Самая сильная любовь Повелителя?

Зазвучал ласковый голос. —Ибрагим,– разрешишь мне присоединиться к тебе? —Конечно, Повелитель,– Пашá почтительно склонил голову –как пожелаете. В один миг преодолев препятствие комнат, Повелитель приблизился к Ибрагиму, нежно накидывая на плечи любимого тёплую накидку, обнимая уже дрожащее от холода тело. —Что за девушка была у вас в покоях? –нерешительно спросил Паргалы. —Гюрай. – совсем близко, ели слышно прошептал Сулейман —Я рад, что вы справляетесь,– проговорил пашá, чувствуя тёплое дыхание на своей щеке.– Слышал, как Вы чудесно проводили время со своей гостьей. Она так хороша? —Да...– медленно протянул Сулейман,– Она действительно хороша. Ибрагим напрягся, болезненно сжимая одну руку другой. Это не осталось незамеченным. —Я думаю, ты соврал мне, сказав, что ты ничего не чувствуешь ко мне, –выпалил Повелитель. —Вам уже известно, что это...–Султан резко повернул Ибрагима, впиваясь в его губы страстным поцелуем. К его удивлению, пашá больше не сопротивлялся и лишь послушно приоткрыл рот, немного наклоняясь вперёд. Сердце Правителя начало пропускать удары. Паргалы лишь продолжал дрожать, изредка кусая губы Повелителя. Сулейман, теряя контроль, невесомо подхватил своего пашу́ на руки и, не разрывая горячий жгучий поцелуй уложил его на небольшую, но мягкую кровать. Вся комната Паргалы, соответственно, весомо отличалась от покоев Султана. Маленькая, но довольно уютная спальня, в которую сейчас постепенно пробирался холодный лунный свет, смешиваясь с мягким мерцанием свечей, выглядела невероятно спокойно и тепло. Повелитель склонился над своим визирем, с азартом смотря в затуманенные желанием глаза. —Ибрагим –любовно проговорил Правитель, касаясь руками его бёдер через плотную многочисленную ткань, переходя поцелуями на шею. Пашá начал тихонько стонать, топя сладкие звуки в горячих поцелуях. На стенах плясали тени переплетающихся тел, в явно мешающей обоим одежде. Султан проворно начал растегивать нелепые пуговицы, обнажая сильную и рельефную грудь своего визиря. —Повелитель,– тихо рыча и ёрзая, шептал Паргалы,– Нам стоит остановиться. Ибрагим пытался сохранить хоть каплю рассудка, закрывая глаза, но тут же резко и широко распахивая их, делая судорожный вдох, когда его Султан просунул одну руку в штаны, поглаживая промежность, а второй рукой прижал выпуклую горошину соска, языком лаская ложбинку над ключицей, оставляя багряный засос. —Какой же ты чувствительный,– тягуче прошептал Султан, снимая остатки одежды. Ибрагим зажмурился ещё сильнее, явно не желая отдаться во власть своего Правителя. —Прошу тебя, любовь моя, открой глаза, посмотри на меня,– Сулейман ласково провёл кончиками пальцев по скуле своего возлюбленного. Несмело открывая глаза и пытаясь не отводить взгляд, в голове визиря пронесся вихрь эмоций. Минута осознания, и он уже поддался вверх за желанным поцелуем. Они целовались до тех пор, пока хватало воздуха. А вскоре Сулейман прервал поцелуй и спустился вниз, располагаясь между ног у Ибрагима.В комнате стало уже необъяснимо жарко. Руками он водил по его ягодицам, а губами продолжал исследовать его тело. —Повелитель? –испуганно произнёс пашá. —Не тревожься, любовь моя,– сказал Султан, медленно целуя живот Паргалы –Я не сделаю тебе больно. Ибрагим не успел сказать ни слова,когда его член оказался во рту Сулеймана. Визирь вцепился в простынь и, крепко сжимая пальцы, запрокинул голову. По его телу прошла сладкая волна удовольствия, перемешивая все мысли в голове и затягивая тугой узел внизу живота. Комнату стали наполнять протяжные стоны, и пашá затуманено смотрел, как его Повелитель, склонившись, плавно двигается вверх и вниз, тяжело дыша, как подрагивают его тёмные и густые ресницы. Для визиря это было внове. И через пару минут этой сладкой пытки он полностью излился в рот своему Правителю, устало поворачиваясь на бок и стыдливо пряча уже полыхающее лицо в подушках. —Ибрагим,– нежно прошептал Султан, сглатывая горячее семя своего любовника. –Ты ведь доверяешь мне? Паша всё ещё лежал, неотрывно пряча лицо. И слабо кивнул, услышав вопрос Правителя. Напряжённое лицо Сулеймана сразу же засияло, и он снова потянулся за поцелуем. Поцелуй всегда олицетворяет человека. Султан был нежный, но страстный и напористый, а Ибрагим – будто невинный, целомудренный ,но живой и отчаянный. —Мой Повелитель,– разорвав поцелуй, тяжело дыша, сказал визирь,– На тумбе есть масло. —Душа моя, я же у тебя первый? Откуда такие познания? –с лёгкой улыбкой отчеканил Правитель, потянувшись за маленькой замысловатой бутылочкой эфирного масла. Откупорив изящную серебряную крышку, Сулейман накапал масло на пальцы и стал медленно вводить один в Ибрагима. Послышались судорожные вздохи. Повелитель с восхищением смотрел на выгибающееся тело под собой, борясь с манящим желанием овладеть им прямо сейчас. В комнате витал глубокий, сладкий, такой дурманящий и пьянящий аромат жасмина. Когда уже два пальца стали свободно двигаться, Сулейман медленно вынул их и ощутимо резко вошёл одним плавным движением. Из уголков глаз визиря покатились прозрачные слезы, и Правитель начал осыпать мелкими поцелуями всё его тело, нежно, ласково, словно успокаивая. А вскоре продолжил свои плавные движения. Стоны боли вскоре стали стонами удовольствия, а гримаса боли сменилась наслаждением. Пашá прогнулся в пояснице, хватая руками плечи своего Султана. Ещё пару движений и наступила упоительная разрядка. Сулейман, потеряв равновесие, в последний момент удержал себя, выставив перед собой руки, плавно опуская себя на кровать. Не отрывая глаз от Ибрагима, Паргалы обессиленно закрыл глаза, положив голову на плечо Повелителя. Оба знали, что грядёт война. Но сейчас об этом думать не хотелось. Думать не хотелось совсем, в голове была сладкая и тягучая пустота, а в сердце огромная надежда на счастье.