Красный вереск

Нападение на Драко произошло вскоре после его двадцать четвертого дня рождения, в чём он видел особый, изощрённый подарок судьбы в ответ на все его неверные действия и ошибки прошлого. В какой-то степени он и мать ожидали чего-то подобного: сначала начали появляться слухи о странных нападениях на маггловские районы, подозрительно похожие на то, что магический мир видел много лет назад. Когда слухи и паника достигли своего пика, Министерство сдалось и подтвердило, что преступления совершались группой неустановленных волшебников, явно копирующих стиль и действия Пожирателей. Слабая надежда, что это просто шайка малолетних идиотов, решивших получить порцию жуткой славы, не оправдалась: спустя несколько месяцев была пробита защита Азкабана, в котором дементоры уже давно не занимали главенствующую роль, а все бывшие Пожиратели смерти, чьи отговорки с «Империо» не сработали во второй раз, были убиты в своих же камерах. Включая Люциуса Малфоя. Те полгода после убийства отца Драко предпочёл бы никогда не вспоминать, как и свои печально известные шестнадцать лет. Та же степень отчаяния, беспомощности, вперемешку со страхом за мать накрыли его с головой. Несмотря на то, что нападавших быстро нашли и приговорили к поцелую дементора, Министерство одобрило планы матери и сына на отъезд из страны. Нарцисса отправилась к дальним французским родственникам первой, Драко, как единственный наследник рода, должен был присоединиться к ней спустя полтора месяца после решения всех бюрократических вопросов с наследством многовекового семейного состояния. Но не успел. День, когда произошло нападение, отложился в его памяти лишь фрагментарно: он отлично помнил отрезок времени, который провёл в Министерстве, так же как и момент наложения маскирующих чар в мужском туалете, после чего Драко собирался направиться к своей излюбленной точке для аппарации хоть и в маггловском, но безлюдном и тихом районе. До точки он не дошёл буквально несколько метров, и всё, что осталось в его памяти — это резкий и сильный удар в спину, практически выбивший из него весь дух и лишивший ориентации в пространстве, и последующая за ним оглушительная боль в шее, сопровождающая треском разрывающихся мышц и сухожилий. Затем наступила темнота.

***

Вынырнув из пучины не самых приятных воспоминаний, Драко перевёл взгляд на Риниту, методично утрамбовывавшую землю, в которую только что были посажены свежие побеги Багрового дерева. Главным страхом Малфоя после обращения стал вопрос свежей крови — он не хотел бы услышать этот жуткий звук вонзившихся в плоть клыков ещё раз в своей резко удлинившейся жизни, но опасения оказались напрасными: мир шагнул вперёд по всем параметрам, и даже современные вампиры предпочитали либо очищенную донорскую кровь, либо кровь специально содержавшихся на территории поместья животных; кто-то же, как Ринита, вообще выбирали замену в виде отвара из плодов Багрового дерева. По словам вампиров, человеческая кровь стала слишком «грязной» из-за влияния экологии, к тому же, качество «продукта» сильно подпортили те же Пожиратели, в своё время щедро раскидывающиеся тёмным проклятиями вперемешку с запрещёнными направо и налево: как оказалось, изысканный вкус вампиров не мог смириться с таким неприятным душком, в результате чего было принято решение об использовании альтернативных источников. — Пришёл постоять над душой? — усмехнулась Ринита и стянула с себя перчатки из драконьей кожи. Она была единственным вампиром общины, чей облик практически не отличался от человеческой версии. У Драко было предположение, что красота была той абсолютной силой, над которой любая магия, даже магия обращения, не имела власти. — Твой вид меня успокаивает, — честно ответил Малфой. Он уже принял тот факт, что Ринита была связана с Эммануэлем, более того, их связь относилась к самому крепкому виду — связи повторной, когда любовники и после обращения были выбраны магией. Но отказать в себе в удовольствии от общения с женщиной он не мог. Учитывая то, как это иногда раздражало Эммануэля. — Если Нуэль сейчас услышит твои слова, — это сокращение было позволено лишь ей, — то опять будет ворчать все сутки. Тебе хорошо, а слушать это всё буду я. Об этом ты не подумал? Драко ловко увернулся от шутливо брошенной в его сторону перчатки и ухмыльнулся: — Ничего, он был слишком самодовольным последние тридцать суток, можно слегка и сбить с него спесь. В поместье, чья огромная территория была зачарована под вечные поздние сумерки, не было никаких «дня» и «ночи». Были лишь сутки, и то, особо старые члены предпочитали отсчитывать время в месяцах, не опускаясь до таких мелочей как двадцать четыре жалких часа. — Вы с ним слишком похожи, — Ринита жестом предложила пройтись по огромному саду и аккуратно обошла только что посаженные побеги. — Поэтому и недолюбливаете друг друга, так как видите в каждом отражения своих же недостатков. — Только я лучше, — отозвался Малфой, принимая глубоко задетый вид, который демонстрировал каждый раз, когда Ринита или Бартош намекали на их с Эммануэлем схожесть. Женщина лишь хмыкнула, и он присоединился к ней в неспешной прогулке. Какое-то время они молчали, а затем Драко сказал уже серьёзным тоном: — Я бы хотел обсудить с тобой связь. Ринита кивнула. — Я ещё раз прочитал всё то, что ты мне давала, и у меня возник вопрос… Ты же помнишь, что моя мать происходит из семьи Блэков? — Конечно, — снисходительно ответила Ринита. — По второму поколению Блэков мы даже были родственниками, пока мой род не перебрался в Восточную Европу. Драко прикинул возраст Риниты и величину семейного древа Блэков. То, что все чистокровные и древние семьи были связаны друг с другом, для него не было секретом. — Сестра моей матери — Беллатриса Блэк, в замужестве Лестрейндж. Самая фанатичная последовательница Тёмного Психопата, любительница пыток и убийств. — Слышала, — лаконично отозвалась Ринита, тактично не вдаваясь в дальнейшие комментарии. — Дело в том, что… — Драко замолчал, формулируя предложение. — В общем, во время войны был эпизод, когда Грейнджер, Поттера и ещё одного парня доставили к нам в поместье. Беллатриса уже была сильно двинутая умом к тому времени, поэтому она… Ммм… Решила, что Грейнджер… Внезапно Ринита легко коснулась его руки и слегка улыбнулась: — Я знаю про историю шрама мисс Грейнджер. Я ещё не настолько стара, чтобы замыкаться в общине и не следить за новостями из мира людей. Тем более, мы с ней работаем. Драко облегченно кивнул. Он не был уверен, что в связи с открывшимися обстоятельствами было бы разумно ещё раз воспроизводить в памяти ту жуткую сцену. — Так вот, — с благодарностью переключился он, — Беллатриса тогда использовала свой зачарованный кинжал, фамильную реликвию Блэков. Грейнджер ухитрилась при побеге стащить палочку тётки, а затем в её же обличии проникнуть в банк. Всё то, что я слышал и читал о связи, почти всегда указывает на совместимость по магическому потенциалу, поэтому я подумал… — … не перешло ли мисс Грейнджер что-то от миссис Лестрейндж? — закончила за него Ринита, вновь снимая необходимость проговаривать неприятное. — Да. — Возможно, — согласилась она. — Раз шрам до сих пор нельзя свести человеческим способом, значит, магия кинжала оказалась мощной. Кинжал принадлежал роду, он вступил в связь с кровью мисс Грейнджер — для законов магии это могло быть даже не пыткой, а ритуалом. Не посвящения, конечно, но некой отметки. Либо их потенциал был схож изначально, о чём может свидетельствовать подчинившаяся палочка. Драко не удержался, и издал тихий стон. Оказаться связанным с Грейнджер после одного из самых страшных событий за всю войну — ну когда же Моргана прекратит над ним свои ужасные шутки? Ринита остановилась и неспешно взмыла в воздух, укоризненно сложив руки на груди. — Драко, — нравоучительно сказала она, — связь — это тончайшая и древнейшая магия, которую пока никто не изучил до конца, даже мы, учитывая наше бессмертие. Мы можем принять её как данность и лишь выбрать для себя наиболее удобный способ взаимодействия со своей парой. Но в сравнении с вейлами или оборотнями, это и то роскошь. Тебя никто не заставляет быть с ней насильно, но от своего долга защиты ты не уйдёшь. — В том и дело, — горько сказал Малфой и оперся плечом о старую сосну, — зная её патологическую тягу попадать в опасные для жизни передряги, никакого спокойного бессмертия у меня не будет. — Во-первых, она человек и умрёт быстро, — резко парировала Ринита. — Твои мучения не продлятся всё бессмертие. Драко промолчал. Мысль о том, что Грейнджер умрёт по его новым меркам слишком быстро, даже если доживёт до счастливой волшебной старости с кучей рыжеволосых правнуков, не приходила в голову. Анализ своей реакции на этот факт он решил пока отложить. Суток так на сто. — Во-вторых, — чуть мягче добавила женщина, — попробуй поменять к этому отношение. Может быть, это твой шанс искупить свои ошибки и прошлое бездействие? Ты не спас её тогда, но можешь спасти сейчас. Эта мысль тем более не посещала Малфоя. Он рассеяно проследил, как Ринита обратилась в летучую мышь и стремительно направилась в сторону поместья. Драко надеялся, что эта беседа снимет ряд вопросов, мучивших его в последнее время, но в итоге их стало только больше. Позади него раздался шорох. — Эммануэль только что гневно отчитал трёх младших за недостаточно учтивые взгляды при виде его светлости, — весело сказал объявившийся Бартош. — Что, опять заглядывался на чужое? — Всего лишь насладился обществом красивой женщины, — пожал плечами Драко и подмигнул вампиру. Тот довольно обнажил клыки: — Слава Мерлину и Моргане, что Эммануэль теперь не единственная задница в общине. Кстатий, сегодня моя очередь следить за твоей панной, — теперь настал черед Бартоша подмигнуть ему. — Передам ей от тебя пламенные приветы. — Проваливай, — рыкнул Драко, ощутив неприятный толчок в груди от того факта, что сегодня в охранники Гермионы был выбран Бартош. Как и многое другое, он решил осмыслить это позже.

***

Гермиона вскрикнула и уронила на кафельный пол ванной тюбик с маггловским тональным средством. В минуты стресса привычная рутина, совершаемая без помощи магии, значительно успокаивала её нервы. Стоило ли отмечать, что в последние два дня практически все дела по дому она делала вручную? Успокоив дыхание, Гермиона взяла палочку, сделала небольшой взмах и восстановила пострадавший тюбик. Затем приняла как можно более суровый вид и обернулась к самодовольно ухмыляющемуся вампиру, чьё внезапное появление в отражении испугало её до чёртиков. Лучше бы те легенды про зеркала и отсутствие в них клыкастых оказались правдой. — Бартош, — строго сказала она, — насколько я помню, вы вызвались охранять меня, а не пугать каждый раз до потери пульса. — Виноват, — без тени сожаления ответил вампир и вышел из ванной. Гермиона вздохнула и решила отложить макияж на потом. — Вчерашнего представителя общины я не видела и не слышала, — раздраженно отметила Грейнджер, глядя как Бартош опять развалился на том же самом диване. — Томас просто необщительный. И не такой любопытный, — пожал плечами Бартош, а затем пристально на неё посмотрел. Сложно было судить наверняка по ослепительно белым глазным яблокам, но Гермионе на секунду показалось, что во взгляде действительно промелькнуло любопытство. Или это было самовнушение? — И что же может быть такого любопытного в обычной смертной магглорождённой? — в тон ему ответила Грейнджер и села напротив. Неприкрытое хамство Бартоша не пугало, а наоборот раззадоривало, хотя она прекрасно помнила, что в общении с вампирами надо быть предельно осторожной. — Ну вы оказались внезапно слишком популярной в нашем закрытом мирке, — слегка наклонил голову Бартош, словно изучая её. — Интересно узнать, что же в вас такого есть. Да и раньше мы с вами не сотрудничали. — О чём надо спросить Правителя, — пробурчала себе под нос Гермиона, напомнив себе при первом удобном случае задать Иакову этот вопрос. Затем она тоже пристально взглянула на вампира и спросила: — Так я всё-таки была права? Вы возитесь со мной только потому, что мне повезло быть связанной с кем-то из ваших? И вся эта ситуация может представлять опасность не сколько для меня самой, но для общины в первую очередь? — Какая скучная теория, — надменно произнёс Бартош и демонстративно уставился в окно. Но Гермиона решила не сдаваться сразу и теперь сама критично осмотрела вампира. Чем-то он ей напоминал хогвартских задир; не Малфоя, конечно, который начинал с мерзких ругательств, а затем стал играть по-крупному. Скорее, более злую версию близнецов, такого любителя поднять всех на уши и побалагурить, чтобы потом злорадно посмеяться и удалиться в сторону. Гермиона вздохнула и недовольно сказала: — И чтобы рассеять скуку, вы будете постоянно выводить меня на эмоции? Бартош вернул к ней свой «слепой» взгляд и хрипло расхохотался. Живоглот, который только-только осмелился высунуться из спальни, с громким шипением убежал обратно. — Мы отлично с вами поладим, мисс Грейнджер, — радостно сказал он и в предвкушении потёр руки. — Собирайтесь, куда вам там надо, я подожду. С негромким хлопком он обернулся чёрным туманом и исчез. Гермиона со вздохом поднялась с кресла и отправилась приводить в чувство Живоглота. Настроение на макияж исчезло безвозвратно. В конце концов, в каких только состояниях её не видели на работе за эти годы. Если бы Гермиона узнала, что несколькими мгновениями раньше Драко Малфой почувствовал её краткую вспышку страха при появлении вампира где-то той в части, где раньше билось сердце, а затем сдавленно просипел «грёбаный Бартош», то она однозначно бы назначила экстренную встречу с общиной и не постеснялась бы устроить скандал самому Иакову. Но Грейнджер лишь аппарировала в Министерство строго за десять минут до начала рабочего дня и приступила к своим рутинным задачам, стараясь не думать о предстоящем посещении Мунго.

***

Первую половину рабочего дня Гермиона посвятила разбору всех документов, накопившихся за время её краткого отсутствия. Герберт Уиллбоу, глава управления по связям с разумными волшебными существами, легко предоставил своей подчинённой выходной день с учётом всех переработок только за последние полгода. Номинально Гермиона была руководителем службы по коммуникациям с вампирами, однако часто в её обязанности входила работа с представителями и других видов. Отложив документы, Гермиона устало потёрла виски и приняла решение сделать перерыв. Обычно она отправлялась на ланч или в небольшой семейный маггловский ресторанчик, или в уютную кофейню недалеко от той самой телефонной будки, но теперь безопаснее было оставаться в стенах Министерства. Никаких вестей ни от аврората, ни общины сегодня ещё не было, поэтому перестраховка была не лишней. Гермиона тщательно разложила все бумаги в нужном ей порядке, вдумчиво собрала сумку и отправилась на ланч в столовую. Как и всегда, практически весь отдел сбежал на обед намного раньше, чем она, в открытой части их офиса оставались только парочка вечно худеющих ведьм, предпочитающих питаться исключительно своей низкокалорийной едой, да молоденький стажёр, которому мама заботливо упаковывала контейнеры с домашними блюдами. Пожелав коллегам приятного аппетита, Гермиона вышла в опустевший коридор и решила сначала направиться в дамскую комнату, чтобы смыть въевшиеся в пальцы чернила. Конечно, существовало и специальное заклинание, способное решить проблему гораздо быстрее, но пока её устраивал перевес маггловских привычек. Тщательно и скрупулезно удалив зачарованным мылом каждое пятно, а затем всё-таки убрав магией несколько особо упрямых, Гермиона так же ответственно высушила руки и затем внимательно осмотрела своё отражение в зеркале: что же, всё было не так уж плохо. Грейнджер уже собиралась выйти из уборной и наконец-то дойти до столовой, как внезапно в помещении с неприятным треском замигал свет, в зачарованном окне пейзаж поменялся на мрачный ночной лес, а голову, как и тогда с Бартошом, пронзила острая боль. Однако голос, раздавшийся в её черепной коробке, оказался совсем незнакомым и явно принадлежал кому-то другому: — Небольшая передышшшшка, мисссс Грейнджер… И сссследующий конкурент, посмевший замарать вашшш облик сссссвоими неприсссстойными мысссслями выйдет из игры… До всссстречи… Одна из ламп лопнула с оглушительным треском. Внезапный порыв холодного воздуха чуть ли не выбил двери каждой из кабинок. Гермиона пошатнулась и оперлась о стену, чувствуя, как бешено стучит сердце, словно собираясь разорвать грудную клетку и выпрыгнуть прочь. Мигнула ещё одна лампа, и Гермиона, не помня себя, схватила сумку и пулей вылетела из туалета. Она не разбирала, куда именно несётся, пока не уткнулась в чью-то фигуру. Кто-то достаточно резко схватил её за плечи и встряхнул. Гермиона сфокусировала взгляд и увидела перед собой… Драко Малфоя, причём, явно сильно раздражённого. — Грейнджер, какого Мерлина… — Только тебя сегодня мне не хватало, — не выдержала Гермиона и с силой расцепила неожиданно крепкую хватку Малфоя. — Придержи свои оскорбления. Наконец-то вырвавшись из рук Малфоя, она вновь бросилась прочь, на этот с чётко обозначенной целью: ей нужен был Гарри. Обед на сегодня отменяется.

***

Глава 4 (тизер)

Ринита собиралась было что-то добавить, но её отвлёк призрачный ворон, влетевший в разбитое окно. Зависнув в воздухе, он прокаркал голосом Бартоша: — Чужак был в Министерстве и смог проникнуть к ней в сознание. Мы остаёмся здесь надолго. Возвращайтесь в общину и объявляйте экстренное собрание. Повисла тишина. Затем Эммануэль мрачно подытожил: — Дерьмо.