За мрачной гладью

      Снова то же место, только контуры менее чёткие, ещё сильнее расплывавшиеся под белым туманом, словно границы сужались к месту, где сидел Армин. Мягкий морской бриз охлаждал его пыл и одурманивал, нежно растворяясь в лёгких. Аура этого места очищала мысли парня от лишнего мусора, сея за собой спокойствие и безмятежность. Ватные облака проплывали сверху и выстраивали из себя всевозможные фигуры, которые с интересом рассматривал Армин. Свобода витала в воздухе, хотелось остаться в этом месте навсегда – так сладко ощущалось нахождение здесь. Где ещё он почувствует себя как дома? Солнечные лучи бликами игрались в воде, как зайчики, прыгая то туда, то сюда, маня Армина окунуться в воду вместе с ними. Нагретый песок, словно мягкая подушка – хотелось упасть и раствориться в ней, песчинки – бархат на ощупь, покрывали весь берег. — И снова привет, рад тебя тут видеть, — ласковый голос, словно гипнотизируя, заставил Армина моментально повернуться к нему.       От удивления Армин слегка дёрнулся, но затем расплылся в улыбке. Его милое, задорное лицо вновь приобрело краски, а все жилки мозга так встрепенулись, что даже сам парень удивился реакции организма, будучи привыкшим лишь к негативным эмоциям. — Тут красиво, не правда ли? Я чувствую себя так свободно и хорошо, словно весь мир – только у моих ног и создан только для меня. В прошлый раз ты отрекся от меня, — с лёгкой ноткой грусти в голосе произнёс Эрен, все так же тепло улыбаясь. — Я так и не понял почему, неужели я ничего не значу для тебя? Неужели тот мир, в котором ты сейчас, в тысячу раз лучше? Посмотри, какой ты побитый, тебя и живым трудно назвать, мне больно на это смотреть. Позволь помочь.       Эрен вновь протянул руку Армину. Тот, недолго думая, крепко схватился за неё и поднялся. На секунду он взглянул в глаза своему другу, которые блестели озорством и добротой, и кинулся к нему в объятья, схватив так крепко, как только можно, боясь отпустить и потерять его, потерять это чувство. Боясь, что сейчас он проснётся, и все исчезнет.       Он уткнулся лицом в шею, сильно вжавшись в неё. О, Боги, вот бы никогда не просыпаться. Слезы потекли из его глаз, но то были слезы счастья. Он снова дома. Эрен нежно обхватил парня руками, прижав к себе, и лёгким касанием кисти поглаживал спину, от чего у Армина по ней пробежала мелкая дрожь. Второй рукой он невесомо провел вверх по позвоночнику и стал запускать пальцы в его волосы, чувствуя, как по ним проходят шелковистые пряди его друга. Слегка обволакивая их, он легонько массировал кожу головы. Несколько минут они стояли в приятной тишине, покачиваясь, как в танце. Армин вдыхал опьяняющий аромат, которым пах Эрен: запах хвойного леса, только распустившегося после застоявшейся зимы, и костра, потрескивающего в лесной глубине. Армин старался отгонять от себя мысли, что это все нереально, чтобы насладиться моментом. Хотя, почему это не может стать его реальностью? Та слишком неправдоподобно жестока и зла к нему, так зачем принимать её как должное? Но, как бы он ни пытался обмануть себя, все равно понимал, что рано или поздно проснётся.       Разомкнув объятья, Эрен предложил ему прогуляться, положив свою руку Арлерту на плечо, немного прижимая к себе и ведя по тропинке в никуда. Пока они шли, белый туман, словно верный подданый, расступался перед ними, раскрывая перед собой все новые и новые места, а сзади наоборот сгущался, медленно пеленая собой море и берег. — Если ты спросишь, жалею ли я о случившемся, то нет. Я делал так, как считал верным, как видел исход. Либо так, либо нас бы уничтожили. Мы были как скот в загоне, пока нас пускали на фарш, а у нас не было даже понятия о том, почему все именно так. Я считаю, что они поплатились за все. Но только одно тревожит мне душу. Ты и Микаса. Но если она хоть пока и держит воспоминания обо мне, то рано или поздно смирится и начнёт жить дальше, о тебе же я не могу сказать то же самое. Я вижу, как страдает и мечется твоя душа, словно попала в преисподнюю. Я хочу лучшего для тебя! — волнение в голосе Эрена давало о себе знать. Может он и стал чуть рассудительнее, но его эмоциональность никуда не пропадает. — Знал бы ты, как я скучаю по всем вам. — Эрен, если бы ты знал, как я счастлив тебя видеть, но я все ещё не могу поверить, что не было другого пути. Я не хочу верить, что ты умер, не хочу верить, что тебя больше нет со мной, — голос предательски задрожал, не в силах держаться ровно. — Рад слышать, что я все ещё имею для тебя смысл. Ты не подумай, просто если бы мой лучший друг так быстро забыл обо мне, то было бы неприятно, с одной стороны, это знать, — нотки эгоизма проскакивали в его словах, но Армин совершено не обратил на них внимание, ибо Эрен имел на это полное право. Ему просто хотелось слушать его голос, который, как лечащий бальзам, проходил по всем его ранам. — Последний раз мы говорили с тобой в Путях, перед моей смертью. Только тогда я за столько лет смог хоть на пару секунд раскрыться и выпустить все наружу, — Йегер опустил взгляд, тоскливо смотря себе под ноги. — Но давай не о грустном, сейчас ты со мной и, вроде как, я даже вижу твою улыбку, приятно вызывать такие эмоции, — с ухмылкой произнёс он, от чего получил шуточный удар локтем в бок от Армина. — Как там, кстати, лошадиная морда поживает? Надеюсь, не скучает без меня. Хотя я, по правде, скучаю по нему, только ему не говори! — В отличие от меня, лучше. Они с Конни прекрасно держатся, завидую их выдержке и стремлению... Они пытаются мне помочь, правда я отталкиваю их, сам того не замечая... — Армин виновато опустил голову. – так неприятно осознавать, что твои друзья все пытаются сделать для тебя, а ты равнодушно игнорируешь все их посылы. — Эх, был бы там я, растормошил бы тебя, как надо!       Эрен остановился на середине пути. Вдали все ещё простиралась тропинка, затерявшаяся в белой мгле. Позади наблюдалась так же картина, только по бокам примостились молодые кустики и трава с густыми деревьями, образующие островки леса. Все выглядело настолько идеально отточено и неестественно реально, будто художник днями и ночами маслом вырисовывал каждую деталь, каждой веточке и лепестку отдавал частичку своей души, тонкой кистью с трепетом выводя все новые и новые линии, создавая свою видимость реальности. Встав напротив Армина, Эрен взглянул ему прямо в глаза. Он бережно взял в свои руки запястья Арлерта, чуть притянув к себе, слегка поглаживая большим пальцем по очертанию вен. — Останешься со мной ещё ненадолго? Мне надо тебе кое-что сказать – то, что я, к сожалению, никогда не говорил при жизни, — лицо Йегера приняло серьёзный вид, будто бы он действительно собирался произнести что-то поистине важное.       Правда не успел Армин вымолвить и слова, как все вокруг стало расплываться в черной пелене: все очертания потеряли свою чёткость и начали медленно растворяться в необъятной бездне. Нет, нет, только не сейчас, верните обратно. Почему не подольше, хочется остаться там, верните туда.       Армин открыл глаза. Здравствуй, чудесный мир, здравствуй, излюбленный потолок. Парень с закрытыми глазами мог бы рассказать о каждой его неровности: где осыпалась побелка, где трещина, а где висит паутина. Он резко уселся на кровати, пытаясь вспомнить все до малейших деталей и пережить заново, почувствовать те ощущения вновь, потому что, даже после пробуждения, он все ещё ощущал согревающее тепло внутри себя. Оно растеклось по всему телу и создавало ощущение, словно Армин побывал в раю. Он боялся заснуть, потому что мог забыть все. Это – его единственные спасительные воспоминания, которые вызывали положительные чувства, и после которых все недуги, будто выведенные антидотом, растворялись и испарялись из организма. Он хотел бы жить этим сном, этими ощущениями. Но, учитывая кучу бессонных ночей, в этот раз глаза начали предательски слипаться. Мозг не мог справляться с усталостью и медленно переходил в спящий режим, увлекая за собой и Армина. Хотя, вдруг ему снова приснится этот сон?       Наутро, проснувшись, Арлерт все ещё помнил каждую деталь сна, ощущения даже всплывали с новой силой, как реальные, когда он снова проматывал те моменты в голове. А вдруг это и правда было реальностью? Не может же сон быть настолько правдивым. Мозг явно издевался и изводил его, но лучше так, чем кошмары – хоть где-то он будет чувствовать себя хорошо.