За мрачной гладью

“— Ответь мне, Эрен! Даже зная, что всего в шаге за стеной начинается кромешный ад... Даже зная, что мы можем погибнуть в мучениях, как мои родители... Почему ты так хотел увидеть мир за стеной? — Почему, спрашиваешь? Разве не очевидно? Потому что я родился в этом мире!“       Армин проснулся в холодном поту, сквозь окно ярко било солнце, от чего он от неожиданности поморщился. Очередной кошмар, ну как кошмар – просто мозг решил буквально воспроизвести воспоминание, лишь немного “приукрасив” его – хуже любых монстров, которыми пугают людей. Отвратительный сон, неприятный. Склизкий и липкий осадок остался после него, полностью облепивший его внутренности.       Воспоминания о вчерашнем болью ударили в голову, похмелье дало о себе знать, но и не только. Арлерту стало невероятно стыдно за его вчерашнее поведение, он был готов провалиться сквозь землю. Надо было бы сказать Райнеру спасибо, но он надеялся, что больше никогда не увидит его в этой жизни. Вот так перфоманс он устроил – парень надеялся, что хотя бы стены тут сдерживают звук, ибо если это слышали соседи... Он быстро отмахнул от себя такие мысли, потому что ещё больше волнений его больной голове не перенести.       Кое-как встав, Армин пошёл на кухню за водой, но, открыв дверь, первым, что он увидел, был Райнер, сидевший за столом на кухне и спокойно попивавший чай. Парень остановился в дверном проёме, пока его лицо исказилось в гримасе либо удивления, либо стеснения и страха, а может всего сразу. Райнер, завидев его, ласково улыбнулся и помахал, жестом призывая к себе. — Доброе утро, я тут принёс тебе чая, поможет снять головную боль и слабость. Армин растерянно начал осматриваться вокруг, словно желая найти подходящее оправдание и смотаться, но он находился в своей же квартире. — Доброе утро, спасибо, — кое-как проговорил Армин и выдавил из себя неловкую улыбку. Нехотя подходя к столу, боясь и взгляд кинуть на Райнера, он сел рядом, пока тот начал наводить ему чай. — Прости меня за вчерашнее, это должно было остаться лишь со мной, тебе не надо было это слышать, — с сожалением произнёс Армин, виновато опустив голову, словно провинившийся щенок. — Всё в порядке, не извиняйся. Ты и правда думал, что я в таком состоянии оставлю тебя одного? Ты меня за кого принимаешь? Хотя... Неважно, главное, что, когда тебе становится плохо, ты всегда можешь обратиться ко мне, я это говорил, — поставив стакан с горячим чаем на стол, Райнер сел рядом. — Я знаю, что тебе больно, и я бы хотел помочь, чем смогу, ты не должен нести все бремя один, ты не железный, Армин, ты тоже заслуживаешь помощи. — Спасибо... Серьёзно, но мне все равно стыдно за своё поведение вчера, я вёл себя слишком... дико, я сам не ожидал, — честно признался Армин.       От услышанных раннее слов тепло током пробежалось по всему телу, небольшая зарождающаяся вера вот-вот пускала свои корни. Как бы Армин ни пытался отрицать этого, говорить себе, что он ничего не заслуживает, он понимал, что нуждается в поддержке и помощи: в ком-то, кто готов протянуть ему руку, в ком-то, кто мог бы пожертвовать своим комфортом ради него, потому что поддерживать человека в критическом состоянии, в действительности, – ответственность. Но это означало, что и Армину надо начинать жить и бороться, иначе это лишь бесполезная трата времени и человеческих нервов: все же спасение утопающего – дело рук самого утопающего. Заслужил ли он такого отношения? Заслужил ли он помощи? Попытаться же можно? Армин решил, что даст себе разрешение на помощь, что попытается начать новую жизнь, несмотря на страдания и мучения. Даже такие, казалось бы, неброские и краткие слова поддержки могут оказать большое влияние. Эрен не хотел бы, чтобы Армин так просто сдался и страдал по нему, не ради этого он пожертвовал своей жизнью, а значит пора пытаться отпустить прошлое, бороться за свое будущее. Вот бы такое поспешное и важное решение не обернулось в ещё более худшую сторону. Хотя куда хуже?       Армина немного смущало стремление Райнера помочь ему, но, возможно, им двигало чувство вины перед ним, перед всеми другими. Он надеялся, что раз уж все так пошло, то они должны поддерживать друг друга в равной мере.       После того, как они проболтали с Райнером несколько часов на разные темы, обсудив все возможное и невозможное, Браун ушёл прогуляться на улицу и встретиться с ребятами, Армин же воздержался и решил пока полежать на своей мягкой кровати, бесцельно наблюдая за непрерывающейся стрелкой часов, раздумывая о событиях минувших дней, впервые всерьёз задумавшись над своим состоянием. Как же глубоко он пал, его руки и ноги сцеплены по швам, он сам себя заманил в ловушку, а теперь надо пытаться самому же разорвать её. Он только сейчас в действительности начал замечать: вместо того, чтобы проводить время с друзьями, он оставался один; вместо того, чтобы радоваться вещам, которые раннее приносили ему удовольствие, он равнодушно воспринимал все происходящее вокруг; вместо того, чтобы попытаться выбраться из порочного круга, он всеми силами цеплялся за него ещё сильнее, давая ему размозжить себя по дороге. Он возвел вокруг себя незыблемый купол, оградив себя от всего мира, оставляя всех по ту сторону, и их силуэты все сильнее и сильнее размывались за пределами оболочки, их лица обезобразились до неузнаваемости, что он уже не понимал, его это друзья там или нет. Пока они пытались всеми силами достучаться до него, он сидел в своей конуре, не желая взглянуть на настоящее, лишь трусливо прячась от него, отрицая его существование. Как же все плохо на самом деле, как же паршиво выкапывать могилу самому себе. Эрен хотел, чтобы он жил счастливо, и что же Армин творит? Дурак, дурак, дурак. Он должен ценить каждое мгновение, а не с отвращением выкидывать его в мусорку. — Прости, Эрен, я даже сейчас тебя подвожу, — слова застыли в немом ожидании. — я постараюсь все исправить.       Слезы предательски подкатились к глазам, как же хотелось ничего не чувствовать, просто не существовать на данный момент времени. Как же он по нему скучал, чертовски скучал. Но он должен научиться жить без него в новом мире, должен бороться за себя, за своего друга. Всё ещё паршиво: не хотелось ничего делать, просто смириться и плыть по течению, просто дать себя унести, а уже куда именно – на все воля судьбы. Вытерев глаза рукой, в попытках смахнуть с лица свою слабость, Армин решил пошёл в ванную. Когда он в последний раз смотрелся в зеркало? Правда, лучше бы и дальше не смотрел, картина в зеркале была неутешительная: истощенное, безжизненное лицо, словно все силы из него высосали настолько, что это проявлялось физически; синяки под немного опухшими глазами, лопнувшие капилляры от вечных истерик; взгляд мертвый – голубое море в его глазах превратилось в пепельную пустыню – тусклый и пустой. Ужасное зрелище, Армина буквально чуть не вывернуло от увиденного, как же он дожил до этого? Неудивительно, что друзья не велись на его попытки их успокоить, все читалось просто по его внешнему виду.       Умывшись и немного причесавшись, он решил действовать – раз надо что-то менять, то стоит начать с того, что нужно бы больше времени проводить с друзьями, а не оставаться в одиночестве.       Собрав все силы в кулак, он решил пойти к ним – после вчерашнего случая было немного неловко, ведь он убежал, ничего не объяснив. Хотя что бы он им сказал? Ничего. Постучав по двери, он украдкой надеялся, что там никого не будет, и он пойдёт домой с этим оправданием, но, к его несчастью (и счастью), она отворилась. Из-за неё выглянул Жан, и его глаза буквально заблестели, когда он увидел Армина, он сразу же схватил его под руку и провел внутрь. На диване разместился Конни, который читал газету, где теперь мостились не только новости в пределах стен, но и за ней. Как только он завидел Арлерта, то сразу же откинул бумажку в сторону и с объятиями накинулся на него, с силой сжав. К этой давке присоединился Жан, обхватив двоих и приговаривая, как он их любит и ценит. Армин, мягко говоря, был в шоке и надеялся, что не умрёт от удушья, но ему все же было приятно, что друзья о нем заботятся и проявляют внимание. Но к чему такая резкость? Неужели Райнер им все рассказал? Не дай бог. Когда они все же решили снять свою осаду с него, то у обоих лица резко приняли очень озабоченный и внимательный вид. — Армин, даже не пытайся нам врать, мы понятия не имеем, что происходило вчера, но твой крик было слышно даже тут. Ужас, как вспомню, кровь в жилах стынет, какого черта? — хоть лицо Жана было очень серьёзным, в его голосе слышались нотки беспокойства, что больно ударило по Армину, он не хотел их тревожить этим. Арлерт не успел и рта открыть, как его перебил Конни: — Черт, Армин, мы же и вправду волнуемся, у нас больше никого нет, мы стольких людей потеряли, а теперь ты теряешь себя, а нам не даёшь и шанса помочь, потому что ты делаешь вид, что все хорошо. Я все понимаю, но мы твои друзья, ты можешь довериться нам, мы хотим поддержать, правда хотим; я не хочу тебя терять, Жан, черт побери, не хочет тебя терять, да даже Райнер, я уверен! — на одном дыхании проговорил он словно подготовленную речь, но из-за волнения все равно путался в словах. — Я... мне жаль, что пришлось так поступать по отношению к ва... — Черта с два, что ты несёшь, тебе должно быть жаль, как ты поступаешь по отношению к самому к себе, а не к нам, у тебя все ещё впереди, а мы здесь, чтобы пройти это вместе! — Жан резко перебил его, потому что негодование не могло держаться в себе, а слова он произнёс твердо, будучи уверенным в них. — Вам не стоит волноваться, я буду пытаться возвращаться в норму, правда, иначе я бы сюда не пришёл, только ради бога, не давите на меня этим, и не обращайтесь со мной по “особенному”, как с ребёнком. Я вас и правда ценю, — Армин все же не хотел нагружать их проблемами, но принимать помощь он будет, а не пропускать слова поддержки мимо ушей, как раньше, отказываясь воспринимать их как что-то серьёзное.       Долго Армин с ними все равно не просидел, ему было трудно тратить столько ресурсов на обычную болтовню, когда их и так почти нет, однако он впервые за долгое время ценил и пытался сохранить в сердце моменты, проведённые вместе, как что-то первостепенное, что нельзя придавать забвению.       Вернувшись в свою блеклую квартирку, от которой уже можно было впасть в глубокую тоску, потому что сами цвета и оформление навевали безысходность и серость бытия, Армин лёг на диван и просто смотрел в пустоту. Голова гундела, в ушах гулял шум – если бы ощущения можно было бы описать словами, то Армин это описал бы как черно-белую живую картинку, которую он видел за стенами по чудо-коробке, с сепией и белым шумом, где на фоне играла расстроенная скрипка, своим дребезжанием давя на рассудок.       Нет. Это невозможно. Армину казалось, что он сейчас начнёт сходить с ума и задыхаться от безысходности. Хоть парень и пытался настроить себя на позитивный лад и сделать за день больше, чем за несколько месяцев, у его сознания был другой план. Квартира словно стала сжиматься и давить своими объёмами, воздуха категорически не хватало, а мозг будто отключался от нехватки кислорода и включал режим тревоги. Он либо сейчас убьется, либо просто умрёт от паники, надо что-то делать. Кое-как, через огромные усилия, он заставил себя встать и начать действовать, одному ему оставаться нельзя. Он пошёл искать Райнера, ну как искать, вся надежда была на то, что друг будет в квартире. Перед глазами все кружилось, мир, словно бешеный, бегал перед глазами, а мозг не знал, на чем концентрироваться. Найдя нужную дверь, Арлерт судорожно постучался в неё.       Слава всему существующему, дверь распахнулась и на пороге стоял Райнер, немного удивлённый внезапному появлению Армина, однако по его виду он понял, что тому дурно. — Пошли на улицу, свежим воздухом подышишь, — не дав произнести и слова Арлерту, Райнер взял его под руку и повёл на улицу.       Выйдя наружу, они сели на скамейке напротив дома. Свежий ветер оживлял разум и приводил в норму тело, выводя своими порывами прочь негативные мысли, оставляя за собой лёгкость и приятную прохладу. Первым заговорил Армин: — Прости, что я так резко просто, просто я себя так отвратно чувствую, будто весь мир строит на меня козни, будто бы я задыхаюсь прямо сейчас. — Мир в действительности жестокий и ужасный в своём натуральном проявлении, мало кто остаётся в здравом уме после его удара, так что то, что ты чувствуешь совершенно нормально, надо только научиться с ними справляться с этим. А ты справишься, я уверен. А сейчас пока делай медленные и глубокие вдохи, тебе полегчает. — Да уж, я в этом сомневаюсь, смерть была бы куда более лёгким исходом. — Лёгкий – не значит правильный, хотя само понятие “правильно” извращено каждым человеком до неузнаваемости... Слушай, давай после того, как тебе полегчает, пройдём в одно место, я его заприметил ещё когда мы здесь с разведкорпусом находились, — от воспоминаний Райнер резко побледнел в лице, они неприятно отдались током.       Пока они проходили сквозь тёмные переулки, каждая знакомая улица, как записанная кассета, без спроса начинала воспроизводить в голове воспоминания – хоть головой бейся, чтобы не видеть этого.       Шли они довольно долго, за это время Армин немного успокоился, свежий воздух сделал свое дело, а приятная компания помогала ослабить хватку демонов, строивших свои страшные планы на Арлерта. Наконец, дойдя до нужного места, они примостились под деревом, крона которого наклонилась прямо над землёй, словно оплакивая все события, развернувшиеся в этих местах. О, дерево, сколько повидали твои листья? Сколько десятилетий ты наблюдало жестокость людей, кровопролития и бойни? Сколько всего хранит твоя грубая, ободранная кора? Сколько тайн, мечтаний, сколько бремени ты на себе перенесло, а все так же неизменно стоишь на своём месте, молчаливо покачивая по ветру молодыми листочками, которые каждый год безвозвратно опадают, принимая свою безжалостную судьбу, чтобы потом дать место новой жизни, которая произрастает с первыми лучами возрождения весеннего солнца.       Вид им открылся невероятный, стены уже не мешали обзору, как раньше, теперь картина мира была полностью распахнута для всех. Вдалеке были разбросаны деревни, кучки леса и холмов, которые вместе воссоздавали гармоничное полотно; где-то все ещё горели огни, там люди ещё не уступали место сну, забирая от каждого момента по максимуму; ночное небо было покрыто звездами, словно человеческие желания и стремления, они светили для каждого, их сияние воодушевляло больные души людей, показывая необъятность всего мира и существования счастья для каждого. Хотелось бы так думать. А ведь где-то там – море. От этой мысли уныние снова захватило Армина с новой силой. Пока он созерцал дары природы, так тщательно и внимательно отточенные деталями: все гармонирует с друг другом, все друг другу соответствует и взаимодополняет; Райнер, начал приглушенно говорить: — Я люблю здесь находиться в последнее время, вдали от людей и проблем, оставаться наедине с собой и природой, она никогда не солжет, выкладывает всегда на прямую все как есть... Так вот, что именно тебя мучает? — Всё, просто всё, я не хочу тебя вываливать всё это, так что, если тебе надоест, скажи... — сделав глубокий вздох и наполнив грудь чистым воздухом, которой заберёт с собой осадок сна, проникнет в каждое место, чтобы очистить тело от скверны, он медленно выдохнул, давая словам самим вырваться путями на свободу. — Я не знаю, что мне делать, новая реальность давит на меня, я смотрю на людей и не вижу в них никого, но кровожадных убийц, мне так трудно это принять. Мне так трудно принять, что рядом больше нет Эрена, всех наших близких друзей. Нельзя достичь перемен, не пожертвовав ничем, но всегда ли жертвы окупаются? Мне кажется, что все бессмысленно. — Понимаю, меня тоже пугает новая реальность, наверное, потому что мы привыкли жить старой, старыми принципами и правдами. Всегда трудно принять что-то новое, когда оно кардинально отличается от того, в чем мы привыкли жить. Мы не были готовы, мы бы никогда не были к такому готовы, от этого сложнее всего. Люди всегда будут жестоки, тут ты прав, но не все такие, надо жить, умея самому отделять условно плохое от условно хорошего. — Так какой в этом смысл? Может не сейчас, но потом войны будут снова, снова история повторится, люди никогда не будут учиться на своих ошибках, пока все не вымрут. Всё циклично. — Смысла никогда никакого и не было, по своей сути, мы сами себе его находим, чтобы существование не казалось таким бесцельным, но, серьёзно, неужели для того, чтобы жить, нужна какая-то веская причина? Столько всего в мире тебе теперь открыто, делай что хочешь, чтобы ограничивать себя по итогу каким-то “смыслом”. Бросить все только потому, что люди жестоки? Такими мы созданы, с этим ничего не сделаешь, но это – не конец света. — Возможно ты и прав, но как можно жить в мире, где люди страдают от людей? Справедливости нет, цель не всегда окупает средства, ведь часто цель – это лишь наша идеальная иллюзия, которую мы уверенно считаем правдой, а по достижении все оказывается равно наоборот. Чем дольше я думаю об этом, тем сильнее хочу исчезнуть с этой планеты. — Смерть многое не решит, ты никогда не знаешь, что будет дальше, в этом мире, все же, не только негатив. — Хотелось бы верить. Спасибо... — последние слова Армин сказал вполголоса, выражая искреннюю благодарность. Сегодня, вероятно, хороший день, по сравнению с остальными, как минимум, он чувствует себя действительно лучше.       Облокотившись на дерево, он позволил ветру взъерошить его золотистые волосы, которые, по ощущению, увяли вместе с хозяином; позволил ему окутать себя своей свободой и мягко обнять. Впервые он дышал полной грудью.       Райнер же смотрел на бескрайние земли, продолжая неутешительный монолог в своей голове, который, в конечном итоге, развернулся обвинениями самого себя за неспособность противостоять этому миру, за все предательства, совершенные вот этими руками, за то что он сидит рядом с человеком, который больше заслужил в этой жизни, чем сам Райнер; за то, что находится рядом с тем, кого тоже когда-то предал, кому врал в лицо несколько лет, пока тот слепо верил во все его сказки. Ему должно быть стыдно: рассказывает о том, как несправедлив мир, но, несмотря на это, надо бороться, хотя сам дал миру разорвать себя на части; сам не может разобраться что к чему, говорит о жёсткости людей, когда стер с лица земли тысячи, когда убил близких друзей, когда не смог спасти самого важного человека для себя. Отвратительный. “Тебе стоило застрелиться ещё тогда”       Ночь лишь еще нагоняла тоски, но он продолжал мило улыбаться Армину, когда тот украдкой бросал на него взгляд. Райнер надеялся, что хоть не себе, но ему он поможет обрести жизнь заново, ведь все же он должен сделать что-то хорошее.       Домой они вернулись ближе к утру. Зайдя в квартиру, Армин сразу же потопал в спальню, где разбито повалился на кровать и тут же провалился в сон. Вот бы всегда он так быстро и спокойно засыпал.