Самая сильная любовь Повелителя?

Деян уже долгое время находился взаперти. Измученный голодом и жаждой, разбитый и перепачканный, он сидел в темном углу, плотно прижавшись спиной к стене. Несмотря на леденящие влажные камни сзади, эта отчаянная попытка укрыться от холодных сквозняков немного спасала. Одиночество скверно сказывалось на его истощенном рассудке. Каждый раз, закрывая глаза сознание подкидывало массу навязчивых мыслей и неосознанных страхов. От длительного пребывания в полумраке ему чудилось чье-то присутствие рядом. То тут, то там сновали крысы и мыши, издавая тихий, но жуткий писк. Казалось, в заточении прошла уже целая вечность, но вдруг железная решетка жалобно заскрипела. Громкий звук болезненно резанул по ушам, а глаза ослепил теплый желтый свет факела. Жмурясь от непривычной яркости, блондин прикрыл рукой источник света. На пороге был Ибрагим. За его спиной смиренно стояли два стража. Визирь тихим голосом говорил с ними. —… Помогите ему! –донесся до него обрывок фразы. Перед тем, как окружение снова погрузилось во мрак. Открыть глаза оказалось невероятно трудной задачей. Блондин пару раз растерянно моргнул в попытке сфокусировать зрение. В голове трещало, а все тело ощутимо ломило. — Ибрагим?– охрипшим голосом позвал он. Визирь устроился на синем кресле с высокой фигурной спинкой. Подпирая подбородок кулаком, он задумчиво смотрел в окно. Пустым безучастным взглядом. Присмотревшись за этим равнодушием, лекарь заметил еще одну эмоцию - печаль. Услышав слабый голос, мужчина встрепенулся, порывисто повернувшись к блондину. — Деян,– растянув губы в слабой улыбке, тихо мурлыкнул он. Нет. В этих глазах была не грусть,–отметил для себя целитель. Глубокое отчаяние. Блондин подскочил, осознанно осматривая комнату. — Не так быстро,– паша поднялся со своего места. Потянулся, чтобы уложить его обратно, но в последний момент резко отнял руки, сконфуженно пряча их за спиной. – Не вставай.– тихая невозмутимая фраза. Деян замер, отметив для себя что-то в этом тоне. Серьезно заглянул в глаза напротив. — Что здесь произошло? Что было с тобой после того, как меня увели? – лекарь нервно убрал за уши белые пряди, упавшие на лицо. Разбитые фиолетовые губы, багровое пятно на щеке и сильно припухшая бровь говорили сами за себя. Но главного рассказать не могли. Настоящие шрамы были глубоко. В самом центре его души. Ибрагим вяло отвел взгляд. Повернулся к окну. К горлу подступила тошнота и тяжелый ком. Блондин осторожно поднялся. Мышцы неприятно тянуло, но он сделал уверенный шаг вперед. — Что произошло?– твердый, настойчивый вопрос. Паргалы утомленно склонил голову. Принялся растирать напряженную шею. —Ничего,– сквозь зубы процедил он. Высокий ворот богато расшитого жилета, прежде скрывающий шею, приоткрыл небольшой участок загорелой кожи. Мимолетным взглядом блондин заметил там интимные отметины. Бесцеремонно обхватив его предплечье, он грубо повернул мужчину к себе и резким движением распахнул верхнюю одежду, оторвав пару пуговиц. Открывшаяся картина выбила венецианца из колеи. Визирь заметно осунулся. На тонкой похудевшей шее слишком явно выделялись смазанные пурпурные следы пальцев и грубых поцелуев. — Я прошу тебя, не прикасайся.– паша смущенно пытался прикрыть пострадавшую кожу, блуждая растерянным взглядом. По телу пробежали неприятные мурашки. — Ибрагим, скажи мне, откуда это? – ошарашено выпалил лекарь. Он понимал. Однако верить отказывался. Дверь в смежную комнату тихо отворилась. Паоло неторопливо вошел. Преодолев небольшое расстояние, он бесшумно прислонился к стене. Деян стоял спиной к выходу, по этому не мог видеть неожиданного гостя. Ибрагим же, наоборот, сразу заметил присоединившегося к ним короля. Венецианец, коварно улыбнувшись, приложил палец к губам, призывая визиря молчать о его присутствии. Паша озадаченно стушевался. Целитель продолжил назойливые расспросы. — Ибрагим, не молчи. – он рывком поднял руку в попытке прикоснуться к здоровой стороне лица. Визирь резко отстранился, делая шаг назад. Бледная ладонь мазнула по воздуху, безвольно упала вниз. Повисла звенящая тишина. За окном царило спокойствие. Ветер стих. Солнце неохотно ползло по бледно-голубому небу, окрашивая кромку леса в теплый желтый цвет. Кое-где виднелись маленькие рваные облака. Каждый думал о своем. Деян не сводил обеспокоенного взгляда с паши, а тот задумчиво вглядывался в небо. О, как же ему хотелось быть свободным. Наконец-то вырваться из этой невероятно тесной клетки, сбежать. Мысли внезапно спутались. Куда бежать? Зачем? Есть ли смысл жить в мире, в котором тебе больше нет места? Как жить с этой пожирающей пустотой внутри? Что у него осталось? Кто остался? Грубый, самоуверенный голос короля выдернул его из тяжелых мыслей. — Нам пора, Ибрагим. Время вышло. Паргалы вздрогнул всем телом. Почему этот раздраженный тон снова появился? На лице лекаря отразилась странная эмоция. Непроизвольно повернувшись на звук, он начал кусать губы и вяло осел на кровать, пряча лицо в руках. — Ты меня слышишь ?– чуть тверже повторил Паоло. На мгновение замешкавшись, визирь все же выполнил его желание. Уже у выхода Лучио резко остановился. — Подожди меня за дверью,– шепнул он и закрыл за ним дверь на засов. Блондин, не меняя позу, небрежно бросил своему брату. — Ты болен, Паоло. Прошу тебя, остановись. Король с шумным выдохом опустился рядом с ним. — Ты никогда меня не понимал.–они помолчали.– Посмотри на меня. Услышав непривычно ласковую просьбу, Деян послал ему самый обиженный взгляд. — Ты очень похож на маму,– тепло пролепетал Лучио.– На нашу настоящую маму. У нее были такие же волосы. – он нежно зачерпнул пальцами мраморные пряди, бережно убирая их за ухо. На его губах играла сердечная улыбка от приятных воспоминаний. — Но ты никогда их не любил. — Только потому, что они достались тебе. — Ты и меня никогда не любил.– фраза прозвучала с заметной горечью в голосе, а глаза блондина блуждали по лицу собеседника, отчаянно желая услышать опровержение. — Люблю. Однако пока ты не на моей стороне. Ты для меня враг. — Когда ты остановишься ?– слабый вкрадчивый голос. — Я уже не знаю как.– ответ получился несколько болезненным, и в глазах лекаря мелькнул намек на слезы. Король рывком поднялся. – Ты полностью свободен. Это твой дом. Можешь оставаться здесь или же уйти. Как пожелаешь.– сумбурно переведенная тема разговора весьма озадачила Деяна, но он все же осмелился спросить. — А если я поеду ко дворцу Сулеймана и расскажу ему обо всем? Паоло беззлобно усмехнулся. — Его уже оповестили о местонахождении Ибрагима. – он развернулся, что бы уйти, но в моменте нерешительно сократил дистанцию, прижав к груди своего единственного родного человека. Оставил крепкий поцелуй на снежной макушке и, прошептав тихие извинения, скрылся в проходе. Обескураженный Деян остался один. *** Сулейман энергично выпорхнул из зала советов. Мерно шагая вдоль светлого коридора, он пытался выровнять сбившееся дыхание. Государственные дела выматывали, но мысли о будущем ребенке спасали. И сейчас Повелитель направлялся на встречу с Изабеллой. Хоть в душе еще теплилась надежда по меньшей мере, увидеть Ибрагима еще раз, разум говорил: нет. Время и вправду не лечит, лишь помогает смириться. Из угла навстречу Султану выскочил взволнованный Муса. Едва не наскочив на Правителя, он поспешно затараторил, склонившись в поклоне. — Прошу прощения, Господин. Явился какой-то мужчина. Говорит, что из дворца в Венеции. Просит аудиенции.– немного погодя слуга добавил.– Наедине. Брови Сулеймана удивленно поползли вверх. — Проводите его в зал совещаний,– отчеканил он, прежде чем развернуться на пятках и поспешить обратно. Пришедшим мужчиной оказался Андреа. Невысокого роста, плотного телосложения, с невероятно серьезным взглядом и гордым профилем. В его черных волосах, словно звезды в ночном небе, раскинулись серебряные нити седины. В глазах читалась непоколебимая решимость, а в движениях чудился несгибаемый характер. Андреа почтительно склонился перед Падишахом, выражая свое искреннее уважение. Его голос звучал особенно твердо. — Я приехал сообщить о том, что Ваш визирь находится во дворце моего короля. Сердце Правителя, словно сорвавшись с цепи, заколотилось о ребра. Он поспешил выскочить за дверь. Ему срочно требовалось отдать распоряжение о походе, дабы спасти свою любовь. *** Когда Паоло с Ибрагимом вернулись в королевские покои, первое, что увидел паша – изысканная ваза из темного стекла, в которой стояли крупные белые цветы. —Я приказал собрать их для тебя. Показалось, что вы чем-то похожи. Визирь равнодушно фыркнул. — Чем же? — Ты такой же нежный, но одновременно крепкий и сильный. Ведь они не погибают даже в самые сильные морозы. Ибрагим меланхолично провел кончиками пальцев по тоненькой кромке лепестков. Растение было, бесспорно, прекрасно, но оно было мертво. Пожалуй, этим доселе распустившиеся бутоны и походили на такого же безжизненного теперь визиря. Внезапно он сжал объемный цветок в кулак и, со всей решимостью глядя в глаза Паоло, потянул лепестки вверх. Зеленый стебель охотно отделился, оставшись стоять в прохладной воде. Зажатые в ладони плотные белые лепестки плавно полетели на пол. За ними от резкого толчка паши вниз спланировала стеклянная ваза. Осколки темной россыпью блестящих крошек усыпали светлый ковер, лежащий рядом. Король оскорблено зажмурился. Ибрагим неспешно пробормотал. — Да, ты прав. Теперь мы действительно похожи. Внезапно сорвавшись с места, паша покинул комнату, громко захлопнув дверь. Спустя мгновение осознания, Паоло поспешил его нагнать. Уже в конце коридора, грубо обхватив его запястье, он небрежно тряхнул мужчину, припечатав того к стене. — Что ты себе позволяешь! – голос практически сорвался на крик. На шум подоспела стража. — Пошли вон! – угрюмо рявкнул король. — Убери свои руки,– хладнокровно прошипел Ибрагим, выдергивая похолодевшую кисть. Венецианец, перехватив его за предплечье, жестко и бесцеремонно прижался к губам визиря своими. Рука обхватила и без того пострадавшую шею, грубо сомкнулась, перекрывая доступ кислорода. Ибрагиму пришлось приоткрыть рот, и король, воспользовавшись заминкой, скользнул внутрь. Раздался хлесткий шлепок. Паоло ошарашено отпрянул. На его лице в момент проступил отпечаток ладони. Визирь загнанно дышал. Словно в дурмане, венецианец накрыл место удара. — Когда я увидел, как смотрит на тебя Деян, ревность съедала меня изнутри. — Но меня ли ты ревновал? Вопрос повис в воздухе. А Ибрагим скрылся за поворотом.