Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История пятая. Древнегреческая трагедия.

Вечер получился насыщенный. Анна и Штольман опоздали к ужину, но выяснилось, что дети отказались садиться за стол без них. Даже Павел Михайлович, который сегодня весь день носился по Парижу, выполняя поручения шефа, мужественно терпел и ждал своего начальника и его жену. Они немедленно велели идти спасаться от голодной смерти и начинать ужинать. Трапеза прошла шумно, весело и азартно. Обсуждали сегодняшний день, геометрические теоремы и ацтекскую цивилизацию. Лидочка выдала целый сонм интереснейших фактов. Она дочитала книгу, которую дала ей мать, и взяла для чтения перед сном еще несколько подобных в библиотеке. Когда все попрощались с Павлом Михайловичем и разошлись по комнатам, Анна и Штольман переоделись и принялись готовиться ко сну. Аня уселась расчёсываться перед зеркалом, а Яков стал смотреть, как их перчатки догорали в камине. — Надеюсь, Виктуар не успела заразиться от Сен-Жермена, — задумчиво сказал он. — Я тоже очень на это надеюсь, — горестно сказала Аня, перестав водить щёткой по прядям. — Если она была с ним в момент открытой язвы, то даже если между ними не было связи, он был крайне заразен. Нужно бы отправить её к врачу. И Сен-Жермену стоит подсказать, что следует сделать то же самое. Судя по всему, он не подозревает, чем именно он болен. Штольман покачал головой. Сейчас подобного рода литература общедоступна и не понять по собственному состоянию, что с тобой что-то не то, это, по меньшей мере, халатно. «Французка», как называли сифилис на русских улицах, была, к сожалению, серьёзно распространена не только в России, но и по всей Европе. Вот уж недобрым словом вспомнишь американских завоевателей и первооткрывателей, который перевезли через океан сей подарок во время своих поездок! Хорошо, что про это не пишут в тех книгах, которые читает Лидочка! Аня закончила причёсываться и повернулась к мужу. — Ты понял уже, что творится в лавке Димитру? — спросила она. — В общих чертах! Хочу завтра переговорить с Феодоракисом, а после уж делать окончательные выводы. Штольман поднялся с кровати и подошёл к жене. Её волосы всегда притягивали его, с самого начала. Его так и тянуло распустить их и проверить так ли они мягки, как виделось ему во снах. После их декабрьской ночи сновидения его были настолько реальны, что просыпался он совершенно счастливый и при этом безумно несчастный, потому что, как и тогда, зимой, ладони не хотели разжиматься и выпускать шелковистые пряди. Только в их первую ночь они были реальны, а в темноте камеры - лишь дымкой Морфея. Яков погладил жену по макушке, радуясь тому, что она ткнулась ему в ладонь, как кошка, просящая ласки. Вдруг она открыла глаза и недовольно поджала губы. — Не так! — сказала она и встала с пуфика. — Что не так? — недоуменно спросил Штольман. По его разумению всё было как раз-таки отлично. — Я тебе говорила, что нужно запомнить, на чём мы остановились, а остановились мы вовсе не на этом! Садись! — решительно сказала Аня, подталкивая мужа к креслу. Штольман, улыбаясь, подчинился. Аня запрыгнула к нему на колени, обняла за шею, поцеловала в щёку, немного подумала, притянула руку мужа к себе на грудь, получила горячий поцелуй под ухо и довольно вздохнула. — Вот теперь всё так! — блестя глазами, сказала она. Яков рассмеялся. Его жена обладала изумительно точной памятью. Погладив её подушечкой большого пальца, Штольман с внутренним ликованием смотрел, как она выгибается навстречу его рукам и прикрывает глаза. Она была прекрасна. Аня открыла глаза и вдруг схватила его за запястье. — Как вам не стыдно! — вдруг завопила она куда-то в угол. Штольман повернулся. Разумеется, для него тут никого не было. Анна вскочила на ноги и запахнула совершенно необъяснимым образом уже расстёгнутый пеньюар. Яков, вздохнув, поднялся. Он привык, что их прерывают живые люди, а с духами было до сегодняшнего момента проще. — Кто там? — обреченно спросил он. — Мужчина, лет за сорок. Похож на грека. Одет в форму, похоже, полицейскую. Ничего не говорит, только смотрит! — сердито сказала Аня, поплотнее стискивая руки на груди. Штольман вдруг представил, что этот пусть и покойный, но всё же мужчина видел, как его жена нежилась в его объятиях пару минут назад, и немедленно вскипел. Никто и никогда, кроме него, не был раньше свидетелем этого горячащего кровь зрелища. Делиться этим сокровищем с кем бы то ни было он не собирался. — Так пусть откроет наконец свой чёртов рот, скажет, что ему надо, и проваливает ко всем чертям! — процедил Яков, испытывая неуёмное желание накинуть на Аню одеяло. Или паранджу. Или то и другое вместе. Анна с удивлением взглянула на секунду назад спокойного супруга, который сейчас только что огонь из ноздрей не выпускал. Дух наконец отмер и перелетел поближе. — Я к вам с прошением! — сказал он, остановившись перед Аней. — У нас говорят, что вы всем помогаете. Анна открыла рот. Про неё говорят на том свете? Да еще с такими…интересно, можно это считать лестными отзывами? Дожили! Якову это явно не понравится! У её медицинского кабинета образовывались очереди, теперь осталось дождаться вереницы из призраков-просителей! — Помогаю, — признала она, вздохнув. — Меня убили из-за того дела, которое вы сейчас ведете. Я умер неделю назад. И зовут меня Александр Аргиропуло. Дух замолчал и продолжил смотреть на Аню, которая ждала дальнейшего рассказа. — Это всё? — изумлённо спросила она, когда поняла, что ничего больше покойник говорить не собирается. — Всё! — кивнул мужчина и пропал. Аня была возмущена. Что за невежливость! Никакого воспитания!