Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История пятая. Древнегреческая трагедия.

Алекс пришёл в себя. Голова раскалывалась, глаза открывать не хотелось. Всю левую сторону пекло, будто в кипяток окунули. И даже сквозь расплывающиеся липким желе мысли было понятно, что если он сейчас хоть на дюйм сдвинется, то будет очень больно. «Что же я так?» — связная цепочка слов рассыпалась. Вдруг перед глазами встало чёрное дуло, запах пороха и визг у самого уха. Он всё вспомнил! Ох, сколько же прошло? Судя по тому, что каждое подрагивание мышц разносило по телу боль, то немного. С трудом разлепив глаза, Алекс увидел над собой лицо матери, белое, в бисеринках пота и потоках слёз. На потолке люстра с парусом — осталась из его детства. Значит, он у себя в комнате. Неподалёку инструменты и бинты. Всё пропахло какой-то спиртовой гадостью. Верно, мама его тут и оперировала. «Бедная!» — немедленно пожалел Аню Алекс. А где все? — Мама… — с трудом разлепил юноша запекшиеся губы. На Анну навалилось такое облегчение, что она схватилась за изголовье кровати, чтобы устоять на ногах. — Да, мой хороший? Да, сыночек? — проговорил она, наклоняясь к сыну. Он пришёл в себя, значит, всё будет хорошо. Организм молодой и сильный, ничего, всё обойдётся! — Что там внизу…потом…было? — сформулировал Алекс то, что хотел спросить. Мысли вязли внутри и сопротивлялись. — Мы услышали выстрел, — проглотила Аня это слово. — Побежали вниз. Увидели…тебя в крови, этого мерзавца с пистолетом и Таис, которая визжала как кошка и лупила отца твоим зонтиком. Алекс попытался представить эту картину. Вышло забавно! А Таис молодец! Он не ожидал от неё такого! — Папа Таис оторвал от этого…мерзавца и оглушил его с одного удара. Мы тебе рану зажали и сюда. До кабинета далеко. Пулю достали, не волнуйся! Губы у неё подрагивали, а руки сжаты были так, что костяшки побелели. Как ей дался этот час знал только Штольман, который был рядом всё время. Сейчас адреналин спадал, и ей самой стало дурно. — А Таис? — Алекс попытался понять, почему ему так нелегко связно говорить. «Наверно, мама что-то дала, чтобы не было больно!» — решил он. — Таис, — замялась Аня. — Таис в гостевой. Она без сознания. Девочки были с ней. Это нервное! Слишком много потрясений за короткое время. Психика не выдерживает! Ясно. Бедная девушка! От такого отца в петлю полезешь, так что неудивительно. — А этот? — Алексу было неприятно даже его имя произносить. — Связан. Заперт в папином кабинете! — Аня говорила с яростью, которую он раньше в ней никогда не слышал. Алекс пошевелился. Руку дёрнуло, будто кочергой прижгли. Он не выдержал и застонал сквозь зубы. Аня тут же склонилась к нему, помогая лечь ровно. — Ты лежи, родной мой! — уговаривала она сына. — Тебе сейчас лежать надо и сил набираться! Пить хочешь? — Хочу, — ответил Алекс, действительно чувствуя, что рот пересох. Аня напоила сына. Спать хотелось неимоверно. Сбоку звякнуло. Алекс открыл глаза. Мать, что-то положив в карман, вышла из комнаты. Сон снова сморил его, но из дымки его выдернула открывшаяся дверь. В комнату вошёл Штольман. Алекс не узнавал его. Его отец не был старым. И со здоровьем у него всё было, слава Богу, хорошо. Поэтому признать в замученном мужчине с осунувшимся лицом и больными глазами своего родителя не получалось. Увидев, однако, что Алекс пришёл в себя и вполне ясно на него смотрит, Яков воспрял духом. Его лишили воздуха, света и тепла за этот час. Рана была нетяжёлая, но пуля застряла в плече, и Ане стоило больших усилий достать её, не задев больших сосудов. Он всю жизнь будет помнить её лицо в момент операции. Как она рыдала после, он тоже никогда не забудет. — Папа! — проговорил Алекс. — Я рад тебя видеть! — Я тоже рад, — Яков подошёл к кровати и увидел, что глаза его сына подёрнуты дымкой обезболивающего. — Ты не представляешь как! — Папа, — мысли опять потянулись вереницей, не желая строиться в стройные шеренги. — Полиция едет? — Полиция уже была, — сказал Штольман, сделав паузу. — Арестовали Феодоракисов, потому как час назад поймали докера, который убил таможенника, и он разговорился — не заткнёшь! И увезли мать Таис на допрос. — А…Димитру? — Алекс всё-таки выдавил из себя эту фамилию, и его немедленно замутило. Штольман вновь помолчал. — Его я не отдал. Пока! — наконец сказал он. — Понятно, — тоже помолчав, сказал Алекс. — Я это к тому говорю, что мама недавно вышла из комнаты, а в руках у неё был скальпель. Штольман изменился в лице, оглянулся на инструменты и выбежал в коридор.