Доказательство от противного

                    Спокойный сон и раньше был непозволительной роскошью, теперь, кажется, ушёл окончательно. Какаши забыл, когда вообще спал нормально, когда открывал глаза, не засыпанные песком, и просто валялся в кровати, потому что никуда не надо идти. Встреча с Сакурой… Мысли о ней выворачивали наизнанку, лишая последних крох покоя. Чтобы не изводить себя до обеда, Какаши отправился в больницу утром, решив покончить со всем неприятным, чтобы готовиться к не менее неприятному вечеру.       Слабый запах лекарств, сильный — крови и боли, суета в приёмном отделении и гражданская медсестра у стойки — он не был здесь слишком давно. В последний раз, кажется, года два назад, на открытии очередного отделения. Может, поэтому его появление произвело такой переполох, а может, все уже знали о том, что они с Сакурой расстались, и теперь гадали о причине, заставившей прийти.       — Сакура-сама в кабинете, — тут же сказала медсестра, а ведь Какаши даже не успел открыть рот.       — Спасибо, — кивнул он, досадуя, что пришлось прийти в плаще и шляпе — после больницы у него встреча со старейшинами. Спина горела от чужих взглядов, но никто не посмел и слова сказать, пока он шёл по коридору к лестнице. Может, стоило зайти через окно, тогда слухов было бы меньше, но отчего-то не хотелось. Когда-то он слишком часто приходил к ней именно так, небрежно запрыгивал на подоконник и тихо говорил: «Йо!», заставляя Сакуру подпрыгивать на месте. Её кабинет был изучен от и до, и мест, где они бы не занимались в нём любовью, не осталось. Стол, пол, подоконник и тахта… дверь, к которой он прижимал её, едва успевая повернуть ключ в замке — Какаши остановился перед ней и несколько раз глубоко вздохнул, отгоняя видение улыбающейся Сакуры, поднимающейся навстречу. Постучал, дождался ответа и только тогда зашёл, сухо кивнул.       — Что-то случилось? — вместо приветствия спросила Сакура. Она стояла у окна, в руках чашка с дымящимся чаем, белый халат наброшен на плечи. Бросила короткий взгляд через плечо и снова отвернулась.       — Наруто и Хината ждут нас сегодня к себе. — Какаши тоже решил покончить со всем как можно скорее. — Хочет отпраздновать назначение.       — Было бы чему радоваться. Ты пойдёшь?       — Да. — Он продолжал стоять у двери, до Сакуры несколько шагов и целая пропасть, и всё же её усталость ощущалась кожей, плыла в воздухе, смешиваясь с его. — Если хочешь, скажу, что ты занята.       — Отлично, — едко бросила Сакура, оборачиваясь. Луч скользнул по её волосам, зажёг бледно-розовым, нырнул в кружку и на щеке тут же заплясали солнечные блики. Высветил тени под глазами и покрасневшие капилляры белков, горькую складку губ, тонкую морщину на лбу. — Хочешь, чтобы Наруто подумал, будто мне всё равно? Будешь рассказывать о том, какая я плохая, как я разрушила семью?       — Ты сделала бы также, если бы пошла одна?       Сакура криво улыбнулась, поставила кружку на стол, обошла его и прислонилась, скрестив руки на груди.       — Как всегда: задаёшь вопрос, ответ на который в любом случае выставит меня сволочью.       — Сакура, — устало вздохнул Какаши, потирая переносицу, и прикрыл глаза. — Может, не стоит начинать?       — Начинать что? — тут же взвилась она. — Что начинать, Какаши?       — Ты придёшь или нет?       — Приду!       — Отлично. Тогда встретимся в семь у дома Наруто.       Какаши не стал дожидаться ответа, стремительно вышел, подавив желание хлопнуть дверью. В коридоре маячили несколько ирьенинов, которые тут же сделали вид, что крайне заняты изучением одной карты на пятерых. Глядя прямо перед собой, Какаши прошёл мимо и медленно начал спускаться по лестнице, хотя больше всего хотел сорваться на бег. Несколько фраз, а всё спокойствие, выстраиваемое с раннего утра, разорвано в клочья.       — Какаши-сенсей! — Наруто, который должен был присутствовать на встрече, уже стоял у Башни Хокаге. — Надо же, не опоздали.       — Не опоздал? Досадно. — Какаши прищурился на слишком яркое солнце, глаза тут же заслезились, вынуждая моргнуть. — На самом деле, Наруто, старейшин лучше не заставлять ждать.       — Нудные старики, даттебайо, — проворчал Наруто и тяжело вздохнул. — Чем больше узнаю, сколько работы меня ждёт, тем меньше хочу стать Хокаге.       — Отступать поздно, ты же знаешь. — Задрав голову, Какаши посмотрел на возвышавшуюся над ними Башню, потом — на скалу, где уже начали размечать место для нового Хокаге, и пробормотал: — На самом деле я тебя отлично понимаю.       Они освободились только через три часа, и Наруто, довольный, что на сегодня у него больше нет никаких дел, собрался перекусить, но перед тем, как уйти, спросил:       — Вы же придёте сегодня, Какаши-сенсей?       — Придём, — проглотив тяжелый вздох, ответил Какаши. — В семь?       — В семь. — Наруто широко улыбнулся. — Отличная новость, Хината обрадуется.       — Разве мы когда-нибудь отказывались?       — Ну, мало ли, — смутился вдруг Наруто, отводя глаза. — Знаете, по деревне всякое болтают…       — Правда? И что же?       — Да ну их. Главное, что вы придёте. Мы будем ждать!       Какаши проводил его взглядом до поворота, подумал: Наруто обязательно справится. Не повторит его ошибок. Может, его ошибка была в том, что слишком ответственно подошёл к работе? Но разве мог иначе, особенно тогда, после войны? Сейчас мирное время, никто не будет требовать от Хокаге решать множество проблем прямо здесь и сейчас, наплевав на сон, еду и семью. Наруто так долго мечтал об этом, что наверняка будет радоваться каждому дню, проведённому в ненавистном Какаши кабинете.       — Ты боишься?       Сакура прижимается затылком к его плечу, перебирает его пальцы, лежащие на её животе.       — Не знаю.       Какаши и правда не знает. Была бы возможность отказаться — сказал бы нет. Но выбора никто не дал, просто поставили перед фактом. Какаши помнит то облегчение, которое накатило, когда Цунаде пришла в себя, он ещё несколько дней ходил, будто пьяный. Сейчас дороги назад нет, но… У него есть Сакура, которая верит в него, которая будет рядом.       — Я тоже боюсь, — признаётся она задумчиво. — Боюсь, что слишком молода для должности главы целой больницы.       — Ты справишься, — тихо шепчет Какаши, мягко целуя её в макушку.       В лесу влажно, тихо. Они сидят в траве: он — прислонившись к стволу, она — удобно устроившись между его ног. Спрятались от всех, кто ходит, радуется и поздравляет, дико от них устали. Хочется просто побыть вдвоём, но даже дома находят. А ещё — скоро свадьба, и это тоже изматывает.       — Давай сбежим, — жалобно просит Сакура, прикрывая глаза. — На пару лет. За это время они успеют найти и нового Хокаге, и нового главного ирьенина, а мы просто будем вдвоём.       Какаши шумно, тяжело вздыхает, тянет несмешливо:       — Не знал, что ты можешь быть такой безответственной, Сакура. Не стыдно, м?       — Кто бы говорил об ответственности и стыде, — сонно ворчит она, — человек, расхаживающий голым по дому?       — По своему дому. И тебе это нравится.       — Я пошутила тогда.       — Да ну? Хорошо, больше не буду.       — Только посмей.       Довольно хмыкнув, Какаши тоже закрывает глаза, обнимает её крепче, притягивая к себе.       Вечером похолодало. Ветер загудел, понёсся по улицам, поднимая пыльные тучи, срывая лепестки с цветущих деревьев. Стоя у дверей, Какаши рассматривал свои сандалии, раздражённо думая: она специально опаздывает, или действительно что-то задержало? Наконец Сакура появилась в самом конце улицы, увидела его и ускорила шаг.       — Прости, была срочная операция, — запыхавшись, быстро проговорила она. — Давно ждёшь?       Хотел сказать: давно, решил, что не стоит усугублять. Да и разве пятнадцать минут — большое опоздание?       — Нет. — Посмотрел на её малиновое ципао, отметил — не успела зайти домой, переодеться. — Пойдём?       Наруто и Хината встречали их у дверей и так приветливо и настороженно улыбались, что становилось не по себе. Проводив их к столу, Хината засуетилась, поправляя идеально ровно лежащие палочки и бросая нервные взгляды на Наруто. С самым беззаботным видом тот открывал вино, расхваливая успехи Боруто.       — Кстати, где он? И Химавари?       — Сегодня они у Хьюга. Прости, Хината, у дедушки с бабушкой. А Амэ с Сакурасо? — он посмотрел на Какаши, но ответила Сакура.       — С няней.       Они сели напротив хозяев, стараясь не касаться друг друга, но вместе с тем слишком близко. Разговор никак не желал завязываться, тонул в обрывках фраз и неловком молчании. Погода, новости друзей, снова погода, успехи детей… Каждое слово выверено до мелочей, каждый жест осторожный, только бы не коснуться ненароком. Натянутые улыбки с трудом держались на лицах, напряжение сгущалось с каждой новой фразой. Какаши отвечал односложно, Сакура — слишком живо. Хината краснела, а Наруто мрачнел с каждой минутой. Отчаявшись хоть как-то всех оживить, он улыбнулся и посмотрел на Какаши.       — Даже не верится, что я всё-таки стану Хокаге. До сих пор кажется, что это шутка.       — Наруто-кун всю жизнь мечтал об этом, — мягко улыбнулась Хината и повернулась к Сакуре. — Я так за него рада! Сакура, ты помнишь, что чувствовала, когда Какаши-сама стал Хокаге?       — Помню, — ровно ответила Сакура, радуясь, что скоро перейдут к сладкому, а там и до завершения её мучений рукой подать. — Но лучше спроси у Какаши, как он радовался.       — Какаши-сенсей не хотел становиться Хокаге, — рассмеялся Наруто. — Это все помнят!       — Ну, в цепях его никто не тащил, — Сакура небрежно пожала плечами. — Так что мог и отказаться.       — Очень своевременно говорить об этом, не находишь? — сухо ответил Какаши, накладывая на тарелку тонкие, прозрачные пласты розовой рыбы.       — Действительно. Знаешь, Хината, я бы на твоём месте не радовалась так сильно, порой мечта может стоить слишком дорого.       — Ну, за меня не волнуйся, Сакура-чан, — хмыкнул Наруто, пряча беспокойство за беспечной улыбкой. — Я справлюсь!       — Главное — не в ущерб семье, правда, Какаши? — Сакура повернулась к нему всем корпусом, вынуждая ответить на взгляд. Вздохнув, он отложил палочки и слабо улыбнулся.       — Не всем дано иметь такую силу воли, как у Наруто, Сакура. Уверен, он сможет найти баланс между заботой о Конохе и Хинатой с детьми.       — Наруто повезло, что ты больше не его сенсей, в этом ты бы точно не смог ему помочь.       — Кхм, — Какаши отвернулся, посмотрел на Наруто и серьёзно сказал: — Всё, что я могу тебе посоветовать — чаще слушай Хинату. Она всегда знает, как лучше для вашей семьи.       — Отличный совет, жаль, что ты сам ему не следовал, — пробормотала Сакура достаточно громко, чтобы все услышали. Наруто с тревогой переводил взгляд с одного на другого, Хината нервно затеребила рукав юкаты и робко улыбнулась.       — Сакура, прости, что прошу, всё-таки ты гость, но поднос с чаем тяжелый. Ты не поможешь мне его принести?       Сакура вспыхнула, поспешно кивнула — только сейчас поняла, что всё это время говорила. Она забылась, была слишком резкой, но… Это ведь друзья, к чему скрывать от них правду? Выхватив тарелку из-под носа Какаши, который едва успел отодвинуться, она поднялась и, прихватив свою, пошла на кухню.       — Значит, это правда? — тихо спросил Наруто, когда они остались одни.       — Что именно?       — То, что о вас говорят. Что вы с Сакурой… расстались?       Наверное, он никогда не привыкнет к этой фразе. Сколько бы ни услышал от других, сколько бы ни сказал сам себе. Сейчас маска как никогда была необходима, скрывая эмоции, но Какаши несколько лет назад начал снимать её, когда они приходили домой к друзьям. Плавно подхватив подбородок большим и указательным пальцами, он задумчиво потёр гладкую кожу, всматриваясь в темнеющий за окнами сад.       — Проблемы бывают в каждой семье, — наконец проговорил он, снова глядя на Наруто. — Надеюсь, что свои мы ещё сможем решить.       — Это хорошо, — шумно, не скрывая облегчения, выдохнул Наруто. — А то как представлю, что вы разводитесь…       — Кто разводится? — звонко спросила Сакура, останавливаясь в проходе. — Какаши сказал, что мы разводимся?       — Нет, ты что, Сакура-чан, наоборот… — засуетился Наруто, подскакивая и освобождая место на столе.       — Не надо его защищать, Наруто, он сам может за себя постоять. — Сакура прошла в гостиную, поставила поднос и невозмутимо принялась расставлять чашки. Они звякали о деревянную поверхность, едва не выскальзывая из дрожащих пальцев. Опустившись на своё место, Сакура сложила руки на коленях, улыбнулась. Больно, так больно стало в груди: ни вдохнуть, ни выдохнуть. Значит, он уже всё для себя решил? Так быстро? Это из-за утреннего разговора, или?..       Какаши не собирался оправдываться за её решение. Не хочет об этом говорить — её право, но делать вид, что во всём виноват только он, тоже не станет.       — Ну что же ты молчишь? — сипло спросила Сакура — голос гнулся, от каждого звука сжималось горло.       — А что я должен сказать? — холодно поинтересовался Какаши, разливая чай. Хината вернулась, села напротив, переглянулась с Наруто. – Мы пришли порадоваться за Наруто, может, поговорим о нём? Наруто, обязательно проверяй, занесли ли отчёты о миссиях в компьютер. В архиве часто ленятся, лучше дёргать их раз в неделю. Я, кажется, уже говорил об этом, но лучше повторю, вдруг забудешь.       Щёки полыхали, Сакура чувствовала, как пульсирует каждая клетка под кожей, как краснота расползается ниже, к шее. Какаши только что отчитал её, небрежно отмахнулся, унизил и теперь сидит, как ни в чём не бывало, говорит о работе. Пальцы заскребли по атласу ципао, сжались в кулаки. Сакура стиснула челюсть с такой силой, что заныли кости, посмотрела на пиалу с чаем, представив, как плеснёт её прямо в его лицо. Медово улыбнулась и почти пропела:       — Это действительно очень полезный совет, Наруто. Ведь, например, Какаши очень часто забывает обо всём, что ему говорят.       — Сакура, — низко одёрнул Какаши.       — Разве я не права? Представляешь, Хината, недавно он забыл, что у Амэ день рождения. Это я говорю, чтобы ты была готова. Хокаге принадлежит Конохе, да, Какаши?       — Сакура! — Какаши повысил голос и посмотрел на неё.       — А ещё будь готова к тому, что однажды вообще забудешь, как выглядит твой муж, ведь он переедет в Башню Хокаге, потому что отпустил всех помощников на праздники и решил сам готовить годовой отчёт для старейшин.       — Уверен, что Хината поймёт. К тому же, она не пропадает сутками в больнице, разбирая состав очередного яда вместо лаборантов, поэтому у Наруто не будет необходимости задерживаться на работе, чтобы не возвращаться в пустой дом!       — Наруто, ты, главное, не отправляй вместо себя клона, чтобы сходить с Хинатой в кино, они имеют свойство развеиваться в самый неподходящий момент!       — Если бы я не прислал клона, ты бы обиделась! Я не мог вырваться!       — А так я не обиделась, да? Спасибо за прекрасное свидание, учитывая, что оно должно было стать попыткой всё наладить!       — Хината, Наруто, прошу нас извинить. — Какаши резко встал. — Полагаю, нам пора. Ты идёшь?       — Боишься, что останусь и расскажу больше?       Какаши молча вышел, дошёл до двери и начал обуваться. Его трясло. Сердце и лёгкие взбесились: одно гнало кровь слишком быстро, другие — сжимались часто-часто, толкая воздух короткими злыми выдохами. Она унижала не только его — себя, и он не лучше, мог не отвечать, промолчать… Не мог. Слишком несправедливыми были её упрёки, слишком сильно пекла обида на то, что не понимает, никогда не понимала.       Сакура появилась, когда он обул вторую сандалию. Выпрямившись, Какаши исподлобья наблюдал, как она неловко прощается с Наруто. Коротко отказался, когда тот вызвался проводить. Поблагодарил за ужин, снова извинился — механически, почти не задумываясь. Пропустил мимо ушей, не вслушиваясь, сбивчивые уверения Наруто и Хинаты, что всё в порядке. Демонстративно надел плащ и шляпу, не глядя в сторону Сакуры. Когда они ушли, Наруто несколько секунд смотрел на закрывшуюся дверь, потом шумно вздохнул.       — Поверить не могу. — Помолчал, плюнул горько: — Почему, даттебайо?! — и пошёл в сад. Хината вздохнула, покачала головой и пообещала себе, что у них точно будет всё по-другому.       Ветер окончательно разошёлся, поздний час и погода разогнали и без того редких прохожих по домам. Какаши шёл рядом с Сакурой, машинально приноравливаясь под её шаг, и душил в себе всё, что хотел высказать в доме Узумаки. Свернул на дорогу, ведущую к дому — они жили недалеко, лишь тогда Сакура заговорила.       — Ты куда?       — Провожаю тебя, разве не понятно?       — Зачем? Боишься, что не дойду?       — Пытаюсь соблюсти остатки приличий, если для тебя они ещё хоть что-то значат.       — Хочешь сказать, я опять всё испортила? — Сакура остановилась посреди дороги. Прекрасно понимала — он прав, но что толку теперь жалеть о сказанном?       — Не собираюсь тебе отвечать. — Какаши повёл плечами, пытаясь стряхнуть придавившую тяжесть. — Пожалуй, ты права, я лучше пойду к себе. А ещё ты абсолютно точно была права, когда решила, что нам лучше пожить отдельно.       Он испарился, Сакура не успела даже ответить. И тут же обмякла, как марионетка, которую повесили на гвоздь. От опустошения закружилась голова, мороз тонким узором затянул кожу. Обхватив себя руками, Сакура побрела к дому — страх, что это всё по-настоящему, пробрал до костей. Они действительно расстались. Не на время, кажется, навсегда.       Сквозь сон пробивались голоса, Сакура выплывала на них, но тут же проваливалась в плотную вату. Голова раскалывалась на части, её знобило, и только напоминание о том, что надо встать и покормить детей, заставило подняться. Потирая глаза, Сакура села на постели, поморщилась — из окна лился слишком яркий свет. Снова потёрла глаза, разгоняя мутную сонную пелену, и тяжело вздохнула. Она чувствовала себя развалиной, жалкой и дряхлой. Стояла под душем несколько минут, тупо глядя в стену перед собой, долго чистила зубы, не глядя в зеркало, машинально причесалась, оделась и прикрыла глаза, заглядывая внутрь себя — никакой болезни не было. Только хроническая усталость и оцепенение.       — Мам, мы тебя разбудили?       Сакурасо мыла посуду, Амэ чистил большой апельсин, и яркий цитрусовый запах щекотал ноздри. Может, благодаря ему, может, потому что дети улыбались, а Сакурасо быстро поставила тарелку с омлетом, на душе стало теплее.       — Ты приготовила завтрак?       — Ага, — кивнула Сакурасо и, дождавшись, когда Сакура начнёт есть, небрежно обронила: — Я сегодня иду тренироваться с папой. Ты же не против?       — Нет. Идёшь одна?       — Я не хочу. — Амэ упрямо вскинул подбородок и разломал апельсин, забрызгав соком весь стол. Оранжевые капли потекли по рукам, Сакура вздохнула и потянулась за полотенцем.       — Почему? — мягко спросила она, вытирая испачканные ладошки.       — Не хочу его видеть, — угрюмо проговорил Амэ, отворачиваясь. — Из-за него ты плачешь.       — Амэ, от того, что мы с папой сейчас не вместе, он не перестал тебя любить.       — Папа сказал мне то же самое. — Сакурасо вздохнула и закатила глаза. — Ладно, я буду к вечеру. А ты можешь сидеть и дальше обижаться непонятно на что. Пока, мам.       Она быстро чмокнула Сакуру в щёку.       — А у тебя какие планы? — Сакура потянулась через стол и взъерошила и без того растрёпанные волосы сына.       — Пойдём с ребятами на речку, Шикадай обещал показать, как научился ходить по воде.       — Только сам в воду не лезь.       — Мам, я же не настолько дурной, чтобы купаться в апреле!       Сакура улыбнулась. Ей всегда казалось, что Какаши в детстве был именно таким: упрямым, считающим, что знает всё лучше всех, со своими, одному ему понятными принципами.       — Амэ, — мягко позвала она, — не злись на папу. Или постарайся злиться меньше, — добавила, заметив, как брови сошлись в до боли знакомом жесте.       — Постараюсь, — вздохнул Амэ, засунул руки в карманы и вышел из кухни.