Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История пятая. Древнегреческая трагедия.

— Я вас благодарю, господин Леру, за то, что вы так нам помогли! — улыбнулась Аня. Она получила настоящее удовольствие от общения с этим человеком. Она бы тоже хотела дожить до такого возраста и сохранить жизнелюбие и добрый нрав. И то, что он не раскрыл тайну того, кто взял браслет мадам Димитру, ей тоже понравилось. Возможно, украшение вернут, и человек, который его взял, сможет исправить свою ошибку. — Ах, мадам, а мне как приятно! — пожимая ладошку Анны, ответил, улыбаясь, месье Леру. — Вы так похожи на мою Мари, это моя младшая дочь, и на мою покойную жену. Они делали мир лучше и чище, моя дорогая! Старик надел шляпу, пожал руку Штольману и, взяв свою трость, сказал: - Берегите её, господин Штольман! Такие женщины были редкостью и в моё время, что уже говорить о днях сегодняшних! — Несомненно, господин Леру. Я стараюсь! — ответил Яков, подавая жене сумочку. Мужчина покивал и пошёл вниз по улице, почти не опираясь на трость. — Какой замечательный старик! — сказала Аня мужу, когда они сели в экипаж. — Добрый, понимающий и любящий мир вокруг! Как хорошо, что мы с ним познакомились! А ты понял, о чём он говорил? — В общих чертах, — улыбнулся Яков, целуя жену и радуясь её оживлённости и румянцу на щеках. Она не преминула этим воспользоваться и горячо вернула поцелуй. Штольман от неожиданности стукнулся затылком о стенку экипажа. — Прости, пожалуйста, — засмеялась Аня. — Не смогла удержаться! — Ничего, — ответил Яков, потирая голову. — Это был экстремальный поцелуй! — Надо это исправить! — решила Аня и занималась этим весь оставшийся до улицы Тиктона путь. Квартира Сен-Жермена находилась во вполне приличном доме. Консьерж записал их имена и проводил к нужной двери. Эрик лежал в постели, и вид у него был ужасно нездоровый. У кровати на столике стояли грязные тарелки и стаканы, два пузырька с микстурой и недопитая чашка чая. — Не обращайте внимания, — махнул рукой мужчина. — Виктуар вечером придёт и уберет! Вы садитесь! Мне господин Димитру звонил и сказал, зачем вы придёте. — Спасибо, мы постоим, — остановила мужа Аня, рассматривая очень характерную сыпь под подбородком и увеличенные лимфоузлы. — Давно болеете, господин Сен-Жермен? — Да уж побольше недели. Попал под дождь, вот и лихорадит что-то! — Понятно, — кивнула Аня. Она вспоминала, дотрагивалась ли она до чего-то в квартире, и решила, что на всякий случай сожжёт перчатки после. И перчатки мужа тоже. Штольман, не понимая пока, в чём проблема, но доверяя суждениям жены, начал задавать вопросы стоя. — Господин Сен-Жермен, как давно вы заметили, что товары пропадают с полок? — Да около года примерно! — подумав, ответил мужчина. — Я в лавке работаю пять лет. Ещё с покойным господином Димитру-старшим начинал. — То есть, с приездом его сына началась вся эта история? — уточнил Яков, размышляя. — Пожалуй, — пожал плечами Эрик. — Почему вы не сказали хозяину о происшествии? — Отчего не сказал? Сказал! — удивился больной. — Первый раз я списал всё на то, что сами хозяева и взяли вещи, а во второй раз я пошёл к господину Феодоракису и всё рассказал. Он ответил, что волноваться не о чем, он во всём разберется. Вот те раз! Так значит, партнёр их соседа в курсе происходящего? Так отчего же он не рассказал Димитру о пропажах? Крайне любопытно! — Что вы можете сказать о ваших коллегах, господине Бретоне и Виктуар? Это надёжные люди? — спросил Штольман, пытаясь сложить в голове картинку из всего того, что им удалось выяснить. — Жослен, без сомнения, умнейший парень, надёжный и толковый. Дело своё знает. Да и деньги нам платят приличные, чтобы мы глупостей не делали, зачем же нам воровать? А Виктуар? Виктуар, простите, глупышка! Втемяшила себе в голову, что нам нужно пожениться. Теперь хвостом за мной ходит, всё речь об этом заводит. Она, конечно, покладистая. И хозяйственная! Вон готовит мне и убирает, пока я болею, но жениться — увольте! Пришлось ей сказать, что на свадьбу нужно много денег и я буду копить! — довольно усмехнулся мужчина, радуясь своей сообразительности. Штольман не двинул ни единой мышцей лица, не желая выдавать презрение, охватившее его после слов Сен-Жермена. Значит, пользоваться привязанностью женщины, принимая её заботу о себе и доме, у него ума хватает, а чтобы взять на себя ответственность за их отношения, то тут — голову в песок и готово. Аня рядом с ним сморщила носик, будто в комнате дурно пахло. Яков усмехнулся. Его жена не выносила трусов и подлецов. Выяснив, что про браслет Эрик ничего не знает, Анна и Штольман попрощались и вышли на улицу. Аня тут же стянула с себя и мужа перчатки и, завернув их в обнаружившуюся в сумочке гофрированную бумагу, купленную на поделки Лидочке, с омерзением потрясла руками. — Он, конечно, отвратительный тип, но раньше ты никогда так явно не выражала своего отношения! — сказал Яков, наблюдая за её манипуляциями. — Отвратительный, ты прав! И надо сказать Виктуар, чтобы носу сюда не совала! Ты видел сыпь у него на горле? Штольман кивнул. — У него сифилис! — сказала Аня и скривилась.