Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История пятая. Древнегреческая трагедия.

Утром, когда Штольманы ещё спали, Таис передали записку. Камилла, которую предупредили в дом никого из Димитру или Феодоракисов не пускать и говорить о карантине, но которой ничего не сказали про письма, не сомневаясь ни в чём, отнесла присланное ни свет ни заря послание. Девушка увидела почерк отца, и руки у неё тут же затряслись. Она приблизительно знала, что будет в этом письме, открывать его ей не хотелось, но делать нечего — придётся! Господин Димитру писал, что надеется, что дочь вскоре выздоровеет и вернётся домой, а не станет лишней обузой для гостеприимных соседей. Он получил результаты экзаменов, они были неудовлетворительные, поэтому после выздоровления он озаботится её дальнейшей судьбой и выдаст за Константина, как они и договаривались. Если она не может связать фамилию Димитру с чем-то более достойным, чем унизительные 89 баллов, то стоит приобрести фамилию Феодоракис и далее позорить её. Вероятно, это была настолько важная информация, что Николаус не мог дождаться выздоровления дочери, чтобы сообщить её лично. Таис отложила записку и уставилась в стену. Она вчера только-только поверила, что всё может наладиться! Что у неё может быть иная судьба и иной путь, но реальность вновь ткнула ей в лицо нелицеприятную правду — её отец имеет над ней полную власть, а она сама не может ничего. У неё нет выбора. И прав отец, что не стоит докучать этим славным людям, которые за неё заступились. Она причинит им большие неудобства, потому что они не знают, на что способен Николаус Димитру. Да и сама она будет лишь ещё больше несчастна, потому как тут ей было уютно, хорошо и тепло. Как ей вернуться туда, где всё иначе, и не оставить здесь часть своего сердца? Она вчера впервые в жизни была счастлива. В самом деле, без малейшего преувеличения! Она играла, и никто не делал ей замечаний, не говорил, что технику стоит улучшить, что пальцы у неё не для рояля, а для чистки кастрюль. Она просто играла, а рядом сидел такой потрясающий человек, которого она и не думала когда-либо встретить. Она в самом деле была не дура, хотя ей пытались это внушать. Порядочные и честные люди вообще редки, а уж когда в мужчине сочетаются честь, доброта, сила духа, сострадание и понимание, то это случай один на миллион. Что толку мечтать? Нет, хватит! Нужно идти домой! Пусть отец её накажет! Пусть даже сильно! Ей не привыкать! А вот хорошее ей чуждо! Нет, нет! Домой! Пока не стало поздно! Уйти прямо сейчас ей, однако, не удалось. Лидочка, по обыкновению проснувшаяся раньше всех, вбежала к ней в комнату и заняла её беседой о конкистадорах, которые завоевывали Южную Америку. Потом принесли завтрак, пришли Софья и Аня, заглянул Алекс и даже Штольман с Павлом зашли на минутку её проведать. Их ждали важные дела, поэтому они просто убедились, что девушке лучше, и отправились дальше. Анна и девочки были намерены оставаться с Таис и дальше, но она пожаловалась на головную боль и сказала, что ей нужно поспать. Это была, разумеется, неправда. Её оставили одну, а она, дождавшись, что в коридоре станет тихо, вышла из комнаты. Идею вернуться домой она из головы не выбросила. Штольман в этот момент принимал одного из полицейских, которые расследовали дело об убийстве Аргиропуло. Они с Павлом внимательно изучили дело, копию которого им вчера прислали, и Яков зацепился за описание предполагаемого убийцы, которого видела старушка-свидетельница. Высокий, широкоплечий, глаз один полуприкрыт, а на подбородке ярко-красный шрам. Порывшись в памяти, Штольман выудил оттуда портрет докера, который фигурировал у него по делу о нелегальном перевозе товаров, но проходил вскользь, не участвуя в основной линии. Яков его, однако, запомнил и в картотеку внёс. Теперь можно было передать полицейскому, которого попросили войти через заднюю дверь, все сведения, которыми располагало агентство. Алекс тоже был в кабинете отца, потому как визит служителя закона прервал их беседу, к которой они были намерены вернуться, как только вновь останутся одни. Пока отец передавал документы визитёру, юноша отошёл к окну, чтобы не мешать. Через секунду ему захотелось протереть глаза, которым он не хотел верить: сбоку их особняка, пробравшись около кованной ограды, шла Таис Димитру собственной персоной. Что за нелепица? Неужели она по собственной воле ушла из их дома, где наконец была в безопасности? Алекс просто не знал, как въедается в душу многолетний страх и как нелегко избавиться от сомнений за столь малый срок. Юноша приник к стеклу, потому что как по заказу перед Таис появился Константин Феодоракис, который вначале был потрясён, а после — Алекс видел это даже со своего места — лицо его приобрело ехидно-злобное выражение, и он стал что-то резко говорить, размахивая поднятым указательным пальцем перед носом девушки. Алекс немедленно вышел из себя. Изнутри поднялась волна бешенства и запустила барабан крови в ушах. Когда же щуплый с виду, но явно сильнее Таис, Константин схватил её за руку и потащил по направлению к дому Димитру, терпение Алекса истощилось. — Прости, папа! Времени нет! — сказал Штольман-младший, распахнул окно и, вскочив на подоконник, оттолкнулся и спрыгнул вниз. Яков, который, открыв рот смотрел на то, что происходит, вместе с совершенно обескураженным полицейским, сорвался с места и подбежал к распахнутым створкам. Увидев, что его сын перелетает одним махом через высоченный забор, за которым младший Феодоракис грубо держит Таиз за плечо, Штольман поражённо воскликнул: — Чёрт возьми! Обернувшись, он спешно устремился к двери и, на ходу извинившись перед полицейским, сказал: — Извините за задержку! Я вернусь через несколько минут. Нам надо…ммм…спасти соседку! С этими словами Штольман распахнул дверь и поспешил вниз. В проём заглянула проходившая мимо Софья. — Добрый день, — поздоровалась она с оторопевшим сотрудником полиции и вошла в кабинет. — Не подскажете, из-за чего весь сыр-бор? — Ваш отец и брат отправились вниз, чтобы спасти какую-то соседку, уж не знаю от чего! — растерянно ответил сержант. — А-а-а, — протянула Софья. — Ну, тогда спасут! — постановила девушка и, усевшись в кресло, распахнула газету и принялась ждать возвращения мужчин и Таис — потому как кто ещё мог быть той самой соседкой, как не она — поразив своей реакцией их визитёра ещё больше. В двери показался Павел, который закончил сборку материалов для полиции и шёл к Штольману за подтверждением, что всё выполнено хорошо. — Павел Михайлович! — улыбнулась Софья. — Если вы хотите, то можете присоединиться к моим брату и отцу, чтобы спасти Таис. Они сейчас внизу! — Да? — подняв брови, спросил Селезнёв. — Внизу? Разумеется, присоединюсь! Положив документы на стол, мужчина развернулся и также отправился на улицу. Полицейский решил, что он сюда больше ни за что не сунется - тут дурдом на колёсиках, а не приличный особняк! Через десять минут Константин Феодоракис с фингалом во весь глаз, держащийся за сломанный нос, входил в дом Димитру, а рыдающую Таис вернули в особняк Штольманов. Времени не оставалось совсем!