Шоколад и горький кофе

      С самого утра Хидики была сама не своя: срывалась на всех, все валилось из рук, сестры шугались своей младшей. Прошел месяц с того поджога, и всех все устраивало: старшие занимались готовкой, младшие уборкой, а средние сидели и гоняли балду. Никто ни на что не жаловался, пока из-за резкой смены обстановки болезнь седьмой Сайку не обострилась: она начала падать в обмороки, в легких стало не хватать воздуха, а выдержка, закаленная монастырем, полетела в тартарары. Теперь то слабенькое лекарство, удерживающее психику и здоровье Хи, не помогает, скорее даже ухудшает ситуацию, но его хочется еще больше, словно наркотика.       В прочем, препарат был действительно наркотиком. — Чертовы журналюги, — в храме Сайку бы уже высекли скрипичными струнами, теми самыми, которые были на ее скрипке, когда она играла, за такие слова. Но они же не в Храме, значит, здесь дозволено почти все? — Хотя, спасибо им. Мэй, можешь из окна выкинуть ту дурь, которую я принимаю. В новых поставках обнаружен наркотик, прикинь! — Хидики рассмеялась и выключила телевизор, обращая внимания в сторону кухни, где сейчас летала первая сестра и готовила всем поздний ужин. — Я говорила, что от него пахнет херней, Хи, — пятая сестра приземлилась рядом на диван и отобрала у младшей пульт, включая любимую спортивную передачу. Акира посмотрела на младшую сестру и опустила голову, видя, как та кривиться из-за больной головы. Ломка по старым таблеткам — от туда и симптомы. Старшие дети уже догадались об этом, а вот младшим сестрам лучше не стоит говорить, иначе не только себя потревожат, но и Хидики. — Тебе нужны новые таблетки. — Мы на последние гроши сняли этот дом. У девочек не хватает мебели. Если вы еще будете покупать мне таблетки, которые не особо дешевые, знаешь ли, то я на вас обижусь, уйду из дома и сдохну от ломки в подворотне. Оставь меня, Аки. Или ты собираешь подастся в проститутки? Я уже говорила про это ровно, мать твою, месяц назад. Не смей больше затрагивать тему с таблетками.       Пятая Сайку устало покачала головой и сделала телевизор на минимальную громкость, уходя на рекламу на кухню к Мэй и Мадоке. Они, как две самые старшие сестры, смогут придумать, как помочь болезненной сестре. — Мы слышали ваш разговор, Аки-чан, — вторая сестра печально кивнула и подошла к Акире, вытирая руки о фартук. Мэй старательно месила тесто на черничный пирог, так обожаемый после одного раза Хидики. Ей надо поднять настроение. — Что ты предлагаешь? Действительно зарабатывать телом? Идти убивать за деньги? Никто из нас не пойдет на такое даже под страхом смерти, сама знаешь, — Мадока повернулась к Мэй и села на тумбочку, хмуря светлые брови. — Но если мы и правда хотим помочь сестре, нам нужны таблетки прямо сейчас. В запасе есть лишь дня полтора-два. Она может сорваться, Мэй. — Я знаю. Единственное, что мы можем — работать, работать и еще раз работать, — первая сестра ненадолго выглянула из комнаты и посмотрела на уснувшую Хидики, разворачиваясь. — А теперь будем еще тише — она уснула. — Если мы хотим быстро заработать, почему бы нам снова не наведаться в Роппонги? — Акира задумчиво смотрела в окно и чесала шрам на руке. Две старшие переглянулись и всерьез принялись обдумывать предложение сестры. Да, они поклялись больше никогда не ходить туда, даже если будет критическая ситуация, но ведь на кону — жизнь одной из них. Они уверены, что Хидики пошла бы на все, чтобы сохранить их жизни. — Через два часа, Акира. И ни минутой больше, — пятая сестра кивнула и пулей выскочила из комнаты, на цыпочках пробегая мимо младшей сестры, уснувшей на диване в гостиной.       С прирожденной удачливостью и интуицией Мэй и Акиры для них есть путь только в одно место — казино. Снова приходится идти в то убогое место, пропахшее алкоголем и сигаретами. Из красивой одежды, в которой можно было бы влиться в «тусовку богатеньких» у них были только старые ханьфу, в которых сестры сбежали из монастыря — белые, словно снег или мел. Конечно, вместо казино можно было идти попрошайничать, но кроме пары сотен йен там ничего не получишь, с пяти сестер еле-еле тысячу наскребешь.       Выход всегда есть. Сквозь кучи страданий, грехов и преступлений, но есть. В данном случае их выход — казино.       Три сестры стояли у входа в дом, все одеты в кипельно белые короткие ханьфу и совещались, к какому времени прийти в дом. Мэй встревоженно косилась на дверь, чтобы не попасться Хи, пока две младшие сестры копошились и считали деньги, которые взяли. — Три тысячи йен. Из этого четыреста на метро. Останется почти две с половиной тысячи, сестра. Этого может быть мало для крупье. — Отыграемся. С прошлых шестидесяти йен смогли же как-то выиграть пятьдесят две тысячи йен, значит, и в это раз сможем, — Мэй спокойно посмотрела на младших и прошла вперед, придерживая калитку во дворе.       Ехать на метро ночью — грабеж. Из предполагаемых четыреста йен было потрачено пятьсот, да и Акире внезапно захотелось попробовать газировку, которую даже сейчас она ни разу не пила. Отряхнув юбки коротких ханьфу, они вышли из вагона метро и оглядели станцию, соображая, куда идти дальше. Всюду мелькали огни машин, домов, фонарей, светофоров и магазинных вывесок. Перейдя на другую сторону дороги, девушки направились следом за Мадокой, память которой никогда никого не подводила. Благодаря ей они смогли выслужиться перед Благочинной и заслужить день отдыха, вспомнив лишь пару важных деталей.       Подпольное казино встретило их прохладой, но до того отвратительным запахом, что пятая сестра зажала себе нос. Мэй улыбнулась той и, тихо посмеиваясь, потрепала по голове, стойко выдерживая обстановку. Единственный запах, от которого она может упасть в обморок — запах крови. — О, я вас здесь видел. Очаровательные дамы, во что на этот раз сыграем? — рядом с девушками возникает милый юноша, на вид ровесник Мэй, и провожает их к столу, рассказывая о заведении. — Покер, — младшие сестры удивленно глянули на первую Сайку и усмехнулись, садясь по обе руки от нее. Покер — та игра, где важно думать, иногда блефовать и лгать. А еще понадобится удача, несомненно. — И можно нам Хостесс*? С парнями не очень комфортно, понимаете? — Ох, конечно, милые Бланш*, все, что пожелаете, — Мадоку передернуло от обращения, та посмотрела на старшую сестру, но она даже глазом не повела, лишь положила ногу на ногу, чтобы скрыть некоторые синяки, что еще не зажили. — Да, будьте добры, не называйте нас так. Это не культурно с вашей стороны, молодой человек, — первая сестра улыбнулась администратору и повернулась лицом к Акире, рассказывая о, казалось, чепухе — черничном пироге, но лишь для того, чтобы отвести от себя подозрения и не было лишних вопросов.       Три белые фигуры в казино всегда будут выделяться на фоне общей темной одежды. Они были похожи на святых: идеальная осанка, манера речи, даже у улыбок не было изъянов — все, чему их обучили в монастыре, здесь играло далеко не на руку. Играющий крупье, который чуть позже присоединился к дамам, чувствовал себя не в своей тарелке, почти каждую игру проигрывая лишь двум девушкам.       После утомляющих игр, сестры блаженно улыбнулись и посмотрели на свой выигрыш. Меньше шестидесяти тысяч там точно не будет, можно добить еще десятку и ехать обратно домой, но мечтам не суждено сбыться, как оказалось. — Милые Бланш, не желаете с нами поиграть? — сзади раздался почти приторный голос, от которого мурашки шли по спине. С опаской оглянувшись, Акира увидела двух довольно симпатичных молодых людей, приветливо улыбающихся девушкам. — Я просила нас так не называть, господин администратор, — Мэй вздохнула и как только повернулась в сторону парней, удивленно подняла брови, хлопая голубыми глазами. — А вы, извините?.. — Хайтани. Я Ран, а это мой брат — Риндо, — Ран указал на парня чуть ниже и, обогнув стол, сел напротив сестер, беря в руки колоду карт. — В покер? — В покер.       Сайку проиграли все партии. Это был разгром. Мало того, что взяли почти последние деньги, так еще и пришли ни с чем, Хидики их точно убьет и закопает труп в общей могиле на кладбище — они в это свято верили. Мэй очередной раз скинула неудачные карты и раздраженно посмотрела на смеющихся Хайтани. Где-то внутри нее начала зарождаться сильная неприязнь к обоим братьям-везунчикам.       Мадока не знала, куда себя деть, лишь бы не встречаться со взглядом одного из братьев. Ее сестры в тупике, а они выигрывают последние деньги, которые Сайку успели сегодня заработать. Это провал. Фиаско. Теперь им нечем оплатить таблетки для младшей и хотя бы еще немного обустроить дом. Дело дрянь, прямо как старые таблетки Хидики. — Это были занятные игры, да, Рин? — Не то слово, Ран, — младший Хайтани почти любовно посмотрел на столбики фишек, которые он с братом забрал у двух девчонок. Слишком самонадеянных девчонок. Хотя, кто пойдет против королей Роппонги? Разве что сумасшедшие, ведь в этом районе их знают все. — Вы не местные? Должны были уже понять, кто мы, — толпа сзади братьев зашепталась и начала действовать на нервы Рану еще сильнее, чем до этого. Взять бы кирпич и сыграть в одну любимую игру, да вот милые Бланш не оценят. — Если мы скажем «да», что-то изменится? — Акира разочарованно откинулась на спинку стула, на котором сидела, и подняла голову к потолку, решив взять на себя роль «переговорщика», что всегда выходило из рук вон плохо. — Конечно, изменится. Было приятно с вами иметь дело, милые Бланш, но мы вынуждены удалиться — здесь слишком много ушей, готовые заграбастать нас с потрохами. — Подождите, а деньги? Я видела, что вы мухлюете! — пятая сестра резко вскочила со стула и гневно посмотрела на парней, сжимая руки в кулаки. Они эти деньги такими трудами зарабатывали, а эти пришли, кинули парочку фулл-хаусов и уже все — короли? Ну уж нет, Акира так просто не отдаст эти деньги, ни за что! — Мы их выиграли у вас, дорогая, — Ран подошел к пятой Сайку и взял ее за челюсть, сжимая. Никто не смел с ним говорить в таком тоне, даже если они не местные — должны были понять уже, вроде не тупые. — Я видела, что ты мухлевал, Хайтани. — Тогда я украду у тебя одно свидание, — старший расслабил руку и отпустил девушку, разворачиваясь к двери, из которой он с братом пару десятков минут назад пришли. — Здесь через два дня. Не опаздывай, милая Бланш. — Сначала деньги. Иначе «милых Бланш» вы тут больше не увидите, — Риндо, разгонявший толпу, резко засмеялся и посмотрел на девушку, как на сумасшедшую. Пусть ими и заинтересовался его брат, но деньги, которые они заработали, пусть и не совсем честно, принадлежат Хайтани и никому больше, Ран не согласится на такую дешевую сделку. — По рукам. Забирайте. И да, через два дня жду тебя здесь, милая Бланш, — теперь Риндо смотрел не на Сайку, а на брата, как на сумасшедшего. Ему, безусловно, тоже хотелось узнать, что это за новички, которые уже два дня чистят их казино на хорошенькую сумму, но чтобы ради этого идти на уступки? Нет, это не его брат. — Акира. Меня зовут Сайку Акира.       И, сложив фишки в мешок, Акира подняла девочек со стульев и направилась к обменнику, чтобы получить деньги. Ноги ее уже не держали, и, выйдя из казино, та устало села на ближайшую лавочку. Сайку дернула плечами и почувствовала, как поднимается давление, начало тошнить. — Я сейчас жизни лишусь, девочки, — пятая сестра устало легла на скамью и закрыла глаза, кусая губы. Она только что согласилась на «свидание» с каким-то левым парнем, про которого знает лишь имя и то, что у него есть младший брат! Если узнает Хидики — сколько криков будет… — А вот не надо было соглашаться на эту игру. Я говорила, что идея — фигня.       В ссорах, думах и рассуждениях они доехали до дома, предварительно заглянув в круглосуточную аптеку. Без лишнего шума — благо на двери петли смазаны — Сайку вошли в дом и посмотрели за стенку в гостиную, где до сих пор спала Хидики. Спокойно выдохнув, две младшие сестры помчались на второй этаж, а Мэй оставила на маленьком столике банку лекарств и укрыла Хи пледом, что висел как украшение на спинке дивана. Все таки ночью холодно.

***

      Хидики проснулась в еще более ужасном настроении, чем вчера. Ее голова по прежнему адски болела и будто хотела взорваться, глаза еле фокусировались на стенах и предметах рядом. Сон — штука страшная, особенно если он долгий.       Пошарив рукой на столике, вместо пульта Хи наткнулась на банку, напоминавшую ее лекарства. Прищурившись, она смогла разглядеть название, а под ним — цену. Мэй, дура, не отклеила ценник. — Я им устрою цирк.       Хидики вовсе не была жестокой и не подрабатывала в роли шута, нет. Просто она очень сильно любила своих сестер и не позволит им тратить последние деньги на лекарства для нее, когда они могли купить конфеты Ясу, Су и Джун или Изанаги новый мяч купить. Но нет, им ведь обязательно надо спускать деньги на ненужные лекарства.       Встав с дивана, Сайку поплелась к остальным на кухню, где Мэй в это время разговаривала по телефону про какие-то кровати и шкафы. Аи до сих пор не было, хотя все сестры здесь. Она никогда не пропускала поздний завтрак всем вместе. — Девочки, вы не поверите, что я для вас раздобыла! — а вот и Аи собственной персоной, ввалившаяся в дверь. Нагнетающее молчание было прервано ее возгласом, на что Хи бросила гневный взгляд в сторону сестры. — Что-то не так? — Да. Во-первых: где ты была целую ночь? Во-вторых: эти идиотки решили спустить последние деньги мне на другие таблетки, — Хи сделала глубокий вдох и приземлилась на стул, чувствуя, как подбежавшая Ясу обняла ее за ноги. — Я договаривалась кое о чем. Теперь вы можете идти в школу, Хи-чан. — Аи радостно показала документы о поступлении и потрепала младшую по голове. — Спасибо, а теперь мы разберемся с таблетками.

***

      Прошел чертов год. Хидики ходила в школу — после долгих уговоров младших и слов Мэй о том, что за ними кто-то должен присматривать — почти каждый день, училась на отлично и была одной из самых популярных девочек в классе, за счет своих мозгов. Выкрутиться из любой ситуации или защитить одноклассницу от приставаний старших — плевое дело для нее, да и все равно на переменах нечем заняться. Примерно так она и познакомилась со своим первым школьным другом — от нечего делать.       На второй неделе ее обучения, на обеденном перерыве, сидя с девочками из класса на улице, Хидики неудачно встала с лавочки и порвала не только белые чулки, как сказано в одном из пунктов устава, но и край юбки. Одноклассницы, похихикав, отправили Хи в швейный клуб, чтобы та попросила иголку с ниткой или новую юбку, раз уж на то пошло.       И вот тогда от нечего делать Сайку решила вылить им на головы коробку сока, который продавали в столовой, чтобы неповадно было смеяться над ней или ее сестрой, которая была на год младше. Она ушла, гордо подняв голову, и ни разу не обернулась, заходя обратно в школу. Ее учили, что нужно до последнего оставаться сильной, гордой, учили, что надо быть авторитетом. И теперь за этим авторитетом идут одиннадцать сестер, доказавшие, что достойны жить и не сгореть в пламени инквизиции.       В коридоре почти все глазели на край порванной юбки и чулков, откровенно тыча пальцами. Хидики не впервой сталкиваться с таким, но это чувство напомнило ей о временах в монастыре, когда ты в крови идешь в общую комнату, и Благочинная выносит приговор, отнюдь не утешающий. У нее не было сострадания к таким, как она — это доказывала и любимая всеми старшая сестра, одна из первых, помимо Мэй, кто там появился, и младшие девочки-ангелы, которые надрывали голос в утренних молитвах, лишь бы содрать с прихожан больше денег на якобы постройку нового здания храма.       Стало трудно дышать. Хи в панике посмотрела на таблички на дверях в классы и побежала в сторону своего за таблетками. Плевать на все, главное — схватить таблетки и метнуться в швейный клуб или в медпункт, попроситься полежать. Первым будет все равно, она уверена, а насчет второй — там обычно никого и не было. Медсестра всегда приходила на пару часов, и было чудом, если ты ее поймаешь на своем месте.       Вбежав в швейный клуб, Хидики устало осела на диванчик и, игнорируя недовольные взгляды, схватилась за грудь, пытаясь выровнять дыхание. Перед глазами плыло. Точно, бегать при болезни Хидики равносильно огромной дозе адреналина с клофелином. — Можно у вас иголку с ниткой? — простой дурацкий вопрос, сорвался губ перед тем, как Сайку, вопреки всем усилиям, подалась вперед и начала падать, выпуская пачку таблеток из рук.       Первым спохватился президент клуба, подбегая к лежавшей. Остальные, запаниковав, последовали его примеру и обступили Сайку, встревоженно переговариваясь. Им ну никак не нужен труп в клубе, тем более в таком спокойном и мирном, как швейный. Парень, оглядывая пол, заметил банку, укатившуюся недалеко от девушки, и быстро достал ее, прося девочек из клуба налить воды. Уложив Хи на диван, он удрученно приложил руку ко лбу и посмотрел на юбку с чулками. Нет, он, конечно, понимал, что сейчас лучше дать ей эти злосчастные таблетки, но весь вид портило это «недоразумение». Чертов перфекционизм.       Не выдержав взглядов своего президента, девушки из клуба отпихнули его от лежащей и помогли проглотить таблетку, укладывая обратно. Бросая недовольные взгляды на смущенного парня, те недовольно переговаривались, наливая еще воды. Четверть часа спустя Хидики села на диванчике и схватилась за больную голову, приваливаясь к спинке. — Как себя чувствуешь? — одна из девушек, сидевших за ближайшей машинкой для шитья, встала рядом с Сайку, подавая воду. Хи подняла голову и благодарно кивнула, выпивая стакан залпом. — Черт, глаза… — А? А. Не обращай внимания. Так всегда после лекарства. И спасибо, — недоверчиво взглянув на седьмую Сайку, девушка села обратно за машинку и принялась дальше работать, видя, как президент встал со своего места. — Что-то серьезное? Может, родителям позвонить? Ты ведь не доберешься самостоятельно даже до первого этажа, — парень сел рядом с диваном и хмуро посмотрел на Сайку, стараясь не возвращаться глазами к юбке, которая жутко раздражала. — Я, кстати, Мицуя Такаши — президент клуба. Здесь была большая часть школы, и ты либо из тех, кто никогда ничего не рвет и загремела сюда впервые, либо ты та самая новенькая, которая перевелась в середине учебы. Что из этого? — Второе, — Хидики прикрыла глаза, чтобы не показывать огромные зрачки, будто после наркотиков. Об этой «случайности» она и ее сестры узнали сразу же после применения таблеток, но лучше лекарства пока не изобрели. — Хидики. Сайку Хидики. Спасибо, что оставили здесь. — Мое предложение позвонить еще в силе. — Некому. Да и мне еще сестер забирать надо — не дойдут без меня ведь, — Хи отлипла от спинки дивана и на ватных ногах встала, за что была обратно усажена Мицуей. Ему не нужны проблемы, а если она упадет где-нибудь по дороге — это будет огромной проблемой, да и к тому же на его совести, потому что отправил одну идти. — Значит, я сам провожу, — и, наклонившись ближе к Хидики, прошептал. — Иначе меня мои же девочки загрызут, что я не проводил такую очаровательную и беспомощную даму. — Мицуя! Мы все слышим! — с разных концов класса послышались поддакивания и бурчания в сторону «глупого» президента. Мицуя неловко засмеялся и почесал затылок, вставая с места. — Пойдем, превосходная* наша, провожу тебя и твоих сестер, иначе ты упадешь по дороге, — подав руку, как настоящий джентльмен, Такаши махнул рукой девушкам и под крики весело вышел из класса, поддерживая Хидики под локоть. — Как же тебя так угораздило. Вот блять, еще и юбку не зашил, — Сайку невозмутимо тыкнула ему под ребра за мат и облокотилась о парня, стоя у своей парты. Раз он вежливо согласился проводить ее до дома, значит так же вежливо понесет ее вещи, несмотря на офигевшие взгляды одноклассников, которые пришли после обеденного перерыва.       У младшей сестры уроки заканчиваются раньше, чем у Хидики, поэтому та обычно стоит около ворот и развлекает других сестер, пока ждет седьмую, но в этот раз Хи выйдет вместе с ней, и сестры смогут пораньше вернуться домой. У главных ворот Сайку поблагодарила Такаши и посмотрела на Миру за его спиной, помахав ей. — Еще раз спасибо, что проводил. Мне немного лучше, так что по дороге не свалюсь, тем более у меня есть такие хорошие младшие сест… — Хи-не! Хи-не! — неподалеку раздались детские возгласы, Хидики усмехнулась и обернулась в сторону младших сестер, ловя двенадцатую в объятия. — Хи-не, помнишь, мы говорили про девочек, с которыми познакомились? Смотри — это Луна, а это Мана! — Ясу поочередно показывала то на одну девочку, то на другую, довольно хватаясь за шею старшей сестры. Пристроившаяся рядом Су аккуратно дернула Хидики за рубашку и указала на Такаши, стоявшего чуть рядом. — Хи-не, а это твой парень? — Су хлопнула большими глазами, невинно улыбнулась, поправляя лямки небольшого рюкзачка. Обернувшись на Мицую, Сайку удивленно обнаружила, что тот не менее удивленно смотрит на Луну и Ману, будто знает их. — Если бы наш брат был парнем этой сестрички-красавицы, то мы уже знали бы ее, — Луна подбежала к Хи и отвела ее в сторону, подальше от Мицуи, который оскорбленно смотрел на младших сестер. — Не надо мне тут, Луна. Если у меня будет девушка, то вы будете последними, кто о ней узнает, — Такаши догнал убегающую девочку и потрепал по волосам, портя прическу.       Недовольные младшие надулись и отвернулись от старшего брата, когда сам Мицуя со словами «Девушкам нельзя носить тяжести» забрал у Хи младшую сестру, усаживая ее на плечи. На возгласы Маны он весело рассмеялся и взял ту за руку, шагая туда, куда укажет Ясу. Догнать их не составило труда, и теперь они большой компанией шли в сторону дома Сайку.       Будь они с Мицуей старше, то были бы похожи на семью — Хидики мама, Такаши папа, а все это — племянники и дети. Любящая, заботливая семья — то, чего так не хватает Хи. Старшие сестры не заменят мать, а парней в монастыре и подавно не было, никто не мог даже старшего брата заменить. С трех лет одна. С шести на растерзании. Старые шрамы никогда не перестанут кровоточить, не важно, сколько им недель, месяцев или лет. Она по прежнему будет защищать своих сестер. Она по прежнему будет брать на себя главную роль, будет ответственна за все преступления старших и младших.       Но кто будет в ответе за нее и ее ошибки? Кто сможет принять наказание, даруемое Богом?       Никто.       Или же кто-то пройдет сквозь темное густое море грехов и подаст руку помощи утопающей в собственных страхах девушке?