Шоколад и горький кофе

— Хи, может, ты уже возьмешь трубку? — Ран раздраженно откинула палочки и посмотрела на скучающую сестру, усердно игнорировавшую все звонки, трелью раздававшиеся на всю комнату. Старшие озабоченно смотрели на Хи и гадали из-за чего она не хотела брать трубки, хотя раньше, где-то неделю назад, бежала со всех сил к телефону, радостно щебеча то с Баджи, то с Ханмой.       Про разговор Ран ей так и не сказала, Ханма тоже решил умолчать про него, поддержав неозвученное решение старшей сестры его подруги. Хидики по прежнему виделась с Шуджи, даже гуляла с ним, при встрече ласково называя его «крысой». Ханма дулся и обижался, но долго не выдерживал — утаскивал Хидики кататься на байке по городу, показывая все новые и новые места, которые он успел приметить за время разлуки. Как будто догадывался, что однажды им все-таки посчастливится вновь встретиться и все встанет на свои места: они снова станут дружной командой, работающей только друг на друга, а сестры Хи все также будут покрывать их маленькие шалости.       Однако все же Ханму напрягала дружба Сайку со Свастонами.       С ними было определенно безопаснее, чем с Шуджи — это признавали и сам Ханма, и Хидики, но девушка после ссоры с Мицуей не хотела слушать и слышать своих друзей. Потому что все как один будут ее уговаривать помириться с Такаши или выспрашивать причину их разногласий, но что Хи, что Така молчали. Даже Эмма, выведшая адрес новой подруги у Кейске, навестила Сайку только после того, как узнала, что она не в ладах с парнем. Хиди отмахивалась и приглашала ее попить чай, но Сано — упертая и неудержимая — потащила ее на площадку. Ту самую, где она качалась с Мицуей неделю назад. — Эй, Земля вызывает Хидики, — перед задумчивым лицом щелкнули пальцы Акиры, а сзади на голову приземлилась рука Гинджи, немного лохмача волосы. — Что-то случилось? Ты сама не своя. Там тебе Мицуя, кажется, звонил.       Впервые за эту неделю. Он не прислал ей ни СМС, она не услышала ни звоночка короткого от Такаши Мицуи, а сейчас обиженный человек соизволил позвонить ей. Дважды. Трижды. Телефон по-прежнему разрывался от входящих звонков, которые Хидики продолжала игнорировать, помешивая в тарелке остатки остывшего карри. — Ой, совсем забыла, — из-за стола вдруг спрыгнула Изанаги, что-то вспомнив, и умчалась наверх, топая босыми ногами по полу. Хидики недовольно посмотрела той вслед — конец августа уже вот-вот должен наступить, а с ним и необогреваемые полы.       Хи оглянула большой стол, правда, за которым сидели не все — помимо Изы, не было еще и вечно попадающей Аи, Миры и, как-то даже странно, Ясу и Су. Последние три решили ненадолго сбежать из дома, как-то хитро переглядываясь перед уходом. Мэй и Акира снова обсуждали работу и, кажется, Хайтани, несколько младших сестер, вместе с Ран, пытались начать битву едой, но все попытки пресекла Мадока, разлившая на пол чай. Комната наполнилась теплым смехом. Хи, наверное, могла бы даже всплакнуть, но прибежавшая Иза не дала ей сделать этого. — Тебе Баджи-нии передал. Сказал, что ты его потом побьешь, если он лично это отдаст, — младшая протянула скомканную записку и с невинными глазами уселась обратно, допивая свое молоко. Она, ходившая в любимчиках у Кейске, уже успела прочитать содержимое послания, поэтому ей было неинтересно что там, зато другие сестры сразу навострили уши.       Хидики ушла в комнату. Та из-за открытого окна была безумно холодной, но отрезвляющей — сейчас девушке меньше всего хотелось натворить что-то. Она аккуратно развернула записку, поджимая губы.

      «Хиди, ты должна встретиться со мной во вторник! Зайду за тобой в три, пойдем к Доракену»

      Написано без единой ошибки. Кажется, даже не почерком Кейске, но Хи отмела эту глупость — только Баджи мог поставить ее перед фактом, не спрашивая свободна ли она.       Наверное, за это он ей и нравился: прямолинейный, открытый, любитель подкармливать животных после уроков. Пару раз он даже ее брал с собой, стоило сплавить младших сестер на Такаши и Миру, которые скрепя сердце отпустили Хидики под ответственность Баджи. В тот день он забыл расплестись, ходил в очках и с дурацким хвостиком на затылке. Вкупе с кормежкой уличных животных можно было бы подумать, что Баджи — никакой не капитан первого отряда «Тосвы», а самый настоящий заучка, вечерами сидящий с учебником математики (впрочем, он правда с ним сидел, однако не от большого ума — скорее наоборот). И, как по законам романов Аи, к ним пристали какие-то гопники, принявшие Кейске не за того. В Сибуе. Напасть на капитана первого отряда «Токийской Свастики».       Ну, Баджи им показал кем, собственно, являлся на самом деле, а парни, как бездомные собаки, поджав хвосты, убежали прочь от разъяренного парня, скинув миссию по его успокоению на Хидики. Котики разбежались по подворотням, испугавшись.       Сайку улыбнулась, отложив смятую бумажку на стол. В коридоре раздался стук, и Хи, вопреки своим обидам, бегом спустилась с лестницы, распахивая дверь. На пороге стоял Кейске с накинутой на плечи токкофуку и неловко мялся, пока не был снесен внезапными объятиями. — Эй, Хиди-химе, давай полегче. А то задушишь любимого и неповторимого меня, — Кейске рассмеялся, но все же сцепил руки у нее за спиной, наблюдая за выбежавшей в коридор Изанаги. Парень незаметно показал той «класс» и кивнул на все еще обнимавшую его Хи. — Давай отцепляйся, пиявка, и пойдем до больницы. Доракен уже ждет тебя и меня.       Хиди ойкнула и отстранилась, за что Баджи по-дружески щелкнул ее по носу, следом отправляя переодеваться из домашней одежды — она, конечно, выглядела мило в его стащенной футболке, но в таком виде ее не пустили бы ее гулять — в какую-то более-менее приличную. Из этой самой «приличной» одежды в шкафу Хидики не нашлось ровным счетом ничего, но понимающая Мира, успевшая быстрее влиться в современный коллектив ее сверстниц, решила одолжить ей свою одежду — разница в год ее ни капли не смутила, все же по комплекции Хи можно было бы назвать даже худее Миры.       Синие джинсы сели идеально, а рубашка Гинджи, присоединившейся к прихорашиванию любимой сестренки, дополняла образ «подружки Баджи Кейске».       Собственно, этот самый Баджи Кейске, увидев подругу, на несколько минут завис, вытаращив на нее глаза. — Мне не идет? — она немного смущенно отвела взгляд, а потом укоризненно посмотрела на сестер, наигранно всплакнувших от того, что «их младшенькая уже выросла». Даже Ран утешающе похлопала их по плечам, сама же откровенно смеялась с Седьмой. По-доброму, так по-домашнему. — Пацаны хаси сожрут, когда тебя увидят рядом со мной. А ну покрутись-ка, — Кейске, все еще в шоковом состоянии, раскрыл рот от удивления. Маленькая сестренка Хидики преобразилась в слишком красивую девушку, которой, кажется, пойдет все, во что ее не одень: от мусорного мешка до люксового платья. Парни из банды реально сожрут несколько хаси, если увидят Хидики такой. Особенно Мицуя и Майки. — Красотка. Пойдем уже, иначе меня твои сестры съедят.       Хиди на секунду запнулась, но была ловко подхвачена Кейске, причитавшим на ее неуклюжесть. Ее охватило чувство дежа-вю: она также выходила из дома в сопровождении парня из «Токийской Свастики», также этот парень говорил, что ее сестры готовы съесть его, также усаживал на байк…       Но Кейске, в отличии от того парня, повез в сторону клиники. К Доракену.       Скорость у него была больше, чем у Манджиро, и Хи вцепилась в его токкофуку, прижалась щекой к ней же, пока мысли скакали то к Главе «Свастонов», то к ее хорошему другу, с которым они как бы сейчас в ссоре, то к ее давнему другу, с которым они как бы снова начали общаться.       Сравнивать троих разных людей из трех разных миров — дурацкая идея, Хи отчетливо это поняла, стоило представить в голове Мицую, Майки и Ханму. Кейске в расчет та не брала — сейчас он был рядом, она обнимала его за талию, чтобы не слететь с байка, ехавшего, кажется, со скоростью двести сорок километров в час. Каждый из них заботился по-своему, каждый из них выражал свою любовь по-разному.       Так было всегда.       Мимо на полной скорости проносились дома, магазины, торговые центры и станции метро, сливаясь в одну яркую полосу. Хидики смотрела только вправо, пыталась уловить на себе взгляды прохожих, которые всегда поворачивали лица в сторону мотоциклов. Увидь байкеров она года два назад, то непременно бы опустила голову и зажмурила глаза от громких звуков, похожих на рев демонов. Но сейчас стало привычнее: со школы за ней иногда приезжали на байке то Кейске, то Мицуя, похищая ее у сестер на прогулку.       Справа пронесся парк. Баджи сбавил скорость и неожиданно остановился у ларька с мороженым, приглашая прогуляться перед походом в больницу. Тем более, к больному с пустыми руками неприлично было ходить, как уверял он ее, утянув к ларьку. Теперь уже Кейске покупал ей мороженое, изредка поглядывая в телефон и недовольно ругаясь на кого-то.       С кем он всегда на связи? — Ты ешь давай. В прошлый раз-то даже не укусила, а я ведь знаю, что ты любишь все такое, шоколадное, — Хидики вымученно улыбнулась, вспоминая, что именно было после той злосчастной прогулки с Кумико. Кейске, как и в тот раз, взял себе фисташковое, а Хидики угостил шоколадным, зная ее любовь к печеньям.       Неловко тогда получилось. Она попала в больницу в тот же день, не сумев совладать со своими тараканами в голове, проспала там два дня, — Хи уверена, что все это время Баджи рвался к ней в палату, а потом еще и Танабата. Наверное, заметив ее погрустневшее лицо, парень заозирался по сторонам в поисках какого-либо развлечения, но так ничего и не нашел, поэтому в его голову пришла идея: измазать ее мороженым. Хидики свела глаза к испачканному носу и под звонкий хохот Баджи стерла мороженое рукавом рубашки, останавливаясь у детской площадки.       А у Кейске, видимо, в голове детство заиграло — по-другому объяснить его желание пройти десткую полосу препятствий Хидики не могла, сколько не пыталась придумать ему оправданий. Он мигом всунул ей в руки свое мороженое и побежал в сторону качелей, каруселей и горок, распугав детей. — Хиди-химе, айда ко мне! — Баджи высунулся в окошко маленькой горки и обнажил в улыбке клычки, пока недовольные дети пытались обойти его с какой-то из сторон. — Эй, малышня, дайте дяде прокатиться! А ну!..       Сайку засмеялась. Громко, счастливо, Баджи даже немного подзавис, за что детишки, сплотившись в команду, отправили в полет на горке. Он встал с песка у подножия горки и подошел к задумчивой принцессе, лохмача ее волосы. Эта девушка слишком часто выбивала его из привычной колеи, показывая себя все с новой и новой стороны. Не стоило, наверное, это время сидеть за учебниками и зубрить дурацкие формулы по физике — может, привык бы к таким изменениям в характере Хидики. Или на нее так Майки повлиял? Они же хорошо общались, сейчас, правда, не так часто, но за те два месяца до наступления Танабаты Майки успел несколько раз похитить Хидики на прогулку.       Баджи был рад, что Хидики смогла подружиться с его другом детства.       А она, смотря на всю эту ситуацию, вспоминала проведенные дни в монастыре: игры с сестрами, их совместные проделки, счастливые улыбки малышек. Она бы все отдала, чтобы то время не заканчивалось, но за каждой белой полосой обязательно пойдет черная — эту истину она усвоила еще в детстве, стоило сначала принять конфету из рук любезных старших сестриц, а потом получить от Благочинной наказание за несоблюдение поста. Эти счастливые годы, проведенные бок о бок с Мэй, Ран, Гинджи и Аи, Хидики могла считать лучшими за все проведенное в монастыре время — даже ненавистные уроки игры на скрипке не могли омрачить их.       Хидики улыбалась с Мэй. Хидики улыбалась с Ран. И Хидики улыбалась с Ханмой, стоило ему тайком подбросить ей конфет-леденцов, которые воспитательницы разделяли между любимыми детьми после особо крупных пожертвований. Шуджи приходилось из кожи вон лезть, чтобы выслужиться перед сварливыми тетками и получить эти заветные пять конфет, которые позже он обязательно отдал бы Хидики, потому что видел как светилось ее лицо, стоило положить в рот конфетку.       Они оба были любителями сладкого. Вот только Хидики так и осталась им, а Ханма — нет.       На смену этому радостному мальчишке пришли Мицуя и Баджи, а после — Майки и даже Эмма, хотя общалась она с ней примерно столько же, сколько и с Кумико — по нужде или от скуки. Хидики искренне мечтала найти себе подругу. Обсуждать с ней мальчишек (хотя эта тема была слишком далека от Седьмой), болтать по ночам о кумирах, жаловаться на учебу. С сестрами она не могла себе такое позволить — ей нужен был кто-то чужой, кто-то, о ком не надо заботиться самой, ведь это сделают другие. Сайку Хидики цеплялась за Кумико Ивагаси, потому что не хотела чувствовать себя одинокой в школе — даже Мицуя не мог постоянно быть рядом, ведь учился в параллельном классе. А Кумико — ее одноклассница, все время крутившаяся возле «девочки с красивыми парнями».       Пускай. Если эти самые «красивые парни» помогут Кумико оставаться рядом с ней — Хидики любой ценой заставит их все время заходить за ней, оказывать знаки внимания ее подруге. Потому что компания парней, порой, надоедала: вечные разговоры о байках, драках и девчонках, к которым иногда подключались и редкие вопросы про собрания Свастонов. В такие моменты Хидики просто молча слушала, не перебивая ни одного из мальчиков, а потом медленно уводила разговор в другое русло.        Хидики перевела взгляд с мороженого на прискакавшего, слегка запыхавшегося Баджи, который что-то высматривал у себя в телефоне, а потом резко схватил ее за руку и потащил в сторону байка, весело приговаривая, что им обязательно нужно заехать в продуктовый за яблоками для Кена — его особое поручение.       Сайку не возражала. ***       «Он ни за что не позволит Ханме Шуджи крутиться возле Хидики» — так решил Мицуя, стоило его младшим сестричкам окликнуть его и указать на шедшую мимо парочку двойного «Х» — Ханму и Хидики. Они мило ворковали о чем-то своем, заставляя сердце Такаши ревностно сжиматься, стоило увидеть теплую улыбку Хи и полубезумный оскал Шуджи.       В один из дней он самому себе поклялся, что не даст в обиду Хидики, а рядом с Ханмой эта «обида» находилась круглосуточно, потому что ее источником являлся он сам. Мицуя слышал о нем только плохое: что он толкал дурь в четырнадцать, что его первое убийство было в десять лет (что, в принципе, не так далеко от правды: Ханма случайно убил утку в озере на территории монастыря. Хидики до сих пор не подозревала кто это сделал), а те «разгульные девки», которые часто ошивались возле него — вовсе не дурочки, а самые настоящие проститутки, а Шуджи был их сутенером. И из-за последнего он категорически не хотел видеть рядом с ним Сайку Хидики. Потому что она — ангел во плоти.       Но ревность ли им двигала в тот момент, когда на следующий день он заявился под двери дома Сестер и украл Хидики на площадку, высказывая все, что думал о ее «друге»? Отчасти. «— Мы давние знакомые.»       В голове вертелось лишь то, что она и этот псих знакомы, причем давно, судя по тому, как она отзывалась о нем. Даже Такаши не удостаивался от нее таких слов, а Шуджи, чтоб его, Ханма одним своим появлением нарушил идиллию между Хи и ее друзьями. В том, что Баджи тоже не одобрил выбор ее друга, если бы узнал, не осталось сомнений.       В это утро ему надоедали сразу трое: Луна, Мана и, к удивлению, Доракен, кажется, с семи утра названивавший на уже наизусть выученный номер Мицуи. Он что-то болтал про собрания, про Майки, про то, что без него они не придумают стоящую стратегию, что не ушло далеко от правды, а еще что-то про поход сегодня к нему. Рюгуджи срочно хотел поговорить с Такаши о чем-то, последний так и не разобрал тему грядущего разговора с другом, занятый приготовлением завтрака для сестер.       Если он пойдет в больницу, то нужно собраться в магазин и купить что-то «больному». Такаши бросил взгляд на настенные часы, утыканные по всему дому, и прикинул в голове во сколько открываются продуктовые. На кухню вбежали сестры, переругиваясь из-за какой-то игрушки. Луна, как старшая, придумала выход из ситуации первее: показала Мане язык и спряталась за штанину старшего брата, державшего тарелки с омурайсу и, кажется, ушедшего из мира сего в свои мысли. Он даже не заметил как из бутылки кетчупа капнула капля на нос Луне. — Нии-сан, — девочка дернула того за штанину и серьезно глянула вверх, стирая с носа соус под звонкий хохот Маны, усевшейся за стол и уже позабывшей об игрушке. — Ты дурак? — Мицуя пару раз моргнул и опустил взгляд на сестру, наконец ставя тарелки с едой на стол. Он щелкнул Луну по носу и тихо пожурил за обзывательства. Мана же, так и не дождавшись ни сестру, ни брата, притянула к себе тарелку, на которую спустя мгновение приземлился флажок. — Нии-сан, ты у Доракена спер его? — Мана с опаской оглянула флажок Италии и тыкнула палочками в яичную шапочку, проверяя не искусственная ли она. Вроде настоящая. Но настроение старшего брата, видимо, упавшее ниже плинтуса, раз он даже втыкает в их омурайсу флажочки Доракена, немного напрягало обеих сестер. — Ты поссорился с Бидзё-нэ? — Луна присела рядом с младшей сестрой и осмотрела на свой флажок Франции, так по-веселому торчащий из горки риса с яичницей.       Мицуя вздохнул. Его сестренки слишком догадливы: сразу поняли в чем суть его любвеобильности. Раньше он вернул бы эти флажки Доракену, чтобы он оставил их для Майки на всякий случай, но в этот раз он решил порадовать сестер — глядишь и сам порадовался бы их улыбкам. Но так он вызвал еще больше опасней — Такаши Мицуя все время использовал чужое ради себя только в экстренных случаях.       Сайку Хидики, та самая Бидзё-нэ, — тот самый случай. Даже парни не входили в это, потому что Такаши знал — они сильные, да и уже не маленькие. Некоторые из них, как Хаккай или тот же Кен, вообще росли без родителей. — Как мне перед ней извиниться? — он смотрел на девочек, уплетающих за обе щеки рис. У самого аппетита не было, поэтому съев всего ничего он отодвинул тарелку в середину. Потом ведь пожалеет, но деваться некуда. — Смотря как ты перед ней провинился, — Луна облизнула губы в кетчупе и задумчиво откинулась на спинку стула, смотря в потолок. — Если слишком, то никак. Я бы не простила тебя, если бы ты, ну, не знаю… следил например за мной. Терпеть не могу опекунство.       Сердце Мицуи упало в пятки. Какая Луна, все-таки, умная девочка — попала не в бровь, а в глаз. Но слежка за ней ради безопасности — приказ Главы, Такаши банально не мог его ослушаться. Но перед Хидики было до ужаса стыдно, а еще страшно из-за того, что она могла его не простить.       Он помнил их знакомство: странная девочка, забежавшая в его клуб, свалилась в обморок, перепугав его девочек. Они все поголовно твердили, что ей надо помочь, Мицуя решил не спорить. И, осмотрев незнакомку, он знатно удивился, ведь ни разу не видел ее у него. Память на лица у Мицуи просто прекрасная, но ее он не помнил, не то что не знал. Девушка представилась как Хидики, и он вызвался проводить ее, отмечая, что имя ей, безусловно, подходило как нельзя лучше: превосходная осанка, уважительное обращение ко всем. Если бы не одно «но» — ее выходка с соком, про которую на следующий же день трещали все в школе. От директора было не отвертеться, но ей ничего не сделали — даже не отстранили от учебы. Это был первый звоночек, что Сайку Хидики какая-то не такая.       Второй заключался во множестве младших, да и старших тоже, сестер, совершенно не похожих друг на друга. С первого взгляда он мог назвать сестрами только Ясу, Су и, может, Миру, но Хидики и Ран, с которой он познакомился многим позже, совершенно не вписывались в их идеальный семейный мир. Все девочки были совершенно разные: как по возрасту, так и по внешности. Но они носили фамилию «Сайку» и следовали за Седьмой, как выяснилось потом, сестрой.       Третий прозвенел неделю назад. Ханма Шуджи, про прошлую жизнь которого ничего неизвестно, оказался давним знакомым Сайку Хидики, девочки, сбежавшей из монастыря почти два года назад. Она рассказала не сразу — боялась, что после этого их общение прекратиться, но Такаши только обнял и отвел к его младшим сестрам, зная ее любовь к детям. Так и забыли про разговор, будто его никогда не существовало. Однако после увиденного в голове Мицуи снова всплыл разговор про монастырь. Как она могла познакомиться в нем с Ханмой? Парень бы охотнее поверил, что она знала Тайджу или того же Хаккая из-за любви его старшего брата к церквям, но Ханма Шуджи?       В голове не укладывалось. — Нии-сан, — Мана хлопнула того по спине и зло топнула ножкой. Кажется, Такаши пропустил что-то важное. — Как ты посмел поссориться с Бидзё-нэ?! — Я увидел ее с тем, с кем не следовало, — парень устало вздохнул и в ответ на подозрительный взгляд младшей сестры пожал плечами. — Говоришь так, будто ее парень. Вы все-таки начали встречаться? Луна, гони мне пятьсот йен, я же говорила тебе! — Мана показала сестре язык и на удивленный взгляд Такаши звонко рассмеялась. Они… поспорили, что Хи и Мицуя начнут встречаться? — Хиди-чан, конечно, милая девушка, но в моем сердце поселилась другая, — Мицуя приложил ладонь ко лбу и посмотрел на офигевшие лица девочек. — Ну, так что насчет извинений? — Не знаю как ты ее обидел, но Бидзё-нэ, думаю, обрадовалась бы какой-нибудь безделушке.       Такаши задумался. Насколько он знал, то Хи была безумно рада, получив от Баджи на день рождения брелок, а от него — сшитую юкату, которую она так и не надела на Танабату. От воспоминаний в груди разлилось тепло, напоминавшее о тех днях, когда еще все было спокойно: он не ссорился с Сайку, а Доракена не пырнули. Точно, Доракен, Мицуя же обещал навестить его.       Он подозрительно покосился на девочек, на дверь и снова на девочек, думая, правильно ли оставлять их одних, но Луна, как старшая, заверила, что все будет хорошо и она позаботиться о Мане, на что Мицуя недоверчиво поднял брови. Он прекрасно помнил чем закончился его предыдущий уход, когда он на свою беду оставил девочек одних: Мана отстригла сестренке половину волос, решив поиграть в парикмахера, а Луна в отместку разрезала пару ее платьев. Такаши долго и упорно объяснял, что так делать нельзя, и они, возможно, поняли это, но парень все равно страшился их идей. Но к Доракену тоже надо — он безумно испугался, увидев друга с раной.       Для одного из «драконов Тосвы» увидеть другого, окрапленного рубином, равнялось насилию над самим собой.       И Мицуя все же решился оставить сестер одних, выходя из дома под разговоры Кена, решившего позвонить несколькими минутами ранее и подогнать Такаши. Последний отвечал коротко и односложно: выбирать продукты и отвлекаться на разговор с Рюгуджи нельзя было совмещать, но Мицу чудесным образом делал и то, и другое, наконец остановившись на нескольких яблоках и апельсинах, так нелюбимых Доракеном. Будет знать как отвлекать Мицу.       Его «Импульс» стоял в нескольких метрах от дома и магазина поблизости. Любовно оберегая свой байк, Такаши часто возил его к массажному салону, чтобы по-дружески попросить Кена его проверить, а сам через некоторое время уже вовсю рубился с работницами борделя в карты, каждый раз выигрывая. Вот и сейчас он ехал к Рюгуджи, только уже не в салон, как в те разы, а в больницу. Мицуя утешал себя тем, что его друг просто заболел, а он просто едет его отругать за халатное отношение к своему здоровью.       Поездка до больницы напомнила ему о Хидики. Она часто просила подвезти до дома, стоило узнать, что у Такаши есть байк. Их прогулки длились от пары минут до нескольких часов, но каждая из них была незабываемой, наполненной семейной бескрайней любовью. Они катались по районам Токио: от родной Сибуи до неизвестной Эдогавы и Минато, и любовались ночными видами Роппонги, даже ездили к Токийскому заливу. Показались двери больницы. Мицуя припарковал байк и кинулся ко входу, желая быстрее добраться до реанимационной палаты Кена, из которой его пока что не переводили — сказался недавний опыт открытия раны у него. И все же Мицуя решил узнать на ресепшене номер палаты Рюгуджи, потому что чувствовал — его перевели.              Чутье его не подвело — Доракена перевели в обычную палату. Майки, наверное, уже сказали. — Йо, Мицуя, — парень поднял руку в знак приветствия, так и не встав с постели на на сантиметр. Кен скучающе откинулся на спинку кровати и как-то удручающе вздохнул, откладывая телефон, который держал во второй руке, на тумбочку. Кажется, до этого он с кем-то общался. Неужели до Эммы снизошел? — Я тебе тут принес, — Такаши поднял пакет с фруктами и усмехнулся, присаживаясь на стул рядом. — Слышал, вы с той сестричкой поссорились, — Кен, как обычно, прямолинеен, но то, что он в курсе их с Хи ссоры немного удивило Такаши. Он, конечно, не скрывался особенно, но и не распространялся об этом на каждом шагу — не в его стиле выносить все на люди. — Ты бы помирился с ней, Мицуя. — Ты только не начинай. Мне Баджи весь мозг уже выел. Медленно и с наслаждением, потому что «Мицуйка про-е-бал-ся», — Такаши приложил руку к лицу. Кейске уже вытрепал ему все нервы этим. — Он прав, ты проебался, — Доракен громко рассмеялся и хлопнул друга по плечу, поудобнее усаживаясь на койке. Он и сам виноват перед Эммой и Майки, да и перед некоторыми ребятами из Тосвы, потому что слег так надолго в больницу. На телефон пришла СМС, Доракен нахмурился и тихо цокнул, беря его в руки вновь. Видимо, содержимое его не обрадовало. — Ты ведь ни разу не ссорился с кем-то. Что там произошло-то? — Это наше личное, извини.       Кен понимающе кивнул и резко выпрямился, слыша кого-то в коридоре. Такаши обернулся и столкнулся лицом к лицу со своим страхом, ставшим таковым за последнюю неделю. У этого страха были рыжие волосы и черные большие глаза.       Перед ним стояла Сайку Хидики в сопровождении Баджи, маячившего где-то у нее за спиной.       Девушка поджала губы и хмуро глянула на него, разворачиваясь, но все тот же Кейске не дал ей уйти, впихнув обратно в палату. Она мялась на пороге, опустив глаза в пол, а Мицуя не смел к ней подходить, застыв на стуле у койки Доракена. В голове вертелось лишь одно: «Что она здесь делает?», но никто не хотел давать ему ответа. Рюгуджи неловко кашлянул. — А вот и отличный шанс поговорить, Джокер.       В этот момент Мицуя убедился, что Доракен — предатель. Из палаты их буквально выпихнули, оставив вдвоем за дверью. Хидики скрестила руки на груди и нахмурилась, продолжая смотреть в пол, а в голове Такаши назревал еще один вопрос: как связаны телефон Рюгуджи, он сам и эти двое? Хидики, судя по хмурому выражению лица, здесь не при чем, наверняка, она даже не догадывалась куда ее приведут, а Кейске, как всегда, надоумил что-то сделать самостоятельно и прямо сейчас. — Ты их подговорил? — она наконец подняла голову и посмотрела ровно на него, почти не поднимая головы, хотя всегда раньше так делала. Такаши нервно дернул плечами: ему стало как-то не по себе от такой Хидики. Суровой, хмурой и обиженной. — Говори, Такаши. Это твой последний шанс оправдаться.       Она дала ему слишком много этих «шансов»: первый, когда они только поссорились, но он решил оставить все как есть, думая, что это очередной каприз принцесски. И второй. Сейчас. — Давай отойдем тогда. — Нет. Говори здесь и сейчас, если тебе есть, что сказать.       Мицуя поджал губы и кивнул, но так и не обмолвился ни словом, собираясь с мыслями. Он чувствовал себя херово, еще хуже, чем после их ссоры. Потому что не знал, что говорить. Ему хотелось вывалить все и сразу, не разбираясь о чем говорит вообще. О Ханме, о прошедших мимо днях, о том, как сильно переживал последнюю неделю. — Мне жаль. Я облажался конкретно, — но подходящие слова на язык не шли, поэтому приходилось выкручиваться как-то по другому. — Про него, — Такаши специально не стал упоминать имя Ханмы под дверями палаты Доракена, потому что знал: эти двое сейчас так затихли из-за того, что подслушивают. И подставлять Хидики ему не хотелось. — Ходят не очень хорошие слухи в нашем мире, а когда я увидел вас вместе, он вроде тебя еще за руку взял, то подумал… — Не то ты совершенно подумал, — Хидики, на удивление, раздраженно фыркнула и отвесила ему несильный подзатыльник, вгоняя Мицую в легкий ступор. Она не злится? — Но я тебя еще не простила, Бакацуя. Ты должен мне поход в кафе. — С условием, что ты расскажешь про ваше знакомство.       Хидики немного выждала, задумавшись, но все же согласно кивнула, нерешительно встав около парня. Он сам догадался чего конкретно она хотела, поэтому утащил Хи в свои объятия, сжимая ее почти до хруста в спине. Мицуя знал, что она не простила его до конца, что до сих пор злилась на него, но пока они рядом — все равно, что именно случится в ближайшем будущем, через десять или двенадцать лет. — Ну наконец-то разобрались, а то я продолжил бы вам обоим по отдельности мозг ложечкой выедать, — со стороны двери раздался довольный голос Баджи, а потом глухой удар и хлопок дверью. Кажется, Доракен затащил его обратно в палату, чтобы он не мешал мириться. ***       На улицах Токио все еще стояла жара и духота, хоть лето и уступило осени. Хидики не любила осень всем своим сердцем: сначала удушающий зной, потом дожди и бесконечная слякоть, где-то в ноябре пойдет первый снег и весь город будет ощущать наступление Рождества — самого нелюбимого праздника сестер, потому что за неделю до и после него девочки остаются без голоса. Но они не будут петь в Рождество. Уже второй раз. А пока лишь начало сентября, а вместе с ним и начало нового семестра в школах Японии, ведь летние каникулы закончились.       Средняя школа Хидики и Мицуи, как всегда, благоухала всевозможной растительностью, заставляя в период цветения кашлять от аллергии и носить с собой препараты для особо восприимчивых школьников. Такаши часто беспокоился за младших сестер Сайку, но они в один голос заверяли, что к аллергии равнодушны, поэтому со временем парень отстал. Правда сейчас шло только двое: он и сама Хидики, переговаривающихся о грядущей учебе. Всем было интересно: что же на этот раз им преподнесет Средняя школа? Последний год в ней, как никак, со следующим апрелем они поступят в старшую школу, а дальше — как жизнь прикажет. — Хиди, ступай к своим. Кумико-чан уже ждет, — Мицуя ловко сбросил чужую сумку со своего плеча и отдал ее девушке, на прощание растрепав волосы. Хидики отчаянно не хотела встречаться со своими одноклассниками, уже наперед зная все разговоры в классе. — Хи-чан! — к ним с громкими возгласами подбежала та самая Кумико и набросилась на девушку с объятиями, причитая о чем-то своем. Мицуя незаметно усмехнулся и попрощался с девочками, отходя к своему классу. — К нам в класс перевели новенькую, представляешь! Похожа на тебя — также переводится в середине года, — она глупо и наивно улыбнулась, мечтательно прикрывая глаза.       Хидики же напротив — напряглась и начала искать в толпе своих одноклассников новую личность, но, к удивлению, на линейке ее не было. Сайку не любила новеньких, потому что знала — от них жди беды. В монастырь часто приводили и уводили девочек: постарше, помладше, одного года с Хидики, но никто не хотел дружить с ней, даже разговаривали через раз, благодаря россказням и сплетням.       Да и после Мако-чан не хотелось иметь дело с незнакомцами.       Хидики все твердили, что Старшая Макото, как прозвали ее в монастыре, — слишком подозрительная и странная девочка, но она не верила никому из них. Хи всегда была принципиальной, но в то время она особо следовала своим правилам, делающие из нее идеальную девушку в глазах Благочинной и Настоятельницы.       Узнав секрет «идеальности» Хидики, Макото решила отобрать место любимицы у нее и даже смогла на некоторое время сместить младшую с ее места, свалив на нее разбирательства с недовольными прихожанами и разграбленную комнату Казначеи. Впервые маленькую Хидики изувечили за «ее» проделки, оставив глубокий шрам на шее и щеке. Тогда она еще не знала, что из комнаты Казначеи, помимо бардака, обнаружат пропажу денег, которую также свалили на Сайку, в то время как настоящий преступник гулял безнаказанным.       Старшая Макото была беспощадна ко всем: именно она являлась зачинщицей всей травли, именно она распускала последние слухи и сплетни про неугодных ей девочек. И она была подружкой Ран, бегая за старшей хвостиком, потому что мечтала выслужиться перед тем, кто контролировал все отношения в монастыре между сестрами. Макото хотела стать ее тенью.       И она, в какой-то степени, ей стала, растворяясь в огне инквизиции, которую устроила Хидики, где-то в глубине души ощущая садистское удовольствие от ее полных отчаяния и боли криков. Но Макото заслужила своей смерти больше, чем кто-либо в монастыре вместе взятые. — Хи-чан, — рядом раздался раздраженный шепот Кумико, пока та уже долгие минуты дергала подругу за рукав пиджака, пытаясь привлечь ее внимание. Хидики не реагировала, предпочитая уйти в себя подальше от нудной и неинтересной речи директора, наставляющего учится прилежно и исправно. — Хи-чан, дай географию списать, — Кумико умоляюще посмотрела на одноклассницу, сжав в руках край отглаженной одежды. Хиди осторожно вытянула руку из ее цепкой хватки. Иначе помнется.       Хаякава Кумико, в отличии от Хидики, первая красавица школы и прекрасно умела этим пользоваться, однако, несмотря на это, она невероятно глупа и неосторожна. Ее мысли были до обидного просты: мальчики и где-то в укромном углу была идея взяться за ум и начать учиться, но она, очевидно, отметала ее в сторону, предпочитая оставить все как есть. Кумико — пустышка, которая выживает своими методами, за что и смогла в какой-то степени полюбиться Хи — потому что она новый пазл, который не всем под силу разгадать.       После линейки подруга все щебетала Сайку на ухо о новенькой, о первых появившихся сплетнях, о том, что недавно поругалась с парнем, потому что он не смог ее защитить от «хулиганов», которые как таковыми и не были. Во всяком случае, не в представлении Хидики. Кумико мечтательно вздыхала по Такаши и его репутации в узких кругах мира янки, но бесконечный поток мыслей прервала открывающаяся дверь класса «3-2», а еще пара человек за ней.       Обычно первыми всегда приходили Хидики и Хаякава, но в этот раз им не удалось занять главенствующую позицию — с их приходом прозвенел звонок, ученики расселись за парты и стали ждать прихода учителя. — Доброе утро, — в класс вошла старенькая женщина и, поприветствовав детей, прошла на свое место. Хидики на мгновение прикрыла глаза, как услышала просьбу войти, адресованную, судя по всему, той самой новенькой. Она прошла в класс, а у Сайку заколотилось сердце со скоростью света.       Перед ней стояла Макото. Без ожогов или шрамов, такая, какой ее запомнила Хидики до момента пожара. — Меня зовут Мафую Юрико, — девушка мило улыбнулась и беззастенчиво окинула взглядом класс, задерживаясь на вытаращившуюся на нее Хидики. Юрико ухмыльнулась и скрестила руки под грудью, не спеша уходить от доски, пока учитель бубнил что-то про невоспитанных детей.       Сайку от шока была готова заплакать. Ее нейролептик, который она с неохотой выпила утром под надзором Ран, кажется, не помогал справиться с таким потрясением. Хидики не готова встречаться с ожившим трупом без единой раны на теле. Прошла уйма времени, так почему старые кошмары настигли ее именно в этот момент? Хидики по праву могла считать 2005 год — самым худшим годом в ее жизни, хотя он даже к концу не подошел. Слишком много потрясений на её голову: Манджиро, встреча с Ханмой, ссора с Мицуей, а теперь еще и призраки ее прошлого решили окончательно добить девушку.       Хи, быстро отпросившись у учителя, вылетела из кабинета с телефоном и банкой препарата в руках, сворачивая к женскому туалету. На удивление, внутри никого, кроме самой Сайку, не оказалось, так что та быстро отбросила в сторону свое расшатанное спокойствие и истерически закричала, дрожащими руками открывая банку таблеток. Ровно три, иначе Ран наругает. Хидики пугали собственные изменения и наваждения, преследовавшие с момента знакомства с Манджиро.       Она никогда не срывалась, ведь ее могли наказать за это. Всегда все хранила в себе, разгребала проблемы в одиночку, никогда не принимала чужой помощи, но в одну ночь — как будто такое и правда существует — Хи решила переосмыслить все прожитые годы в монастыре. И она на несколько минут увидела свои действия со стороны: безжизненная кукла, угождающая старшим и не доставляющая им хлопот. Сайку Хидики в ее последние годы в монастыре была отдушиной для его работниц и прихожан, потому что она молчала. Молчала и поливала цветы, читала книгу или убиралась на улице. И из-за этого ее несколько сотен, кажется, раз пытались купить.       В кармане пиджака завибрировал телефон, и Хи аккуратно достала его, принимая вызов. — Хи-чан, ты не на уроках? — с той стороны раздался удивленный голос Майки, которого, видимо, разбудили Эмма или Доракен. У девушки появился аналогичный вопрос, на что та тихо засмеялась, сжимая в руках вещи. Она так рада, что Манджиро позвонил ей. Слишком вовремя. — Неважно. Я че тебе звоню-то. Сегодня после уроков я законно тебя краду гулять, так и передай Мире, чтобы не ругалась на меня. — Как скажешь, Майки-чан, — Хидики попыталась улыбнуться, чувствуя, что вот-вот расплачется, но она приказала себе не плакать, потому что плачут только слабые, а она сильная. — А ты чего так рано? А то обычно до двенадцати спишь, — она тихо кашлянула и шмыгнула, утирая несколько пробежавших слезинок. Все же не удержались. Но Хиди определенно стало легче после его звонка. — Ты плачешь?       Какой смышленый. Хи начала его уверять, что не плачет и что ему кажется, но парень хоть и отстал, но не поверил ей, говоря, что позже обо всем расспросит и обидит каждого, кто причастен к ее слезам, а потом на фоне раздались какие-то возмущенные крики и телефон Манджиро, кажется, упал на пол. Хидики сбросила трубку, усмехаясь.       Умывшись, девушка вышла из туалета и пошла в сторону кабинета «3-2», пытаясь не столкнуться с педагогами или дежурными учениками, потому что ее могли отстранить от занятий, а это могло расстроить Аи, потому что та очень сильно хотела, чтобы Хи пошла в школу и завела себе друзей, помимо сестер. Она вежливо постучала в дверь и, дождавшись разрешения, вошла внутрь, сталкиваясь взглядом с Юрико — новенькая села прямо перед ее партой. Она почему-то волком смотрела на Сайку и пыталась всем своим видом доказать, что лучше.       Хи не спорила, решив провести остаток дня не привлекая к себе внимания новенькой. Мало ли какая она сумасшедшая. Но, как всегда, гиперактивная Кумико не желала считаться с ее неозвученными желаниями, предпочитая познакомиться с каждым человеком в мире самолично. — Мафую-сан, — Куми впервые к кому-то обратилась уважительно, а Хи в этот момент навострила уши, узнавая новую стратегию знакомства от шумной Хаякавы. — А ты к нам откуда перевелась? — Родители переехали в Токио из Йокогамы. Отца перевели в другой отдел, а они не хотят жить далеко от работы, — Юри вздохнула, пожала плечами и развернулась к любопытным одноклассницам всем корпусом, наигранно демонстрируя открытость и готовность к общению. — Кто-нибудь может провести мне экскурсию по школе? Боюсь, я совсем заплутаю здесь. — Кумико-чан хорошо знает школу, да и с клубами поможет, — улыбнулась в ответ Хи и, несмотря на смущенную Куми, выдала ту с потрохами. А еще Сайку нужна была шпионка за этой новенькой, так сильно напоминавшая Макото своим лицом. — Я Сайку Хидики. Тоже когда-то была новенькой в середине учебного года, так что обращайся — я помогу адаптироваться. Но со школой не смогу помочь, прости. Сама часто путаюсь в коридорах. — Но ты зато хороша в учебе, нет? В списке ты все время в тройке лучших, Хи-чан, — какая-то из одноклассниц, вроде бы Мидори, озадаченно хлопнула глазками, а Хидики недовольно поджала губы. Такое сокращение ее имени она могла слышать только от своих друзей. — Теперь я знаю к кому обращаться с помощью. Ты ведь поможешь, Сайку-сан? — Юрико умоляюще посмотрела на соседку сзади и даже ладони сложила соответствующе, и Хидики добродушно закивала головой.       Минуту погодя Кумико завела разговор про приветственную вечеринку в честь Мафую, но большая часть ребят отказались от этой затеи, зная любовь Куми к алкоголю, но та все же настояла хотя бы на встрече в кафе. Оказалось, что у кого-то из одноклассников семья владеет небольшим кафе и там вполне можно организовать встречу. Каким-то боком речь зашла про мужские и женские имена, Хидики так и не поняла, но злобно посмотрела на Юрико, стоило ей затронуть болезненную тему: — Не понимаю родителей, которые называют мальчиков женскими именами, а девочек — мужскими. Насколько нужно хотеть первенца-мальчика, что даже имя оставить таким? Моя мама всегда хотела лапочку-дочку и, как видите, она не прогадала, ведь родилась я!       Вопрос остался без ответа, сведенный в шутку, а у Хидики появились свои личные счеты с этой Мафую, потому что она знала — новенькая презрительно уставилась именно на нее, но была спасена вездесущей Хаякавой. Отца у Сайку не было, матери она лишилась почти в шесть, стоило оказаться у дверей Храма с ней под руку. Единственное, что осталось от этой женщины в памяти — сладкий аромат масел. И имя, которое дала она при рождении девочке, которую на УЗИ приняли за мальчика. ***       Остаток дня прошел в мелких перепалках между Юрико и Хидики, пока Кумико металась то к одной, то к другой. Мафую больше подходила под окружение красавицы Хаякавы, но та, в угоду своей любви к красивым мальчикам-хулиганам, оставалась рядом с Хиди, лопоча что-то про ее новых дружков. — Хиди-чан, пойдем вместе, — Хаякава стояла у дверей и подгоняла подругу, что еще копошилась с домашним заданием. — Потом сделаешь свой пример! Когда ты еще сможешь мне рассказать про свои каникулы? — Прости, Куми, не сегодня. Меня крадут гулять, так что даже сестрички будут без меня, — Сайку подняла голову и извиняюще посмотрела на удивленную подругу, закрывая учебник. Хи готова была поспорить на миллион цен, что ей еще решать математику у Баджи, так что силы нужно приберечь. — Кто он? Неужели свиданка с Мицуей? Или Баджи-саном? — она мигом подскочила к парте Сайку и хвостиком поплелась за ней, выясняя подробности «свидания» с неизвестным. У Хидики разболелась голова быстрее, чем они вышли из школы и подошли к воротам, у которых на знакомом «Бабу» сидел Майки и болтал с какой-то девочкой.       Хи сжала кулаки и опустила голову, останавливаясь на месте. Проходящие мимо школьники недовольно оглядывались на них, пока Хаякава шепотом спрашивала, что происходит. Рядом с байком Манджиро стояла Мафую и, смеясь, облокачивалась о руку парня, мило прикрыв рот ладошкой, пока Хидики стойко ощущала себя на месте Мицуи. Нет, она себя ощущала хуже, намного хуже, чем он, потому что Такаши, как он позже объяснил, чувствовал только недопонимание, из-за молчания подруги, и обиду.       А у Хи внезапно проснулось чувство лёгкого раздражения, потому что рядом с её другом была Мафую Юрико, так сильно похожая на Старшую Макото. Хидики резко подняла голову и помчалась к парочке на байке, приветливо помахав рукой. — Майки! Прости, задержалась, пришлось домашнее задание в школе делать. Ты уже познакомился с нашей Юрико? Она все болтала про то, как хочет с тобой познакомиться, так что я хотела как-то это устроить, но ты и без меня справился, — она мило улыбнулась и приобняла парня за шею, бросая цепкий взгляд на застывшую одноклассницу. — Ты быстрая, Юрико, уроки едва закончились, — усмехнулась та, пока Хаякава, сдавшаяся после двух шагов, медленно подходила к ним, удивлённо осматривая компанию. Но, заметив, как Хи легонько дважды ударила себя по руке кулаком, поняла, что нужно действовать.       Ещё в начале их общения, Кумико, как главная сплетница, рассказала Хидики про один знак на случай, если нужен свежий слух — дважды постучать кулаком по кисти, а одна из них, увидев его, должна немедленно достать телефон и любыми методами сфотографировать объект сплетен. Осталось понять: что именно нужно Хи от этой ситуации? — Похоже, мне пора. Ты очень любезна, Хидики-семпай, я даже не догадывалась, что ты хочешь устроить нам встречу. Надеюсь, еще увидимся, Сано-сан, — Юри поправила лямку сумки на плече и быстро развернулась, почти убегая от Сайку и Манджиро, все это время стоявших в обнимку. Для них это в порядке вещей, но для незнающих людей может показаться совсем другое. — Хи-чан, ты чего так долго? — Майки удивленно посмотрел на Хи, потом на сопровождающую девушку и прикинул в голове кто бы это мог быть. К сожалению, из окружения Хидики или Такаши никто не приходил на ум, так что Майки благополучно записал ее в недоброжелатели. — Юри-чан сказала, что ты задержишься. Признавайся: с парнем за школой была! Ну все, я ревную, — парень наигранно обиделся и под тихий смех Сайку незаметно выкинул бумажку с номером Мафую, наконец успокаиваясь. — До завтра, Куми-чан, — Хи уселась сзади Манджиро и обняла того за талию, хитро поглядывая на офигевшую Хаякаву. — Передай Гошиппу-чан, что Хидики уехала гулять с Непобедимым Майки. Полагаюсь на тебя.       Кумико кивнула и помахала на прощание парочке, доставая свой телефон-раскладушку. Хи надеялась, что завтра все начнут судачить про Тосву, и что она общается не только с Капитаном Второго отряда, но и с ее Главой. Потому что ей нужно поставить Мафую Юрико на место — не хотелось повторения истории с Макото, но еще больше не хотелось испытывать это липкое чувство в груди.       Они приехали в людный парк с деревьями сакуры — хоть сезон цветения давно прошёл, они все ещё находили их красивыми и в конце лета приходили сюда полюбоваться ими. Манджиро часто ложился на колени Хи и сопел, пока девушка игралась с его волосами, замысловато сплетая и переплетая их, а потом Майки увозил Хи на пляж к Токийскому заливу, чтобы полюбоваться вечерним морем.       И сейчас Манджиро по-хозяйски устроился на коленях Хидики, хитро улыбаясь, увидев ее злое и смущенное лицо. — Что-то случилось? Ты сама не своя сегодня, — парень потянул руку к ее лицу и ткнул пальцем в щеку. Он догадывался из-за чего была устроена та сцена, но хотелось услышать это от самой Хиди. Но та молчала и глядела на желтые листья деревьев в округе. Майки терял терпение и все-таки не выдержал. — Ты ревнуешь, Хи-чан! — Вовсе нет. Просто Юрико переступила черту в свой первый день.       Она недовольно опустила голову вниз и щелкнула парня по носу. В голове стало пусто, будто она освободилась от ненужного груза без посторонней помощи, что принесло только облегчение уставшей Хи. Ей нужна была разгрузка от Юрико, так похожей на Старшую Макото. — Всему должна быть причина, Хи-чан, да и я вижу, что что-то случилось, — Майки поднялся с колен и подвинулся ближе к девушке, зная как она не любит нарушение ее личного пространства без разрешения. — Давай рассказывай. Я, так уж и быть, буду твоим слушателем сегодня. — Она похожа на одну знакомую. Даже характер такой же, — Хи вздохнула, но все-таки начала рассказывать, а Майки, как настоящий «психолог», терпеливо выслушивал и по умному кивал при паузах, что забавляло Хи. Прямо как ребенок. — Мы звали ее Старшая Макото, хотя она моя ровесница. Быстро поднялась, воспользовавшись моими методами, и, собственно, стала докладывать Настоятельнице про наши проделки. — Играли в «хорошего» и «злого» копа? — Что-то вроде того. Я всегда защищала, а она пыталась выслужиться, — она невесело усмехнулась и ущипнула Майки за щеку, слегка потянув в сторону. — А дальше знать будешь — не уснешь. — Я рад, что сейчас ты в порядке, — он недовольно потер больную щеку, но все же улыбнулся, понимая, что больше не вытянет из нее ни слова. — Покатаемся?       Хи кивнула и встала с земли, подходя к байку Манджиро, пока он, не успев сообразить, все еще сидел под деревом, таращась в девичью спину. Он не понимал ее и это раздражало и веселило одновременно: новая головоломка удивительно похожа на лабиринт с сундуками и монстрами, появляющимися во все новых и новых тупиках. Майки с ребячьим интересом исследовал каждый уголок души Хиди, который она позволяла узнать или про который он узнавал сам.       Так, например, про Храм он узнал сам. Задолго до ее признания о предыдущем месте жительства, но все же Сано был рад, что у нее хватило духу рассказать про это, а не умалчивать. Так, как он умалчивал о своем брате и его смерти — Хидики до сих пор не знала, что он умер, а тем более от чьих рук. Баджи с ним был солидарен, потому что думал, что в момент, когда правда вскроется, она оборвет все связи с ним. Майки не говорил ей про случай с Харучие в детстве, хотя она выворачивала душу наизнанку перед ним. И хоть он понимал это — пересилить себя не мог. Манджиро, как обычно, решал свои проблемы в одиночку и казался для всех сильным и всегда веселым. В редких случаях он осмеливался показать себя настоящего: одинокого и хватающегося за каждого человека в своей жизни после смерти брата, как в день, когда пырнули Кена. Хидики принимала его любым, как мать оберегая своими теплыми руками от страшного мира.       Ей не хотелось терять никого из своих друзей. Наверное, поэтому она вспылила перед Юрико, когда она подошла к нему, чтобы спросить, кажется, дорогу. Майки не особо вслушивался в ее громкий голос, выискивая в толпе рыжие волосы подруги. Но так и не найдя их, он скучающе посмотрел на Мафую, как та, уловив малейшее проявление внимания, защебетала еще больше, будто являлась его подругой. В момент, когда в ее спектакль вклинилась Хидики, Майки почувствовал себя до безумия довольным, ведь видеть такую сторону девушки ему еще не доводилось.       Она не кокетничала перед ним, не устраивала истерик. Лишь обняла, как они всегда делали при встрече, и, кажется, прижалась сильнее обычного. Мафую поняла намек и быстро убежала, понимая, что эту дуэль проиграла. Манджиро сделал пометку в голове: выяснить, что случилось в этот день в классе Хи с этой Юрико. Такаши и Пэян отлично подойдут для этого. ***       Мафую Юрико в школе уже две с половиной недели. Она не пыталась как-то наладить отношения с Сайку после той встречи с Манджиро — первые дни просто тихо сидела, в отличие от всей школы, кажется, пытаясь переварить информацию, полученную в тот день. А Хидики все оглядывалась назад, когда ходила домой, потому что от новеньких ждать можно было только беды, по крайней мере в ее ситуации.       Хи оказалась права. Юрико, наконец, осмелела.       Сайку узнала об этом на обеде, когда, сидя на крыше, к ней прибежала запыханная Хаякава и начала тараторить про то, что Юрико ищет на нее компромат. Кажется, глаз Хи в тот момент нервно дернулся, а она сама выпала из реальности на пару секунд, думая, что этим избеганием все закончится. Но, как оказалось, Мафую Юрико — та еще стерва. — Хиди-чан, ты будешь с этим что-то делать? — Кумико присела рядом и заглянула в задумчивое лицо Сайку. Ей не было дела до ее проблем, для Хаякавы Кумико главное, чтобы ее репутация была хорошей, а мальчики по-прежнему не давали прохода. Так она думала до этого. Но с приходом Юрико Куми должна выбрать на чью сторону встанет. — Она в первый день еще показала свою натуру, — Хи сделала глубокий вдох и на выдохе досчитала до пяти, приходя в себя. Она снова должна играть в эти детские игры, но в другой обстановке? Какая нелепость. — Что именно она пытается найти? — Семья, хобби, насколько мне известно, — Кумико задумалась и прикусила ноготок — давняя привычка, оставшаяся у нее еще с младшей школы. — Искала у парней информацию на Майки и «Токийскую Свастику» еще. Кажется, хочет занять твое место. — Флаг ей в руки. Я больше не позволю занять мое место. Куми-чан, переметнись временно на ее сторону, — Хи словила удивленный взгляд подруги. — Хочешь, чтобы я шпионила за ней? — И распускала нужные слухи. Ты мне нужна, Хаякава Кумико, — Сайку протянула руку ей и с надеждой посмотрела в ее глаза, полные сомнений. Но раз игра обещала быть веселой — Кумико непременно должна сыграть в нее. — Докладывай мне обо всем. Семья, поведение, какие-то привычки. — А конечная цель? — Завоевать власть и доверие, конечно же. Мы не янки — запугивать силой не будем. У нас есть нечто другое, да?       С этой сделки Кумико оказалась одной из поддельных приспешниц Мафую, а Хидики снова начала показывать характер, благодаря полученной от Хаякавы информации. Первый шаг сделала Юрико — тетради в шкафчике Сайку безнадежно испорчены пролитой на них кашей из кисломолочных продуктов, а сверху, словно вишня на торте, лежала изящная белая лилия. Иронично.       Хидики портила репутацию Мафую среди учителей, а Юрико, в свою очередь, распускала про нее слухи среди учеников, настраивая одноклассников против Сайку. Только знакомство с Мицуей сдерживало их от прямых насмешек, но испорченных вещей казалось все больше и больше, а исписанная парта стала привычным делом. Каждое утро после первого урока Хидики отмывала деревянную поверхность под насмешливые взгляды одноклассников. Казалось, Хаякава и правда переметнулась на сторону Юрико — она ничего не делала, просто наблюдала за всем со стороны.       Хи боялась, что осталась одна, но Кумико наконец решилась действовать из тени Мафую и, словно паук, начала плести свою паутину, в которую должна угодить Юри. Кумико играла по-грязному и по-крупному: развешивала ню-фотографии в коридоре школы (хотя Хидики была против, она все равно сделала это, обнажая старые шрамы), рассказывала красивую ложь и, будто ребенок, продолжала виться у ног униженной Юрико. Кумико всем своим видом показывала, что не имеет дела к слухам и тем фото, потому выбор, собственно, пал на Хи.       И хоть она знала о планах соперницы, Хидики не была готова к такой подставе.       Они враждовали уже неделю, но никто не приступал к активным действиям друг против друга, предпочитая действовать чужими руками и ломая чужую репутацию. Но в этот раз Мафую решилась-таки на действия: она смела затронуть младшую сестру Сайку, Миру, которая училась в одной школе с Хи, но была на год младше.       Юрико стравила одноклассников Миры и ее саму, наблюдая за слезами девочки. Хидики ненавидела, когда в собственные разборки втягивали ее семью. Вспылила.       В школьное время все самое интересное всегда происходит на обеденных перерывах — негласное правило во всей Японии. В это время девушки признаются в любви на заднем дворе школы, парни выясняют отношения друг с другом, а Хидики стояла с опрокинутым над головой Юрико стаканом и злобно смотрела в ее шокированные глаза. — Не смей приплетать в нашу войну мою младшую сестру, Мафую. — Сумасшедшая! Ты что творишь?! — она вскочила с места и принялась отряхивать с себя воду, пролитую Хи, и прикрывать себя руками, потому что пиджака на ней не было. — Когда ты развешивала по школе мои фотки, то тебя это не особо волновало, Сайку, — яростно выдохнула та в ответ. — Сайку Хидики! К директору.       Наблюдавшая за ними учительница не выдержала и отослала рыжую получать свое наказание за то, что перешла черту. Мафую победно улыбнулась и, даже несмотря на свой внешний вид, помахала Хи вслед обеими руками, демонстрируя всей школьной столовой черный бюстгальтер. Хидики же медленно прошла в кабинет на втором этаже, встречая разочарованное лицо директора — ему уже доложили о ситуации в столовой.       Отделалась девушка лишь отстранением от уроков на неделю. Сестры будут ругаться, но Хи стало как-то все равно: она думала как мстить Юрико в свое отсутствие. В голову приходила только Кумико, но действовать через нее было слишком рискованно, потому что Юри могла заподозрить что-то. Пускай эту неделю Хаякава будет у нее под рукой. Пользы больше.       Для всех они с Кумико — бывшие подруги, которые раньше были не разлей вода из-за знакомых Хи. Школьники решили, что Хаякава настроилась серьезно отобрать у Сайку всех ее знакомых «Свастонов», на что обе девушки, заперевшись в комнате Куми, весело хихикали и согласно кивали.       Два дня ее безделья (сестры удивились, что ее отстранили от уроков, но выяснив причину — понимающе кивнули, говоря, что поступили бы так же) прошли незаметно: Хи валялась на диване, исправно принимала нейролептик и училась готовить сложные блюда, тестируя их на младших сестрах, которые приходили домой раньше под руку с Мирой. Пока в один момент о ее наказании не узнал Кейске. — Хиди-химе, я должен был узнать об этом раньше! — ночью, как в романах Аи, он пришел к ее дому и забрался на дерево, росшее рядом с окном ее комнаты. Сонная Хидики злобно шикнула на него и кивнула в сторону спящих сестер, а потом перевела взгляд на часы над дверью. — Кейске, четвертый час утра, — Сайку жалобно посмотрела на провинившегося парня, но тот, даже не почувствовав угрызений совести, махнул рукой и подозвал к себе поближе. — Что тебе нужно от меня, полоумный? — Я узнал, что тебя наказали. Айда ко мне: посидим, лапши поедим. Я с Чифую познакомлю утром.       Предложение оказалось безумно заманчивым. Баджи всегда знал как развеять скуку Хиди, а та всегда соглашалась на все его сумасшедшие идеи: кататься ночью на байке без шлема, идти в район Роппонги, чтобы покормить кошек — все это малая часть того, что Баджи ей когда-либо предлагал ночью в поисках сна. Она смеялась и наигранно отнекивалась, но в итоге соглашалась на все его безумные идеи, которые не осмеливался озвучивать даже Ханма.       И сейчас, под покровом тьмы, Кейске, как самый настоящий романтик, украл Хи из дома, даже не дав ей время на переодевания. Ему не важно как она выглядела — парень всегда твердил, что даже в мусорном мешке Хидики будет красавицей. Ну, хотя бы в этом трое ее друзей — Мицуя, Баджи и Ханма — сходились. Кейске усадил ту на свой Сузуки и приказал держаться за него сильнее, чем за Манджиро, потому что ехать он будет круто и быстро. Хидики закивала головой и вцепилась в ночную рубашку Баджи, от чего-то весело хохоча.       Он был рад видеть улыбку на лице своей подруги. Даже с Чифую Кейске не ощущал детской легкости и вседозволенности, но сейчас они были двумя маленькими детьми, рассекающие ночной Токио. Легкость в теле и ее крепко сжавшие рубашку руки — все, что чувствовал Баджи. А ему большего и не надо. — Давай, красавица, слезай. Мы приехали, — парень слегка похлопал по ладоням Сайку и рассмеялся, смотря на помятую подругу.       Но домой он повел ее не как нормальных людей, а через пожарную лестницу, на пути от чего-то постучавшись в окно на втором этаже. Из него выглянуло сонное и недовольное лицо какого-то блондина, смутно показавшееся Хи знакомым, а потом в голове промелькнуло собрание «Токийской Свастики», на котором она видела его. — Баджи-сан, четыре часа утра, — парень сонно зевнул и закрыл глаза, падая вперед, но был быстро схвачен Кейске за шкирку, который решил его немного встряхнуть. — Погнали ко мне. Познакомлю с той самой красивой девочкой. Давай шуруй, — Баджи втащил того на лестницу с окна и слегка подтолкнул к Хи, пока та удивленно смотрела на незнакомого парня.       Тот покраснел и с опаской обернулся, рассматривая Сайку. А потом удрал наверх, кажется, к квартире своего капитана под его же веселый смех. Хи осуждающе покачала головой и развернула Баджи лицом к лестнице, толкая наверх.       В комнате сидели трое: он, она и его кот. Точнее как… Чифую, который представился немного позднее, Хидики и, собственно, хозяин комнаты — Баджи Кейске, уминавший уже третью пачку лапши. Мацуно смотрел на него со смесью обиды и восхищения, сжимая в руках том какой-то сёдзе манги. — Кейске, хватит чавкать, иначе я тебе на голову этот лоток опрокину, — Сайку немного раздраженно глянула на того и показательно встала, подходя к стеллажу с мангой. Боевики и, как ни странно, сёдзе — все, что там стояло. Сна не было ни в одном глазу, так что ей нужно чем-то себя развлечь. — Какая ты злая, Хиди-химе, — Баджи обиженно насупился, но чавкать перестал, передавая лоток с лапшой Чифую, до этого времени сидевшему тише воды, ниже травы. — А ты че молчишь?! Кто своего командира будет защищать, а? — Дай ты ему поесть, ради Бога, — Хи, подошла к парню и отвесила легкий подзатыльник, показывая язык на его возмущенный взгляд.       Мацуно по прежнему бездействовал и ничего не говорил, тихо доедая лапшу. Он не думал, что Хидики могла знать про ритуал деления лапши пополам меж ними, однако после того, как она стащила первую порцию лапши у Баджи-сана, Чифую немного призадумался, с детской завистью глядя на столь теплые отношения с его командиром.       Баджи не замечал ни взглядов Мацуно, ни улыбок Хидики, увлеченно рассматривая птиц за окном. Ему хотелось бы почитать мангу, любезно подкинутую Чифом, но при Хи он не смел открывать ее — содержание было несколько… неприличным, а она вся такая правильная и невинная. Парень уверен, что она даже слов плохих не знала, не то что видела то, что творится в таких мангах. Так что он, как заботливый «старший брат», будет ее защищать от этого. — Кейске, ответь-ка мне на один вопрос, — Сайку присела рядом с брюнетом и словила его заинтересованный взгляд, мило улыбнувшись. — Какого дьявола ты его оторвал от сна? Завтра, вообще-то, учебный день. — У меня к тебе аналогичный вопрос: ты чего согласилась вообще? — Я всегда соглашаюсь на твои безумные идеи. А еще меня на неделю отстранили, — она пожала плечами и отвернулась от Баджи, подперев голову рукой. Вспоминать тот инцидент с Юрико не хотелось, однако пришлось, несмотря на внутреннее раздражение. — Да ну, — Кейске с подозрением покосился на Хи. — Опять за сестру вступилась? — Можно и так считать. К нам в класс новенькую перевели, а она оказалась, — Хи многозначительно замолчала и хмуро посмотрела на Мацуно, так и не сказавшего ни словечка. Ему некомфортно? — Может знаешь, Мафую Юрико зовут. — Я знаю. Она раньше в нашей школе училась, — наконец подал признаки жизни Мацуно, удивленно смотря на Хи. Та подняла брови и развернулась всем корпусом к парню, внимательно дожидаясь продолжения. — Училась в параллели с Баджи-саном, пока его на второй год не оставили. А потом перевелась куда-то в начале этого года. Скорее всего к вам в школу. — А по семье что-то можешь сказать? — Ничего интересного не знаю: она не светилась особо, средняя в учебе, ни с кем не встречалась, — Чифую кинул короткий взгляд на скучающего Баджи и коротко кашлянул, снова упирая глаза в пол. Хидики улыбнулась, но задавать вопросов не стала. — Клубы не посещала. В общем, не хотела, чтобы про нее знали что-то. — Гулять пошли. А то скисните тут, детективчики.       Кейске не выдержал и вскочил с места, схватив за руку Хи, а потом и Чифую, уводя их к окну. Мацуно без возражений вылез на пожарную лестницу, но Сайку, узнав куда ее собирались потащить, уперлась руками в оконную раму и наотрез отказалась выходить из теплой комнаты Баджи. Ей хотелось больше узнать о жизни Юрико до этого, а Чифую — проводник в мир прошлого новенькой. Но она все же была вытолкнута из окна Кейске на лестницу, благо, словивший вовремя Мацуно не дал ей упасть через перила. Подоспевший Баджи хохотнул и поскакал вниз, крича что-то на бегу Хидики и Чифу, устало и сонно переглядывавшихся друг с другом.       Сузуки остался на парковке, потому что троих человек на себе он не выдержит, а у Чифую байк в ремонте. Выбор их места назначения пал на парк, находившийся неподалеку от дома Баджи. Всех все устраивало — Хи и Чифу согласно закивали головами, направляясь следом.       Темные улицы, освещенные желтыми фонарями, скрывали в себе много — тайные свидания, незаконные сделки, гуляющих пьяниц или одиноких подростков. Темные улицы хранили в себе каждую тайну, забывая их в бесконечной вечности, унося с собой игривым ветром. Темные улицы прятали, если захотят, и раскрывали, если попросят. Но темные улицы не спрашивали хотят ли люди видеть чего-то, что не должны: маленькая девочка, которая не должна была встречаться с плохим дядей, вдруг встретила его и пропала, ревнивая девушка не должна была видеть своего молодого человека с другой, а мать — свое изуродованное дитя. Темным улицам все равно.       Сайку Хидики не должна была идти в тот парк этой ночью, потому что сестренки будут волноваться. Она должна быть дома и спать в мягкой кроватке под пушистым пледом, в комнате, где включен голубенький ночник специально для нее, иначе она во сне начнет кричать.       Она не должна была видеть, как ее старшая сестра Аи целовалась с каким-то мужиком, так бессовестно залезшим рукой под ее короткое бордовое платье на бретельках. Ей его Мадока подарила на день рождения. Хидики схватилась за руку Баджи и сгорбилась, прикладывая вторую ладонь ко рту. Ее мутило. Она слышала отдаленные пошлые фразочки от Аи и того мужика, которые, судя по всему, шли в ближайший лав-отель. Чифую, стоящий левую сторону от Хи, подхватил ту за плечи, пока Баджи искал ближайшую к ним лавочку.       Она не стала догонять сестру. Потому что бесполезно уже было что-то решать — сколько бы Хи не грозилась, ее все равно не послушали. Она так и осталась пустым местом, каким была при ее матери.       Хидики смутно помнила все, что было до ее прихода в Храм, однако едкий запах масел, впитавшихся в кожу, и розовых духов никогда не покинут ее головы. Сама мысль о том, что она — дочь проститутки клеймом легло на нее в десять, когда она узнала об этом. Хи только-только познакомилась с Ханмой и налаживала контакт с зашуганным приютским мальчишкой. И именно перед ним она расплакалась и позволила дать волю нахлынувшим чувствам после попытки узнать правду о ее происхождении. Вопросы «почему ее оставили в Храме?» отпали сами собой — ее многоуважаемой матери не хотелось брать ответственность за незапланированное чадо.       Хидики боялась, что кто-то из ее сестер пойдет по стопам ее матери и бросит ее, как это сделала та женщина, имя которой она не стала узнавать. Слухи о продаже девочек из монастыря еще большим страхом въелись под кожу: угрозы от старших о том, что они сделают все, лишь бы ее сестер постигла та же участь, что и других девушек. Тогда она узнала, что Мадока подвергалась домогательствам со стороны прихожан.       А Аи неоднократно отдавали более богатым дядям, чтобы содрать с них больше пожертвований. — Хиди-химе, ты слышишь меня?! — перед ней на коленях стоял Баджи и держал ее за плечи, периодически встряхивая, а рядом на лавке сидел Чифую и растерянно глядел то на Хи, то на командира, поддерживая Хи за плечи. — Ты потом все выяснишь с Аи. Тебе надо успокоиться. Давай вместе со мной: вдох-выдох. — Кейске, — она шмыгнула носом и зажмурила глаза, давая волю хрустальным слезам, невидимых из-за отсутствия освещения над лавочкой. Темная улица укрыла слезы Хидики и ее слабость, давая вволю выпустить свои эмоции. — Не бросайте меня, пожалуйста.       Он посмотрел на Чифую в поисках помощи, но тот сам не знал что делать. Баджи начал лепетать какую-то успокаивающую чушь и стирать катившиеся по щекам девичьи слезы. Он не препятствовал ее слезам, понимая, что ей сейчас просто необходимо это, но видеть свою подругу в таком состоянии невыносимо. Мацуно тоже хотел как-то ей помочь, как на ее телефон, взятый в спешке перед уходом к Баджи, пришла СМС. Он спросил дозволения прочитать и… ахуел.       От некой «Кумико» пришли фотографии чьей-то комнаты, стены которой были увешаны фотографиями Кейске: в детстве, на первом году Средней школы, после тренировок в додзё, явно сфотографированных в спешке и неаккуратно. — Да она блядская сталкерша, — пораженно выдохнул Чифу и развернул телефон-раскладушку к друзьям, чтобы те увидели своими глазами это нечто. У Баджи, кажется, глаза на лоб полезли. — Кейске, у тебя есть очень настойчивая поклонница. И имя ей — Юрико Мафую.       Хидики слегка успокоилась, листая фотографии, присланные Хаякавой. На одной из них была доска, утыканная женскими фотографиями. Все до единой — красавицы, запечатленные рядом с Баджи на мгновение.       А в середине, обведенная красным маркером, висела ее фотография. С подписью: «Главная помеха».