За мрачной гладью

      Спустя неделю ребята решили отправиться в Сигансину, для этого Жан договорился со знакомыми товарищами, которые арендовали им три лошади. — Хорошие жеребцы. Думаю, мы быстро до туда доберёмся, хоть путь и не близкий, — обратился Жан к остальным, легонько похлопывая лошадь по бедру. — Так странно вообще, я привык на лошадях от титанов скакать, а тут просто и спокойно можно рассекать поля. — Конни, тебе только на лошадях от титанов и бегать, по-другому тебе с ними не справиться, — довольно произнёс Жан, после чего кулак Спрингера полетел прямо тому в грудь, но он ловко увернулся; не удержав равновесия, Конни упал лицом на землю под хохот Жана. — Упал бы чуть правее, получил бы двойную порцию навоза, может волосы на голове наконец-то бы выросли, — чуть ли не валясь от смеха пролепетал Жан.       Конни вцепился своей рукой прямо тому в ногу и начал тянуть на себя. Жан, не ожидавший такой подставы, начал перекидывать весь свой вес на другую ногу, чтобы не упасть, размахивая руками в попытках сохранить равновесие, но и от крайнего возмущения. Схватившись за седло, он стал дёргать ногой, чтобы Спрингер отцепился от него: — Помогите, червь меня схватил, люди добрые. — Потом с тобой поквитаюсь! — Презрительно сказал Конни, вставая и отряхиваясь от земли, кулаком шуточно угрожая Кирштейну.       Армин, давно уже сидя на скакуне, молча наблюдал за всем этим цирком, внутренне желая, чтобы все это побыстрее закончилось, и они уже поехали. Трудно вообще сказать, когда он живёт реальностью, когда заселяется надолго в своих мыслях, что до него не достучаться; хотя и “живёт реальностью” – довольно спорное утверждение. — Может мы уже поедем? — устало произнёс Армин, уже изрядно утомлённый всеми этими сборами и разговорами. — Мы бы уже давно отправились и прибыли бы раньше. Парень явно не перенимал их позитивного настроения, все ещё будучи в подавленном состоянии. — От того, что мы на час раньше отправились, погоды бы нам это не сделало. Сейчас уже поедем, мистер Серьёзность.       Армин закатил глаза, но предусмотрительно отвернул голову, чтобы Жан не увидел этого. После того, как все наконец-то уселись на лошадей, они отправились в путь к Сигансине. Очень сложно было точно рассчитать расстояние, ведь больше не было ориентира в виде стен, лишь бескрайние поля да леса, усеянные человеческим бытом.       Галопом двигаясь по равнине, Армин осматривал всю жизнь вокруг: трудно было сфокусироваться на деталях в движении, но это не мешало ему наслаждаться порывами ветра, запахом свежих цветов: их аромат разносился по всей окраине, такой мягкий и душистый, будучи в ожидании, когда пчелы прилетят и соберут с них долгожданный нектар, а затем отправятся в свой улей с добычей. Высокие леса, деревья, которые, казалось, могли достать до небес, покачивались в такт ветру. Раньше они были убежищем от титанов, сейчас же – забытое и безлюдное место, где хотелось пройтись в одиночестве, внимать мелодичное пение птиц, синхронизироваться с самобытностью этих краев, где нет вечно мешкающих людей, лишь сладкозвучные шелесты листьев – волшебная атмосфера отрешенности от всего мира, словно в лесу время идёт своим чередом. Небо, безграничное и необъятное, что же находится за его пределами? Облака, словно сонные, еле плавали в небесной пучине, нехотя двигаясь вперёд под натиском ветра. Армин мог бы вечно наблюдать за всем этим, в такие моменты ненадолго он переставал загружать себя, полностью отдавая свое внимание чудо-природе, в которой он существует. Скоро им надо будет сделать привал, чтобы лошади могли немного отдохнуть, а затем продолжить путь. Маршрут не близкий, а по времени ещё и долгий.       Спустя почти сутки в пути, половину которой заняли привалы и сон, они добрались до Сигансины. Тут уже начали заново отстраивать дома, разгребая мусор и обломки, снося прошлые здания полностью. Почти ничего здесь не подлежало восстановлению: куча досок, валяющихся друг на друге вперемешку с кирпичом и запекшейся кровью; в некоторых местах остался лишь фундамент, и то обломанный и потрескавшийся везде; рядом ещё полуразвалившиеся дома, от которых остался лишь карниз; куча вещей быта, которые свидетельствовали о том, что когда-то здесь жили люди. Не обошлось и без частей тела, завалявшихся в груде мусора, которые уже начали разлагаться, обнажая кость. Разрушенные дома, в которых когда-то протекала жизнь, нагоняли тоску на Армина. Тут и там валялись части чьего-то жилища: здесь крыша обвалилась, там каменные полуразрушенные стены, обнажающие внутренности здания, здесь след от титана, яро бегущего за человеком, по пути своей ногой разбрасывая дома, как детские игрушки. Пыль покрыла всю территорию, как забытую вещь, оставленную человеком для доживания своего конечного времени.       Раньше он тут бегал со своими друзьями, иногда попадал в переделки, о чем-то мечтал и фантазировал. Маленький Армин никогда бы не подумал, что все приведёт к тому, что есть сейчас, он бы был разочарован, увидев себя в будущем. Да и сам Армин из будущего ещё больше разочарован в себе, так что что-то общее у них точно есть. Проезжая мимо развалин, где во всю идёт ремонт, воспоминания призраками проносились перед глазами, показывая кино и откидывая в далекое прошлое. Здесь его зажимают в угол хулиганы, угрожая побить, но Армин, не отступая, готовится принять свою участь, а потом к нему прибегают его верные друзья: опасный Эрен и ещё более опасная Микаса. Такие радостные и счастливые, живущие в незнании и лжи, а их души чисты и невинны (насколько это возможно) – правда ещё не пала тяжелой завесой перед их глазами, так что жизнь казалась чуть проще, чем она есть. А тут битва за Сигансину, Звероподобный уничтожает весь отряд и Эрвина, а затем и Армин отдаёт свою жизнь за спасение людей, да и за Эрена, пытаясь отплатить за всю его многолетнюю помощь. А потом происходит главная ошибка человечества, когда вкалывают инъекцию в Арлерта, а не Эрвина. Вероятно, эта ошибка стоила жизни всех друзей и всего человечества. Ничтожество.       Воспоминания коршунами налетели на Армина, окружая и танцуя хороводы вокруг него, но они не нападали, лишь смотрели, как Армин сам себя убивает под их злобным натиском. Как удобно, его даже не надо убивать, чтобы он умер. Лишь ждать момента, чтобы раскромсать его покалеченное временем тело.       Ещё спустя 30 минут они добрались до этого треклятого дерева и домика Микасы. Не слезая с лошади, Армин долго сверлил взглядом могилу, словно хотел убедиться в достоверности её существования, либо подсознательно желая, чтобы она резко испарилась, и все стало хорошо. Но она никуда не исчезала, лишь пустота внутри разрасталась с новой силой, корнями впиваясь в почву и оскверняя Священную Обитель, своей бездонной бесконечностью заполняя каждую святыню. Последняя надежда для Армина угасала вместе с последними лучами солнца, падающими на землю. Немного застряв в своих мыслях, отрешенный от реальности, он продолжал смотреть на могилу, словно завороженный, пока его не окликнула Микаса, чей голос быстро выкинул его обратно на сухой берег. — Армин, привет! — девушка стояла у лошади, на которой сидел Армин, обеспокоенно смотря на него. Лицо Микасы выглядело ничем не лучше Арлерта: молодое, уставшее и издерганное, оно больше напоминало престарелую женщину, которая доживала свой век. Нет, она не казалась старой, скорее повидавшей жизнь и её ужасы, от чего они клеймом отобразились на её прекрасном облике. Но несмотря на это, она очень тепло улыбалась Армину, как в старые времена, от чего тепло пробежало у него по венам. — Всё хорошо? — Да, да, я просто задумался. — Хорошо, я понимаю, — ответила Аккерман, изначально увидев, что так сильно приковало внимание Армина. После того, как парень наконец-то слез с лошади, он вместе с Микасой прошёл в дом, где уже устроились Жан и Конни, с интересом рассматривая обстановку внутри. — Я правда рада тебя видеть. Наверное, я была слишком загружена переживаниями, Эрен бы этого не хотел, правда? Главное, что мы есть друг у друга спустя столько лет, — Микаса произнесла последние слова словно с какой-то надеждой, будто пыталась сама себя в этом убедить. Она постаралась улыбнуться, но уголки её губ подрагивали, будто их силой тянуло обратно вниз. Но она и правда была искренней с ним – она рада, что Армин приехал к ней. — Думаю, ты права. Я уверен, что мы справимся со всем, нам нужно время для этого, — Армин сам удивился, как смог сказать такое, совершенно не соответствующее его мыслям на данный момент. — Главное не переставать бороться, именно это ключ к нашему выживанию, даже если очень больно, — мрачно сказала Микаса парню, а затем обратилась ко всем. — Устраивайтесь, я сейчас заварю чай и принесу.       Скрывшись на кухне, Армин устроился на диване рядом с Конни и Жаном. Пока те что-то обсуждали, Арлерт решил осмотреть этот небольшой домик получше: почти вся мебель внутри была сделана из дерева, вероятно из дуба; перед ними стоял маленький кофейный столик, по его бокам виднелись следы потертостей, где-то торчали куски опилок или вовсе была небольшая брешь; справа от дивана стоял небольшой комод и шкаф, где резьбой были выведены фигуры, образующие двух переплетенных птиц, а вокруг них примостились бабочки – выглядел он так, будто его только-только вытащили из под рук мастера, тщательно прорабатывающего детали своего искусства; рядом на стене висели трофеи в виде голов животных, интересно, откуда они тут взялись? От бывшего хозяина? Их презрительный мертвый взгляд словно сверлил дыру в Армине, от чего у него неприятно пробежал холодок по телу. Слева стояли книжные полки, правда книг там почти не было, пустовали, остались без своего предназначения. Арлерт мог бы вполне ассоциировать себя с этими полками, только его книги мир вытащил и сжёг у него на глазах, пока он беспомощно смотрел, как пеплом его мечты разносило над открытым космосом.       Пока Армин заинтересованно осматривал каждый уголок комнаты, лишь бы не участвовать в разговоре с остальными, Микаса вернулась с несколькими кружками чая, куском мягкого хлеба и пирога. Расставив все на столике, она уселась на кресле рядом с диваном. — Пахнет божественно, я не знал, что ты ещё прекрасно готовишь! — Спасибо, Жан, так и передам фермеру, который любезно поделился им со мной. — А... ой, как у тебя жизнь кстати? Как ты? Мы вот обосновались в столице, вроде пока неплохо живём, а скоро, думаю, и работу найдём хорошую. — А ещё у нас уже открыли выезды в океан по разным местам, можем все вместе как-нибудь сходить! — восторженно сказал Конни. — Я нормально, привыкаю потихоньку, рада, что у вас все налаживается. Я пока повременю со всеми поездками – сначала мне нужно все устроить здесь, — спокойным голосом проговаривала она, внимательно осматривая всех окружающих. Т      ак они проболтали ещё пару часов, ну, как проболтали, говорили в основном Жан и Конни, а Армин с Микасой их слушали. Дело двигалось к вечеру, так что все уже собирались расходиться: в доме была комната с диваном и кроватью, так что именно там должны были расположиться ребята. — Слушайте, не хочу быть сентиментальным, но, ребят, я так рад, что мы все сейчас вместе, хоть что-то у нас осталось. Не знаю, чтобы я без вас делал, я благодарен вам за все, — Жан проговорил это, заметно смутившись от своих же слов, от чего его щеки стали краснеть. Хотя покраснел не только он, но почти все в этой комнате, кроме Армина. — Как бы не вела нас жизнь, куда бы нас не закинуло, я уверен, что мы всегда сможем помочь друг другу и держаться вместе, вместе мы всю землю сможем покорить. — Он прав, все мы пережили ужасные потери, но мы все ещё здесь, а значит непросто так! Вы лучшее, что случалось в моей жизни, и я готов сделать что-угодно, лишь бы вы были счастливы! Не хочу никого из вас терять, — Конни поддался во власть эмоциям, его глаза резко наполнились тёплыми слезами, которые медленно покатились вниз, оставляя за собой лёгкие следы.       Даже у Микасы дрогнуло лицо от происходящего, потому что она нуждалась в этих словах, потому что все ещё испытывала эмоции, потому что по-настоящему ценила и любила ребят. В порыве успокоить Конни и от тёплых чувств, все полезли к нему, чтобы обнять, даже Микаса с Армином. Пару минут все пробыли в клубке объятий, наполняясь поддержкой близких, в которых остро нуждается каждый человек, как бы он ни пытался это отрицать. Все заслуживают помощи, все заслуживают быть любимыми. Эти минуты были самыми золотыми для Армина, самые драгоценными, священным пламенем они зажгутся в его душе, оставив за собой память и место, на которое не посмеет покуситься скверна.       Последние закатные лучи золотом падали на землю, окрашивая все в оранжево-розовые тона. Армин глубоко вдохнул прохладный воздух, словно не мог надышаться им. Он сидел у дерева, рядом с могилой, наблюдая, как солнце медленно уступает престол для ночи. Его голова была пуста, мысли ретировались оттуда, оставив лишь пустой вакуум. Так даже быль лучше, Армин просто устал от бесконечного потока мыслей, которые топили его каждый раз. Окрашенные в золото поля блестели, словно драгоценности, как не из мира сего, но скоро они уже будут окрашены в иссиня-чёрные оттенки, поглощающие собой любой цвет и овладевая им. — Как ты там, на небесах? Надеюсь, там лучше, чем тут, — слова медленно исчезали в воздухе, оставшиеся без какого-либо отклика. Вопрос в небо или вопрос самому себе. Как же хотелось поговорить с ним, а не с тем, что закопано под землёй, как хотелось увидеть Эрена, а не надпись на надгробии. — Я так устал, я не знал, что после того, как моя мечта исполнится, на смену ей придёт бесконечно расширяющаяся пустота. Ты знал? Я жаждал увидеть мир и разочаровался, увидев его, — тишина словно окутала это место, давая Армину возможность высказаться с немым собеседником. — Я пытался, правда, пытался... Но, видимо, недостаточно. Я больше не хочу, нет... — воспоминания о друзьях плёнкой стали проноситься перед его глазами, будто в титрах показывали закадровые моменты. — Ты знаешь, почему Райнер ушёл? Он не справился. Теперь знаешь. Я знаю, он был предателем, но все ли мы чисты? Каждый из нас погряз в крови, среди нас нет правых, мы действуем так, как приучились с раннего детства. Я не виню его ни в чем и надеюсь, что ты тоже не будешь. Он мне оказал очень большую помощь, от чего потерять его было ударом, сокрушившим меня. Эрен, есть ли надежда на хорошее будущее, если в этом мире все предопределенно? — Армин... От неожиданности парень вскочил, а сердце от испуга готово было выполнить тройное сальто и убежать восвояси. Беглым взглядом он стал искать настолько нежданный источник звука. Микаса. — Ты напугала меня, не подкрадывайся так, пожалуйста! — Прости... я не хотела. Я не отвлекла? — Нет, нет... Просто неожиданно было. — Я тоже здесь часто сижу. Наверное, это неправильно, но я не могу по-другому, — Микаса задумчиво посмотрела в небо. — Для нас обоих это сильный удар, но мы справимся, мы должны. Эрен хотел бы этого. Армин уныло опустил голову, все её слова будто застревали в его голове, но никак не могли пробиться сквозь построенную им баррикаду, от чего становилось ещё больнее. — Я знаю. — Не засиживайся тут... И Армин, береги себя, ты нужен нам, — произнесла Микаса и ушла в дом. Последние слова болью отдались в сердце – он, в самом деле, не ожидал услышать от неё такое. Просидев ещё час у дерева, он направился в дом спать на диване.