнул и помчался выполнять команду. Он распахнул окно на кухне, благо, она находила сразу после прихожей, поэтому свежий воздух проник внутрь и коснулся лица изнурённого мужчины на полу. Он сипло вдохнул и вздрогнул от боли, от которой даже согнулись лишний раз ноги. Антон судорожно выдохнул и вернулся к мужчине. Он не знал, как помочь, к чему подступиться. Приподнять голову? Дотащить до кровати? Боже, где он был на ОБЖ все школьные годы? Сейчас же Шастун мог только беспорядочно метаться взглядом по хрипящему телу и безнадёжно водить над ним руками, будто… — Колдуешь? — сипло ухмыльнулись снизу и закашлялись.       Антон не улыбнулся. Он был в растерянности, в панике. Парень понимал, что беспомощен с каждой секундой. Его окутывало несравнимое ни с чем отчаяние, которое затмевало всё. — Бариста, сука…       Эта фраза Попова отрезвила. Шастун замер и осел. Саша же явно слышал про аллергию. И его неадекватные реакции на Арсения… Нет, невозможно. Саша бы не стал брать такой грех на душу, он был слишком прост и наивен для такого. — Он перепутал, Арс… — пролепетал Шастун и посмотрел на Попова. — Надеюсь на… блять, — Арсений начал подниматься, но руки разъехались и он опять упал. — Надеюсь на это. — Давай помогу.       Антон аккуратно взял руку друга и положил себе на плечо. Арсений в свою очередь помог им обоим встать другой рукой, собрал всю волю в кулак и, скрипнув зубами, поднялся, опираясь на Шастуна. Кудрявый парень медленно довёл Попова до кровати и дал ему лечь. Грудная клетка вздымалась, в горле ещё хрипело и першило, пальцы дрожали, Попов не походил сам на себя. Сейчас он был беспомощным. Каким никогда себя не показывал. Антон вздрогнул. Его пугала собственная беспомощность, которая почти саваном накрыла Арсения, помедли Шастун ещё пару минут. Теперь же он вслушивался в каждую тревожную нотку в дыхании Попова, надеясь, что хуже уже не будет. — Антон, — обратился Попов уже знакомым для Шастуна тоном. — Да? — Спасибо. — Да я ничего не… — Тихо. Если я сказал спасибо, значит, есть, за что.       Арсений перебил его, переминающегося с ноги на ногу, растрёпанного, заламывающего пальцы. Его глаза снова были яркие, упрямые. Но сейчас больше не казались ледяными. То ли что-то сломалось, то ли что-то наоборот встало на круги своя. Как если бы заевшая в часах шестерёнка встала в свои пазы. Антон выдохнул и опустил глаза в пол. Может, его действия были не зря и имели какой-то эффект? — Ты можешь сесть, а то стоишь, как неприкаянный, — хмыкнул Попов и подвинулся в сторону, чтобы освободить место.       Два раза просить не пришлось. Антон сел рядом и посмотрел в голубые глаза сверху вниз. Своего превосходства по-прежнему не ощущалось. Арсений закинул руки за голову и вдохнул уже свободнее, однако тут же закашлялся, согнувшись. Расслабиться не получилось. Мужчина устало покачал головой и снова лёг на своё место. — Этот бариста… — Он не специально, Арс. Он хороший, давно так работает, копит для себя. — Но он меня чуть не убил! — возмутился Попов, приподнимаясь на локтях. — Это не намеренно! — возразил Шастун, стараясь выдержать взгляд напротив. — А как бы это оправдало, если бы я умер?       Арсений сверкнул глазами и хмыкнул. Отчасти его уверенность была пошатана, но не свергнута до конца. Шастуну оставалось уповать на то, что Арсений не решит посадить Сашу за решётку или хотя бы повлиять на его увольнение. Ему не хотелось терять друга из своей жизни. А Арсению не хотелось терять из жизни себя. Как минимум. — Оставайся.       Дёрнувшись, Антон удивлённо уставился на Арсения, приоткрыв рот. Видимо, Попов по мимике понял, что Шастун собирался сказать. — Ладно тебе, я же не отсосать себе попросил. — Ну… Хорошо. — Хорошо, останусь, или хорошо, отсосу? — улыбнулся Арсений и заломил бровь. — Очень хорошо отсосу, — не растерялся Шастун и облизнулся, будто действительно был в этом эксперт. — Замечательно. Кто первый закашляется, тот проиграл.       Попов ухмыльнулся правым уголком губ и приподнял брови. Он смотрел зазывно, интригующе. Потом начал гулять взглядом. Антон даже засомневался, а нет ли у его анафилактического шока когнитивных последствий, однако его взяли за шею и прижали к себе, впиваясь в губы поцелуем. Шастун хотел бы что-то протестующе замычать, но эти руки держали ТАК… Что ни сил, ни, если честно и откровенно, желания высвобождаться не было. И он ответил. Ответил искренне. Поддался на провокацию и утонул с головой. Дрожащими пальцами он коснулся волос Арсения, зарылся в них и, наконец, расслабленно выдохнул, растворяясь в поцелуе.