Шоколад и горький кофе

      «Когда же закончится весь этот кошмар?»       Сайку Хидики исполнилось 13, и это последний год, когда она видела свой личный ад. С детства росшая в храме, вместе с еще несколькими девочками из разных районов Токио. Она могла казаться самим совершенством: почти идеальная осанка, манера речи, походка, даже улыбка, но все настолько дежурное, что пробирает до мурашек. Девушка была тем самым «идолом» на которого все равнялись, которому поклонялись почти все в храме и которого заставляли принимать наказание за каждую оплошность. Неправильно надетая повязка, порванное или испачканное белое, словно снег, ханьфу*, даже за проделки других людей она отвечала одна. Из всех людей, что проживали в храме в тот роковой день, осталось лишь двенадцать. Двенадцать самых близких Хидики людей, за которых она отрабатывала наказания перед Настоятельницей.       Шрамы на спине, руках и бедрах, как и на сердце, всегда будут напоминать о проведенном здесь времени. О жестоких людях, какие бывают только там, о скрипичных струнах, которые красными полосами все время расчерчивали в кровь спину и конечности. О том, насколько мир может быть жестоким, если ты не сделаешь себя сильнее. «Твое тело привыкнет к боли, ты смиришься с этим и начнешь вести себя как все» — фраза, казавшаяся девизом всех старших «сестриц» в храме, которые были ответственны за наказание младших. Они садистки. Не жалеют никого, если за это тебе обещают день в городе или освобождение от обязанностей на день. Эти люди не пожалеют даже своих кровных сестер, лишь бы подлизаться к Настоятельнице или Казначее.       Двенадцать девочек, некоторым только одиннадцать стукнуло, плелись по шумным улицам Токио, ловя на себе удивленные взгляды. Впереди всех шагала рыжая, как закатные краски, девчушка, гневно смотря на каждого, кто кинет «не такой взгляд». Ее белое ханьфу подпалено, грязное и в каких-то местах разорвано, но выглядела она намного увереннее своих сестер, что успокаивали своих младших. Каждый раз, когда кого-то из них выпускали с Настоятельницей в город, они разведывали обстановку и примечали самую крошечную деталь, которая могла хоть как-то помочь в их побеге. Но сейчас все они лишь бездумно шатались по улицам, желая встретить хоть один парк на своем пути. Пусть сейчас темно, а как говорила Мать-Настоятельница, значит опасно. Никого это не волновало. Им следует обсудить план, который поможет им в выживании в большом городе, где обитают не только дядьки-извращенцы. — Хи-чан, ты знаешь, где ближайший парк или хотя бы какая-нибудь аллейка? У малышки Су уже паника сейчас начнется. А мы до сих пор на ногах, — старшая сестра аккуратно придерживала Су за плечи и обеспокоенно косилась на людей, проходящих мимо. Некоторые были подвыпившие, обдолбанные и просто на кайфе, кыскали и свистели в сторону группы девушек, за что ни раз получали от седьмой, пятой и третьей сестры в пах или рожу. — По идее, скоро должна быть небольшая аллея. Там и остановимся. Пока что, — вместо младшей сестры заговорила вторая сестра и, закинув руки за голову, по старой привычке вприпрыжку помчалась вперед, догоняя Хидики. — Мадока, ты уверена, что скоро? То же самое ты говорила полчаса назад. У бедных девочек уже ноги гнутся. Может, у магазинчика посидим? Там ведь тоже лавочки есть, — пятая сестра в молебном жесте склонилась перед седьмой и невинно посмотрела ей в глаза, получая кивок в знак одобрения. — К тому же у меня есть некоторая мелочь. Сохранилась после вчерашней кражи у Казначеи, когда мы в город выбирались. Можем купить воду и каких-нибудь булочек, — Хидики погремела кармашком в ханьфу, который собственноручно пришила, и направилась через дорогу в сторону ближайшего магазина.       Там девушки расположились и, позвав с собой вторую сестру, Хидики умчала в супермаркет, покупая бутылку газировки и несколько булок-пустышек, возвращаясь обратно. Раздав небольшой паек девчонкам, она уселась на асфальт и откинула голову вверх, смотря на звездное небо. Наступила ночь, причем довольно давно, а они все ходили и ходили. Внутренние часы седьмой Сайку кричали о том, что уже почти четыре. Скоро должен быть рассвет. — Итак, мои любимые дамочки, чем займемся? Нам бы подзаработать, но, как известно, легкие деньги бывают только в мышеловках или как-то так. Если кто-то из вас решит податься в проституцию — убью. Мне нужны мои девочки, а не намалеванные распутницы, которые за деньги, пусть и большие, спят с мужиками, — Хидики вздохнула и посмотрела на двенадцатую сестру, что привалилась к ее ноге, и погладила по голове, закрывая рукавом ханьфу. — Сначала нужно договориться хотя бы о небольшом жилье, иначе так и будем коротать на улице свои последние дни. Есть идея пойти куда нибудь подрабатывать, но это слишком долго, да и зарплаты нам не хватит, чтобы обеспечить даже самих себя, не то, чтобы остальных. — Казино, — четвертая сестра подняла большие глаза на младшую и печально вздохнула. В какой-то степени она права — казино отличная вещь, чтобы заработать деньги. Да и это почти единственный способ быстро заработать в их ситуации. Среди них есть довольно везучие и умные сестры — первая или пятая отлично сойдут, чтобы поиграть в покер, если узнают правила. Вот только им даже ставить нечего. В кармане каждой из них не найдется даже сотни йен. — Сестра, мы вполне можем попробовать. Ты знаешь, что новичкам они дают поблажки? — Не знаю. Мне больше интересно, с каких пор ты осведомлена в этой сфере, — седьмая Сайку прикрыла глаза и нахмурила брови, покусывая щеку изнутри. Если им все прощать — они распустятся и сунут нос не в те дела. Но да, пожалуй, в этот раз она и сама не против поддаться одному из грехов, губящих людей — азартные игры. — Ладно, но это первый и последний раз, когда мы прибегаем к этому методу. Если за ночь мы не наберем хотя бы 50 тысяч йен, то будем искать нормальную работу, пусть и не такую легкую.       Старшие девушки облегченно выдохнули, пусть так же не одобряли таких методов. Аи неловко переминалась с ноги на ногу и терла ладонями локти, которые слегка замерзли из-за отсутствия рукавов на ханьфу, но все молчала, не в силах ответить, что случайно подслушала разговор нескольких пьяниц, которые праздновали свой первый выигрыш в казино. Тишина, образовавшаяся после разговора, давила на каждую в компании, но спустя пару минут было принято решение искать ближайшее казино. Хидики поднялась с асфальта, взяла на руки Ясу, двенадцатую сестру, и пошла вперед. Подзывая к себе Аи. Бедная четвертая сестричка уже не знала, куда деть, но теперь вздохнула с облегчением: на нее все-таки не держат зла.       Никто из них не знал, где находится казино. Спрашивать у прохожих — могилу себе рыть, а значит, не вариант. Но все-таки пару раз им удалось уловить среди несвязанных разговоров прохожих хотя бы район, где находится их место назначения — Минато. Даже люди в храме знали, что там есть одно очень грязное, по их мнению, место — Роппонги, зацепок о том, где еще может быть казино, нет. Там было все — от баров до хостес-клубов и казино. Осталось только найти это все. Подпольное казино* в Японии дело нечастое, но все-таки встречающееся. Нужно только найти его, и тогда тебе будут открыты дороги во все стороны и все направления — там ты можешь заработать денег, узнать какие-то новости, поиметь какую-то девку в съемных (естественно за деньги) комнатах и даже толкнуть наркоту. Хидики не сомневается, что это одно из худших решений в ее жизни. Но даже если есть другие варианты, сейчас их не хочется рассматривать — она слова на ветер не бросает, если сказала «пойдем» значит пойдут.       Найдя заветное здание (уже часам к шести), девушки знатно обрадовались, что казино еще работает, а как оказалось после — работает круглосуточно. За утро они заработали ровно 52 тысячи йен с тех 60, что валялись в карманах у девочек. Этого хватит, чтобы снять небольшую квартиру-студию. Осталось лишь договориться с арендодателем. Каждая из них была уверена, что никто не захочет принимать у себя двенадцать человек. Некоторые еще дети, которым даже пятнадцати нет. Но попытка — не пытка, по крайней мере, не та, что была в монастыре. — Хи-не*, когда мы пойдем домой? Я хочу кушать, — Ясу оглядела вход в казино, из которого они недавно вышли, потерла кулачком глаза и показательно зевнула, снова просясь на руки. Хидики закусила губу и подняла сестру, целуя в щеку. — Скоро, Я-тян, скоро. Можешь пока поспать, — девочка послушно опустила голову на плечо старшей сестре и засопела, пока седьмая Сайку смотрела на первую сестру. — Мэй, думаешь, нас примут где-нибудь? Девочки уже хотят спать, все-таки всю ночь на ногах были. Да и столько стресса пережить: побег, долгая ходьба, казино… Нам нужно срочно найти ночлег, хотя бы на сегодня.       Сайку Мэй лишь вздохнула и согласно кивнула, поглаживая одиннадцатую сестру по голове. Она была в Токио намного больше, чем все остальные. И должна знать хотя бы кого-нибудь, будь то старушка в супермаркете или соседский хулиган. Первую сестру любили, кажется, все в монастыре: и Казначея, и Настоятельница, и Благочинная, и все, кто там работал. Но она любила лишь своих маленьких сестричек, каждый раз потакая им в их прихотях.       Тогда их было всего лишь пять. Пять детей, что хватались друг за друга, словно за спасательный круг. Они обрабатывали друг другу раны и шрамы после наказаний украденной у Благочинной аптечкой, после похода в город, раздавали незаметно купленные сладости, делились теплом в ужасно холодные зимние ночи. Когда пришли шестая и седьмая сестра, они все пошли за ними, не раздумывая. Вернее сказать, за ней — седьмой, самой младшей на тот момент. Когда одному ребенку выносят несправедливый приговор — она заступалась. Могла получить и за нее, и за себя, и за всех, если понадобиться. «Я не люблю смотреть, когда люди плачут. Не плачь в следующий раз, Мэй» — фраза, произнесенная сразу после ее избиения. Спина у Хидики вся исполосована, одежда порвана и грязная. Запах пролитой крови насквозь пропитал комнату, в которой они находились, и навсегда отпечатался в голове Мэй.       Сейчас самой младшей скоро будет десять, а старшей стукнуло двадцать четыре. И больше пятнадцати лет первая сестра провела в монастыре, но почувствовав себя с семьёй только чуть меньше десятка лет назад. Двенадцать сестер, сбежавшие из церкви. Двенадцать сестер, спланировавшие заранее, как будут добираться до Токио. Двенадцать сестер, способные на поджог. И все цепляются за каждый проблеск света, гарантирующий нормальную жизнь. Без шрамов, где нет плачущих детей, пыток, ежедневных стояний на коленях, на жестком холодном полу.       Ведь есть же такое место? Правда?