Полёт за гранью

Раз Два Три Круги, рисованные оранжевым на затертом желтом полу. Периодично, через каждые полтора метра. Раз Два Три Казалось, если идёшь по ним и считаешь — то и путь сокращается быстрее. И он считал, стараясь не думать о глубоком ночном времени, о жутких, густо разросшихся лианах, опутавших стены так плотно, что не увидеть побелки. Днём растения служили живым украшением коридора колледжа, но ночью напоминали щупальца, все быстрее и быстрее расползающиеся в темноте и готовые схватить в любой момент за горло. Тусклый, болезненно-бледный свет, падающий в помещение из мозаичных окон, расположенных по другую сторону от стен, почти не улучшал ситуацию. Елизар не мог разглядеть, что происходило с погодой за окном, но почти кожей, до дрожи ощущал гнилостный желтовато-серый мутный цвет небес. Тот, что предвещает сильнейшую бурю. В коридоре, несмотря на ночь, стояла духота, такая, что по загривку бежали неприятно холодные капли пота, тепло уходило и с промокшего затылка. Футболка казалась влажноватой, особенно на спине, кожа ощущалась противно липкой. Тошнота комом стояла в нижней части горла, парня мутило, как после алкоголя или просто при отравлении. Все из-за жары. Хотелось только попасть в комнату. В холодный душ и сразу лечь спать. Завтра будет легче. Обещают дождь. 21 Номер комнаты — черная надпись, выбитая на золотой пластине, — кажется странным, ведь цвет отдает грязной зеленью. «Кажется в темноте» Виреев осторожно положил ладонь на дверную ручку, неосознанно надеясь почувствовать разгоряченной общей духотой кожей хоть какую-нибудь прохладу. Металл оказался мерзотно теплым, как парное молоко. Повернул слишком громко звякнувшую в стеклянной тишине железную ручку двери и вошёл в охваченное тьмой пространство. За спиной хлопнула, словно сама протянувшаяся к косяку, деревянная дверь. Елизар тряхнул головой, стараясь сбросить внезапно настигшее помутнение и, двигаясь, словно в нагретой воде, подошёл к шкафу и взял с дверцы серое полотенце. На перефирии мелькнуло какое-то красное пятно — он обернулся и в непонимании замер, увидев стоящий в вазе на столе букет. Неуверенный, небольшой шаг вперёд. Красные гвоздики. Одна Две Три Четыре… «Странно, кто мог такое сюда принести…» — ощутив неприятное сдавливание под ребрами, он неприязненно поморщился и, отвернувшись, все же направился к ванной. Потом с цветами. Сейчас главное — попасть туда, где прохладный белый кафель и ледяная вода… Один шаг. И второй… Оборвался. Лёгкие вдруг схватило спазмом, таким, что он не смог вдохнуть. Парень ухватился за дверцу шкафа, откуда не успел отойти и согнулся, прижав полотенце ко рту. Тело сострясалось от тяжелого кашля, словно он вдохнул сухой раскалённый песок. Давящая боль схватила нёбо, горло, обожгла вдоль середины груди, расходясь затем вдоль ребер. Он задыхался. Перед глазами полетели черные мушки, страх и паника сжали в узел внутренности. Он не мог никого позвать. Не мог даже вдохнуть. — Кх… Ха. Па… — рот наполнился горечью, и спазм вдруг отпустил, словно канат, сжимающий грудь, кто-то разрезал. Елизар рывком вдохнул теплый воздух, гоняя его по заболевшим лёгким. Взгляд невольно скользнул по полотенцу, которое он прижимал ко рту. Серый ворс контрастировал с черным, неравномерным пятном, словно он выплюнул сгусток чернил. В округлившихся глазах сверкнул страх. Сжав полотенце, Елизар рванулся к двери, но, едва коснулся пальцами металлической ручки двери, как их обожгло словно до самых костей. Парень в смятении встряхнул рукой, охлаждая кожу и вновь потянулся к металлу. Вдруг по кругу ручки выскочило ровное кольцо пламени, которое мгновенно, по резным узорам лиан, как по артериям, стало распространяться по двери и через пару секунд охватило ее всю. Огонь нашел трещину в беленом потолке и по ней, как паук по паутине, расползся вверху и затем стал опускаться ниже по стенам. Золотистая ручка от жара начала плавиться и крупными горящими каплями металла падать на пол. Неж… …изар Неужел… Несмотря на окружавший жар, по загривку почти ощутимо прокатился смертельный ужасающий холод. Елизар судорожно обернулся на обрывки слов, долетавшие сквозь бурления пламени и треска рассыпающийся от жара побелки. В лицо ударил густой, приторный запах гнили, смешанный с гарью и дымом, отчего желудок свернуло. Он отшатнулся назад, в панике мечась глазами по ставшей абсолютно рыжей комнате. Белые шторы, едва на них кинулся огонь, почти мгновенно оторвались от гардины и были сожраты в полете до пола. Кровать, куча грамот над ней — все поедало дикое, все растущее пламя. Золотые и серебряные медали, плавясь, драгоценными ручейками текли по стене. Неужели…

Страшно?..

Елизар отступил назад, игнорируя опаляющий спину жар, идущий от горящей двери. Знакомый голос одним свои звучанием дал по затылку, как ведро выплеснутого кипятка. — Чего ты хочешь?! — рявкнул Виреев, непрестанно смотря по сторонам. Казалось, едва он отворачивался — и огонь, чувствуя свободу, бросался ближе, но от его взгляда отступал, оставляя парню пространство размером круга с диаметром три метра. А ты?.. Шипящий, искаженный, как в помехах, голос резанул по ушам, заставляя дрожь пробежать по плечам. Зачем ты это делаешь? Не смей. Громче Не смей. Так, что резануло по барабанным перепонкам, остаточным звоном дав по затылку. НЕ СМЕЙ! Всем телом крупно вздрогнув, он рванулся к двери, вцепляясь в полуразрушенную, сгоревшую древесину и яростно царапая обуглившуюся, все ещё горящую поверхность. Кожу жгло, словно кислотой, под ногти забивалась раскалённая древесина, от царапин летели искры — но дверь не поддавалась. Я тебя достану… Шепот — мурашками по загривку. Я тебя везде достану… — Помогите! — Елизар продолжал стучать руками по двери и царапать ее, несмотря на начавшую слазить с мяса обгорающую кожу. Кто-то с силой схватился за плечо и рванул назад, роняя на пол. Огненный потолок перед глазами закружился пламенным красочным вихрем. Оставь… Не мучай Дым заполнял горло и нос, заставляя лишь хрипеть вместо ответа, и Елизар молчал, не противясь. Кристина… Сам же гробишь… Дина… Раздался неожиданно громкий треск погоревшего шкафа. Дверца, отлетевшая от растаявших петель, оглушительно грохнула о пол, разметывая огонь и искры. Голос вдруг, словно обозлившись, зарычал, ещё больше теряясь в бурлении побагровевшего густого пламени. То, словно кровавое море, стало быстрее заполнять комнату, опускаясь с потолка до пола. Ле… св… Не трогай Не трог… Свята… Лера… Оставь… Огонь вдруг рухнул вниз, опадая тяжелым раскаленным сиропом на тело парня. Одежда начала плавиться, кожу стало так бешено жечь, что он заметался по полу, изгибая и выворачиваясь до ломки в костях и мышцах. Животный, истошный крик хотел вырваться из горла, но получался удивительно тихим, невнятным. — Е…зар, — донеслось тихо и путано сквозь бурление жара. Огненный плотный рисунок стал размываться, рассеиваться, заменяясь на полупрозрачную черноту. — Елизар! — уже яснее и вот, наконец, вместо жара тело обхватило лишь тошнотворное тепло. Елизар, с внезапной четкостью ощутив собственные мышцы, резко сел, судорожно хватаясь пальцами за пушистый плед. Мокрый от пота затылок обдало неприятным холодом, вызывающим зыбящие мурашки. Бах. Бах. Бах. Сердце молотом колотилось в груди, гулко ударяя по ребрам, сухой, спешно вдыхаемый воздух неприятно терзал глотку. Начиная от груди, все тело невыносимо дрожало, как у облитого ледяной водой щенка. Несмотря на все ещё ощущаемое тепло, он чувствовал себя так, словно тело бил озноб. Но на деле — просто жарко от того, что заснул в одежде. — Заболел? — раздался сбоку коротко и, как всегда, неподвижно-умиротворенно, низкий, похожий на мычание знакомый голос. Елизар резко вскинул голову, — так, что стянуло мышцы шеи, — взглядом цепляясь за силуэт Мирона. Высокий парень, держась одной рукой за изголовье кровати, стоял сбоку, нависая над другом. Черные, как угольки, глаза были обыденно спокойны и невозмутимы. — Все… Нормально, — он сглотнул, смачивая слюной высушенное горло и поморщился от неприятной рези. — Сколько времени? — Девять часов уже. Елизар несколько раз кивнул, растерянно смотря в пустоту впереди себя. После слишком яркого сна в ушах все ещё словно ощущался шум пламени и щёлканье штукатурки и, отдаленно, но все ещё пугающе громко раздавался уже успевший забыться озлобленный голос: Я тебя везде достану

***

— Видимо, сегодня она никуда не собирается, — кивок в сторону ванной, откуда доносился шум воды. — Спать готовится. Наконец, спустя целый день дотошных наблюдений, допросов, преследований, раздался вердикт Маши. И сразу после этого — облегченные вздохи и, кажется, не только от Алёны и Снежки, а даже от стен, плотно пропитавшихся за последние дни витающим в комнате напряжением. Варя остаётся здесь, а значит — в безопасности, и этого уже хватало, чтобы хоть малость (до утра, по крайней мере), уловить атмосферу спокойствия. — Ну и хорошо! — Алена расслабленно упала назад, блаженно растягиваясь на кровати. — Целее будет. Пусть лучше с нами сидит, чем с этими Полуночниками… Маша со вздохом взглянула на подругу. Несмотря на сегодняшнюю удачу, все же перенять непринуждённость Рыжовой не получалось. — Завтра все равно придется также следить, — едва слышно напомнила она. — Рано или поздно мы должны ее выловить. — Выловим, — отмахнулась Алена. — Уж теперь-то… Маша на такую самоуверенность только пожала плечами. Несмотря на то, что за стенами раздавались приглушённые разговоры других студентов, в ванной шумела вода, явно перекрывая все разговоры, девочки — Маша, Снежка, Алена, весь день положившие на «партизанство» — все равно говорили едва ли не шепотом. Потому что опасались, что об их «слежке» узнает Варя и станет ещё скрытнее, чем была. Тогда уж выведать от нее, что же происходит, стало бы ещё сложнее, чем сейчас. А это «что-то» явно происходило, особенно в последнюю неделю. Честно, Маша в некотором роде даже ощущала некую обиду, хотя и сама себе не хотела в этом признаваться. Было едва не до слез горько осознавать, что их общая близкая подруга и незаменимый лидер в последнее время начала строить совершенно отдельную от них жизнь. Стало это происходить после сближения Вари с Елизаром и, особенно, когда они начали встречаться. Тогда девочки старались не вмешиваться и не показывать, что им больно — хотя так оно и было. Все осознавали, что первая влюбленность тот ещё «красочный период» и давали Варе спокойно, без возмущений с их стороны проводить время с, как тогда казалось, возлюбленным. После ссоры пары, — хотя язык, конечно, с трудом поворачивался назвать их так, — Патруль снова сблизился на фоне страданий Вари, за которую переживали все, но не надолго. Ведь после, едва заживив уродливый темный синяк на шее, оставленный Елизаром, Ветрова хуже, чем ранее, стала молчаливой, сбегала из комнаты днями и вечерами. Куда? Можно было только догадываться, но чем дольше девочки строили предположения, тем становилось страшнее. Злости на нее не было, вовсе нет. Только огорчение и непонимание, почему Варя, несмотря на столько лет дружбы, не решалась попросить помощи у подруг, которые никогда и ни в чем ей не отказывали и помогали бороться с проблемами даже в ущерб себе. Неужели не доверяла? Такие мысли неприятным комком давили в груди. Однако, хотела того или нет Варя, сейчас они точно решили докопаться до истины. Хотя подруга и не желала посторонней помощи, оставлять ее дальше вот так просто страдать было для них просто неприемлемым — и, удивительно, но все признали это будто синхронно, ведь едва Маша первая подняла разговор, с ней все без проблем согласились. Ну, только Алису посвящать в эти дела не стали. Варя не слишком хорошо с ней общалась, и потому рассказывать ей о личных проблемах девушки вряд ли стоило. — А я так надеялась, что Виреев правда от Варечки отстанет, — Снежка уныло вздохнула. Зайка, увидев печаль хозяйки, с привычным ему неразборчивым лепетанием подошёл к кровати и вытянул передние лапки, показывая, что хочет залезть. Снежка осторожно подняла его на руки и прижала к себе, прикладываясь щекой к мягкому короткому меху на макушке. — Мы все надеялись, — безрадостно поддержала Маша, проводя ладонью по волосам, прядями выбившимся из хвоста и потому слегка лохматым. — Может он бы и отстал, если бы Варя рассказала о проблемах с ним. Придумали бы что-нибудь… — Она что, думает, мы тоже его испугаемся?! — не выдержав, воскликнула Алена и тут же получила шипение с двух сторон. Девушка тут же сбавила громкость. — Я хоть сама с этим Виреевым подерусь, если надо. Давно бы уже все решили, если бы она партизанкой не ходила! — Но, увы, она предпочитает помолчать. Так что вытаскивать информацию придется нам самим… — заключила Маша. Послышалось, как в ванной перестала шуметь вода и девочки, не сговариваясь, замолкли. Снежка, приобнимая Зайку, самозабвенно смотрела куда-то в пустоту вперед себя, Алена, подобно подруге, устремила нечитаемый взгляд в потолок. Маша хотела вернуться к работе на ноутбуке, но, услышав тонкое рычание у окна, повернулась. Варин Дракоша, надыбившись, бродил у стекла, странно рыча куда-то на улицу. — Кто там? — с кровати поднялась Алена, среагировав на шум, и подошла к окну. Приоткрыла створки и выглянула на крышу. — Никого, — спустя пару секунд объявила она и, забрав на руки трепыхаюшегося дракончика, отошла прочь. Маша выдохнула и, наконец, взяла на колени ноутбук. Слишком много странностей в последнее время происходило.

***

«Я приду к двенадцати, раньше не получится. Подруги заметят»

«Хорошо»

Варя глянула вверх чата и, увидев «в сети», торопливо вышла из приложения. Не хотелось, чтобы Виреев опять продолжил ей написывать. Она уже около полутора часов лежала под одеялом, лазя в телефоне и стараясь этим отвадить все нагнетающий сон. Тепло, темнота и тишина действовали неотвратимо, заставляя веки слипаться, но Варя боролась. От того, придет ли она, зависит жизнь дракона. Им она не имеет права рисковать. Она смахнула вниз шторку на экране. 23:47 И, погасив телефон, скинула с головы одеяло, повернула голову набок и замерла, сквозь матовую темноту присматриваясь к кроватям девочек. Каждая лежала неподвижно, завернувшись в одеяло. По комнате раздавалось тихое, умиротворённое сопение. Значит, можно идти. Варя решила задержаться, чтобы девочки, которые итак косо посматривали на нее весь день, не пошли следом. Всё-таки, она оставалась при своем — подвергать их опасности не хотелось, несмотря на всю сомнительность ее собственного времяпрепровождения с явно подозрительным парнем глубокой ночью. «Дайте мне сил», — выдохнула она, прикрыв глаза, и, заведя руку под одеяло, чтобы было не так слышно, щёлкнула пальцами, прямо из постели перемещаясь на улицу. От внезапной смены положения тела в пространстве она пошатнулась, едва не упав на влажную черепицу, но удержалась на ногах, когда развела руки в стороны. После теплого одеяла свежий, остывший воздух на крыше показался неприятным. Ещё щелчок — и пижамная одежда сменилась на будничные спортивные серо-фиолетового штаны и свободную черную футболку. Затем, на всякий случай глянув по сторонам от себя, и, к счастью, никого не заметив, Варя на цыпочках двинулась к краю крыши, откуда можно было разглядеть сад и, в особенности, тот злополучный фонтан, который из-за постоянных встреч с Елизаром около него стал казаться проклятым. Как она и предполагала, парень уже находился на оговоренном месте — на краю фонтана сидела одинокая темная фигура. Понаблюдав пару минут, Варя действительно выяснила, что она была «одинокой», ведь вокруг движения не наблюдалось. Значит, не соврал, и правда один. Полураспущенные на ночь волосы трепал прохладный ветер, проскальзывая по разгоряченным после лежания под одеялом шее и щекам. Варя отступила на пару шагов от края, чтобы ее нельзя было заметить с земли и замерла, прикрывая глаза. Ощущая на коже едва уловимые касания воздуха, она с удовлетворением чувствовала, как тугой узел тревоги, скрутившийся где-то за грудиной, ослаблялся и, кажется, распускался. Прохлада отнимала с кожи лишние градусы тепла, пропитавшего ее всю за долгий знойный день и, соединяясь с нерушимой, плотной тишиной, приятно убаюкивала. Сквозь сомкнутые веки промелькнул белоснежный всполох, и спустя секунду с неба донёсся величественный раскат грома. Девушка вновь приоткрыла глаза. Бесконечное небесное полотно было тёмно-серым, словно в высоте, застряв у определенной границы, клубились комки дыма. Ни звёзд, ни луны не виднелось, поэтому на улице было ещё темнее, чем раньше. Лишь краткие вспышки молний, пока где-то вдалеке, за кучащимися тучами, мимолётно бросали белый холодный свет на волнующийся темным океаном лес. «Будет гроза», — Варя улыбнулась бурлящему, в преддверии бури, небу. Ее это успокаивало, — природная стихия ветра была ее родной, текущей по венам, — и, несмотря на опасность, всегда могла успокоить и придать сил. Природа сегодня была на ее стороне. И это подпитывало уверенностью. Всё-таки, спустя долгие часы раздумий, она поняла, что окончательно решилась. Пускай грубая драка была прерогативой Полуночников, а уж точно не будущей королевы, но ей не оставляли выбора. Разговоры с Елизаром все равно не давали никаких плодов, поэтому применение магии против него оставалось единственным способом решить проблемы. Возможно, Виреев, наконец, поймет, что не стоило связываться с ней и после отстанет уже точно навсегда. «У-у-у-р-р-р» Услышав знакомый звук, Варя с улыбкой обернулась. В метрах десяти от нее, скрытый мраком ночи, показался крупный силуэт, единственной видимой деталью которого были яркие, светящиеся в темноте льдисто-голубые глаза. Дракон, поймав ее взгляд, снова мягко заурчал, делая пару аккуратных шагов вперёд. — Иди сюда, я одна, — позвала она почти шепотом и махнула обеими руками к себе. — Привет. Убедившись в безопасности, зверь размашистой рысью побежал, звонко стуча когтями по черепице и задирая хвост повыше над поверхностью, чтобы его не поцарапать. От радости встречи он настолько потерял контроль, что только на последних метрах запоздало затормозил, из-за чего нечаянно забодал ее в живот склоненной головой и заставил отшатнуться на полметра. — Тихо-тихо, привет, — Варя рефлекторно схватилась за рога, чтобы удержаться на ногах. — Я тоже тебе рада… Только давай поаккуратнее, чуть с ног не сбил. Дракон виновато, протяжно заурчал и отстранился от ее живота. Варя уже твердо встала на ноги и смогла его отпустить. Зверь только на пару секунд поднял голову, чтобы глянуть в глаза девушки и вновь опустил морду к ней. Потерся холодным, влажноватым носом о нижнюю челюсть и щеку, доверчиво ласкаясь. И Варя, несмотря на то, что опаздывала на встречу, вместо попыток уйти только закинула руки на его шею, почти по-человечески обнимая. Несмотря на недавнее умиротворение, в этот момент чувства жалости, боли, вины и злости на Елизара внезапно в разы увеличили ощущение привязанности и любви к животному. От него не хотелось отходить. Хотелось лишь вот так, замерев, обнимать-обнимать-обнимать, чувствуя приятный холод чешуи, шумное дыхание зверя, касающееся кожи, стучание когтей по черепице от его нескончаемых переминаний и доносящееся до уха мурчание вперемешку с рычанием. Он, охотно отвечая на внезапную нежность и тактильность со стороны Вари, упорно тёрся мордой о ее щеку, шею, плечо и руки, приветственно нежась. Нет, все же она правда слишком сильно его любила, чтобы просто отдать на растерзание из-за ее личной ошибки. Острое чувство вины противно кольнуло сердце. Как она вообще позволила себе даже на миг задуматься, выбирая между собственной гордостью и жизнью дракона? Черт с ней с гордостью, ее можно сохранить, и пообщавшись с Елизаром, но дракон… Варя почувствовала, как он отстранился, перестав о нее потираться, и вместо этого с тихим, будто вопросительным урчанием приблизил морду к лицу. Прикосновение носом ко лбу заставило вздрогнуть и распахнуть глаза. Дракон, сев напротив, выжидающе смотрел, пронзая выразительными, яркими глазами. — Все хорошо, — Варя натянуто улыбнулась. — Я просто… Зверь, размашисто вильнув хвостом, возбуждённо подскочил и одним прыжком переместился на край крыши. Махнул мордой куда-то в сторону горизонта и кратко рявкнул, как будто зовя ее… — Извини… — снова попыталась возразить Варя, но дракон, видимо, думая, что она просто не поняла, снова оживленно подскочил к ней и легко подтолкнул рогами в спину, направляя к концу крыши. Переместив девушку на пару метров, снова пробежал вперёд и остановился на краю, неустанно переминаясь с лапы на лапу и перемещаясь. Уши стояли торчком, хвост, как у собаки, игриво вилял, в нетерпении зверь подмахивая крыльями, всем телом показывая, что зовет ее снова в лес — на поиски Штормового амулета. Горло сдавило от тяжёлых вины и стыда. Амулет… Василиса давала целый месяц на поиск его частей, и спустя этот месяц… Найдена только одна. Вторая все ещё валяется неизвестно, в каких подземных реках, охраняемая каудами, две другие она и не начинала искать, а пятая и вовсе не обозначена на карте, то есть, находилась в неизвестности… А ведь Варя сама взяла на себя ответственность собрать их все, чтобы выполнить задание куратора, а теперь, получается, подвела и девчонок, и Василису, и себя. И все из-за того, что большая часть времени уходила на разборки с Полуночниками и ее личной жизнью. Стыдно даже признаться. «Ладно, — Варя встряхнувшись, отвлекаясь от тяжёлых мыслей. — Сейчас разделаюсь с Елизаром, а с завтрашней ночи начнем искать части амулета. Время ещё есть, на крайний случай, у Вась-Вась можно попросить отсрочку». — Прости меня… — Варя, мельком взглянув на дракона, виновато опустила глаза. — Я с тобой сегодня не смогу пойти. У меня… — последние слова выходили из горла подобно репейникам, болезненно царапающим его, -… с другим человеком встреча. Раздалось протяжное, непонимающе урчание. Дракон уже не так живо, как до этого, медленно приблизился к ней и остановился в метре напротив. — Мне жаль, я обещ… — едва начала Варя, как в кармане громко задребезжал телефон, и хищник, напугавшись, злобно зашипел и отпрянул от нее на полметра. — Все нормально, — девушка вытянула руку вперёд и, когда дракон успокоился и замер, достала телефон и ответила. — Ты скоро будешь? — донёсся хладнокровный голос с того конца. — Да. Почти собралась. — Хорошо, жду, — не дождавшись ответа, Елизар отключился. Погасив экран, Варя вновь подняла взгляд на дракона. Тот все также сидел напротив и, глядя на телефон, с неприязненным выражением на морде прижимал к голове уши. — Тебе он тоже не нравится? — в ответ — оскал и рычание. — Да, и мне, — Варя невольно повела взгляд, устремляя его вдаль, на темнеющий лес. В голове невольно пронеслась стыдящая мысль — даже дракон, который с Виреевым всего раз сталкивался лицом к лицу, понимал, что от парня хорошего ждать не стоит. А она, дура, поверила, так мало того, ещё и в отношения подалась… — Но все равно нужно идти, договорились встретиться… Ненадолго… Дракон разочарованно рыкнул и, шагнув к ней, снова поднырнул головой под руки, заставляя себя гладить. — Все хорошо, нам просто нужно кое-что обсудить, — стараясь быть непринуждённой, Варя улыбалась. Но зверь, очевидно, чуял ее подавленное состояние — иначе она не могла объяснить, почему он после звонка так разнервничался. Когда Варя попыталась отойти, дракон гортанно замычал и шагнул за ней. — Я серьезно, и так уже опаздываю, — она вытянула руки вперёд и упёрлась в его грудь, отстраняя от себя. Однако хищник все продолжал нагонять, не давая отстраниться и прожигая ее льдистым взглядом беспокойных глаз. Когда Варя попыталась сделать резкий рывок назад, он хватанул ее зубами за запястье, несильно, но всё-таки больно прикусывая. — Ай! — девушка вскрикнула и дернула рукой, но дракон не пустил. Только слегка ослабил хватку, но, тем не менее, продолжил держать крепко, так, что она не могла вырваться, не порезав кожу об острые зубы. — Пусти меня, — тихо, но твердо приказала Варя. Дракон не шелохнулся. Лишь продолжал жечь ее глазами с широкими, глянцевыми черными зрачками, значительно закрывающими яркий венец радужки. На влажной, иссиня-черной мелкой чешуе на морде отблескивали сверкающие вдали молнии. Он весь, как стрела, тянулся, таща ее назад. — Мне больно, отпусти, — повторила Варя уже жёстче, строгим, холодным взглядом схлестываясь со взором зверя. Тот, сжав чуть крепче ее руку, оскалился. На морде складками собралась кожа, губы приподнялись, оголяя белые клыки, вибрация от грудного, злого рычания волнами пошла до самого локтя. — Хватит, серьезно! — повторила девушка, дёргая на себя руку. — Я у тебя разрешения не спрашивала. Дракон резко разжал челюсти, и Варя, внезапно освободившись, чуть не рухнула на твердую черепицу. Сделав пару шагов назад, она завернула рукав. На месте укуса виднелись окольцовывающие запястье точечные красные проколы, расположенные овалом. Там, где кожа не была проткнута, зубы оставили мелкие темные синяки. — Спасибо, — буркнула Варя, раскатывая рукав обратно и не поднимая при этом взгляда на дракона. — А теперь — всего хорошего! Не успела она отвернуться, как зверь снова тоскливо завыл, и, оттолкнувшись задними лапами, сделал скачок к ней. Вместо ответа Варя лишь щёлкнула пальцами, торопливо телепортируясь. Дракон, не успевший ее догнать, растянулся на крыше там, где только что стояла девушка, в отчаянии обнимая обеими лапами воздух, в котором стремительно рассеивалась розовато-синяя прозрачная дымка.

***

Мгновение — и вот накрытая одеялом тьмы крыша, продуваемая прохладным ветром, сменилась пейзажем жутковатого, закрытого густыми кронами деревьев сада, освещаемого лишь редкими желтыми фонарями. Тишина нещадно разрушалась хором чистящего стрекотания кузнечиков, раздававшегося со всех сторон. Варя обернулась и, уловив взглядом худощавую фигуру Виреева, расположившегося на краю фонтана и отвлеченного на телефон, направилась к нему. С каждым преодоленным метром, сопровождающимся хрустом камней под ногами, живот все больше сдавливала тревога, голени казались тяжёлыми, будто вместо крови к ним хлынул свинец. Она не хотела его видеть. Совсем. Но и выбора, к сожалению, не имела. Елизар, заметив движение сбоку, глянул на девушку, и, окинув взглядом отблескивающих от света экрана глаз, торопливо что-то допечатал, убрал телефон и поднялся с края фонтана. Запахнул накинутую поверх обычной одежды (свободных, неразборчивого темного цвета брюк и монотонной серой футболки) длинную черную мантию, — что было весьма необычно для его манеры одеваться, — и сделал шаг навстречу Варе: — Доброй ночи, — он приветственно склонил голову. — Рад, что ты все же решила прийти, принцесса. — Не разговаривай так, — мгновенно ощерилась Варя и, не дав ему подойти, сделала шаг назад, сохраняя дистанцию не меньше, чем в полтора метра. — И давай быстро, без разглагольствований. — Не буду сопротивляться, — грубость, кажется, нисколько не тронула холодную невозмутимость Виреева. Очень жаль. — Только, просьба: телепортируй нас подальше, куда-нибудь в лес. Поговорим там, здесь может быть слишком много интересующихся, — казалось, он намекал на то, что Варя могла приволочь себе на подмогу подруг. Что ж, хотя ее и взбешивала такая предубежденность, предложение Елизара было на руку — зато вдали от колледжа «разговору», который запланировала она, точно уж никто и ничто не помешает. — Да пожалуйста, — фыркнула Варя и, подождав, пока Елизар сделает несколько шагов к ней, сама на опережение схватила его за широкий рукав мантии, чтобы можно было избежать лишнего телесного контакта при телепортации. Щелчок — и оба из более-менее освещённого сада оказались в полупрозрачном сумраке леса, освещаемом лишь едва пробивающимися из-за густых тяжёлых туч отсветами полной луны, которой самой и вовсе не было видно. Здесь стояла почти кромешная тишина, не считая шелеста колеблемых ветром листьев тополей, калин, берез и шороха перебираемых дуновениями ветра игл молодых елей, ощущался густой, исходящий от распаренных дневной жарой растений травяной и цветочный аромат. Варя сама наверняка не знала, где они. Если примерно, то в радиусе километра от того светящегося водопада и озерца, который совсем недавно они нашли с драконом, по крайней мере, так она задавала координаты, чтобы совсем не потеряться. Пользуясь моментом, пока Елизар, явно не привыкший к перемещениям, приходит в себя, озираясь, она сделала несколько шагов прочь от него и сама также стала осматриваться, оценивая обстановку. Они оказались на относительно свободной местности — в радиусе десяти метров находилось полупустое пространство, местами поросшее лишь широкими колючими кустами и сплошь застеленное высоким, густым папоротником. Над головой нависали ветви огромного тополя, заполоняя часть клубящегося тучами неба, справа же горизонт закрывали более мелкие заросли тех же тополей, калин и ещё разнообразных, неразборчивых в темноте видов деревьев. Прекрасно. Даже если завяжется драка, она сможет сориентироваться и на такой местности… Однако, в целом, можно было бы об этом и не переживать. Будь хоть какая местность, но маг без способностей, которыми можно сражаться, явно не одолеет волшебницу ветра. Это понимание придавало уверенности и, когда Виреев повернулся к ней, Варя сделала шаг вперёд, заставив хрустнуть под ногой ветки ломкого папоротника. Пронзительные, как драгоценный камень, глаза с бесстрашной гордостью впились в парня: — Я уже сказала, но, видимо, придется повторить ещё: я не хочу больше иметь с тобой ничего общего, не хочу встречаться, мне не нужна ни стая, ни бал — я ни на что не претендую, только оставь меня в покое. Представления не имею, на кой черт ты звал меня, но скажу сразу, что единственное условие, на которое согласна — мы расходимся раз и навсегда безо всяких дополнительных уговоров, ясно? Выговорившись, Варя продолжила с молчаливым ожиданием вглядываться в лицо парня. Елизар слушал речь с каменной невозмутимостью — только, изредка моргая, смотрел спокойными, будто даже интересующимися глазами, бегая зрачками по ее телу и ловя, как настороженный кот, каждое телодвижение. Когда девушка замолкла, Виреев сам выждал пару секунд и шагнул вперёд: — Я услышал. Но все же попытаюсь начать с нуля, если позволишь… — Нет, Елизар, я уже… — но он проигнорировал и спокойно, будто и не слышал не слов, продолжил. — Для начала, спасибо, что согласилась встретиться. Значит, дракона не тронем, раз уговор выполнен… — Вообще не смей прикасаться к нему! — грубо оборвала Варя. — Он даже рядом не стоит в наших проблемах, с чего вообще ты решил, что имеешь право лезть к нему?! — Я имею право, принцесса, как человек, следящий за всем зверьем на территории колледжа, — сухо ответил Виреев, спрятав в карманы мантии руки. — И у меня больше не было другого варианта уговорить тебя на встречу. Варя промолчала, выжидая продолжения объяснений. Все же ситуация с драконом ее цепанула и, несмотря на прежний решительный настрой не развозить долгих диалогов, теперь ей завладело любопытство — хотелось узнать, что же такого важного мог сказать Виреев, что решился угрожать ей жизнью близкого друга. Елизар вновь скользнул по ней взглядом и, едва заметно кивнув, аккуратно, не меняя тона голоса, продолжил: — Прости меня, Варя. Я знаю, что сильно виноват перед тобой. Я признаю ошибку, что полез без спроса и не остановился по первой просьбе. Больше такого не повторится, клянусь. — Снова хочешь уговорить с тобой встречаться? — насмешливо фыркнула Варя. — Как будто немного не моя стезя — уговаривать, верно? — Елизар слегка склонил голову вбок. — Я предлагаю решить проблему, как взрослые люди. — Да хоть как ты ее решай, я сказала уже раз пять и повторю — нет! Твоя мать уехала — мы расстались, как и договаривались, лёгкая арифметика! — Варя, — твердо, хотя и так же тихо, как раньше, позвал парень. — Я сделаю все, что ты мне скажешь, если согласишься. Обещаю. Мы не повторим прошлых ошибок. — Посмотри мне в глаза и скажи честно: ты меня любишь? — недавняя фраза Морока вдруг яркой вспышкой мелькнула в голове. Такого, кажется, парень не ожидал. На миг нахмурил брови и сделал небольшой, едва заметный шаг назад: — Принцесса, безусловно… — У меня раньше не было отношений, но что-то я сомневаюсь, что любовь предполагает принуждение и угрозы, — оборвала Варя. — Или у нас настолько разные представления? Елизар, неожиданно, не стал продолжать свою речь после ее слов. Замолк и лишь продолжил прожигать до ужаса раздражающим и выводящим из равновесия, настырным взглядом. — Как бы то ни было, я не люблю тебя и не готова продолжать встре… — И не любила? — внезапная, звенящая в тишине краткая фраза. Варя прервалась, глубоко вдыхая прохладный, влажный от надвигающегося дождя воздух, стараясь избавиться от лишних градусов разгоряченной быстрым биением сердца крови, текущей по артериям. Вопрос слишком глубоко вонзился разгоряченным металлом куда-то в подреберье. — Не стану врать — любила, — призналась она, невольно отведя взгляд на папоротники, шелестящие у ног. — Кажется, любила… В любом случае, ты мне нравился. По-настоящему… — И за что же? Она не знала, зачем продолжает отвечать. Возможно, потому, что у них не было ни одного откровенного разговора за все время так называемых отношений, и уже сейчас, в конце, хотелось выдать все, что так долго лежало на сердце. — Ты знаешь: таланты, умение ухаживать, харихматичность… Ты умеешь поначалу привлекать к себе людей, но когда потом, вся правда выходит наружу… — она поморщилась. — Я изначально представить не могла, что ты такая мразь. Елизар внезапно усмехнулся, неожиданно оживляясь: — Я мразь, давай так, но я, в отличие от тебя, не изменял, заметь! Укор парня жаром прошёлся по коже, обжигая лицо и щеки. — С кем?! Снова скажешь, что с преподавателем боевых искусств, как тогда заявил своим дружкам? Это называется: «Сам придумал — сам обиделся»! Она действительно врала, но теперь уже без капли стыда. Елизар не заслуживал ее раскаяния в том, что Варя тянулась к человеку, которого по-настоящему любила, а не мучила себя, оставаясь душой и телом с Виреевым. — Хочешь сказать, такого не было? — он вытащил руки из карманов и вскинул ладонями вверх. — Я придумал себе это, верно? Как и Метель, и Дина, и Святослав — все из моей стаи, да? — Да если даже так, ты и не заслуживал иного отношения! — взорвалась Варя. — Ты высокомерная тварь, Елизар, с кучей талантов, но на деле без капли мозгов и эмпатии! Как, скажи, я должна была тебя терпеть, если ты обращался со мной, как с человеком низшего сорта?! Ладно, может, я плохая, но обернись вокруг — почему от тебя полколледжа также шарахается, как от волка?! — Прямо как от волка? Спасибо за сравнение, дорогая, — злорадно оскалился Виреев. — Я намеренно себе такое положение выбивал, если хочешь знать. — Если тебе нравится, чтобы тебя боялись — удачи, но вот только я встречаться с животным не стану! — она уже замолчала, но в последний момент, не удержавшись, добавила. — А ты оно и есть, Виреев. — Ладно, — Елизар опустил ранее приподнятые руки и, сцепив их в замок, непродолжительно потянулся. — Раз ты считаешь меня зверем, я поддержу этот статус, — он встряхнулся и склонил голову чуть ниже, хищнически вонзаясь в ее тело взглядом бесцветных глаз. — Варвара Ветрова, ты либо встречаешься со мной добровольно, либо я истерзаю тебя на мясо, и буду продолжать это делать, пока не… Мощный поток ветра хлестнул в парня с бешеной скоростью, заставив умолкнуть. Елизар распахнул глаза и инстинктивно упал на землю, впиваясь пальцами в папоротник, и удар по большей части пришелся на тонкие деревья позади, с треском обломив тройку из них. — Больше ни слова, сволочь, — прорычала Варя, все также вытягивая вперёд руку и продолжая держать парня «на прицеле». Виреев с удивлением окинул взором девушку, уже успевшую перевоплотиться и теперь впервые представшую перед ним в боевом обличии. — Какие спецэффекты, — фыркнул парень, поднимаясь и параллельно отряхивая полы мантии. — Даже жаль, что я так не умею. Пока, по крайне… — Я покалечу тебя, если не прекратишь. — Не боишься Вас… Следующий сгусток ветра прилетел прямо в него, с силой ударив в живот и заставив спиной рухнуть в заросли папоротников. — Следующий будет в полную силу, — заявила Варя. — Елизар, я успокоюсь, когда ты признаешь поражение, — и, подумав, добавила. — Я не боюсь Василисы. Я, а не она, будущая королева Штормграда. Елизар к тому времени поднялся, но не подошёл, а напротив, отстранился назад, так, чтобы упереться спиной в ветки ближайшего дерева. — Хочешь драться? — смешливо переспросил парень. — Тогда и я не против. Спустя секунду небо рассек пронзительный ультразвуковой свист, приблизившийся к Варе от момента, когда она его услышала, за долю секунды. Инстинктивно на звук она задрала голову и, едва увидев голубую вспышку, в последний момент вскинула руки и отпустила из ладоней сгусток магии. Тот, едва вылетев из рук, ударился о что-то тяжёлое и незримое с такой силой, что раздался звон, резанувший по ушам. Варя почувствовала, как ее в лоб, грудь и живот одновременно ударило что-то безумно тяжёлое и заставило рухнуть назад, на помявшиеся от веса густые папоротники, значительно смягчившие падение. В голове удар отдался звоном, глаза покрылись разноцветной пеленой из-за мимолётной вспышки, но Варя, поддаваясь инстинкту самосохранения, быстро поднялась на ноги и, игнорируя головокружение от смены положения, повертелась по сторонам. — Раз ты захотела использовать против меня магию… — раздался сбоку голос Елизара. — Я не против ответить тем же. Послышался очередной свист, за спиной, Варя рефлекторно пригнулась — но, к счастью, в этот раз действие неизвестного существа не было атакой. Оно лишь проскользнула по воздуху над головой и, подлетев к Елизару, сделало пару широких махов черными, как деготь, крыльями, плавно опускаясь на землю. Холодящий ужас пощекотал вдоль позвоночника, когда она увидела длиной метров пять с половиной змееподобное существо с широкими, подобно драконьим, крыльями. Животное, почти в два раза крупнее дракона, оползло по полукругу Елизара и остановилось рядом. Парень снял с его спины арбалет, прикрепленный на кожаный широкий пояс, и, отщелкнув какой-то механизм, сбросил мантию и заложил его за спину. Только сейчас Варя заметила окольцовывющие его грудь крест-накрест широкие ремни — кобуру. Елизар обернулся к ней и улыбнулся, уловив растерянность на лице Вари. — Любишь змей? — он издевательски-насмешливо указал глазами, сверкающими жуткой бирюзой в ночи, на зверя. Провел рукой по загривку, покрытому густой «гривой», состоящей из щупалеобразных, длинных отростков. Те мгновенно поднялись, начав, словно живые, трепыхаться в воздухе и наполняться пугающим голубоватым светом. — Поиграем, принцесса? Змея с ужасающей скоростью сорвалась в ее сторону, перебирая цепкими крючками на концах крыльях по земле и всем телом извиваясь. Раздалось шипение, бледно-розовая пасть распахнулась, выпуская длинные клыки… Варя, невольно взвизгнув от приближения уродливого существа, ударила по нему ветром и змея, вся окутавших белым светом, взметнулась в воздух, оставляя за собой след, как комета, и исчезла. Варя округлившимися глазами просматривала темное, казавшееся монотонным небо. Сердце по-бешеному добилось о ребра, отдавая пульсацией в ушах, по кончикам пальцев скользнул холод. Она была готова увидеть даже Айну, но не змею — это точно. Вот только сейчас, к сожалению, ее желаний уже никто не спрашивал. Несмотря на личные страхи, она была обязана обезвредить, и, если придется, даже уничтожить эту тварь. Ради себя, девочек и дракона.

***

Едва по погруженной в тишину и теплый, желтоватый свет небольшой комнате разнесся пронзительный звук уведомления, Лера с громким шорохом сдвинула вбок тетрадь по сказочному языку, невозмутимо и нагло забыв о недоделанной домашней и схватила телефон. Дина, вздрогнувшая от внезапного звона, с того момента вскинула взгляд на Метель и теперь следила за ней сбоку, с кровати, на которой сидела. Глазные яблоки двигались, когда взгляд бегал по экрану, подрагивали светлые ресницы, сжимались тонкие губы — Лера явно читала с нарастающим напряжением. И, когда резко поднялась, запихивая телефон в карман штанов, струна, натягивающаяся, кажется, весь день с самого утра, наконец, с противным визгом лопнула. Дина отложила скетчбук, вложив в него простой карандаш и тоже села, свесив ноги с кровати. Метель торопливо накинула на себя джинсовку, стянув ее со спинки стула, на котором сидела, и навострилась к двери. В последний момент Дина вскочила на ноги, привлекая неожиданным и резким движением чуткое внимание оборотня. — Не ходи туда! — с жаром попросила она, торопливо и почти панически комкая и заталкивая глубже в подсознание убеждение о необходимости «обета молчания», начавшегося после ссоры. — Пожалуйста, тебе нельзя в этом участвовать! Варя не виновата, она сама в стаю не хочет, не потакай хотелкам Виреева! Лера молчала, с нечитаемыми эмоциями слушая девушку. Дина, судя по спокойной реакции, ожидала согласия или поддержки, но Метель в итоге лишь мрачно усмехнулась: — Вовремя ты вспомнила! — она отвернулась, чтобы смотреть на дверь, но только не в глаза своей девушки. — Как бы то ни было, мои отмазки уже не прокатят… — Соври, что заболела, что Василиса поймала при попытке уйти! — с отчаянием продолжала убеждать Дина. — Не надо, ты же сама знаешь, до чего эти зелья доводят, что бы Варя не творила, но так страдать… — Я не могу выбирать… — оборвала Лера и, сказав, на секунду замолкла, будто бы захлебнувшись сырым от подходящего дождя уличным воздухом, проникающим в комнату через окно. — Я не могу выбирать между Варей и нами. Если я не приду, Елизар заявится разбираться, как тогда, после случая с драконом. Я не хочу… больше подобного терпеть. Она продолжала упираться взглядом куда-то вдаль, будто даже сквозь дверь, главное — мимо Дины, которая жгла взглядом, ожидая дальнейших разъяснений. И, не стерпев, впервые за прошедшую неделю, девушка решилась подойти ближе. Запреты на разговоры, которые налагала недавняя неразрешенная ссора, сейчас стремительно стирались перед более важным вопросом. Дина встала напротив двери и, вскинув голову, поймала взгляд Метель. — Тогда хотя бы пообещай не трогать ее, — твердо попросила она. — Оставайся в стороне. — Меня не спросят, — Лера слабо махнула головой. — Ты прекрасно знаешь: если придется напасть на Ветрову, чтобы избежать конфликта с Елизаром, я это сделаю. Я не стану рисковать собой и тобой ради нее. «Нет, надо сопротивляться, надо что-то придумать, нельзя идти у него на поводу, ты должна!..» Но готовившиеся вырваться слова так и застряли в горле. Дина молча отвела взгляд и, выдохнув, с трудом, словно ноги притягивались к полу, сделала шаг вперёд и остановилась сбоку от девушки. От воспоминаний о Варе и грядущей ночной бойне под сердцем неприятно потянуло. Желая почувствовать хоть какие-то внешние касания, опору, она привалилась виском к плечу девушки, чувствуя кожей неприятную шершавость и холодность грубой джинсовой ткани. — Она не виновата…- тихо, уже почти безнадежно продолжала Дина. — Это прихоть Елизара. Такие мучения, неужели ты сама… — Он вылечит ее зельями, — слова неприятным холодом коснулись затылка. — Это пытки, Лера. Без возможности спастись и защититься. Они убивают сознание. Пару секунд стояла тишина, нарушаемая только тихим дыханием обеих. Из-за окна донесся далёкий раскат грома, сопроводившийся белой вспышкой, ветер хлестнул по занавескам через открытую форточку, надув их, словно парус. — Я не могу это изменить, — в конце-концов вздохнула Лера и, скользнув пальцами под безвольно висящую руку девушки, прижала теплую ладонь к ее боку. Пальцы сквозь тонкую хлопковую ткань едва ощутимо надавили на кожу, заставив в порыве нежности прильнуть ещё плотнее к плечу. — Но я попытаюсь… избежать.

***

Раз Два Три Четыре Пять Остановка. Поворот на все сто восемьдесят, который не получился резким и быстрым из-за грузности пятисоттонного тела. И снова: Раз Два Три Четыре Пять… Дракон нервно отсчитывал шаги, опасно бродя взад-вперед по самому краю крыши. Ветер мягко проскальзывал по загривку то против, то по шипам, выдувая тепло со шкуры, накопившее от движения, мокрая черепица холодила лапы, но так и не давала «заземлиться» и нащупать опору. Слух, зрение, обоняние и, кажется, все его тело в целом были там — в глубине громадного темного леса, чье вековое спокойствие в эту ночь нарушалось страшнейшими громыханиями и вспышками, — по крайней мере, они воспринимались именно такими чувствительными рецепторами дракона. У самого горизонта было видно, как мелькали, разрывая темноту и словно оставляя в ней дыры, фиолетовые и синие всполохи — и явно не от молний, на что изначально так хотел надеяться Влад. Под грудью, где-то слева неприятно давило, словно липкий, тяжёлый и плотный ком слизи. Попытки успокоиться не приносили плодов — напротив, непрекращающееся хождение только больше распаляло и без того разнервированное до периодических непроизвольных дерганий тело. Это был необъяснимый, тяжёлый страх и примешивающаяся к нему бешеная звериная агрессия. Эти чувства разъедали кислотой до костей, заставляя едва не грызть железный карниз от беспросветный мучений. Он, бесполезный придурок, знал же, что будет, если Варя снова встретится наедине с Елизаром! Знал, что она ночью в лесу видится с вожаком Полуночников не просто ради мирных посиделок, что было видно по дерганым движениям, торопливости и резкости в голосе. Хотя правды ради — о том, что между ними могло развернуться настоящее побоище, он не мог предполагать. Влад не очень хорошо осознавал, как именно Виреев способен драться с Варей, но изначально подумывал, что синие отблески магии могли принадлежать Мирону. Потом же в голову стали вгрызаться беспокойные мысли о том, что синие и голубые размашистые вспышки в небе мало были похожи на молнии и в целом на волшебство электричества. Хотя, если честно, плевать было на эти тонкости. Важнее было то, что Варя в одиночку ввязалась в бой с вожаком Полуночников, и уже только этот факт не позволял Владу спокойно сидеть на месте. Безусловно, он не сомневался в силах Вари — она, как никак, принцесса Штормграда с такой магией, что ни то что Виреева — весь колледж может под фундамент снести, но чувства и переживания за жизнь и безопасность девушки все равно не давали ему позволить себе умиротворенно дрыхнуть или равнодушно наблюдать за развернувшимся боем. Он чувствовал, что обязан присутствовать там, хотя бы просто подстраховывать. Огромное счастье, если Варя справится сама и он был почти в этом уверен, но спокойнее будет, если Влад станет находится рядом с ней в такой ситуации. Действовало ли это сознание дракона, который был готов вцепиться когтями и в морду Айны, защищая возлюбленную? Возможно. Но, чьим бы желанием, — его или зверя, — ни было оберегание Вари, он ему всецело поддался. Внезапно с горизонта донёсся оглушающий грохот, похожий на гром, и в ту же секунду с неба со скоростью света метнулся голубоватый огонек. На первый взгляд — молния, но Влад осознал, что ошибся, когда этот огонек ударил во что-то, скрытое деревьями с такой силой, что ударная волна полыхающий сине-бордовым гигантским кольцом разнеслась на несколько километров, огненным потоком разносясь в кронах деревьев и сгибая их. Спустя лишь пару секунд отголоски свиста и поток ветра дошли до него и Влад вздрогнул, отшагнув назад, когда холодный воздух и звук ударили по чувствительным ушам и чешуе. Нет, там точно происходит что-то серьезное. Он не слишком глубоко разбирался в магии, но подозревал, что способности Мирона вряд ли имеют такую силу. Даже если это был эффект от волшебства Вари, то все равно, с кем она сражалась, раз прилагала такую силу? Страшно было представить. Нет, нельзя больше ждать. Не выдержав, он сначала рысью, а через пару метров и галопом рванул к краю крыши и, прыгая на разные уровни кровли, стал спускаться. Едва лапы коснулись прохладной, влажной травы — дракон изо всех сил понёсся вперёд, туда, откуда доносилось это свечение. Главное — примерно приблизиться, там сориентируется по запаху. Но одну Варю оставлять там точно нельзя.

***

«Нужно уворачиваться и теряться в облаках — не своим зрением ему будет ещё труднее заметить…» Черные широкие зрачки напряжённо бегали по небесному пространству впереди и с боков; Варя, игнорируя верещание холодного, расходившегося в скорости ветра, бьющего по ушам, взлетала выше — прямо к тяжелым мокрым тучам. На сознание давила окружающая темнота, мешавшая внятно ориентироваться, но девушка старалась это компенсировать слуховыми и тактильными ощущениями — быстрый полет васагри при приближении обдавал мощными порывами воздуха, которые нельзя было игнорировать. Где-то сбоку и снизу стал раздаваться уже знакомый свист крыльев, рассекающих воздух. Варя мгновенно щёлкнула пальцами, перемещаясь в глубь облака. В лицо противно лезли влажные пряди и отдельные волоски, выпавшие из растрепавшейся от пируэтов в воздухе косы, глаза застилало плотным водяным туманом, но даже сквозь него она смогла разглядеть синий огонек, мелькнувший под ногами — васагри пронесся под тучей. Девушка замерла, когда хлопанье широких крыльев раздалось совсем рядом — сбавив скорость, змея кружила в туче, выискивая ее в плотном куске пара. Варя же, зависнув на месте, смотрела в сторону звука. Шух-шух-шух… Узкое, извивающееся при каждом движении, словно бескостное, тело васагри проявилось ниже нее чуть спереди. Она стремительно и ловко выворачивалась всем телом, вертясь по сторонам и выискивая жертву. Варя вытянула руки перед собой, сжимая пальцы и накапливая между них плотный светящийся комок волшебной энергии. Змея, среагировав на свечение, с шипением мгновенно вскинула пасть и зажгла треплющуюся на хребте гриву, но Варя опередила — в ту же секунду ветер хлестнул вниз. Васагри попытался увернуться, но магия все равно задела, дав плашмя по растянутым перепонкам крыла, что было понятно по бухнувшему тупому звуку. Варя тут же рванула вперёд, меняя свое местоположение и вовремя — сзади просвистела яркая желто-голубая вспышка — залп васагри, похожий на сгусток мощно взрывающейся при ударе энергии, словно холодное пламя. Она уже увидела его в действии, когда такой залп пришелся по зарослям тонких молодых деревьев и превратил их в обломки и щепки. В общем, под такое лучше не попадаться. Резкий угол — и Варя взметнулась вверх, подлетая выше облака. Над головой небо закрывали другие, более высокие тучи, до которых она не рисковала подниматься, боясь раньше времени вымотаться. Но вот низкие облака вполне можно было использовать в качестве маскировки. Шипение сзади, и васагри налетел тараном на нее, пробороздив плотную тучу. Грива вспыхнула голубым, от нее по морде и шее разлился бледный, полупрозрачный свет. Варя вскинула руки — и раздался страшнейший звон. Ударная волна впечаталась в тело, отталкивая ее назад на десятки метров и прокручивая кубарем в воздухе, но Варя, едва дав земле и небу перед глазами один раз провернуться, выпрямилась и сорвалась вперёд. Тело вытянулось в прямую, четкую струну, глядя строго перед собой, она устремилась прочь. По щекам и лбу били мелкие капельки дождя, холодный воздух свистел в ушах от быстрого перемещения — словно сокол, сложивший крылья, она скользила сквозь плотный влажный воздух, уводя распаленного атакой васагри подальше, туда, где, как она ожидала, змея потеряет связь с Елизаром и ее можно будет прикончить. Ожидаемо, судя по шуршанию крыльев, он с бешеной скоростью несся сзади, нагоняя. Раз. Не сбавляя скорости, она сжала в кулаки ладони, напрягая каждую мышцу в теле. Два. По артериям и венам жидким пламенем понеслась магия, накапливаясь на кончикам пальцев. Три! Резкий разворот в воздухе, спиной пробороздив ещё около метра, и вскинула руки, отправляя энергетический заряд в морду васагри. Тот, не успев среагировать на лобовую атаку, резкой дугой завернул в воздух. Несколько быстрых взмахов — и он нырнул в облако, скрывая чёрное тело в густых тучах. Варя зависла в воздухе и завертелась по сторонам. Теперь лететь дальше, пока она не узнает местоположение противника — опасно, могут заставэть врасплох и ударить со спины… Свист, ударивший по макушке, вскинула взгляд. Кажется, прямо в лицо целила тонкая длинная стрела, со сложенными крыльями пикирующая из тучи. Варя успела только щёлкнуть пальцами, переносясь на несколько метров дальше и увидела, как скользнул вниз темный силуэт. Она устремилась за ним, выставив вперёд руки. Воздух из-за бешеной скорости пикирования до рези бил по глазам, выдавливая с них слезы, за головой, оттягивая назад затылок, трепалась коса и шуршали складки накидки, возникшей при переходе в боевую форму. Васагри, словно почуяв хвост, когда до земли оставалось не более трехсот метров, перевернулся, ложась на спину и внешнюю сторону крыльев и распахнул пасть. В глубине темнеющей розовой глотки вспыхнуло желто-голубое пламя. Дёрнув головой вперёд васагри выплюнул залп в лоб подлетавшей девушке. Раздался взрыв, грохот и небо над змеёй стало чистым и безжизненным. Васагри, чьим сознанием от и до управлял с земли Виреев, видевший всю обстановку глазами змеи, торопливо, рывком перевернулся на живот и встал на расправленные крылья, взметаясь от земли вверх на последних пятнадцати метрах. Однако, не успел выпрямиться — как в бок дало мощнейшим ударом ветра, сбившим его с некрепко распрямленных крыльев. Змею отбросило в густые заросли деревьев, проволоча по их раскидистым кронам. Варя, ориентируясь на треск ветвей, зависла над мрачными непрлглядными зарослями, безуспешно надеясь выловить из темноты силуэт зверя. Но, когда звуки утихли, не стало видно и движения. Лес невозмутимо замер, словно никакой живности в нем и не существовало. «Убила?..» Но, едва она позволила радостной мысли ее расслабить, как на перефирии правый глаз уловил вспышку. Рефлекторно выставив вперёд руки, Варя обернулась, и ее тут же снесли с места. Васагри, впечатавшись лбом, защищённым магическим барьером, врезался в ее щит и потащил назад, толкая спиной против воздуха. Варя старалась упереться в пространство позади, удержаться, но огромная туша оказывалась сильнее. Руки дрогнули, более яркая вспышка — и ее отбило подальше, волоча через небеса прочь назад и вниз. По телу хлестнул воздух, Варя поняла, что падает и в последний момент выпрямилась. Сначала замерла в паре метров от макушек самых высоких деревьев и затем бросилась вверх, поднимаясь, пока хищник не настиг здесь. Свист — сзади, над головой, почти физически ударяющий в затылок и приближающийся свет, который заметно на периферии. Резкий поворот в воздухе спиной вниз, к земле, вскинула руки и — Яркая, цветастая вспышка, ощутимый удар, такой, что рикошетом ударяет по телу, отталкивая ее вновь ближе к земле. Но Варя лишь покачнулась, магией удерживаясь в полете, и снова заняла устойчивую позицию. Глаза забегали вокруг, стараясь охватить все воздушное пространство, чтобы не упустить очередную атаку. И вдруг — прямо впереди — мелькание черного, вытянутого лентой силуэта на фоне чуть более светлого неба и Варя, взмахнув руками, метнулась в противоположную сторону, отлетая с пути васагри. Тот пронесся мимо, обдав ее прохладным ветром, разносимым широкими крыльями и Варя, извернувшись, ударила мощным потоком в спину. Ее саму отдачей сместило назад, васагри болезненно шикнул и рванул в небо, чтобы скрыться за облаками. Варя, ловя возможность, все же спикировала на землю и, прочно встав, задрала голову, выглядывая нападающего. Ноги дрожали с непривычки — в воздухе она проносились уже более получаса, голова кружилась от отчаянных пируэтов, но нужно было оставаться на земле. Хотя в воздухе сражаться было достаточно удобно, так как отсутствие ограничений в виде земли добавляло ей мобильности, Варя начинала осознавать, что зря тратит на удержание своего тела в небе лишнюю энергию. Да и стоило все же попробовать иную тактику для лучшего успеха. Может, змее будет сложнее маневрировать, когда Варя на земле, и ее станет легче задеть? Девушка стоит на месте, игнорируя жжение в напряжённых мышцах шеи и рук и продолжает вертеться по сторонам, чтобы не пропустить очередной налет и встретить его лоб в лоб. — Угомонись, ты все равно скоро изведешься, — послышался откуда-то сбоку назойливый голос Виреева. — Ты может, и также сильна, но он выносливее. Варя не реагировала. Вся ее сущность была сосредоточена на собственном теле, силе магии, которая скапливалась на ладонях и покалывала чувствительные кончики пальцев. Казалось, каждое волокно мышц было натянуто, как струна, словно у хищницы, вышедшей на охоту. Жгло мышцы плеч и вдоль спины, но девушка старалась это игнорировать, вся обернувшись в слух и зрение. Зрачки настороженно бегали по темному, занесенному иссиня-серыми облаками небу, которое изредка вспыхивало молниями, чем ее путало — магия васагри имела подобный эффект. Снова свист. Варя до спазмов напрягла пальцы, собирая со всего тела увесистый объем магии. Раз Два Три! Когда над головой полыхнула вспышка, она мгновенно телепортировалась и, всем телом извернувшись, ударила собранной магией по темному силуэту, осветившемуся на секунду вспышкой собственной магии. Послышалось шипение, раздался хруст веток где-то поодаль — Варя взглянула туда и с удовлетворением заметила, как сбитая с крыльев змея запуталась в кроне, куда была отправлена точным ударом. Отправленный вдогонку поток, к сожалению, ее не поймал — ухватившись когтями на концах крыльев за ветки, она за пару секунд вывернулась и снова взлетела. — Я убью его, Елизар! — предостерегающе воскликнула Варя, при этом все же не отводя внимательного взгляда от неба. — Будет на твоей совести. — Ещё не… — в сторону голоса мгновенно метнулась незаметно поднятая левитацией громадная ветка. Послышался грохот, треск разломанных тонких деревьев и папоротников. — И тебя тоже, — самодовольно бросила Варя, удовлетворенная сразу двумя сработавшими на парне уловками. Захотел победить ее с помощью кого-то пресмыкающегося? Пусть попробует… Она все продолжала вглядываться в небо, контролируя каждый клочок безмерного полотна. Теперь васагри не появлялся дольше обычного, и это начинало волновать. Елизар тоже не погнушается сыграть по-черному. И к этому надо быть готовой… Едва мысль пронеслась в голове, как раздался сухой шорох чешуи о кору дерева. Резкий разворот — сверкнувшие в сантиметре у лица белоснежные длинные клыки — и, удар прямо в морду, дезориентировавший хищника настолько, что хватило времени телепортироваться на открытую местность. Взглянув в сторону раздавшегося шипения, Варя заметила, как на развилке между двумя ветками повисло что-то тонкое и белое. Приглядевшись, поняла — клык змеи. Сглотнув и приятно промочив пересохшее горло, Варя осмотрелась. Как бы велик не был соблазн, к деревьям, судя по всему, подходить нельзя — змея, как оказалось, может подобраться через темные и малопроглядываемые заросли. Странный бой, в котором в большей безопасности ощущаешь себя на открытой местности, чем в глубине леса. Но Варя продолжала оставаться сосредоточенной. Опасность происходящего не угнетала, а напротив: адреналин, почти радостное возбуждение от многократных удачных атак заставляло сердце биться чаще и горячило кровь. В теле чувствовалась неисчерпаемая энергия, и, казалось, несмотря на уже многие удары, она могла продолжать драться, сколько угодно — все, лишь бы одолеть этого гада. И под этим понятием в первый раз в жизни Варя имела в виду далеко не змею. — И кого же ты так защищаешь, Варечка? — остервенелый удар в сторону звука. После стихнувшего треска веток — снова голос. — Своих подружек, которые, почему-то, сейчас беспардонно дрыхнут в комнате вместо того, чтобы сражаться рядом с тобой?.. Или др… Вместо ответа — вновь хлест холодного, рвущего в клочья ветра в сторону звука. — Как у тебя изящно получается меня отвлекать! — рыкнула Варя, все продолжая, несмотря на дикое жжение в затекших мышцах шеи, смотреть в небо. — А дракон? Животное никогда не оценит твоих усилий. Мало того, хищник — и сожрёт при возможности. Доверять ему… Яркий свет прямо над головой, Варя вскинула руки снизу вверх, будто что-то подбрасывая и ответила прямым ударом на атаку васагри. Это спровоцировало взрыв сгустка энергии ещё в воздухе, и ударная волна кольцом распространилась вдаль, сминая и ломая с треском и визгом ветви деревьев. По макушке скользнул сильный порыв ветра. Уловив боковым зрением движущиеся вниз фиолетовые пятна, Варя бросила взгляд под ноги — пара пёрышек, служащих украшением в боевой форме, слетели с волос. Она спешно провела рукой по макушке и пригладила растрепавшихся от ветра пряди, чтобы не лезли в глаза. — Нет, погоди, а может, дело во Владиславе Владимировиче? — имя преподавателя отозвалось болезненным уколом где-то в висках. Пальцы, сдавливающие сгусток магии, дернулась — и дрогнула сиреневая, похожее на густое пламя материя, удерживаемая в ладонях. — Он, как ни странно, очень близок в некотором отношении к дракону — инстинкт на уровне сознания… — Инстинкты! — поток ветра метнулся в сторону Виреева в который раз и на этот, наконец, послышался болезненный вскрик. — Это только к тебе относится! Это ты безумное животное! Ответом была тишина. Видимо, не хило она попала. Не выдержав накопившейся ноющей боли и тяжести в плечах, Варя рискнула опустить одну руку и потрясла ей, разгоняя кровь по забившимся от неподвижности мышцам. Пока Виреев не в себе, васагри все равно не сможет… Раздавшийся сзади свист мурашками пошел по загривку. Папоротники под ногами легли от ветра. Варя в последний момент повернулась, и — Удар Немного слабее предыдущих из-за рассеянности, но его хватило, чтобы отбить основную силу. Остатки же направленной в нее энергии все же дали по всему телу спереди, словно плоская, широкая и тяжёлая пластина. Варя успела выставить вперёд руки, скрестив их и закрыв лицо, но, не удержав равновесие, все же упала назад, мягко приземлившись на спину благодаря густому покрывалу растительности. Спустя секунду после удара по внешней стороне правой руки резанула неожиданно сильная, жгучая боль, как будто она положила все предплечье разом на раскалённую поверхность печи. Все тот же, уже выученный до звона в ушах свист раздался снова рядом, не дав ей времени на передышку. Варя моментально щёлкнула пальцами и, когда очнулась на другом месте, в метрах пяти от того, где лежала, обнаружила, что на том месте образовался чернеющий кратор — резные, размашистые листья папоротников рваными тряпками опадали на землю вокруг и попадали в уродливую неровную яму — пробой в земле уходил вглубь на двадцать сантиметров. Варя торопливо подобралась и встала, продолжив вглядываться в небо. Подняла одну руку без труда, но по второй, раненой, прошла жгучая волна при попытке напрячь мышцы. Она, рискуя парой секунд, взглянула на нее. Рукав кофты в месте удара был разорван в лохмотья, которые свисали с локтя. На самой же коже ярко выражалось широкое, с неровными краями темно-бордовое пятно. Кожа в месте ранения мелко морщились, словно вмиг одряхлела, ее покрыла частая сеть тонких, молниеобразных длинных разрывов, сквозь которые сочилась кровь. Стиснув зубы, она, игнорируя жгучую, ноющую боль, все же подняла руку — расслабляться было некогда. — У него таких как ты — студенток, знаешь, сколько много? — продолжал упорно выводить Елизар. — Так на кой же ему пользоваться только тобой, когда вокруг такое разнообразное предложение? Хотя Варя и была готова снова потратить силу на то, чтобы заткнуть парня, это сделали до нее: в небе полыхнуло ярко-белым и в мгновение ока молния врезалась в рядом стоящее высоченное дерево. Разряд мигом превратился в ярко-оранжевое пламя, прошедшее по стволу до самых корней. Раздался грохот и треск, разлетелись длинные, тяжёлые обломки древесины со ствола и полыхнули фейерверком искры. Ствол оказался расколот попалам, а огромная лапистая ветвь, составляющая едва не половину кроны старого тополя, жалобно скрипнув, накренилась вниз, а затем, окончательно оторвавшись, упала. Сухая древесина мгновенно полыхнула — огонь стал бешено уничтожать сначала мелкие ветки, по которым, как по артериям, пробежал разряд, и начал приближаться к основному стволу, чтобы пожрать и его. Яркий теплый свет непривычно озарил темное пространство в радиусе многих метров, освещая и саму Варю. Тени от окружающих деревьев загуляли по одежде и полотнищу папоротников, — почувствовалась оживление. — Пошел к чертям, Виреев! — рявкнула Варя, с остервенением посылая очередной удар на приближающийся свист крыльев васагри. Змея и не успела накопить силу — поток ветра настиг ее в семи метрах от земли и она, сделав резкую дугу, скользнула ввысь, бросив сорвавшуюся атаку. — Не переноси свою неспособность любить и гнилостность на других! Ответа не последовало. Варя все продолжала оставаться в стойке. Сладость приближавшейся победы уже ощущалась на языке, но она не давала себе расслабиться. Хватит, итак уже чуть руку не оторвало. Надо собраться. Полученная травма не столько пугала своим наличием, сколько напоминала, что полноценный удар может лишить ее сознания. Думать нужно быстрее и наконец избавляться от васагри, ведь, чем дольше они сражаются, тем значительнее увеличивается ее шанс на ошибку. А для этого стоило понять слабые места васагри. Удары ветром вредили змее, особенно, если прилетели под прямым углом, но этого явно не доставало для победы. Необходимо было найти, как сильнее его ранить — другой угол удара, внезапное нападение, или иное магическое воздейст… «…для него свет яркий вреден, поэтому клетку и не открывают, мы ждём, пока его на арену завезут…» — отрывок из разговора с Машей на площади лампочкой вспыхнул в памяти. Конечно, ещё и светонепроницаемый брезент! И Елизар поэтому позвал ее встретиться ночью — васагри не переносит свет! Варя обернулась взглянула на расходящийся все больше и больше на огромной ветке тополя огонь. Сработает ли с пламенем? Щёлкнув пальцами, она перенеслась прямо к горящему участку. Жар коснулся рук и лица — открытых участков кожи. Словно живое, оранжево-желтое пламя танцевало на съедаемых им ветках, все больше разрастаясь и делаясь ярче. Остановившись спиной к огню, Варя подняла взгляд. Да, вот она. Вспышка стремительно приближалась к ней. Но, несколько метров до Вари — и свет на гриве васагри заглох, и он по острой дуге с шипением скользнул выше. Снова разворот, пикирование — поток воздуха, посланный Варей, скользнул через огонь, хватая его часть с собой и удар в морду зверя. Раздалось отчаянное шипение и человеческий вскрик где-то в деревьях — видимо, Елизар ощутил боль вместе со своим подчинённым и васагри, взлетев, больше не пикировал. Великолепно. Варя, выставив одну руку вперёд ладонью вверх, по окружности провела над ней другой, образуя торнадо. То, быстро набирая обороты, стало затягивать в себя ещё сильнее разбушевавшееся от ветра кипящее пламя. — Ты или он — Елизар, выбирай? — рыкнула она и, последний раз взмахнув, обернулась, удерживая обеими руками перед собой успевшее увеличиться огненное торнадо метра два в высоту и вылавливая между тем взглядом силуэт зверя в небесах. Один лишь удар, один, и все… — Ты не ответила на мой вопрос, Варвара, — раздалась усмешка где-то сбоку. Варя напряглась, готовясь спустить вихрь, как агрессивного зверя, на Виреева. — Нравится быть подстилкой? Вот долгожданный свист, Варя вскинула голову, выгадывая местоположение зверя, чтобы ударить ровно по нему, чтобы с одного точного… Громкий рев, раздавшийся откуда-то спереди, стиснул ледяными когтями ужаса сердце. Магия дрогнула в руках, дергаясь в сторону неба наугад, но Варя удержала напряжёнными пальцами бушующее торнадо. Внезапно из зелёной стены деревьев пантерой вылетел дракон и, с силой оттолкнувшись задними лапами от земли, подпрыгнул и перехватил на лету почти приблизившегося васагри. Два крупных хищника извивающимся черным клубком свалились куда-то в поросль деревьев. Раздался остервенелый рык, но уже спустя секунду васагри, ловко вывернувшийся из когтей, ухватился крючками на краях крыльев за ветки, подтянулся и взлетел. Дракон, к счастью, по его виду и движениям — целый, торопливо поднялся, разламывая папоротники и завертелся по сторонам. Увидев Варю, торопливо рыкнул и побежал к ней. Девушка запоздало запустила подготовленный торнадо вслед за васагри, но тот, лишь осветив верхушки деревьев, так и рассыпался в темноте, не настигнув цели. Стиснув зубы, Варя шагнула назад, «прижимаясь» спиной к огню. Взгляд всецело впился в дракона. Тот, уловив ее внимание, ещё раз что-то заурчал и, подбежав, ткнулся в выставленные вперёд руки носом. — Ты что тут делаешь, дурак, бегом обратно! — прикрикнула она, толкая от себя морду зверя. Тот как-то обиженно фыркнул и нырнул под ее ладони, вопросительно тыкаясь в рану на руке, чем вызвал неприятную тупую боль. — Все нормально со мной, надо было сидеть в колледже, быстро туда! — Варя, торопливо убрав от себя его морду, со всей силы толкнула ладонями в шею, заставив дракона непонимающе и обиженно замычать. — Ты тут вообще к чертям не нужен, иди, иди! — с нарастающей паникой она все сильнее и неосторожнее толкала его в шею и плечо прочь, озираясь по сторонам. Страшная мысль о том, что Елизар может взять его под контроль, канатом стиснула ребра, передавливая и лёгкие. Нет-нет, нужно срочно убрать его отсюда, отправить в безопасное место, иначе… — У-у-у-у-у-у-у-у-р, — он раздосадованно заурчал, отшатываясь от ее напора. — Да иди ты вон! — не вытерпев, рявкнула Варя и, не сдержав рвущиеся наружу через движения чувства, с силой ударила ладонью по плечу. — Так и знал, что и это чудо явится, — прорвался сквозь треск и бурление пламени, крики Вари и рык дракона уже успевший довести до бешенства все такой же ровный голос Елизара. Впервые за все время битвы парень вышел из убежища в виде густых зарослей молодых деревьев и остановился в десяти метрах от них. Сверкающие жуткой бирюзой глаза остановились на паре. Дракон, прижав уши, зарычал, угрожающе показывая белоснежные клыки и уже было рванулся в сторону Виреева, но Варя со всей оставшейся силой, игнорируя усиливающуюся от напряжения звенящую боль на разбитых мышцах руки, вцепилась одной в ошейник, и пальцами другой — в поднявшиеся шипы на загривке зверя. — Стоять! — рявкнула она дракона и дёрнула дракона назад. Ладонь противно защипало — острые костяные шипы рассекли кожу. Но Варя, проигнорировав ранение, только сильнее вцепилась в зверя и вскинула взгляд на Елизара. — Он уйдет, не вздумай ничего… — Сможешь сражаться со своим же? — только хмыкнул Елизар и выставил руку вперёд, направляя воздействие магии на дракона. Страх ледяным комом упал в горло, передавливая трахею и лишая возможности дышать. Взмах руки — и порыв ветра полетел в Виреева. Тот успел увернуться, отскочив вбок. Варя, ловя момент, снова потянула на себя дракона, на этот раз держа за ошейник и второй рукой перехватившись за рог. Хищник чуть повернул голову назад, устремляя на нее взгляд левого яркого глаза. — Уходи, прошу тебя, уходи! Только хуже будет, если ты… Яркая вспышка над головой — и Варя бросила дракона и вскинула руки, выкидывая новый поток ветра. Отдача от взрыва пронеслась по ним прохладным воздухом, наметая начавшие падать мелкие дождевые капли. Дракон рыкнул вслед васагри, но не погнался за ним. К ужасу Вари, взгляд дракона снова устремился в сторону Виреева. В последний момент девушка бросилась вперёд, надеясь схватить дракона и удержать, но он одним прыжком преодолел расстояние в несколько метров, срываясь к Елизару. — Нет! Стой! Приближающийся свист почти болезненно резанул по ушам. Варя, путаясь ногами в высоких папоротниках, понеслась за драконом. Но не успела. Полыхнуло голубоватое свечение, разрезавшее чёрное небесное полотно, она едва не наугад взмахнула рукой, ударяя ветром над спиной дракона, но скошенный, запоздалый удар оказался слишком слабым, чтобы отразить направленную атаку васагри. Сине-желтый, искрящийся залп дал в фиолетовый шар воздуха, разбивая его и пролетая сквозь. Сгусток разорвался, ударив плашмя по спине дракона. Вспышка. Сплетение синего с фиолетовым, словно двух борющихся огней. И страшный грохот, смешавшийся с истошным ревом. В живот словно ударило огромным бревном — тело перевернуло в горизонтальное положение и она упала, пару секунд пробороздив плечами и спиной по жестким папоротникам. Затылок до ломки дался о твердую землю, настолько, что на пару секунд почернело перед глазами, а в ушах зазвенело. Несмотря на боль и дезориентированность, Варя продолжала осознавать, что вылежтваться нельзя и торопливо распахнула глаза, но перед зрачками стояла темнота, словно на лицо набросили плотную тряпку. Она постаралась проморгаться, но чернота не ушла, только заиграли на фоне разноцветные искристые мушки. Монотонный звон в ушах долго не прекращался, и она поспешила сесть, чтобы хотя бы так найти точку опоры и дать телу сориентироваться. Пальцы зацепились за траву, потянув за них, она приподнялась и села и переставила руки позади себя, упираясь. Что с ней? Где дракон? Нужно живее вставать, пока Елизар… В последний миг оглушительный звон прорезался визгливый свист и в спину словно плашмя ударила исполинская бетонная плита. Резкая боль, словно сломали все позвонки сразу, огнем дала вглубь тела, спазмами стискивая органы. Жар полыхнул в области затылка и обхватил всю голову, сменяя черный фон перед глазами на алый. Из-под тела выдернули твердую поверхность, оставив болтаться в невесомости тряпичной куклой. Следом осталась только темнота вокруг и мерзкий визг, как от сломанного телевизора. Органы чувств как по щелчку разом отключились, бросив ее висеть в пустой неизвестности.

***

Звон Отвратительный звон, который доходил не извне, а разносился откуда-то внутри, словно в теле было огромное пустое пространство, откуда он эхом распространялся. К счастью, мерзкий звук постепенно затихал, вместе с тем будто открывая из-за завесы другие ощущения — боль и холод. Жгучая боль, пульсирующая в висках и затылке сначала показалась несущественной, приглушенной, словно отголоски после употребления обезболивающего. Но она стремительно нарастала, делая тело все более чувствительным и ощутимо травмированным. Следом заныла шея, хребет и вся спина до кончика хвоста. Тянущая боль уходила ниже по ребрам, скручивая живот и заставляя ощущать тошнотворное жжение в глотке. В носу стоял густой, непробиваемый запах крови, по чешуе противно долбил мелкий холодный дождь. С трудом открыв глаза, он поморгал, надеясь так сфокусировать зрение: но картинка двоилась, красный силуэт отделялся от папоротников и деревьев, мешавшихся перед глазами. Голова была пуста, тело казалось тяжёлым и словно чужим, неподконтрольным. Понимания, где он и зачем не было абсолютно, да и, впрочем, не возникало и вопросов — все, что занимало разум, это ужасная боль, раскалывающая череп и кости. Неразборчивое, бурлящее бормотание, раздавшееся где-то рядом, отвлекло от неприятных ощущений. Дракон напряг слух, стараясь разобрать содержание звука. Буквы, тон, громкость мешались в неясную кашу, путая сознание ещё больше. Шеи коснулось что-то теплое, заставив вздрогнуть всем телом и вмиг будто с нуля обрести неожиданно четкие тактильные ощущения. Влад стиснул когти, впивающиеся во влажную, рыхлую почву, усилием сознания разжал их — и по мышцам пронеслось приятное тепло. Он вновь закрыл глаза и следом открыл их — теперь красный силуэт растений не слишком отдалялся, делая картинку разборчивей. Собрав всю остаточную силу, дракон заставил себя подняться, игнорируя внезапную тяжесть тела. Не поддалось только левое крыло, тяжёлой мокрой тряпкой оставшееся висеть до земли, щекотясь о листья папоротников. — …на меня, — неясное бормотание собралось в более-менее разборчивые его сознанию слова. — Ты… слыши… Он, прикрыв глаза, чтобы не сбивать контроль над мышцами, постарался поставить лапы шире, давая телу большую устойчивость, но его все равно ощутимо шатало — мышцы оставались мягкими и непослушными. В итоге, спустя пару секунд круп потащило вправо и он невольно рухнул на задние лапы, садясь и впиваясь когтями передних в землю. Пару раз прогнав воздух по будто бы залитым металлом тяжелым лёгким, дракон приоткрыл глаза и увидел перед собой чернеющий на фоне зелени силуэт. — Эй! — раздался настырный щелчок прямо перед носом. — В себе? «Человек… Человек, откуда?» — он подался вперёд, всматриваясь. И вдруг четко, как через качественный объектив, увидел яркий бирюзовый венец, отсвечивающий зеленью на темных ресницах и голубоватые жилы радужки в глубине, отходящие от черного блестящего зрачка. «Елизар!» — полыхнуло в голове осознание, заставившее его отпрыгнуть от человека дальше. И следом, как будто с воспоминаний сняли замок, они посыпались градом. «Васагри, лес, ветер… Варя!» Он наотмаш хлестнул лапой по силуэту впереди себя, по чувствительному уху резанул высокий вскрик, но Влад, больше не обращая внимания, завертелся по сторонам, ища Варю. От резких движений лес перед глазами закружился, сливаясь в зелёные и коричневые кружащиеся точки, но выхватить в зелени фиолетовое пятно он все же смог. И, шатаясь, поплелся к нему, запинаясь от путающихся в папоротниках лап и игнорируя шуршание от волочащегося по траве крылу. Подойдя, он склонился над телом Вари. Та лежала неподвижно, голова запрокинулась набок, чуть приоткрылись губы. Дракон ткнулся носом в щеку, переворачивая голову на затылок и ужаснулся, увидев стекающие из носа и уголка губ кровавые ручейки. «Варя! Варя! — заурчал он, толкая носом в щеку и после несколько раз в плечо. — Господи, Колючка, только очнись!» Лапы подкосились, он упал на траву около нее и, перекинув одну лапу через живот, сжал когтями запястье. Мысль о том, что она не дышит, ударила молотом по затылку. «Убил? Не мог убить, зачем, никак, она…» Судорожные мысли носились в голове, пока он хаотично касался носом ее лица, толкал, царапал когтями руку, надеясь хотя бы болью привести в чувства. Когда девушка вдруг вздрогнула плечами, а длинные ресницы дернулись, он едва сам не упал обратно в обморок. — М-м-м… — она болезненно застонала, морщась и жмуря глаза. «Давай-давай», — он убрал лапу с руки, оставляя ее на животе и, наклонившись, тыкался носом в ее лицо, покусывал щеки, не давая обратно заснуть. Варя вдруг отвернула голову от его прикосновений и поморгала, восстанавливая сбитое зрение. Дышала она тяжело, воздух выходил из носа с хрипами и с лопающимися кровавыми пузырьками, брызги от которых попадали на губы и подбородок. Он, склонив голову, глянул в открытые глаза — те так и продолжили смотреть вдаль, в пустоту. Застывшие зрачки не шевелились, не показывая признаков сознательности. — Пошел вон от нее, — раздался над головой звенящий, искаженный, как в помехах, голос. Прижав уши, дракон поднял оскаленную морду и чуть приподнялся на лапах. В глубине льдистых глаз отсверкнуло бирюзовое сияние. Пустые, безжизненные глаза васагри, светящиеся, с вертикальным змеиным зрачком смотрели не на дракона, а словно сквозь него — абсолютно неосознанно. Но шипение, вырывающиеся из однозубой пасти змеи, будто звучало словами Елизара. «Я его понимаю?» Нет — оказалось, за змеёй стоял сам Виреев, смотря на дракона. Васагри, упираясь крыльями в землю, оставался в приподнятом, боевом положении. Он не выглядел хищником, готовым мгновенно сорваться в бой — слишком пуст и рассеян был взгляд. Но дракон понимал, что это обман. — Оставь ее, — Виреев махнул головой вбок. — Уйди. Я сам… «Пошел к херам, отморозок!» — взревел дракон, распахивая пасть и опустил ниже голову, закрывая едва шевелящуюся под ним девушку. Понимание, что Виреев ее едва не убил, огнем прошлось по мышцам, по каждому волокну, артерии и вене, наполняя животной силой конечности и челюсти. Васагри вдруг оторвал одно крыло от земли и подал его вперёд, желая сдвинуться. Но дракон, словно отпружинив, метнулся вперёд, забрасывая лапы с распахнутыми когтями перед собой. Эти же когти спустя секунду впились в чешую, прорезая ее и проходя во что-то мягкое и теплое. Вокруг тела сжалось огромное кольцо, давя на органы, хвост змеи обхватил заднюю лапу. Дракон пнул правой по телу васагри, распарывая брюхо когтями и впился зубами в шею, душа. Широкие крылья хлестнули Влада по бокам, его собственное, неуправляемое крыло хрустнуло в нескольких места, попав под вес обоих дерущихся зверей и заставило ощутить его и всю боль в полном объеме. Перед глазами полыхнула голубая вспышка и в тело вновь ударило что-то мощное, разом ослабляя мышцы. Резкие движения вновь дали пульсацией в голову — по краям картинка стала мутно затемняться, и его потащило набок, роняя всего на холодный и мокрый папоротник. Когда над головой раздался уже знакомый, пугающий свист, он резко обернулся, из-за чего усилилось доводящее до тошноты головокружение. Заполоненное темными облаками небо завертелось в адской карусели, все смешалось в монолитную картину, не давая увидеть опасность. Дракон уронил голову на папоротники, закрывая морду лапами. Последний удар, и он либо на долгое время отключится, либо вообще окажется разбит в кровавую кашу. Над головой спустя миг прогремел взрыв, но шкуры не коснулось ничего, кроме холодного ветра. Вокруг стал разрастаться низкий, давящий на виски гул, какой бывает при сильных… ураганах? Влад распахнул глаза и едва не рванулся назад, заметив в нескольких метрах от своего носа огромное, секунду за секундой разрастающейся на метры торнадо цвета индиго, воронкой поднимающееся до неба. Грозовые облака, словно почуяв вожака, прибивались к нему, отдавая молнии, которые прошибали ужасающую воздушную спираль до земли. Раскаты грома теперь словно исходили из центра урагана, оно, разрастаясь, как щепки затягивало в себя деревья и кусты, отрывало с дерном папоротники и траву, жадно пожирая их. Васагри не было видно за этим столбом, но кого Влад наверняка заметил, так это Варю. Волшебница стояла перед ним, вытягивая вверх и вперед дрожащие от напряжения руки с растопыренными пальцами. Их окутывало фиолетовое свечение и шло ручейками к торнадо, подпитывая его. Объяснений не требовалось. Хозяйкой воздушного исполина была принцесса Штормграда. И она могла натравить его на любого, кого хотела. Полученные раны теперь не препятствовали этому, а, кажется, сильнее распаляли злобу. Одежда на спине, преимущественно выше поясницы и на плечах была разорвана в лоскуты, словно была уже давнишней и ветхой, лохмотья свисали вниз, оголяя местами кожу спины — ужасающе окровавленную, настолько, что не было даже видно ран, словно девушку на живую освежевали. Растрёпанная, измазанная в грязи и вобравшая в себя траву и листью коса трепыхалась от ветра, оттягиваясь назад. Слева что-то ярко полыхнуло и дракон заметил, как от земли оторвалась и понеслась вверх горящая ветка тополя, следом за ней — оглушающий хруст и свист, и в неба взмыло больше половины полыхающего, как столб, громадного тополя. Попавшее в торнадо пламя неожиданно быстро распространилось, перемешиваясь с потоками воздуха, как с родной стихией, и ужасающее веретено скоро приняло совсем иную форму. Из-за огня ли или само по себе, оно увеличилось в размере, осветив окружающий лес ярким оранжевым светом, и стало теперь не только пожирать деревья и ветки, но и растворять их, превращая в пепел. За торнадо ярко полыхнуло голубоватым, и Варя, словно толкая что-то безумно тяжёлок, упёрлась руками вперёд и направила ураган на васагри. Распахнулась вспышка, оглушающий грохот, и торнадо вдруг с вершины, с небес стало разлетаться в стороны, словно разорвалось, освещая все вокруг сгустками смешанного с воздухом пламени и разбрасывая обгоревшие ветки и траву. Волна огня стремительно приближалась к земле, и Влад, собрав последние силы, рванулся вперёд и напрыгнул на Варю, заваливая ее на землю и закрывая собой сверху так, чтобы оставаться на лапах. Склонил голову, пряча морду в голой, содранной земле и замер. Спустя секунду поток раскаленного, пылающего воздуха волной прокатился по шкуре и крыльям, кажется, отрывая кожу с мясом. Влад чувствовал, как облетая сожженная чешуя, как ее режет гонимый ветром огонь. Несколько веток с огромной высоты упали сверху, больно ударяя по итак израненной шкуре. От запаха собственного сгоревшего тела закружилась голова, и он, боясь навредить девушке, предусмотрительно рухнул набок, загребая наощупь тело Вари к себе и накрывая здоровым крылом. Она едва пошевелилась под ним, но не попыталась выбраться. Влад, наконец, дал себе расслабить мышцы и отпустить контроль над телом. «Жива…» И этого хватило, чтобы теперь со смирением принять резкую, невыносимую боль, в мгновение распространившуюся по организму и отключившую перегруженную нервную систему.

***

— Ну что, дорогой, как вкус победы? Хорошо получилось, да, особенно доволен твой питомец… Елизар, от боли неистово скалясь, только махнул рукой в сторону нагнетающего голоса и судорожно изогнулся, скребя рукой по освежеванной ветром земле. Мокрые от пота и редкого, но постепенно разрастающего дождя черные волосы противно липли к лицу и лезли в глаза. Виреев уже отпустил васагри из-под контроля, но отголоски связи с ним все ещё отдавались жгучей болью по всему телу, особенно лицу и фантомным крыльям. Ныл взломанный у змеи такой же, воображаемый зуб, парень в целом весь ощущал себя, словно в полуживом состоянии. Картинка перед глазами мутилась, летали красные, словно искры, мушки, загораживающие обзор, во рту отдавало металлом. Да, всё-таки использование магии для него никогда даром не проходило. В небе к этому моменту уже почти перестало громыхать, редко сверкали молнии — только дождь стал усиливаться, барабаня стылыми каплями по листве и телу. С непомерным трудом придя в себя, Елизар приподнял будто бы набитую ватой голову и взглянул вперёд. Территория боя стала голой и безжизненной, полностью выгоревшей и почерневшей. Оставшиеся по краям круга деревья превратились в полулысые и обуглившиеся, а огонь, точнее, его остатки, пожирали единичные маленькие веточки, разбросанные по поляне, и пару крупных деревьев где-то отдаленно. Взгляд на яркое пламя — и вдоль загривка пробежал знобящий холодок. «Я тебя везде достану» Как мантра прошёлся по больным вискам шепот из сна. Виреев поспешил встряхнуться. Нет, не может такого быть. Это всего лишь сон, а это пламя — совпадение… Не может же он с того света… — Красивое фаершоу, мне понравилось быть в первом ряду, — усмехнулась Лера и, подойдя к одному из горящих обломков дерева, опустилась перед ним на корточки, приблизила, чтобы погреться, измазанные в грязи руки и с усмешкой добавила. — Особенно, когда сидишь в разгар битвы за холодным камешком. Огонёк, оживленно заметавшись, потянулся к рукам Метель. — Да все уже, заткнись, — рыкнул на нее Елизар, с трудом поднимаясь. Тело непривычно шатало, голова слегка кружилась, но совсем скоро сознание окончательно пришло в норму. Он, зажмурившись, постоял пару секунд, а когда открыл глаза, стоял уже твердо. Сбоку раздалось шипение. Обернувшись, Елизар заметил дергающегося в предсмертной агонии васагри. Ранее опасная и мощная змея сейчас напоминала опаленный обрубок, яркая грива погасла, повиснув и став монотонно-серой, от широких крыльев остались лишь обгорелые острые кости, торчащие из плеч. Морда вся почернела, глаза сварились, превратившись в белковые шарики и васагри, мучаясь от боли, ужом извивался на земле, шипя и хлопая пастью. Елизар поморщился, но, все же преодолев неожиданную тяжесть в ногах, направился к змее. Та, ожидаемо, не реагировала на посторонних — слишком сильна была боль. Виреев на ходу выудил из-за пояса, прикрытого краем футболки, колбу с зельем и, подойдя, схватил морду васагри и поставил колено на шею, около черепа, придавливая к земле и другой рукой открывая пасть. Обессиленный зверь заметался, но не смог вырваться из хватки. Влив в пасть зелье и проследив, чтобы оно не вылилось, парень поднялся, отпуская змею. Плюс-минус через сорок минут будет в норме, если повезёт и он не опоздал. Впрочем, даже если опоздал и васагри не удастся спасти — не критично. Сейчас все равно есть дела поважнее. Взгляд вновь посеревших глаз метнулся на дракона. Тот бездвижно лежал на боку на земле: одно крыло, очевидно переломанное, тряпкой валялось на земле под ним, а второе, что находилось наверху, оказалось вытянуто вперёд. Длинный хвост тянулся назад, валяясь безжизненной веревкой. Елизар направился к нему, желая убедиться, жив хищник или ещё нет. Честно, убивать его не хотелось бы. Все-таки такой мощный зверь «в хозяйстве» явно бы пригодился. Внезапно здоровое крыло дракона шевельнулось. Елизар замер, подозревая, что дракон все же жив и решил подняться. На секунду движение прекратилось, но, когда повторилось, по общей неподвижности Виреев понял — двигался не зверь. Подойдя ближе, он схватился за крайнюю кость крыла и откинул, сложив его, мягкое и податливое. Под ним, укрытая сверху ещё и тяжёлой лапой, лежала на теплой, но не обожжённой земле Варя. Почуяв, что тяжесть ушла, она зашевелилась и, оперевшись на руки, попыталась подняться, но лежащая на спине лапа давила к земле. Елизар скинул и ее и поднялся, наблюдая. Как говорила Василиса во время его охоты на сказочную живность: «Раненый хищник — все ещё хищник». Что помешает Варваре, пускай и измотанной, ударить по нему ещё одним торнадо? Хотя, он знал ответ на вопрос. С другой стороны пояса от той, где располагались зелья, он достал из кожаного кармана один из дротиков. В прозрачной пластиковой колбе колыхнулась голубоватая жидкость. Держа в одной руке транквилизатор, он другой ухватил девушку за плечо и потянул, вытаскивая из-под дракона. Варя испуганно вскинула взгляд и, расширившимися глазами глянув на парня, задергала плечами, стараясь вырваться. — Отпусти меня! Урод, не подходи! Взмах руки — но Елизар уклонился, и выпущенный поток ветра улетел куда-то прочь. Перебросив в зубы дротик, он обеими руками рывком вытащил Варю из-под дракона и перехватил запястья обеими руками, чтобы не дергалась. — Тварь! Скоти… — она вдруг оборвалась, захлебываясь в булькающем кашле. Изо рта пошла насыщенно-алая пена, пузырьки лопались и кровь, мешаясь со слюной, стекала по уголку губ и подбородку. Елизар поставил колено на одно из запястий девушки, чтобы освободить руку, и перехватил из зубов дротик. — Не дёргайся, и больно не будет, — резким движением толстая игла плавно вошла в шею. Девушка взвизгнула, завертела головой, надеясь освободиться, но парень держал, вжимая иглу в тонкую кожу. Хватило десяти секунд — и движения стали ослабевать, тело мягчело и, наконец, фиолетовые глаза закатились и закрылись — Варя перестала двигаться. Парень отпустил ее запястье и следом достал колбу с зельем. Открыв его, надавил пальцами на подбородок девушки, размыкая губы, и влил жидкость. После этого, наконец, отпустил. Но не ушел далеко, а следом приблизился к дракону. Тот, казалось, недвижно лежал. Елизар опустился на колени рядом с его мордой и поднес ладонь к носу. Зверь, как выяснилось, дышал. Парень потянулся к поясу, чтобы достать зелье. Внезапно на периферии зрения словно блеснул драгоценный камень — распахнулся сапфировый глаз и дракон, резко вскинувшись, ударил рогами по рукам так, что Елизар упал назад, на спину. Зверь с рычанием вскочил и, не дав встать, цапнул Виреева за руку и потянул головой, бросая прочь, как тряпичную куклу. К счастью, надетые на голые руки кожаные манжеты закрыли уязвимую кожу. Елизар, рухнув, прокатился пару метров по папоротникам и, игнорируя резкую боль в плечевом суставе, торопливо вскочил, ожидая следующей атаки. Но дракон больше не ринулся в его сторону. Услышав шуршание земли, исходящее от перекатывающегося на ней васагри, зверь с рычанием бросился в ту сторону. Распахнув пасть, он накинулся на израненную змею, с остервенением обозленной собаки намертво вцепляясь в жертву. — Глубоко в душе извиняюсь… — на плечи легли чужие руки, а по уху пронесся щекотящий шепот. — Но ебись-ка ты с этой хуйней сам… Не успел Елизар обернуться, как руки исчезли с плеч, а белая волчица, сделав пару прыжков, элегантно поднялась в воздух, торопливо ретируясь с места битвы.

***

Он уже не размышлял. Не анализировал. Не предсказывал. Просто делал. Повинуясь полыхающей до жжения в горле злости и сводящей зубы силе в челюстях. Когтям, неожиданно оказавшимся такими длинными и острыми, что с простотой, как нож в растаявшее масло, протыкали мягкую шкуру змеи на животе и вонзались глубоко в мясо, разрывая артерии и вены и выпуская потоки крови. Дракон с остервенением рванул лапой вниз по брюху, чувствуя, как кожа лопается, словно оболочка колбасы под ножом, и расходится, выпуская надутые розовые кишки. Пасть распахнулась и, несмотря на шипение и попытки укусить однозубой пастью, он вцепился прямо в морду змеи, чувствуя, как хрустят под клыками кости верхней челюсти. Рванул вбок и услышал, как выламываются со звонком хрустом суставы, выворачиваясь в обратную сторону. Тело змеи забилось в агонии и он отпустил, но только для того, чтобы схватить за бок шеи. Зубы легко пронзили мясо, тяжёлая лапа рухнула на череп, вдавливая его в землю и он, напрягая мышцы шеи, вскинул голову, вырывая кусок мяса, разрывая сонную артерию и выворачивая ее так, что кровь фонтаном хлестнула в морду, заливая нос, глаза и лоб. Живучая тварь под лапами продолжала шевелиться. И это, как ведро бензина в пламя, только распаляло дикую, животную агрессию и бешенство. Хотелось уже убить, прикончить, вбить в землю, чтобы хищник никогда не смог больше шевельнуться. Злоба смешалась с бешеным жжением сначала в груди, а потом в глотке и выше. И он распахнул пасть, выпуская из нутра густой поток пламени, обжигающий с непривычки глотку, язык и десны. Огонь окутал тело васагри, плавя его, как восковую фигуру — выпущенные кишки запузырились, обугливаясь и чернея, текущая по телу кровь вскипела и побагровела, а все тело змеи стало расползаться, выгоревая до дыр. Когда пламя иссякло и давление в груди снизилось, он захлопнул пасть, глубокими выдохами выпуская из приоткрытого рта и носа чистый, вовсе не едкий, как обычно, полупрозрачный дым. Отдышавшись, дракон, повинуясь невнятному внутреннему импульсу, завертелся по сторонам. Что-то забыл… Или вспомнил… Важное… Что-то… Или кто-то! Увидев в траве фиолетовый силуэт, он оживился и, не видя вокруг ничего из-за сфокусированного только на цели зрения, подбежал ближе и ткнулся носом в живот лежащего существа. Запах показался удивительно знакомым, даже будто родным… В голове щёлкнуло. Своя Он опустился на лапы, с вопросом тычась в теплое, но неподвижное тело. Не двигалась… Почему? Запах крови, не его, не васагри, а ее ударил в нос и пронесся электрическими мурашками по телу до кончика хвоста. Ранена! Но почему не двигается? Умерла? Спит? Призывно завыв, он ткнулся снова в плечо и затем в бок, вороча лёгкое тельце и стараясь поднять. Но она не реагировала. Сзади раздался посторонний шорох и он резко, всем телом хищнически обернулся, горбясь и опуская голову пониже к земле. Парень, наведя на него какую-то штуку, подходил ближе. — Уйди, — послышался грубоватый, в приказательном тоне оклик. Дракон не понимал, что ему говорят. Да это и не нужно было. Хватало животной, заложенной природой способности считывания сигналов. Высоковатый, агрессивный голос, уверенное движение вперёд, распрямленный стан. Опасно. Приближающееся существо было опасно. — Пошел вон, — вновь голос. Дракон в ответ предупредительно зарычал, поднимая шипы на загривке. — Я с ней разберусь сам. Глаза существа метнулись вниз, к земле. На нее. Дракон, скалясь и прижимая уши, весь взъерошился и шагнул вперёд, нависая над беспомощным телом. Тело согнулось дугой, он подсел на передние лапы, опускаясь мордой ближе к земле и загораживая девушку. И раздражённо, предупредительно рявкнул, делая выпад вперёд, когда парень сделал ещё шаг. Но тот не остановился. Еще резкое движение — и дракон, с рычанием распахнув пасть, рванул ему навстречу. Он видел, как парень зажал курок, как арбалет при выстреле слегка дернулся назад, но следом ничего не произошло. Только какая-то штука звякнула о металлическую застёжку ошейника и почувствовался лёгкий, но ощутимый толчок в шею. Бывшее ранее агрессивным существо запаниковало и подалось назад, но точка невозврата уже была пройдена. Агрессия вырвавшимся из плотины потоком захлестнула все тело, диктуя разъяренному животному только одно: Убить. Убить. Убить. Дракон парой прыжков настиг цель и, распахнув пасть, схлопнул ее в паре сантиметров от парня — носа коснулась терпко пахнущая ткань футболки. Не сумев укусить, дракон вскинул лапу и с силой опустил ее вниз. Вскрик парня смешался с ощущением, как острые когти плавно скользят через что-то теплое и жесткое, но поддатливое, даже легче, чем пару минут назад по телу змеи. Елизар свалился на землю от удара, дракон, распаленный удачной атакой, перелетел через жертву и заметался, сперва потеряв его из виду. Но быстро обнаружил темный силуэт, двигающийся в земле, и набросился сверху, распахивая в ослепительном оскале острозаточенные зубы. Он уже чувствовал поверхностное, быстрое дыхание парня, терпкий запах дождя, пота и одеколона, видел расширившиеся от страха глаза, но так и не успел сомкнуть челюсти. Хищник рванулся назад и взревел, когда левый глаз пронзила жгучая боль, словно в морду плеснули раскаленной кислотой. Он провел внутренней стороной лапы по морде, надеясь убрать что-то, что мешало видеть, но зрение не вернулось. Только что-то горячее и вязкое, щекоча чешую, стекало вниз, капая с подбородка. Смахнув лапой непонятную жидкость, он пробежался единственным здоровым глазом по земле, ища свою жертву. — Метель! — раздался высокий вскрик раненого существа и дракон бросился на голос. Елизар, бросив нож, устремился к валяющемуся на траве арбалету и, подняв его, трясущимися руками заправлял в него дротик со снотворным. Дракон бросился на опережение и, дав рогами в бок парня, отбросил его к огромному камню, преграждающему путь. Виреев, упираясь руками в землю, стал отползать назад, дальше от нагнетающего на него дракона. Футболка парня со спины и боков облепила тело, пропитавшись густой, пахнущей ржавчиной кровью. — Метель! — отчаянее крикнул он, не сводя глаз с дракона. Тот, скалясь, стремительно приближался. Хищник наслаждался азартом, следя за загнанной в угол жертвой. Скоро он будет убит, а трупом можно будет неплохо… Когда наверху камня вдруг возник крупный светлый силуэт, дракон зарычал на него, вскинув голову. Волчица, словно статуя на пьедестале, стояла наверху. Бело-серая, как туман, шерсть с боков подсвечивалась косым светом луны, ещё больше выделяя ее на фоне черных деревьев. Она, дыбясь, но не скалясь, пронзала взглядом голубых, блестящих в темноте глаз фигуру дракона, но оставалась на месте. Хищник крепче впился когтями в землю, раздражённо рыча, чтобы спугнуть очередного чужака на своей территории. К сожалению, угроза и в этот раз не сработала.

***

Говоря откровенно, Лера искренне надеялась, что участвовать в побоище не придется совсем — особенно, когда Варе на помощь примчался дракон, с которым связываться уж точно хотелось меньше всего. К счастью, вначале Елизар справлялся самостоятельно, с помощью васагри. Кто же мог ожидать, что привезенный издали змееподобный хищник, казавшийся неубиваемым из-за своих силы, ловкости и скорости, будет превращен в огарок совместными усилиями принцессы Штормграда и ее полутонного обозленного хищника, неожиданно оказавшегося действительно огнедышащим. Когда Елизар позвал ее в первый раз, Метель даже не дернулась — одновременно понадеялась, что показалось и что этот вскрик был предсмертным, и Виреева уже разорвали на британский флаг спустя секунду. Но во второй раз игнорировать не удалось — ведь она, как это ни прискорбно, находилась здесь для защиты этого бесполезного уродца. И теперь, застыв на вершине камня, Лера безмолвно глядела на израненного, полуживого хищника, который, несмотря на внешнюю потрепанность, отвечал ей с той же ненавистью и решимостью во взгляде единственного целого синего глаза. Второй вытек вместе с кровью, буквально вырванный ножом, и на его месте зияла глубокая, переполненная кровью рваная рана. Одно крыло лежало на боку, тогда как второе, переломанные в нескольких местах, измазанное грязью, волочилось за ним по земле, как тряпка. Монотонная темно-синяя чешуя в некоторых местах ярко контрастировала с алыми и черными пятнами от крови и ожогов, больше всего на верхней стороне шеи, загривке и спине — там шкура, как специально срезанная, свисала набок огромными лоскутами, оголяя кости хребта — последствия удара васагри. Открытое мясо сварилось от воздействия пламени, закоптившись. Однако, невзирая на травмы, дракон агрессивно скалился, дыбился и горбился, наклоняя шею ближе к земле, и, одновременно демонстрируя грозный вид, трясся и дрожал, и явно не от холода. Кровопотеря и множество ранений делали свое дело. «Придурок», — внутренне фыркнула Лера на его показно-угрожающий вид. Она знала наверняка, что в таком положении имела все шансы, чтобы с ним справится. Израненный, истощенный, с одним глазом и безумно уставший — он мало чего сможет противопоставить ей, здоровой и полной сил. И она бы убила, убила непременно, чтобы отомстить ему за прошлые раны и навсегда обезопасить себя и Дину от возможных нападений. Но сейчас… «Давай! — гавкнула она, отступая на шаг. Дракон, так и не убрав оскал, продолжил внимательно следить за ней. Лера, усилием воли опустив вздыбленный затылок, подняла в мирном жесте пушистые уши, а потом и вовсе легла на камне, расслабленно разваливаясь и вытягивая задние лапы. — Убей эту тварь!» Дракон, расслабив морду, с интересом поднял уши и повернул голову вбок. Волчица перевела прищуренный взгляд на Елизара и снова заложила назад треугольные уши. Парень в непонимании округлил глаза, смотря на Метель, а потом, вздрогнув, обернулся на дракона, который, внезапно оскалившись, с рычанием продолжил двигаться на парня, с угрожающей решительностью твердо переставляя тяжелые лапы. — Лера! — почти жалостливо вскрикнул Виреев, попятившись. — Пожалуйста! «Всего наилучшего, уебище! — со злорадным воодушевлением запальчиво гавкнула она, приподнявшись на лапы, чтобы сверху лучше разглядеть происходящую под камнем расправу. Приблизившись на расстояние, на тройку метров отделяющее его от Виреева, дракон широко распахнул пасть, из которой повалил полупрозрачный белый дым, смешанный с рвущимися наружу тонкими языками пламени, выскальзывающими из уголков пасти. — Передай привет брату!» Дракон, изогнув шею, поднял голову выше, наводя раскрытую полыхающую пасть сверху вниз на Елизара. Секунда отделяла парня от повторения судьбы пару минут назад испепеленного питомца. Но синяя вспышка, треск — и дракон, словно подавившись своим же огнем, выплюнул сгусток куда-то в воздух и рухнул наземь. Елизар бросился к зверю и, на ходу выхватив из-за пояса дротик, вонзил его в шею чуть выше ошейника. Дракон, жалобно рявкнув, рванулся вперёд, чтобы подняться, но лапы словно внезапно стали пластилиновыми и, подкосившись, заставили его окончательно рухнуть на землю. Из носа и приоткрытой пасти вырвались небольшие клубы дыма и, поднявшись выше, бесследно растворились во влажном воздухе. Елизар торопливо, в процессе соскальзывая пальцами с металлической застёжки, сорвал с руки едко дымящийся от использованной в обработке химии кожаный браслет и бросил его в траву. От белого кварца, вмонтированного в украшение, разлетелись остатки искр и мелким мерцающим песком рассыпались в сохранившейся после огненной бури траве. Виреев болезненно зашипел, согнулся, прижимая к бедру руку, обожженную чужой магией. Волчица тяжело вздохнула, прогоняя через лёгкие потяжелевший после начала дождя кислород, поднялась и, грациозно спрыгнув со скалы, остановилась над безвольным телом уснувшего дракона. «Бесполезная ж ты ящерица…» Когда в загривок что-то с силой долбануло, она взвизгнула и, подскочив, резко обернулась. — Блядина! — рявкнул Елизар, метая в нее второй крупный камень. Лера, склонив голову, уклонилась. — Какого хера ты делаешь?! «Заткнись!» — оскалившись, гавкнула на него Метель. — Я тебе этого не забуду, мразота! — продолжал угрожать Елизар, нервно доставая из-за пояса колбу с зельем. Открыл зубами и, выпив залпом, достал сразу же вторую и залил исцеляющую жидкость в пасть дракона. После взял с земли измазанные в крови складной нож, вытер о влажную траву и потом о штанину, сложил в отсек в поясе, и, подняв арбалет, опустился на землю и прижался спиной к холодному камню, начав нервно и торопливо перезаряжать все выскальзывающее из мокрых рук оружие. И, вместе с тем, продолжил говорить. — Теперь по самый не хочу опиздюришься, я и так от тебя дохуя терплю, но такое…! Лера, не удержавшись, перевоплотилась и сделала пару угрожающих шагов к парню: — Ты пасть прихлопни, позорник! — рявкнула она. — Сам же и объебался с драконом, какого хера ты от него бегал-то, как котенок от псины, почему под контроль не взял?! — Хули ты стрелки-то метаешь?! — нервно бросив подле себя арбалет, заорал Виреев. — Убить меня решила?! Моментом воспользоваться?! Или что случилось?! — Да ну нахуй, идите все сюда, ебанетесь от такого открытия! — картинно вскинув руки к звездам, во весь голос объявила Лера и после вновь впилась уже слезящимися от нагнетающего истерического смеха глазами. — Ты правда не знал, что я хочу тебя убить?! Ты удивлен, что я не упустила шанса?! — Белобрысая шалава… — зарычал парень, готовый вновь начать тираду, но его перебили. — Так вот чего ты так развылся, расстроился, бедненький, что кто-то желает тебе смерти? — Лера сделала пару шагов вперёд и остановилась над все ещё сидящим на земле парнем. — Ты только потом Ветровой в плечо поплакать не забудь, что тебя, почему-то, такого хорошего, никто не любит! Елизар вдруг стиснул зубы, чтобы сдержать стон от усилившейся боли в изорванной когтями спине и, резко встав, замахнулся одной рукой на нее. Метель перехватила чуть ниже запястья парня и дёрнула вбок, валя его обратно на траву. И, следом не дав ему одуматься, торопливо перевоплотилась и бросилась сверху. Елизар в последний момент подхватил с земли арбалет и вытянул его перед собой, уткнув конец в лоб прижавшего его к земле оборотня. Лера, оскалившись, стала приближать пасть к его лицу, но давящий на голову прицел мешал сделать это быстро. — Уйди от меня, — жёстко проговорил Елизар. Руки дрожали в локтях, но он держался, отчаянно стараясь скрыть страх, который Лера, несмотря на все усилия, отлично чувствовала. Игнорируя боль на коже от металлического прицела, она оставалась все в том же положении. — Уйди, Метель, — повторил парень. — С такого расстояния… Пробью тебе череп. «Давай, — она наклонила голову больше, приближая зубы к его лицу. — Только, если ошибёшься — больше не встанешь никогда». — Если убьешь меня, Мирон сразу все расскажет. Он предупрежден. Если со мной что-то случится, обвинят тебя. И пизда потом вам обеим, — он нервно сглотнул, на миг останавливаясь. — Обещаю, если не тронешь, я забуду про твое покушение. Лера замялась. С одной стороны, была прекрасная возможность наконец-то грохнуть Виреева — ведь он израсходовал на дракона магию электричества, которая защищала его два мучительных года, не давая Метель и шанса его прикончить. Но, с другой, теперь ее останавливала другая сторона вопроса — выстрел в упор, прямо иглой в череп и мозг мог убить ее или оставить инвалидом за долю секунды. В ином же случае, он прав — страшную тайну, держащую ее в узде долгое время, знал не только Елизар, но и Мирон, который мог рассказать все уже вместо Виреева. В этом случае победа над Елизаром не закончится для нее триумфом — напротив, принесет сильнейшую боль, которой она боится больше смерти. Фыркнув, волчица отстранилась, отпуская парня. Развернулась к нему хвостом и, перед тем, как отойти, напоследок пренебрежительно махнула задней лапой, набрасывая на него листья и землю. Елизар на унизительный жест не сказал ничего и лишь откинулся обратно на камень, продолжив отлеживаться. Лера, не перевоплощаясь, направилась в сторону Вари. Та так и лежала безвольным телом посреди поляны на оголенной земле, раскинув в стороны руки и завернув набок голову. Метель остановилась над ней, поставив лапы по бокам, и наклонилась ниже. Варя дышала, но все ещё тяжело — видимо, зелья ещё не успели нейтрализовать удар васагри. Однако сейчас кровь изо рта и носа уже не шла — а, напротив, с искристым, едва заметным свечением испарялась с исцеляющегося организма. Открытые рваные раны на плечах мелко бурлили, обрастая свежей кожей. Но только для того, чтобы было, что сдирать и резать оставшуюся ночь. Поддаваясь давнему интересу, она наклонилась и уткнулась мокрым носом в теплую, тонкую кожу шеи, под которой неторопливо пульсировала сонная артерия. По морде скользнула неестественная для животной мимики усмешка. Угадала. От Вари пахло не только ее собственным телом, гелями и шампунями, — а запаха Елизара не чувствовалось и вовсе, вместо него — выраженный мужской аромат, лёгким флером оставшийся на коже после не слишком давнего, тесного физического контакта. Долго гадать, кто это, не было смысла. Ясно — Владислав Владимирович. С кем ещё могла тереться рядом принцесса Ветров с свободное от отношений с Елизаром время? Метель отстранилась, напоследок ещё раз осматривая сверху вниз безвольное тело девушки. Сейчас, когда была такая хорошая возможность дотошно ее изучить, девушка решила этим воспользоваться. Длинные ресницы. Темные брови. Полуприкрытые веки, с выступающими на их тонкой коже синими сосудами. Растрёпанная после активного боя длинная коса с разными украшениями в виде заколок и ленточек. Пурпурные манжеты на руках, одна из которых была разорвана атакой васагри, похожая на мантию фиолетовая накидка, разорванная в некоторых местах, грязная и окровавленная… Невольно уронив пушистые уши, она отвела взгляд, отворачиваясь от уже беспомощного тельца. «Так надо… В любом случае, это не мое дело. Не мои проблемы. Варя сама в это ввязалась… Да, сама». — О чем думаешь? — раздался за спиной голос. Лера обернулась, встречаясь взглядом с Елизаром. Тот внимательно наблюдал за ней, видимо, боясь, что Метель может навредить Ветровой, пока та в беспомощном состоянии. Ведь Лера же так давно этого хотела. Встряхнувшись, она перевоплотилась. — Радуюсь, что мы расстались! — рыкнула Метель и последний раз взглянув на Варю, направилась в сторону умолкнувшего Виреева. Тот, несмотря на все ещё не закрывшуюся рану, протянувшуюся от хребта до поясницы, подполз к дракону и, сидя на коленях, придирчиво его разглядывал. Бродил руками по шее, острым шипам на верхней ее части, разглядывал рога, отростки на голове, словно изучал перед покупкой дорогую породистую лошадь. — Что, тоже хочешь в коллекцию забрать? Елизар сначала не среагировал, словно не услышал, но спустя несколько секунд все же неопределенно махнул головой: — Было бы неплохо. Он здоровый, уже подросший, дерётся неплохо, огнем дышит, как выяснилось, — по лицу скользнула нервная усмешка. — Приручаться должен хорошо, раз к Варе так легко привязался, да и летать неплохо, — он кивнул на широкие крылья. — И вид, наверное, какой-то редкий, я таких в жизни не встречал, надо изучить подробнее. Я не представляю, где Варя его взяла. Вот только… Я не понимаю, почему я не могу его контролировать… Словно барьер какой-то не даёт к нему в сознание проникнуть. Может, особенность вида? — Ага, особенность вида — ходить хвостом за малолетними принцессами и выполнять их прихоти. Я ж говорю, дракон бракованный. — Не знаю… Но я постараюсь разобраться, — подытожил Елизар и, приподняв верхнюю губу дракона, глянул на острые, дугами загнутые зубы. — Он мне нравится. С таким и на Айну… — Искренне желаю удачи, — Елизар даже с непониманием вскинул взгляд. Лера закатила глаза. — Да не тебе. Дракону удачи в твоём пожирании. — Благодарю, — фыркнул на язвительность парень и, вновь отвернувшись, подполз к шее дракона, чтобы достать до ошейника. Посмотрел его, оглядывая с разных сторон пластиковую коробочку, скрепленную с ремнем, и достал телефон. Поднеся поближе, стал что-то переключать кнопками на пластиковой коробочке, прикрепленной к ошейнику. Когда маячок установил сопряжение с его телефоном и Елизар увидел точку на карте, обозначающую дракона, то убрал его обратно и поднялся. За пару минут раны уже успели худо-бедно затянуться и Елизар решил направиться в сторону Вари. Опустившись на колени, взялся рукой за подбородок и повернул сначала в одну, а затем в другую сторону, осматривая ее. Затем отпустил и сел ровно, складывая руки на колени. И при этом, странно-внимательного взгляда от измазанного в крови лица так и не отвёл. — Я справился… — вдруг раздался приглушённый дребезжанием дождя голос парня. Он, вновь вытянув руку, почти бережно провел ладонью по мягким, мокрым волосам Вари. — Обалдеть… Я один смог… — С кем? — с усмешкой переспросила Метель. — С шестнадцатилетней девочкой? Елизар, резко обернувшись, почти выкрикнул: — Я победил принцессу Штормграда! Будущую королеву целого королевства! В глазах искрились молнии ущемленного самодовольства. Лера внутренне усмехнулась. Год за годом, а этот придурок все не перестает вести себя, как щенок, который просит от всех похвалы и признания. Только было бы ещё, за что. — Но все ещё шестнадцатилетнюю, — издевательски подметила Лера. — Да и, раз уж на то пошло, не ты, а твоя многострадальная зверюшка. Кстати, как думаешь, что скажет Василиса, когда узнает, что ее любимчик-ученик угрохал васагри, которого тащили хрен знает откуда две недели? — Скажу, сам сбежал, — буркнул Елизар и, подумав, все же махнул рукой. — Разберусь, похер. Главное… — он кивнул на Варю, — это. — Ладно, не мне ж пизды получать. Ну а с этим в итоге, — Лера взглянула на дракона. — Что? — Проследи, чтоб пришел в себя и встал. Потом — свободна, можешь идти к себе. — Да небось не сожрёт его никто, — недовольно заметила Метель. — Что я тут сидеть буду? — Я не спрашиваю твоего желания, — только устало выдохнул Елизар и, отвернувшись, полез в один из кармашков ремня, взял мешочек со звякающими там мелкими камнями и, достав горсть, метнул перед собой. Те, рассыпавшись по земле, начали светиться — свет густел и усиливался, пока не превратился в плотный зелёный круг — портал. Елизар бережно поднял с земли безвольное тело Вари и, подкинув поудобнее на руках, шагнул к порталу. В последний момент остановился и взглянул в сторону Леры: — Всего наилучшего. Благодарю за помощь.

***

Все пространство вокруг звенело и мелко, едва уловимо дребезжало, отдавая по глазам красными, желтыми, зелёными мелкими мушками. Это первое, что она поняла. Варя очнулась в матовой, бесконечной темноте, которая вся источала противный звук, казавшийся непрерывным. Он мерзко давил на итак словно сжатую на висках голову, усиливал противно скручивающуюся в желудке тошноту. Боль все нарастала, становилась ясной и обретала более четкое обрамление — теперь она могла определить, что ныл затылок, жгло всю спину вдоль позвоночника и руки, и это заземляло, уводя из мрачной пустоты. Когда пространство вокруг очертилось настолько конкретно, что она смогла почувствовать, где находится, то первое, что ощутила — как спиной прижимается к чему-то прямому и достаточно мягкому. Слабо управляемые пальцы с трудом, но все же удалось легонько сжать. Подушечки защекотал короткий, пушистый ворс. Значит, лежала на кровати. Варя приоткрыла глаза, которые неожиданно сильно зажгло, но увидела над собой лишь темный, неосвещенный потолок и края стен. Она была в комнате… В голову невольно забрались мысли — не сном ли было то страшное побоище в лесу? К тому же, грудь больше не сжимало спазмами, заставляющими кашлять, на теле не было открытых ранений и во рту и носу не присутствовало ни капли крови. Но, когда чувства стали все стремительнее усиливаться и раскрываться, она почувствовала тот самый, доводящий до паники острый запах одеколона и мужского тела — и холод мурашками прошёлся по плечами и ниже, вдоль позвоночника по обеим сторонам от него, сжал спазмом впалый живот. «Нужно бежать». Варя, торопливо вцепившись руками в плед, приподнялась и, сев, мгновенно вскинула руку. Прикрыла глаза, представляя в сознании свою комнату и щёлкнула пальцами. Но перемещения не почувствовала… Тут же распахнув глаза, она с ужасом обнаружила все те же темные стены и мигом повторила щелчок. Снова там же. Ещё щелчок. Нет. Щелчок, уже почти панически. И все здесь же. «Что не так? Не успела ещё прийти в себя? Плохо фокусировалась?» — Что, не получается? — насмешка сбоку ударила по правому виску больнее выстрела. Варя мгновенно обернулась на звук. Елизар, опираясь локтем на спинку кровати, расслабленно сидел на ее краю, хищнически-внимательно наблюдая за девушкой. Серые глаза белыми бликами отсвечивали в темноте от неяркого света луны, лившегося через окно. Сердце в груди за секунду разогналось в ударах настолько, что стало отдавать пульсирующим боем где-то в нижней части горла. Ощущалось, как бешено запульсировала сонная артерия, толчками передавливая трахею. Варя спешно щёлкнула пальцами ещё пару раз, уже из последних сил, удерживающих спокойствие, с нарастающими страхом и нервами — подушечки пальцев слетали, не соприкасаясь и нарушая щелчки. Снова неудачно. — Не мучайся, до утра — бесполезно, — пояснил Елизар, с издевательским довольством наблюдая за отчаянными попытками. — Ты без магии. Абсолютно. «…без магии» Она без магии. Одна. Ночью. В комнате с вожаком Полуночников. Едва лишь страшное осознание уколом тока пронзило тело, и она ринулась с кровати, как спугнутая кошка. Под ногами за секунду успел мелькнуть рисунок светлого узорчатого линолеума и она врезалась в дверь, ударившись ладонями о холодную деревянную поверхность, и вцепилась, как в последнее спасение, в защёлку на двери. Один проворот, щелчок… Шорох сзади, заставивший все внутри рухнуть. И за локти схватили чужие неожиданно сильные руки и рванули от двери назад так грубо, что свело едва не вывернутые суставы плеч. — Отпусти меня, ублюдок! — во весь голос намеренно закричала Варя. — Оставь меня в покое! Помогите! Елизар оттащил ее подальше и, резко крутанув вполоборота, отбросил назад, к кровати. Варя не удержалась и рухнула на пол, но в ту же секунду с хищнической ловкостью и энергичностью вскочила и бросилась на парня, преграждавшего ей дорогу к спасительной двери. Она метила ударить по лицу и вцепиться пальцами в глаза, чтобы дезориентировать, но он перехватил руки и больно их заломил, заведя за спину. Варя, крутанувшись на месте, вывернула запястья из хватки, пользуясь удобной разницей в росте и телосложении, и продолжила атаковать. С львиным оскалом, не стесняясь кусать и царапать все части дела, до которых только могла дотянуться. Как можно сильнее, как можно больнее. Все, только чтобы вырваться. Из этой комнаты, из этого Ада. Сейчас она дралась так, как никогда раньше — совершенно без какой-либо тактики, расчета, а просто — по-зверски, грубо и со всей дури. Потому что ей нужна была не победа. И даже не ничья. Ей нужно было спасение. И Варя, следуя первобытному инстинкту, исступлённо боролась. Изворачивалась, пиналась, впивалась зубами в руки, целила пальцами в глаза и лицо, била локтями по животу, затылком — все силы, которые ещё оставались, все до последней капли использовались для освобождения из лап чудовища. Страх и злоба горячим металлом пошли по венам и артериям, удесятеряя физическую силу. От адреналина она даже не ощущала боли от его все крепчающих попыток захвата. Страх душил, долбил пульсом по шее, рёбрам, вискам, затмевая разум. В горле пересохло, вызывая рези при попытках кричать, покрывшиеся липким потом ладони соскальзывали с чужих рук, когда она пыталась перехватиться и вырваться. Убежать Убежать Убежать Монотонно мигали в голове алые буквы. Больше ничего не нужно. — Да успокойся ты, дура! — рявкнул Елизар, и, когда в очередной раз остановил, опутав талию, то, используя всю накопившуюся ненависть и раздражение, вдруг перехватился одной рукой за ткань футболки на боку, а другой за плечо и с силой швырнул назад, попав прямо на металлическое изголовье кровати. Варя вскрикнула, когда врезалась лопатками в железную дугу так, что перегнулась назад и, обмякнув от боли, режущей позвоночник и ребра, съехала вниз. Елизар, ловя возможность, пока девушка была вне себя от боли, подхватил ее подмышки и бросил на матрац. При падении она ударилась затылком о стену, к которой была придвинута кровать, но, лишь мимолётно, первой частичкой сознания поняв, что ее загоняют в угол, игнорируя боль и головокружение, вскочила, тут же вновь царапая короткими ногтями по лицу парня, уже опустившегося одним коленом на кровать. Елизар, не дав встать, снова схватил руками за запястья и навалился всем телом, вдавливая ее в проседавший матрац. Варя пыталась пинаться, но Виреев быстро перебрался так, чтобы сесть на ее бедра. Следом, продолжая крепко держать ее руки, поднял одну и завел назад, между металлическими звеньями изголовья. — Если ты сейчас не успокоишься… — зашипел Елизар, давя пальцами на пясть до спазма в сухожилиях. — Пошел ты к черту! — Варя вновь, с большим остервенением начала метаться по кровати, изгибаясь и по-змеиному выворачиваясь, стараясь освободить одну руку или хотя бы укусить парня, но не дотягивалась. Тогда Виреев поднял и вторую руку и тоже завел назад. Перехватив оба ее запястья, потянулся к карману и достал оттуда широкую бечевку. Мышцы на миг ослабели, размягчившись. Но уже через секунду ощущение безвольность сменилось леденящей дрожью, поднимающей дыбом волосы на загривке. — Нет-нет, не смей, не вздумай! Варя заметалась ещё отчаянее, выворачивая до ломки руки и, когда не получилось, всем телом дернулась вперёд. — Сука! Парень вскрикнул, когда зубы девушки впились в руку, которой он держал ее запястья, чуть выше локтя и Варя, извернувшись, смогла высвободить одну руку из хватки. Но парень, продолжая держать одну, поймал вторую и, сдвинувшись вперёд, встал на запястье коленом, вжимая его глубоко в матрац. Вторую же вдруг завернул, выпрямив и придавив локоть к пруту изголовья с такой силой, что сустав, выгибаемый в обратную сторону, пронзило ломотой. — Выверну! — рыкнул Елизар, продолжая давить. — Успокойся. — Пошел к чер…! В ту же секунду раздался хруст, в локоть стрельнула такая острая боль, что она визгливо завопила и невольно изогнулась дугой, когда судорогой свело мышцы. — Пусти! — в отчаянии закричала девушка, когда перед глазами потемнело от невыносимой распирающей рези. — Больно, пусти… Вместо ответа он молча уложил ее руки так, как было нужно, усиливая пытку и при этом игнорируя бьющие по слуху крики, и туго, до рези в запястьях затянул жесткую верёвку. Когда убедился, что все надёжно, то отстранился и сел, все также на ее бедра, расставив колени по бокам. Варя, стиснув зубы, тяжело дышала. Боль в выломанном суставе отдавала жгучей пульсацией в плечо и ребра, перед закрытыми глазами летели разноцветные мушки. Волосы, промокшие от пота, мерзко липли к загривку, вызывали мурашки от холодящего шею сквозняка. Она не могла пошевелиться. И даже не пыталась. Казалось, что, если Варя хоть малость двинется или попробует согнуть руку, адская боль повторится. — Ну вот теперь мы, наконец, и поговорим, — удовлетворённо выдохнул Елизар, казалось, откуда-то с пространства над ней. — Какая же ты труднодоступная девушка, Ветрова. Столько пришлось намучаться, чтобы вот так вот просто с тобой встретиться. Варя, до скрежета в зубах железно сомкнув челюсти, молчала. — Больно? Могу помочь, — она чуть разомкнула веки и невольно сглотнула, увидев поднесенную к лицу открытую колбу с какой-то оранжевой жидкостью внутри. «Что? Зачем?» — искрами сверкнули в голове вопросы и, как в темной бездне, так и пропали в непроглядном сознании. И она, бессловно хмурясь, так и продолжила смотреть на прозрачное стекло, проблескивающее от света луны, под которым колыхался яркий настой. Елизар поднес зелье ближе, утыкая стылое стекло в верхнюю губу. Взгляд невольно скользнул по юношеской руке, поросшей жёстким темным волосом, на пясть с выступающими через тонкую кожу белыми сухожилиями и связками, по украшенным разнообразными серебряными и простыми металлическими кольцами огрубевшие и покрытые бордовыми и красными мелкими царапинами пальцы. И Варя завалила голову набок, отворачиваясь. — Ну какие мы гордые, умереть можно, — съехидничал Виреев, и тут же холодные пальцы коснулись подбородка, насильно приподнимая ее голову и удерживая, большой и указательный надавили на суставы нижней челюсти, приоткрыв рот. Она в панике мотала головой влево, вправо, надеясь вырваться, пыталась сжать челюсти, но уже не удалось. По языку полилась какая-то горькая жидкость, Варя рефлекторно сглотнула и закашлялась, почувствовав, как эта дрянь проваливается в пищеводе. — Давай, а-то мне с тобой такой полуживой скучно разговаривать, — подбодрил ее парень и, чуть подержав приподнятой голову, отпустил. Варя не знала, сколько они так просидели в тишине, но боль, то ли от неподвижности, то ли сама по себе, начала стихать. И девушка, отходя от шока, стала понемногу возвращаться в реальность, что дало возможность соображать, чем ее напоили. И ответ, или, по крайней мере, предположение, пришло быстро. Регенерирующие зелья. Которыми тогда отпаивали Влада. И поставщика которых они договорились совместными усилиями найти. Аккуратно, стараясь никак не напрягать мышцы руки, она откинулась назад, опуская затылок на металлические дуги изголовья, и замерла, прикрыв глаза. Локоть все ещё болезненно пульсировал, но постепенно, к счастью, боль спадала. Оставалось только ждать. И снова пробовать. Снова драться, снова изворачиваться, чтобы выбраться из этого кошмара… Елизар все это время, пока девушка отлечивалась, продолжал сидеть на ее бедрах, невозмутимо листая что-то в телефоне. Чего он добивался? Зачем устроил этот спектакль с васагри, теперь притащил не в комнату? Все ради того, чтобы уговорить встречаться? Это казалось невообразимой смелостью, самоуверенностью и безумством. Неужели Василиса не обратит внимания и на такое? Неужели Елизар не боится, что его не просто исключат, но и в тюрьму посадят за жестокое избиение? Видимо, нет… Варя старалась сохранять самообладание, но ощущала, что против воли сердце начинало колотиться быстрее. Теперь она понимала, что сплетни о жестокости Полуночников, особенно Елизара, не были пустой трепкой. Это были реальные рассказы жертв. Которые она, как и многие, часто пропускала мимо ушей, уверенная, что ее это никогда и близко не коснется, и из-за этого теперь на личном примере убеждалась, как далеко готов зайти Елизар, чтобы получить от человека то, чего он хочет. И теперь ей предстояло в одиночку справится с ним и выбраться из этого кошмара. Спустя минут десять Виреев убрал телефон. Варя, почуяв движение проминаемого матраца, открыла глаза и случайно пересеклась взглядом с парнем. Тот торопливо скользнул зрачками от ее лица к руке и, подползя ближе, прихватил за локоть. Варя вдрогнула, ожидая резкой боли — но нет. Только неприятно, но вполне терпимо ныл сустав. Убедившись, что тот был цел, Елизар сел обратно: — Варя, посмотри на меня. Она не отреагировала. Фиолетовые глаза смотрели вниз и вбок, прожигая затемнённый паркетный рисунок на полу. — Ну же, принцесса, не драматизируй… — она вздрогнула, когда пальцы парня коснулись, щеки, поглаживая, и сделала резкий выпад вперёд, кусая его за руку. — Блять, да сколько можно…! — Виреев тут же одернул ее. — Тебя что, Метель заразила, что творишь? — Чтоб ты сдох, отморозок! — не выдержав, с отчаянной, почти болезненной агрессией выпалила Варя. — Я тебе ни единого слова не скажу, пошел ко всем чертям! Там надо мной издевался, теперь и здесь хочешь?! Ты знаешь, что тебя за это упекут за решетку лет на десять? Елизар слушал тираду с невозмутимой холодностью в недвижных серых глазах и, когда Варя замолкла, таким же ровным голосом вступил: — Закончила? — Виреев с угрожающим шипением склонился чуть ниже. — А теперь прикрой свой рот, принцесса, и слушай меня. Или ещё что-нибудь сломаю, у нас времени до рассвета много… — Я тебя ненавижу! — что было сил, заорала Варя, игнорируя его слова. Она догадывалась, что на дверях, возможно, стояла магическая завеса и извне никто не мог ее услышать. Но пытаться стоило. — Ты тварь, урод, подонок! Убей меня, я ни на что не соглашусь! Ни на что! Чтоб ты сдох, ненавижу! — Ну, убивать уже явный перебор… Да и мне не нужно, — спокойно выдохнул Елизар. — Варя, я хочу с тобой поговорить по поводу наших отношений. Точнее о их восстановлении, я уже об этом сказал. Давай мы с тобой спокойно все обсудим и ты… — Гиена… — с рычанием перебила Варя. — Подлая, грязная, вшивая гиена. Хочешь со мной разговаривать? Ни за что, пошел ты… Замах. И вскинутая правая рука обрушилась на нее, ударяя ладонью по виску так сильно, что голова мотнулась вбок. Варя взвизгнула больше от неожиданности, чем боли и, распахнув глаза, с пылающей ненавистью взглянула на парня. Тот, раздувая ноздри, шумно вдохнул и отполз чуть дальше, отстраняясь. Ударил. Он ее ударил. Не через васагри. Сам. От осознания совершенного унизительно действия в ее сторону глаза зажгло появляющимися ядовитыми, злыми слезами. Даже сломанная им же, Виреевым, ранее рука забылась на фоне такого. Ее никогда не били. Никто не позволял себе так, не в схватке, поднять на нее руку. Даже собственные родители. — Заткнись, или я… — начал Елизар, но его вновь перебили. — Козел, как ты смеешь?! — закричала она, несмотря на связанные руки, порываясь вперёд и надеясь ударить. — Как только я выберусь, я тебя сама… — Уймись! — угрожающе бросившись вперёд, он ударил руками по матрацу по обеим сторонам от ее тела и остановился, нависая над всем телом. — Если ты не заткнешься, я тебя на фарш изрежу, думаешь, побоюсь? Хер там плавал, мне закон не писан! — Только попробуй… — А что мне пробовать? — он, оттолкнувшись руками, сел обратно и ловко достал из петли на поясе, скрытом краем футболки и потому ранее не замеченным Варей, складной нож. Быстрое движение руки — и лезвие выскользнуло из деревянной рукоятки, развернувшись. Начищенный металл при свете луны отсверкнул в секундно округлившихся фиолетовых глазах. — Не забывай, что у тебя нет магии. И я могу делать все, что захочу, — направив на нее острие, выдал парень. Варя на миг замерла, вцепившись глазами в лезвие, грозящее с секунды на секунду в нее вонзиться. Он открыто угрожал, она понимала, но… Могли ли эти угрозы исполниться в жизнь? Наверное, нет, хоть у него и есть зелья, не может же Виреев так собой рисковать. Вдруг он не нечаянно убьет и не успеет исцелить? Тогда его точно посадят… — Делай, — злостно выплюнула она, вскидывая жгучий взгляд с лезвия к его глазам. — Зря, — выдохнул Елизар и, опустив нож, поднес его к телу, остановив на уровне живота. Прижал конец к телу сквозь ткань футболки и повел вверх, по животу, груди, вдоль шеи и вверх, собирая одежду в складки, которые, проскальзывая под лезвием, следом распрямлялись. Довел по подбородка, потом выше и, наконец, остановил на щеке. Кожи коснулся неприятный холод острозаточенного металла. — Я предупреждаю, — надавил чуть сильнее. — Я хочу поговорить. — Не заслужил, чтобы я!.. Щеку пронзила резкая боль, когда он надавил лезвием на кожу и мазнул вдоль, распарывая по линии. Варя инстинктивно дернулась прочь, но парень жёстко схватил пальцами за шею, придавив ее затылком к изголовью и зафиксировал. Второй рукой держа нож, вновь вонзил, протыкая концом кожу так, что металл вонзился в верхнюю десну, и прочертил по дуге. Срезанный лоскут кожи повис, как надорванный кусок ткани. — Не надо, прекрати! — взвизгнула девушка, отчего рана разошлась, заболев еще сильнее. Варя извивалась под ним изо всех сил, била коленями по бокам, но безуспешно. Парень был слишком тяжёлым. — Прекрати! Боль, острый запах крови красным импульсом разнеслись по телу, дошли до желудка, свернув его так, что пришлось крепко стиснуть зубы и прикусить язык, чтобы сдержать тошноту. Глаза заслезились активнее, настолько, что капли спустя пару секунд потекли вниз, попадая в рану на щеке и обжигая ее солью. — Согласись со мной встречаться! — напрямую заявил Виреев, на пару секунд убрав нож от ее лица. — Я сразу прекращу, нужно только твое «да». Боль мутила сознание, заставляла терять связью с окружающим миром и физическую устойчивость, но вовсе не гасила, как рассчитывал Елизар, а лишь распаляла почти животную ненависть: — Ты тварь, я тебя ненавижу, и в жизни никогда!.. Лезвие метнулось ниже и вонзилось на несколько сантиметров в плечо расколов сустав. Варя закричала, в судорогах выгибаясь в дугу и дергаясь всем телом, но мышцы спустя мгновение вдруг расслабились и растянулись, заставив ее безвольно растечься по кровати. Тошнота заглохла вместе с болью и зрением — не выдержавшее перегрузки сознание отрубилось. В себя Варя пришла, казалось, спустя секунду, но на деле прошло около десяти минут, пока парень вновь не отпоил ее зельем и тело не исцелились. Открыв глаза, Варя уже с паническим ужасом отреагировала на слишком близко находящуюся к ней фигуру Виреева. Сердце, которое, кажется, и не снижало темпа за последний час, заколотилось ещё жёстче и быстрее, выжимая из лёгких остатки кислорода. Фантомный металлический запах и остаточное ощущение боли искажали реальность, доводили до холодной дрожи и все нарастающей тошноты. Варя быстро, поверхностно дышала, зажмурившись сразу после того, как распахнула глаза. — Варя, послушай, у меня нет каких-то кабальных условий. Я не прошу меня любить, со мной проводить много времени — мне просто необходима твоя помощь в одном деле. А для этого нужно, чтобы все видели, что мы встречаемся. Я даже готов заключить с тобой магическую сделку, — ты же знаешь, что они совершаются заклинанием и их условия ни одной из сторон нельзя нарушить? — ты будешь обязана показываться со мной вместе в свободное время и на мероприятиях, будешь притворяться моей девушкой, и делать то, что я скажу, а я взамен обещаю никогда не трогать тебя, твоих подруг или дракона. Просто согласись на актерство на… пару-тройку месяцев и весь кошмар закончится. «…подруг или дракона… Дракон!» Варя распахнула глаза и вскинула голову, впиваясь округлившимися от страха глазами в парня. — Где мой дракон? Он жив? Он остался там? — Все же вспомнила, а я уж думал… — негромко, куда-то в сторону хмыкнул парень. — Да жив он, не бойся. Отлежится и прискочит к тебе. Но это сегодня, — с угрозой подметил Виреев. — Если мы не договоримся, кто знает, что потом… Варя вновь прикрыла глаза, парой глубоких вздохов прогоняя по лёгким кислород. Жив. Дракон жив. Значит, уже можно чувствовать себя чуть спокойнее… — Варь? Каков ответ? — так некстати поторопил Виреев. — Я тебя ненавижу… — перебив, шепнула Варя одними губами. — Погромче. — Ненавижу! — рвано вдохнув, выпалила Варя. Муть в голове не давала ясно мыслить, но бешеная злость словно сама закладывала на язык ядовитые слова. — Ненавижу! Ненавижу! Всегда буду ненавидеть! Я убью тебя, я вас всех перебью, но никогда рядом не встану! Ты мерзкая падаль, я ничего тебе не сделала, дракон не сделал! За что все это?! Зачем?! — Зачем… — он тяжело вздохнул, и, поведя взгляд, задержал его где-то на полу. — Ты узнаешь, принцесса, непременно. Ничего такого радикального, скажу сразу. — Если тебе нужна какая-то помощь, на кой черт встречаться и меня из-за этого мучить? Что за тупая логика? — Логика железобетонная, — тяжёлый взгляд вновь поднялся на нее. — Если ты постоянно будешь рядом, потом никто не докажет, что ты помогала не по своей воле. Мы же встречались — значит, любая жертва именно «по любви». — Меня подставить хочешь? — Нет, просто обезопасить себя и стаю. — Ты от меня ничего не получишь! Я никогда не стану тебе помогать! — Варя, хватит заниматься мазохизмом! — строго оборвал Елизар. — Ты страдаешь от своего упрямства больше, чем я, и это только начало! — Да что тебе, черт возьми, дадут-то отношения со мной?! Зачем?! Престол Штормграда хочешь забрать? Получить благодаря мне королевский титул? Что?! Елизар неожиданно улыбнулся. — Ты наивная, принцесса. Но не переживай, мне твое королевство и титулы не нужны. Даже близко. У меня свои цели. Он замолчал, видимо, ожидая, что выдаст следом Варя. Но и она теперь не продолжала, прожигая парня глазами. Нет уж, пусть он объясняет. Должны же быть хоть какие-то разумные причины всей той резне, которую он устроил. — Ладно, попробую немного пояснить, — глубоко вздохнув, он начал. — Понимаешь, мне в жизни повезло куда меньше, чем тебе и многим другим магам. И я бы хотел чуть исправить свое положение. Ты в этом не виновата и, по правде, не виноват никто, но… просто жизнь — лотерея. Ты не выбираешь, в какой семье родиться, с каким достатком, внешностью… и способностями. Но всем плевать, что ты не виноват, и общество впоследствии фильтруется на слои, от высшего к низшему. И порой, знаешь… Не очень хочется оставаться внизу. — Внизу ты только по уровню интеллекта и эмпатии, — оскалилась Варя. — Хотя, и по магии тоже. Сам-то бы не смог со мной драться, решил сказочное существо привлечь. — Я не хочу, но сейчас ударю тебя снова, — предупреждающе рыкнул Виреев. — Да, ты ведь сам горазд бить только связанных людей без магии. — Тебе нравится что ли, а? Зачем выводишь? — Да потому что я говорю правду! — забывшись, Варя дернулась вперёд и поморщилась, ощутив, как жесткая бечевка больно впивается грубым ворсом в кожу. — Ты посмотри на себя со стороны, ты что такое из себя корчишь?! Глава танцевальной группы? Нет, Полуночниками заправляет Лера! Вожак стаи? Да, ага, конечно, только авторитет вожака почему-то держится не на твоих достижениях, а на молниях Мирона и клыках Леры! Кровожадный отморозок, убийца? И даже тут нет — за тебя зверье дерётся! Ты же никакой, Елизар, абсолютно! Ну из арбалета пострелять, ну рассказать, чем огненная виверна питается — всё! Дальше-то чем хвастаться? Виреев слушал, как ни странно, не останавливая. Губы сжались в тонкую полоску, светлые глаза угрожающе сверкали из-под нахмуренных черных бровей. Руки все ещё упирались в матрац по бокам от нее, давая ему возможность нависать над девушкой. Когда она закончила, парень шумно вздохнул и, хотя Варя, честно, ожидала удара, вдруг выпрямился, откланяясь, и переместил руки назад себя. — Я тебя услышал, — зазвенел в тишине понизившийся голос. — А теперь и я спрошу: а почему, раз я такой «никакой» стая все ещё моя? Почему она не Леры или Мирона? Они ведь такие сильные, значит, им точно станут подчиняться, верно? — он лязгнул зубами, словно от нервов произвольно схлопнулись челюсти. — Только вот почему-то подчиняются они мне. Лера кусает по моим указаниям, Мирон дерётся, защищая меня, Святослав бегает с донесениями, как собачка, по моему желанию. И тот… — он поднял край футболки, показывая левую сторону пояса, усеянную красными перьями от дротиков. — Человек, что мне все поставляет, делает это только по моей прихоти. Вся стая, несколько сотен человек в колледже, за его пределами — все мои, все работают на общую цель, выполняя только мои команды. И ты, сука, все ещё думаешь, что нет причины мне подчиняться? — Велика честь! — выплюнула Варя, гордо вскидывая подбородок и глядя ему прямо в глаза. — Своих псин гоняй, сколько хочешь, но я не одна из них. — Да я и тебя выдрессирую, не бойся, — усмехнулся Виреев и, облизнув высохшие губы, вдруг резво повалился вперёд, неожиданно хватаясь руками за шею и вдавливая ее затылком в металлический прут. Глаза широко распахнулась, Варя засипела, надеясь вскрикнуть, но безуспешно. — Помимо стаи, мне до смерти нужна ты, — в глубине серых глаз, от черного глянцевого зрачка, расширившегося в темноте, до краев радужки по мелким извилистым сосудам волной пробежало бирюзовое свечение, как вода по каналам. — Ты и твоя магия. И дело не в личной неприязни. Ты просто можешь дать мне то, в чем я нуждаюсь. — Зачем тебе моя магия? — беззвучно, одними губами. Елизар молчал. Молчал, прожигая ее горящим злостью взглядом. Черные зрачки застыли на лице, пронзая насквозь, а пальцы все продолжали давить на шею, перекрывая доступ кислорода. — За что ты меня так ненавидишь? Елизар, стиснув до оскала зубы, разжал пальцы на ее шее и отклонился назад, спокойно садясь, как прежде. Варя рывком вдохнула кислород, заполняя сдавленные недостатком лёгкие. Пустой взгляд упал вниз, все силы — только на дыхание. Парень молчал довольно долго, давая время восстановиться то ли ей, то ли… себе. Когда, наконец, заговорил, Варя не подняла взгляд, но обратилась в слух. — Я не ненавижу тебя, Варя, но и не люблю. Ты действительно красивая, с тобой было интересно проводить время и общаться, ты хорошо танцуешь вальс, но… Я не смогу никогда любить. Ты мне просто нужна… Как, — извини, прозвучит цинично, — как нужна человеку полезная вещь. Я получу от тебя то, что мне надо и оставлю жить своей жизнью. Все просто. — И не любил? — тот же вопрос, что и он задал пару часов назад в лесу. Елизар даже не раздумывал: — Нет. Прости меня за обман, но я изначально… встречался ради выгоды. Ничего личного, это просто… Идея. «Идея. Идея и цель, ради которых он не использовал, как до поры до времени нужную вещь». Тоска неприятно стиснула ребра, отдалась жгучим давлением под глазами, напоминающим о текущих ручьем слезах. Человек, которого она выбрала своей первой симпатией, первым избранником для построения отношений, которому была готова дарить заботу и нежность — не любил. Никогда. Ее просто обманывали. С самого начала использовали, не видя в ней возлюбленной, какой она сама себя представляла. А ведь Варя никогда не была глупой или наивной. Она хорошо читала эмоции людей и умела управлять своими — этому ее научили ещё в детстве родители, ведь в политике эмпатичность была необходимым навыком. Почему же она доверилась Елизару? … Только потому, что слишком хотела увидеть того, кем он не являлся. Увидеть человека, способного на нежность, чуткость и заботу по отношению к ней. Но Виреев мог только притвориться таким, чтобы впоследствии со всей злобной щедростью одарить ранами, травмами и болью. Не только физической, но и моральной. — Я не собираюсь тебе помогать, — отвернувшись, негромко выдала она. Вместо ответа — резкое движение вперёд и прорезающая до позвоночника острая боль и холод в животе. Варя взвизгнула, дернувшись, но Елизар поставил локоть поперек ее тела, от плеча до плеча, прижимая к изголовью, и наклонился к уху: — Ты можешь сопротивляться, но, дам знать, сейчас на часах двенадцать — десять. Так что у нас до утра ку-у-ча времени. И не только до утра. У нас впереди вся твоя и моя жизнь. И я буду, — он крутанул ножом против часовой, наворачивая на лезвие кишки и с хлюпаньем и лопающимся звуком их разрывая. — Буду мучить тебя вплоть до твоего согласия. Постоянно. И не только… Она задыхалась в криках и стонах, чувствуя, как трещат ткани, накручиваемые на чужеродное ледяное железо, а кровь противной липкой и теплой жидкостью пропитывает ткань футболки на животе и пояс штанов. Перед глазами все плыло, чернело, и к концу речи Виреева она уже не слышала ничего от душащей боли. Елизар, видимо, это понял — рывком вытащил нож из живота, рванув ещё больше кожу и, ухватив пальцами подбородок, снова насильно напоил зельем. Едва отпустил, и девушка безвольно откинулась спиной на изголовье, запрокидывая вбок голову. Держать тело прямо не было никаких сил — изнеможение слишком ослабляло мышцы. — Увидимся через полчаса, принцесса, — сквозь темноту перед глазами донеслась размытая, невнятная фраза и все снова застлалось мутной, как грязная вода, пеленой, оставляя ее в сознании, но настолько искаженном, что мир вокруг стёрся до состояния пятна и звона.

***

— Проследи, чтобы встал, пошел… — она остановилась, смотря на одну из немногих сохранившуюся, торчащую из земли черную, сгоревшую намертво ветку папоротника и, нервно гавкнув, ударила по ней лапой, рассыпая в черную пыль. — Да ты бы нахуй не пошел?! Нет блять, ладно охранять самого Виреева, — хотя это тоже сомнительное «удовольствие»! — но сидеть тут полночи под моросящим дождем и сторожить дракона, находящегося в отрубе из-за транквилизатора? Спасибо, очень приятно! Лера взбешенно меряла шагами выгоревшее пространство, на котором около часа назад происходила бойня. Лапы мягко ступали по похрустывающим, черным листьям папоротников, по опаленным веткам — обрывки пламени, оставшегося на них, уже угасли, и огонь продолжал полыхать, оранжевым светом заливая пространство битвы, только слева, на обломке ствола огромного тополя, который теперь на два метра торчал в воздух, и справа, на огромном, широком бревне, который, возможно, тоже был остатком большой ветки этого же дерева. Путь ее лежал по кольцу вокруг безвольной туши дракона. Волчица кружила около него, между делом напряженно обмозговывая некоторое отчаянное, но крайне выгодное ей решение. Дракон — без сознания. А значит — беспомощен. Простая логика избавляла от необходимости выстраивать длинную цепочку — и она быстро пришла к идее убить хищника, пока представлялась такая идеальная возможность. В конце-концов, кто потом докажет, что это не Айна внезапно явилась и его сожрала? В любом случае, от нее Лера бы не стала отбивать ненавистного хищника, и Елизар об этом знал. Она в который раз остановилась над мордой дракона, вглядывая в нее и в закрытые глаза. Зверь, уже исцелившийся от ран за прошедший час, недвижным мешком лежал на животе, подмяв под себя передние лапы и завалив набок тяжёлую голову. В приоткрытой пасти виднелись длинные изогнутые зубы, но не белые, а красные от крови разорванного в лохмотья васагри. Помимо клыков, окровавлена была вся морда, шея и грудь, лапы до плеч, и из-за этого на чешую налипли частички земли, сгоревшей травы и веток. Мелкие капли дождя, попадавшие на тело, размывали кровь, не давая ей засыхать и, смешиваясь, алыми ручейками стекали по шкуре, впитываясь в землю. Живот едва заметно, редко вздымался от его дыхания, колыхались остатки травы у носа. Был жив, падла. А она надеялась, сдохнет от кровопотери. Хрен там, хотя и два раза получил от васагри, побывал в огне и Елизар ему нож в глаз всадил. Сев около хищника, Лера в очередной раз настороженно повертелась по сторонам. Выженное кругом чёрное поле, которое обрамляли густой стеной стоящие в ночной тени невысокие, но раскидистые деревья. Никого вокруг. Ни единой души… которая могла бы помешать. — Извини, но мне на тебя чуть больше похуй, чем на себя, — резко выдохнула она и склонилась к шее дракона, вцепляясь глазами в мелкую чешую на боковой стороне шеи и в серебристые широкие пластины, как доспехи прикрывающие его горло. Замерла на пару секунд, глубоко дыша и собираясь с силами. Это ведь не первое убийство… нет, далеко не первое, и она не боялась самого процесса, просто… К такому невозможно привыкнуть. При очередном вдохе носа коснулся запах лежащего перед ней хищника. Весьма ярко — сладкие духи и аромат какого-то геля или шампуня, который был присущ Ветровой. Естественно, они же так часто проводят вместе время — перемешивание запахов не являлось здесь чем-то необычным. Однако, что было более странным, так это не менее, а даже, кажется, более выраженный запах мужского одеколона, идущий от чешуи. Волчица в непонимании отстранилась и села на задние лапы, ещё раз охватывая взглядом тело дракона целиком. Нет, ладно он с Варей трётся целыми сутк… ночами, но запах постороннего парня? Хотя, если подумать… Может, первоначальным носителем был не дракон, а запах передался от Вари, а ей, в свою очередь, от одного из ухожеров… Она встряхнулась. Ладно, черт с ним, не важно! Чуткие рецепторы оборотня иногда наоборот больше путают, чем дают ключ к разгадке. Вновь наклонившись, теперь уже, не задумываясь, Метель толкнула носом его шею, чуть ещё приподнимая ее от земли и схватила за горло, с усилием продавливая премолярами и клыками чешую, пока не ощутила, как в сонных артериях ослабевает и становится почти неслышным пульс. По опыту знала — пара минут, и кислородное голодание в мозгу из-за перекрытой артерии наверняка убьет. Остаётся только ждать. Она стояла неподвижно, опираясь больше на передние лапы, склонив голову и сдавливая шею с постоянной силой. Дождь мелко, но противно колотил по телу и уже насквозь промокшим и отяжелевшим крыльям, в небе все ещё изредка, но грохотало, напоминая о прошедшей яростной грозе, а сбоку, странным образом не угасая от воды, все ярче и яростнее полыхало пламя, начавшее пожирать уже соседние деревья. Уже не такой быстрый, как ранее, прохладный ветер подкармливал огонь, перекидывая его шире и шире. Шум от ветра, грома, дождя создавали монотонную какофонию, плотно забивающую уши. И потому услышать торопливый бег позади Лера смогла только в последний момент, и то — поняла, что происходит, когда кто-то накинулся сзади на спину и схватил руками за шерсть на загривке, больно ее стягивая и рвя назад. — Не смей! Метель взвизгнула от испуга и рефлекторно разжала челюсти. Развернулась и резко и сильно тряхнула головой вниз так, что прицепившийся к загривку человек слетел вперёд и упал под нее. Сверкающие в раскрытой пасти зубы молниеносно понеслись к телу напавшего и в ту же секунду бы смертельно вонзились, если бы… По рецепторам не ударил уже родной, всегда узнаваемый теплый сладкий запах. — Ты что делаешь, больная женщина?! — гавкнула Лера, вновь распахивая пасть уже после того, как секунду назад с щелчком схлопнула челюсти в паре сантиметров от лица напуганной Дины. — Я тебя чуть не прибила! Девушка, все ещё лежавшая спиной на земле, пару раз торопливо моргнула, приходя в себя и сглотнув, чуть притихшим голосом попросила: — Не трогай дракона… — Ага, тебя спросить не успела, — рыкнула Лера и шагнула вбок, чтобы Дина могла встать. Она поднялась и вместо продолжения разговора бросилась к дракону. Упала рядом с ним на колени и прижала пальцы к сонной артерии. К счастью, Метель не хватило времени — те ровно бились, а хищник мерно дышал, будто всего лишь крепко спал. — Ох бля, мать Тереза! — устало прорычала Лера и, подойдя, наклонилась к сидящей спиной к ней Дине. Аккуратно, но крепко хватанула зубами за ткань толстовки на спине, поднимая, как щенка за шкирку. — Нет-нет, пусти! — взвыла Дина, изгибаясь в ее хватке. Лера, не отпуская, оттащила девушку подальше и, едва поставила и разомкнула челюсти, сама бегом рванулась к туше дракона. Раз времени душить нет, придется действовать по-грязному — рвать артерии. Но едва она приблизилась и вновь склонилась к шее, Дина догнала ее и повисла на морде, обеими руками плотно сжимая пасть. — Нет, пожалуйста, на надо, оставь его! Лера тряхнула головой в сторону, с лёгкостью грубо отбрасывая девушку на землю. Та упала на сожженый ковер травы, проскользнув по ней спиной и измазавшись в мокрой саже, но тут же вновь вскочила, бросаясь на волчицу. — Да еб твоего батю, Кайратова, уйди! — не выдержав, Лера развернулась и рявкнула прямо в лицо подбегавшей Дине. — Не надо мне мешать тебя защищать! — Он не пытается меня сожрать, если ты не заметила! — съязвила девушка. — А ты его — да! — Встанет — сожрёт! — хладнокровно бросила Лера и вновь развернулась. Дина, забежав вперёд, остановилась между ней и драконом. — Да ты сядешь, дура! Я тебя от уголовки спасаю! — Да какая уголовка, мне за эту херь, — Лера махнула головой в сторону дракона. — Максимум тысяч сорок штрафа дадут, и то, если докажут. — Да не сорок тыщ тебе дадут, а пятнадцать лет строго режима! — Да с хера ли?! — не дождавшись ответа, Метель толкнула головой девушку, отбрасывая вбок и, поставив лапу на шею ящера, приготовилась в мгновение все закончить. Зубы вцепились в плоть, с каждым мгновением сдавливая сильнее. Она чувствовала, как клыки с усилием проткнули жёсткие пластины, закрывающие шею, стали проходить глубже в мясо, устремляясь к артериям… — Это оборотень! — что было сил, выкрикнула Дина, вновь бросаясь на шею волчицы. — Это оборотень, не дракон! — с силой хлопнув ладонями по загривку, выпалила она прямо в ухо. Лера мгновенно распахнула челюсти и отшатнулась, ошарашенно смотря в глаза Дины, вновь вставшей между ней и драконом. — Чего? — Это волшебник, такой же, как ты! В нашем колледже учится, просто притворяется, что животное, чтобы Варя… — Пиздишь, — оскалилась Лера, игнорируя с внезапной силой задолбившее по ребрам сердце. Настолько, что удары отдавали эхом где-то в нижнем отделе горла. — Чтоб я не убила. — Нет! Елизар его не может контролировать, помнишь? Дракон ему ни разу не подчинился, потому что это человек! — Драконы ведь просто дохуя умные, так? — Лера склонила голову вбок, чувствуя, как мандраж, создаваемый бешено сокращающемся сердцем, стал отдаваться в лапах ослабляющей мелкой дрожью. — Чем сознательнее, тем труднее контролировать… — Вспомни, как ты с ним разговаривала, манеру, слова, выражения? Так животные не общаются, ты знаешь, ты ведь умеешь с хищниками… — Да почему я-то тогда его не знаю?! — голос — уже едва не панический. Сцепив зубы, Лера подняла голову, устремив оскаленную морду сверху вниз на девушку. — Я знаю всех оборотней в колледже, они все в стае, а этот что? Откуда? Почему никто не в курсе? — Да не знаю я, и хватит на меня лаять! — не выдержав, Дина схватилась обеими руками за волчью морду, захлапывая пасть. — Он мне сам не сказал ничего и я не в курсе, но это оборотень! Или у тебя и нюх тоже отшибло?! Голубые глаза вдруг округлились. «Так вот что за мужской запах! Его собственный» Лера, сконфуженно опустив вздыбленный загривок, опустила голову и шагнула назад, сбавляя обороты. — Или, если тебе и этого тоже мало, зачем он тогда за Варей ходит? Я говорила с ним на крыше, она ему нравится, вот и помогает. Пожалуйста, Лера, на это не способно ни одно, даже самое умное животное! Ну ты-то должна понимать… И она понимала. С пугающей ясностью понимала, что уже в четвертый раз чуть не подписала себе тур в тюрьму на ближайшие десять — пятнадцать лет. — Ебануться… — уперевшись глазами в жженую траву под лапами, которая так и поплыла, как калейдоскоп, Лера замерла. Она ж его чуть не грохнула… Тогда такой пиздец бы начался… — Ты что раньше-то молчала? — вновь вскинула ошарашенный взгляд. Дина закатила глаза. — Я сама узнала неделю назад. В течение которой, если ваше Величество не заметило, мы не особо общались. — Ну уж если бы ты решила рассказать про то, что мы обе шляемся не с драконом, которого я не против грохнуть, а всего-навсего с оборотнем, мое Величество бы сильно не противилось! — Да я не уверена, тебе же интереснее с Елизаром планы строить или со стаей возиться, чем со мной разговаривать! — по глазам, которые Дина резко попыталась спрятать, отвернувшись к дракону, скользнул заметный блеск. — Ты погоди со своим Елизаром, мне другое интереснее, — она снова шагнула вперёд, и, склонив голову чуть вбок, глянула из-за плеча Дины на дракона. Судя по тому, с каким спокойствием Кайратова монотонно ощупывала его шею, было понятно — живой. И это приносило облегчение. — Откуда оборотень? И дракон? Не русский, что ли? А то у нас с территории страны в колледж разные виды съезжаются, но чтобы ящер… — Нет, китаец-полиглот! — не оборачиваясь, с какой-то раздражённой резкостью выдала Дина. — Хотя рычал без акцента — несостыковка! — Да погоди… А Варя же в курсе должна быть? Или как… С чего он вообще ей с этим амулетом… — Да не спрашивай ты у меня ничего! — через плечо прикрикнула Дина. — Я не знаю, я ничего не знаю — ни имени, ни возраста — ничего! Это просто оборотень, обычный! — Как ничего, сама же сказала, что с ним ночью на крыше разгов… — Все! — судорожно развернувшись, Дина хлопнула ладонями по раскисшей земле, взбивая в воздух капли мокрой грязи. Слова летели рвано, словно уже на срыве. — Все! Молчи, хватит! Я не могу уже… — речь оборвалась всхлипом. — Не рычи на меня, ты что разошлась-то?! — от непривычно звучащей из уст Дины грубости вновь стало нарастать раздражение. — Все же нормально в колледже ещё было, что опять за истерические припадки? — Истерические припадки?! — Дина рывком вскочила на ноги. — А тебе одной можно? Рычать, орать, лаять, меня отшвыривать? — она приподняла локоть, показывая мокрую ткань, облепленную грязью и сажей. Такая же ситуация была на боку, со спортивными шатанами… «Нет, всё-таки переборщила…» — А нечего мне на морду было лезть! Я мало того тебе чуть горло не перегрызла, ещё чаще со спины кидайся, будет вообще!.. — Да могла бы и перегрызть! И контролировать бы никого не пришлось — одно спокойствие! Возилась бы с Елизаром и стаей, сколько угодно, никто бы не помешал. — Дина… — Если я столько проблем создаю, надо было сразу нахер посылать! Лера от выкрика рефлекторно отшагнула назад и прижала уши. И, замерев, замешкалась, с удивлением всматриваясь в напряжённое лицо девушки напротив. Нахмуренные темные брови, ресницы, на которых скопились мелкие капли дождя, блестящая от воды кожа и частицы пепла на ней, выраженные темные синяки под глазами… Которых она, действительно, ранее не замечала… Потерявшись в словах, Лера спустя пару секунд молчания выдала первое, что пришло в голову: — Ты материться не учись, не идёт! И, чуть зависнув, продолжила: — Да и вообще, драгоценная моя женщина, прошу заметить, что здесь сейчас я нахожусь, — не поверишь, — из-за тебя! И с Елизаром я строю планы, чтобы он не тронул — тебя! И дракона я пытаюсь уже херов четвертый раз заебашить — из-за тебя! И повтори мне в глаза, что все ещё считаешь себя ненужной и «мешающейся»! — последняя фраза — приблизившись, прямо в лицо. Дина, было видно, держалась. Да, истерические нотки в голосе прощелкивали, но полноценного взрыва не было. Пара секунд после последней фразы, но вдруг — плотно сжатые губы задрожали и она, всхлипнув громче и затяжнее обычного, отвернулась и пошла куда-то подальше, обойдя по касательной безвольно лежащего дракона. Лера, шумно выдохнув, недолго провожала взглядом отдаляющуюся фигуру и после перевела внимание на все ещё спящего ящера. Тот оставался в том же положении, раскинув широкие крылья, только голова неестественно изогнулась назад, оставшись в том же положении, в каком она бросила его после попытки удушения. Дотронувшись лапой до затылка ящера, волчица сдвинула его голову, кладя поровнее. И затем пошла следом за девушкой, решившей спрятаться под ближайшим раскидистым деревом. Усиливающийся дождь мелодично стучал по листьям, скатываясь по ним противными крупными каплями, попадающими на тело. Ветер почти прекратился, гром тоже — остался только этот нескончаемый, густой ливень. Дина села на траву под раскидистую калину, прижалась спиной к узкому стволу и, подтянув ноги, согнутые в коленях, обняла их руками и припала лицом, пряча заплаканные глаза. Тело заметно вздрагивало от рыданий и рваных вздохов. Лера сначала улеглась, как была, в облике волка рядом — но массивную тушу сложно было спрятать от дождя под деревом, так что быстро было принято другое решение. Она перевоплотилась и, подойдя, села вплотную рядом, прильнув боком к девушке. Периодично облизывая высыхающие губы, Метель нервно поглядывала то на макушку сбоку, скользя взглядом по мокрым и оттого более потемневшим каштановым волосам, собранным в хвост и по бордовой резинке, держащей пряди, то на дракона и лес спереди. Мысль, что нужно, наконец, поговорить, прервать этот круговорот ругани, истерик, раздражения и слез червем назойливо точила где-то на уровне желудка. Однако понимание этого тушило осознание откровенной неподходящести ситуации. Ночью, на улице, под дождем, когда они обе мокрые, уставшие, и оттого еще более дерганые, и, к тому же, обязанные следить за усыпленным драконом, пока его хозяйку… То есть, как теперь оказалось, полноценную подругу пытал в своей комнате Елизар… — Дина… — аккуратно начала Метель, избока поглядывая на девушку. — Не до наших разборок сейчас. Скажи лучше, почему дракон этот… Дина вскинула голову так стремительно, что Лера дрогнула. — А до наших разборок никогда ни дела, ни времени! — неравномерного каре-зеленого цвета глаза сверкнули от отразившегося в них пламени, сияющего напротив в метрах пяти от них. — На Елизара со стаей всегда, хоть днём, хоть ночью! А я постоянно… — Да блять, меня итак в последние дни от Виреева блевать тянет, а ещё ты напоминаешь! Что прицепилась-то к нему? — Потому что вы с ним вместе сходите с ума! В стае копошитесь, за Варей все бегаете, и с драконом этим проклятым… — она всхлипнула, оборвав яростную речь и тыльной стороной рукава, не измазанной в липкой грязи, провела по щекам, вытирая густо льющиеся слезы. — А что, у меня выбор есть уйти от Полуночников? — оскалилась Метель. — Как думаешь, меня отпустят? Елизар отпустит меня жить спокойной жизнью, а сам великодушно будет в одни руки и с Ветровой ебачиться, и с ее драконом, и с балом на Новый год, и со стаей, ты так себе это представляешь?! — она на пару секунд замолкла, переводя дух, и снова, громко, агрессивно и торопливо, вываливая одним ведром все скопившиеся мысли. — И я напомню, что всей это ебатней с Ветровой занимаюсь только из-за тебя! Или думаешь, мне ахуеть, как нравиться сидеть мокрой псиной посреди леса и смотреть, как мучат шестнадцатилетнюю девочку? Уж извините, мадам, что не трусь рядом с тобой целыми сутками! Я занята, увы, сохранением наших с тобой никому к хуям не сдавшихся жизней! — Я ни о том говорю вообще! — с надрывом выкрикнула Дина. — Ты ко мне относишься, как к какой-то ущербной, в этом проблема! С таким драматизмом с Елизаром эти планы строишь, контролируешь каждый шаг, дракона уже какой раз пытаешься убить и зачем?! От этого только хуже, Лера, с каждым днём хуже и хуже! Сколько раз я просила быть спокойнее, сдержаннее? Ты же меня никогда не слышишь и даже не пытаешься, будто ты одна во всем главная, сильная, а я как-то дурочка какая, с которой не поговоришь, как с равной! — Ну попробуй одна, сама договориться с Елизаром, помогать ему вместо меня, он согласится? Или ты — ты это выдержишь? На месте человека, у которого магия гребанной Белоснежки, я бы не стала быть такой самонадеянной. — Если я для тебя такая уж обуза, может тогда все, — Дина махнула рукой куда-то вдаль. — До свидания?! И сразу можно будет от Елизара отделаться! — Я ни разу не говорила, что ты мне не нужна! — заявление Дины стало, кажется, последней каплей, толчком, окончательно разрушившим все ее самообладание. — Я из-за тебя по уши в крови каждый день, а ты говоришь, расстаться?! Или ты, может, сама этого хочешь, или с чего вдруг… — Повтори, что сказала, сама замечаешь или нет?! Вот именно, что ты в кровь лезть готова, а просто меня послушать — никогда! Сколько я просила меня отпускать гулять с Варей и драконом?! Нет же, у нас сразу истерика, убьет-сожрет-закопает! — Я забочусь о тебе! — Да мне эта «забота» поперек горла уже! — она ребром поставила руку к горлу. Лера сжала зубы, чувствуя, как раздражение лавой закипает внутри, разливаясь от сердца по артериям и скапливаясь в конечностях. — О такой защите я тебя никогда не просила, это лично твои желания, твой эгоизм — меня в клетку запирать, а не забота! Ты с ума сходишь от страха, трагедии нагоняешь там, где не надо, только вот настоящего внимания я все равно меньше получаю, чем твои эти… — Упёрлась тебе эта стая, мы сейчас не о ней вообще! — «Для меня нет ничего важнее стаи!» мои слова или твои, вспоминай, а? — Я… — такое заявление — ударом поддых — совершенно ее ошарашило. — Т-ты серьезно обиделась на это?! Я ляпнула, не подумав, а ты из-за этого от меня неделю шарахаешься? — Нет, это только одна из причин, — буркнула в ответ Дина. Теперь девушка не смотрела на нее — упёрлась взглядом в собственные руки, в стальное кольцо, которое самозабвенно прокручивала. — Но, да это было неприятно. — Я ради стаи ещё никогда и никого не пыталась… — Но зато ты ради стаи уходишь каждый день к ним и решаешь там все дела, а я аж забыть успеваю, что у меня девушка есть! — она снова повернулась. — Но знаешь, да, вот ещё причина — у тебя уровень любви изменяется в количестве убийств. И это меня волнует гораздо больше. Ты раньше не была такой бешеной и агрессивной, это уже за пределами всякой адекватности. Укор ударил, словно раскаленным тяжёлым шаром в середину груди. Она смотрела на Дину, сжимая зубы, напрягая мышцы из последних сил — только чтобы держаться, чтобы не развалиться в бесформенную кучу — но долго сдерживаемая боль прорвала внешнюю железную оболочку. — Да раньше и Лев был жив и мне не приходилось заебываться со всей этой дрянью одной! — больше сдерживать спазмы в горле сил не было — и они волной прошлись вверх, отдаваясь давлением в уголках глаз — те через секунду начали наполняться слезами, заливая нижнее веко. — Я стараюсь, правда, изо всех сил стараюсь, чтобы все было спокойно, хорошо, я… Но у меня ничего не получается! — тонкие струны в груди, удерживающие весь комок боли, обиды и злости в одном, начали стремительно рваться, отпуская все эмоции наружу. Они разлетелись огненными брызгами, незаметно совершенно сбивая ее с логики разговора. — Варя скоро отберёт мое место в стае! Я стану никем в группе, которую я создавала! И все для Елизара, все из-за его ебанутых прихотей! Ещё и дракон, Амулет… И с моими родителями… — горло больно сжал спазм. — Ещё не решено. Я устала, устала страдать, болеть, злиться — я не выношу этого в одиночку, Дина! Кайратова слушала, отвернувшись от нее. Глядела только вниз, под ноги, на зелёную, не сгоревшую в этом месте свежую траву. Пальцы отрывали тонкие травинки, перебирая их и снова бросая. — Я люблю тебя, знаю, ты давно этого не слышала, но я люблю, люблю, обожаю до безумия, но со всем этим… Я уже так запуталась, мне не хватает времени…- она схватилась за голову, впиваясь пальцами в волосы, чтобы хоть немного отрезвить себя — но нет, мелкая дрожь усиливалась, сознание мутнело — словно попавшее в торнадо перо, ее бросало, рвало, крутило, изворачивало, не давая возможности ни за что зацепиться или опереться, и эта неопределенность доводила до паники. — Я все ещё не могу привыкнуть… Что мы с тобой одни, и неоткуда ждать помощи, — спазм сильнее сжал лёгкие, когда больные воспоминания лишили возможности дышать. — Лёва… — голос предательски сел и осип. Она всхлипнула и, с усилием вздохнув, через пару секунд торопливо продолжила. — Как только я рассказала, про тебя, про нас… Он не запаниковал, он сказал, мы совсем справимся, разберемся с моими родителями, объяснимся Елизару. Он говорил, все можно решить, что можно и в нашей ситуации быть вместе, быть полноценной парой и сохранить твою жизнь. Обещал, что справимся, и я поверила, но когда он ушел… Я потерялась. Я дерусь, я кусаюсь, но будто воюю за фантом — мои родители могут в любой момент про тебя узнать, и тогда это все… Я потеряю и тебя. Как Льва. И тогда… Уже ни в чем смысла не будет. С заключительными двумя словами последняя капля воздуха вылетела из лёгких и те словно сомкнулись, с трудом вбирая со следующими вдохами кислород. Лера, не в силах продолжать тираду, просто уже в безысходности прижалась к Дине, пряча лицо в мокрый, но теплый и до боли знакомо пахнущий мягкий ворот толстовки. Руки намертво сцепились на теле девушки, заключив ее в объятия. Дина не сопротивлялась. Все продолжала сидеть в том же положении, перебирая пальцами травинки. И периодично, ровно всхлипывая. Слишком долго обе держали всю свою боль и обиды в себе, и сейчас эти мучительные мысли, собравшиеся в тугой клубок, прорвало, как нарыв, — и хлынули слезы, бессильные, отчаянные у Леры, и печальные, вызванные постоянным стрессом и обидами у Дины. И обе не пытались уже их спрятать или сдержать — не было сил, да и, впрочем, зачем? И без того молчали слишком долго. Минута за минутой — прошла одна шестая часа. Первой зашевелилась Дина. Лера чуть отстранилась, развела руки, давая ей выпрямиться. Девушка провела рукавом по лицу, стирая слезы и, наконец без страха обернувшись к Метель, вскинувшей взгляд блестящих голубых глаз, заговорила: — Но ты не одна, пожалуйста, ведь я не беспомощная. Если не помочь физически — ты всегда можешь поговорить и посоветоваться, это лучше, чем запихивать поглубже все проблемы и игнорировать. Я тоже скучаю по Льву, и я очень понимаю тебя. Остаться без помощи — тяжело, но не забывай, что есть я. У меня нет, конечно, магии огня, электричества, клыков или когтей, но я всегда рядом, всегда подскажу и поддержу. Только ты сама не закрывайся от меня. Лера не нашлась с ответом. Она всегда недооценивала все эти «разговоры по душам», думая, что они не помогут делу, а только тебя спутают — ведь у всех людей разное мнение. Но, возможно, она действительно слишком забегалась… — Говори со мной, волчонок, просто говори. Ты любишь сама принимать все решения, в том числе, когда и от кого меня защищать, как преследовать, — она нарочно улыбнулась, смягчая неприятную для обеих тему. — Я пообещаю всегда тебя предупреждать, куда иду и с кем, но только если ты станешь спокойно реагировать. Я не против, чтобы ты ходила со мной с драконом и Варей, просто… Не нужно зря проявлять агрессию, ладно? — Да хрен с ним, с драконом… — почти бессильно отмахнулась Лера, вновь ощущая, как подкатывают слезы. — Я не знаю, что с родителями делать… Время идёт, мы почти выпускники, а я до сих пор не представляю… Как скрыться. Вместо ответа — Дина подалась вперёд, обнимая и укладывая подбородок на плечо. — Мне тоже страшно. Но мы попробуем… Сбежать. Просто. На другой конец всего магического пространства, или вовсе в мире людей… У тебя же есть сестра, престол отдадут ей… — А если они не отстанут? Если захотят найти и тебя потом… — Мне не страшно. Сбежим, договоримся… — выдохнула Дина. — Только до той поры… — Тебе не страшно, — тихое, хриплое возражение. — Мне страшно, что тебя убьют. — Но ведь мы не в древних веках, — аккуратный, успокаивающий поцелуй в шею заставил вздрогнуть от неожиданного жара. — Я знаю, мы находимся в очень… Нетипичной ситуации, но все равно… — Будущая королева Восточной стаи, до конца жизни повязанная с на-одну-хрен-знает-какую оборотнем, у которого и магия обращения не проявилась, ещё и девушка с девушкой — это пиздец, а не «нетипичная ситуация», — хмыкнула Лера. — Ну даже пускай так, но мы в этом «пиздеце» уже находимся. Так что смысла изо дня в день страдать — просто нет. Это не меняет ситуацию. И ее нельзя изменить в принципе. Можно только сгладить последствия. Как и хотел Лев, — знакомое имя лезвием хлестнуло по сердцу. В который раз. — И мы будем пробовать. Искать решения. Но вместе. Дина снова отстранилась и, поднявшись на коленях напротив нее, оперлась ладонями на плечи и трепетно и преданно взглянула в глаза. — Я готова всегда быть с тобой. Только ты, пожалуйста, помни об этом. — Прости… — казавшееся ранее таким тяжёлым слово теперь вылетело в воздух с неожиданной лёгкостью. — Прости меня, я правда… Переборщила, — Дина, прикрыв глаза, подалась вперёд, и остановилась, мягко приложившись своим лбом к ее. Лера ответно прикрыла глаза, чуть подаваясь вперёд и отвечая на касание. — Я обещаю… быть спокойнее. — Ты не представляешь, как я рада это слышать, — приятно мазнуло по уху тихое, искреннее признание. Дина отстранила свою голову от ее, и Лера подняла взгляд, выжидая. Дина все ещё оставалась на месте, упираясь ладонями в ее плечи, и улыбалась, с нежностью глядя в глаза девушки. Метель ответила той же улыбкой. И, прикрыв глаза, неторопливо подалась вперёд, прижимаясь к губам девушки. Чувственное касание пробрало дрожью, почти электрическим разрядом, скользнувшим по бедрам. Слишком долго для нее, как для безумно тактильного оборотня, они были в разлуке. И теперь удержаться от прикосновений, когда появилась такая возможность, было почти невозможно. Лера чуть разомкнула губы, двигаясь и сминая сухие губы девушки. Дина охотно отвечала — потянула руки ближе, кладя ладони на талию и прижимая с боков. Лера надавила, углубляя поцелуй и, последний раз разомкнув и сомкнув губы, отстранилась. — Господи, как же сильно я тебя люблю, — не сдерживая приятно теплящихся в груди восхищения и нежности, на одном дыхании выдала она. — Ты не представляешь. — Буду представлять, если ты станешь об этом говорить чуть чаще, чем после нервных срывов, — улыбнулась Дина и, опустившись с колен и сев, прислонилась к девушке, кладя голову на ее плечо. — И кстати, я сомневалась, стоит ли тебе это предлагать… Но, может, чтобы нам было не так тяжело, стоит попытаться наладить отношения с Кристиной и Святой? Они пойдут на встречу, я знаю наверняка, просто надо… — Это вряд ли… — рыкнула Лера, с болью ощущая, как после едва наступившего умиротворения в груди вновь завязывается тугая тянущая неприязнь. — С Кристиной ещё куда не шло, но этот рыжий ублюдок… — она невольно оскалилась на промелькнувший в голове облик парня. — Ни за что. — Я… — начала Дина, но прервалась, и только со вздохом и плавно потерлась виском о джинсовую ткань на плече Метель. — Ладно. Твое дело. Замерло молчание, на фоне которого белым шумом звучало шлепанье крупных капель об уже скопившиеся в ямках лужи, мокрую траву и листву деревьев. Лера вздохнула, разгоняя мимолётное напряжение и уже ровно уведомила: — Не знаю, нам, может, не больше часа осталось, но Елизар попросил приглядеть за этим недо-драконом. Поэтому я тут и… сижу, в общем-то. — Да я уж поняла, — хмыкнула Дина. — Уж явно не по своей воле… — Это да. Погоди, кстати, а ты вообще нас как здесь нашла? Дина лишь пару раз цокнула языком и кивнула куда-то в тьму зарослей. Оттуда послышалось робкий, однократный «тявк». — Тэва довела, — пояснила Дина. Метель тяжело вздохнула. — Я только понадеюсь, что нас не вздернут за спизженную под шумок собаку.

***

Сухость и жжение во рту, в глотке и груди, и ноющая боль на коже шее где-то чуть выше ошейника, которая усиливалась при попытках сглотнуть и при особо глубоких вдохах — первое, что он почувствовал, едва начав приходить в себя. Темнота вокруг неторопливо рассеивалась, наполняясь перестукиванием дождя по траве и листве, свистом ветра и тихими, неразборчивыми женскими разговорами где-то неподалеку… Женский голос… Варя! Дракон распахнул глаза и поднял поочередно оба крыла, заглядывая под них, рывком поднялся и глянул под себя. Девушки он так и не обнаружил, но тело, над которым не успел вернуть контроль, отказалось слушаться. Ослабевшие лапы не удержали показавшуюся неестественно тяжёлой тушу, которая, как мешок, тут же неуклюже рухнула вперёд и дракон растянулся на животе, уткнувшись носом в землю. Перед открытыми глазами завертелись пейзажи обоженной земли и темного леса, мешаясь в неразборчивый калейдоскоп. Ощущения почвы под ногами, ноющей боли в мышцах начали только сейчас постепенно возвращаться, но он не стал дожидаться, пока связь с собственным телом полностью установится. Слишком ощутимо пульсировал в затылке страх, доходящий до почти безумной паники и он снова встал, теперь уже аккуратнее, но также торопливо. Глаза хаотично забегали по мёртвому полю побоища, по деревьям, ища знакомый силуэт. Дракон облизнулся, убирая с морды непонятную влагу, но, когда увидел на лапе разбавленные водой пятна крови, тут же, ощутил, как тошнотворно скрутило низ горла. От ощущения привкуса сырого мяса и крови во рту сдержать подкативший рвотный позыв не удалось — и непереваренными остатками крови залило сожженную землю рядом. Влад не мог понять, когда вообще успел ее нахватать, ведь он, не считая пары неглубоких укусов, нанесенных васагри, и подраться толком не смог. «Ладно, сейчас плевать» Боль в горле от усилившегося биения артерии нарастала, невозможно было даже толком дышать, но Влад игнорировал. Куда важнее собственного состояния сейчас было отыскать Варю, с которой, неизвестно, что могло случиться, пока он был без сознания. Металлический запах забивал рецепторы, не давая почувствовать ничего, кроме крови, которая, кажется, заливала не только его, но и траву вокруг и не давала услышать запах Ветровой. «Варя! — изо всех сил, несмотря на режущую боль — гортанный рев. — Варя!» Но в ответ только шум ветра и дождя. «Нет-нет-нет… Где она? Где Елизар, васагри? — он боязливо глянул на небо, но ни намека на присутствие постороннего существа там не было. — Она смогла с ними справиться? Нет, если смогла бы, не оставила бы его здесь, значит, нужно скорее в колледж, искать там!» Он повертелся по сторонам, судорожно ища, откуда вообще пришел. Но низкие деревья, сливающиеся ветвями в однообразную и монолитную стену, окружали плотным кольцом, не давая и малость представить, где он находился. — Эй… — услышав чужой голос, дракон вскинул уши и торопливо обернулся на звук. Взгляд быстро выловил силуэт, медленно появившийся из-за крон деревьев. Яркий оранжевый свет пляшущего неподалеку пламени подсвечивал невысокую фигуру, обрамляя ее колеблющимся венцом. Влад рванул навстречу и, подскочив вплотную, запоздало затормозил, напугав своей резкостью Дину, которая отшатнулась и вытянула руки перед собой. Он не знал и не мог догадываться, откуда посреди ночи в лесу взялась волшебница животных. Но было и некогда это узнавать. — Где Варя? — рявкнул он. — Тихо-тихо, погоди, не метайся, — попыталась успокоить она. Взгляд метнулся на его шею, но дракон, не обратив внимание, продолжил напирать. Развозить времени не было — счёт шел на минуты и он, осознавая это, чувствовал все нарастающую панику, отдающую напряжённой дрожью в передних лапах от плеч до самых когтей. — Варя! — перебил он, наклоняясь и заглядывая в лицо волшебницы. — Где? У Елизара? — Я не знаю и знать не могу! — оборвала она. — И что вообще здесь случилось — хотелось бы от тебя услышать! — Варя! — не внимая вопросу, снова повторил он. Ужас морозом пронзил до костей, заставив его всего дернуться, по ушам, неясно, откуда, скользнул словно дальний, неразборчивый девичий вскрик. Он завертелся по сторонам, приоткрытой пастью шумно пробуя воздух — но режущий слизистую, тошнотворный запах металла, смешанный с едким дымом от сгоревшей земли, перебил чутье, оставляя его панически метаться в неизвестности. — Я не знаю, серьезно, ты в любом случае… — от невнятных отговорок Дины смятение начинало сплетаться со жгучей агрессией, импульсами отдававшей в напряжённые челюсти и когти. Наклонив голову, он вплотную приблизился к лицу девушки. В расширенных матовых зрачках отблеснули оголённые окровавленные клыки. — Если ты не скажешь, где она… Сбоку раздалось постороннее рычание и дракон, всем напряжённым, по-кошачьи сгорбленным телом развернувшись, впился в волчицу бешено блестящими глазами. — Спокойно! О том, где Варя, знает только Елизар. Мы не в курсе. И вообще, тебе стоило бы… Как сжатая до предела пружина, с которой сняли груз — он весь в одно мгновение распрямился и бросился с места, рванув когтями траву. Двумя голубыми огоньками полыхнули в темноте удивлённые глаза Метель — и она шарахнулась вбок, уворачиваясь от прямой атаки. Дракон в движении развернулся и, напрыгнув, вцепился когтями в поясницу, надавливая и заставляя подогнуть задние лапы. Волчица упала на землю и, крутанувшись на спину, всеми четырьмя лапами с силой дала в грудь и живот, заставив его невольно резко выдохнуть и отшатнуться. Она что-то гавкнула, но слова, долетевшие до полузвериного сознания, так и померкли в нем, не понятые и не воспринятые. Он смотрел на нее, но видел белый крупный силуэт, зелёные деревья вокруг которого с боков зрительной картинки заплывали темными полупрозрачными волнами то сильнее, то слабее. Уши словно залило водой — он слышал неразборчивый треск, голоса, вскрики, но не мог их разобрать и понять. Нечеловеческая злость заставляла бешено бьющееся сердце с ненормальной скоростью гнать по артериям неожиданно горячую кровь, заставляя измотанный организм снова, накатывающими, как волны, припадками периодически ощущать дикую силу, мешающуюся с ноющей слабостью. Две личины — человеческая и звериная, вновь проснувшаяся от страха и раздражения, рвали его на части, десятки раз в минуту перехватывая обрывки сознания себе. Когда силуэт Метель двинулся куда-то вбок он, как по щелчку, набросился, вдавливая в землю. По краям зрение расплывалось, и в центре фокусировалось на ней — на трепыхающимся под ним теле и покрытой длинной белой шерстью шее. — Прекрати! — женский крик прямо в морду, видимо от волчицы, чью речь он на секунду смог разобрать. Дракон завис, невольно разжимая стиснутые на ее груди когти, но — удар передней лапой по морде — и снова переклинило, заставляя оскалиться и податься мордой к горлу. Она, напрягая мышцы, рванулась вперёд и с силой укусила поперек морды, заставив рефлекторно дернуться назад и потерять бдительность. В это время Лера развернулась и выскользнула из-под его лап, становясь на свои четыре. Не дав далеко уйти, дракон набросился со спины снова, наваливаясь всем весом и, как тогда, в ту страшную ночь побоища, вцепился в загривок. Они виноваты… И она тоже! Она была заодно с Елизаром, она тоже участвовала в расправе над Варей! И теперь не признавалась, где она, покрывая своего вожака. Дракон, не испытывая сомнения и страха, хотел убить. Безумно хотел, но ещё больше — истерзать, измучить так, как они мучили Варю. Взгляд зацепился за пылающие на перефирии в паре метров от них деревья. Страшная мысль молнией мелькнула в голове. «Заслужила», — человеческая идея пронзила сознание и, смешавшись со звериной безжалостностью, заставила без раздумий ее исполнить. Дуэт Морока — Покорителя Душ и Темного князя, жизнь которого долгое время была наполнена пытками неугодных и хищническая кровожадность намертво отключили остатки сознания, беря над парнем полный и непробиваемый контроль. И дракон, вместо того, чтобы просто сломать шею, крепче перехватил кожу на загривке и с неводомо откуда взявшейся силой поволок Метель к огню. Та по-собачьи визжала, извиваясь и выворачиваясь, но он держал, игнорируя больные укусы и царапины. — Стой! Прекращай! — Дина замаячила перед заплывшими злостью глазами, но он только махнул лапой, легко отбрасывая ее куда-то и рывком подтащил впивавшуюся когтями в землю Метель ближе. И, остановившись лишь на секунду, рванул ее вверх и так же резко опрокинул спиной на горящие ветки, с треском и разлетающимися искрами ломая их и протащил, запаляя шерсть и крылья и взметая ее телом кроваво-красные языки пламени с бревна. Собачий визг почти болезненно пронзил ушные перепонки, но он не отпустил. Лера металась, хлестала лапами по морде, но выбраться из-под тяжёлой туши не удавалось. Дракон склонился вперёд, вжимая ее в раскалённое бревно сильнее, но вдруг высокий, густой огонь взметнулся вверх и ударил по глазам, обжигая его морду и лапы. Дракон болезненно зажмурился и рявкнул, невольно выпуская загривок из зубов и отскакивая назад. Лера, пользуясь моментом, шарахнулась от пламени и бросилась прочь. Но дракон, сквозь жжение в слезящихся глазах почти наугад бросился за ней, глубоко впиваясь когтями в теплое мясо где-то на лапах ниже бедер. Метель, развернувшись, вцепилась зубами в его предплечье, но дракон, ударив тяжёлой лапой по виску, одним ударом опрокинул на землю. Пасть широко распахнулась над шеей. Одной секунды хватило бы, чтобы приблизиться. Он рванулся вперёд, но вместо ожидаемого чувства шерсти во рту и вонзания острых зубов в мягкую шею почувствовал иное — толстую ткань, смявшуюся под зубами, жесткость и хруст костей. И совсем не волчий визг, а девичий вскрик. Черная муть перед глазами мигом пропала, открывая четкую, яркую картинку — и он почти прыжком отпрянул и ошарашенно взглянул перед собой. Дина. Кайратова сидела на земле, припав спиной к шее Леры и загораживая ее. Стиснув зубы, девушка тяжело дышала и, прижимая ладонь левой руки к ключице, со страхом смотрела на дракона. Вдоль хребта скользнула холодная дрожь. Ткань толстовки девушки темнела от драконьей слюны и стремительно пропитывалась расходившимся пятном крови около правого плеча. — Я… — он отступил назад, чувствуя, как сердце бешено долбит по ребрам, а тело холодеет и становится мягким. — Я не знал… Взгляд блестящих зелёных глаз с укором впился в его, прошибая стыдливым жаром до внутренностей. Влад, прижав уши, резко развернулся и, не разбирая дороги, понёсся вглубь леса, игнорируя хлещущие по морде холодные и мокрые ветки.

***

— Господи… — едва слышно выдохнула Дина, безвольно откидываясь назад, на мокрую, пахнущую лесом волчью шерсть. — Дина? — Метель зашевелилась, стараясь подняться, из-за чего тело Дины, полностью лежащее на волчице, изменило положение, и плечо и ключицу пронзила резкая боль. — Сильно? Ты… — Ш-ш-ш, — она несильно хлопнула ладонью по загривку оборотня. — Не шевелись. Лера покорно застыла в одном положении. Дина полезла в карман и, нащупав одну из трёх колб с зельем, достала. Прихватила зубами пробку, выплюнула куда-то в траву и сразу же залпом выхлебнула всю жидкость. Проглотив, Дина вновь аккуратно, медленно легла, стараясь расслабиться, но переломанные в нескольких местах сильным укусом ключица и плечо жгуче пульсировали, а ткань толстовки противно мокрела, пропитываясь густой горячей кровью. Она старалась зажать колотую рану ладонью, чтобы немного остановить кровотечение, но перелом почти не давал касаться. — Сломал… походу, — еле выдохнула Дина, поморщившись, когда спазм сдавил плечо от резкого вдоха. — Мразота… — рычание вибрацией отдало в тело. — Лучше бы ебнула. — Он не виноват, — аккуратно, тихо проговорила Дина. — Он боится… за Варю. — Он «боится»! — фыркнула Лера. — А я не боюсь? — Сильно обожглась? — вместо ответа — встречный вопрос. — Хер его знает… Вроде, не так больно. Не знаю. Дина только протяжно вздохнула. Неопределенное время она лежала недвижно, дожидаясь, пока подействует магия зелья и срастется сломанная ключица. И заняться в это время было нечем, кроме как снова погрузиться в разговор. — Это точно оборотень, а? — раздалось рычание под ухом. — Что он бешеный-то такой? — Судя по твоему описанию устроенной тут бойни — он просто в панике, вот и бешеный, — пока они сидели, ожидая возвращения дракона в сознание, Метель успела во всех подробностях рассказать и о битве Вари с васагри, и о жестоком убийстве змеи лапами дракона, и об огненном торнадо, устроенном Ветровой. Хотя всех кровавых подробностей и кого куда в процессе ранило, Метель старалась избегать — Дина, будучи человеком с художественными навыками, визуализировать умела прекрасно и ощущала искренний ужас от того, что устроил Елизар. — Что, тоже «привязанный»? — уточнила Лера. — Ну, можно и так выразиться, судя по его поведению. — М-да… Любовник херов. Все сражение в ауте провалялся, зато сейчас охранный инстинкт в голову жвахнул. Ебанько. Диалог прервался, оставив каждую дальше мариноваться в размышлениях и Дина, постаравшись, насколько это возможно расслабить тело, откинула голову назад, полностью укладывая затылок на пушистый бок Метель и устремляя взгляд в небеса, плотно закрытые темно-синими тучами. Когда боль чуть приглушилась, она осторожно пошевелила плечом. Вроде, все было, как прежде. Девушка аккуратно села, и, не почувствовав боли, следом поднялась. Лера также встала, когда вес девушки пропал с нее. — Сядь, — попросила Дина и, когда Метель села, обошла ее сзади, приглядываясь к спине. На ней виднелось широкое темное пятно, но, что успокаивало — это была не обгоревшая кожа, а лишь густой слой черной сажи. Шерсть слегка подпалилась, как и перья на той внешней части крыльев, что были ближе к позвоночнику, что чувствовалось по неприятному жженому запаху, но в целом — Лера была в порядке. И это удивляло. — Ты почти не обожглась, — подытожила Дина, мягко проведя ладонью вдоль спины. — И шерсть, и перья почти целые. — Херня какая-то, — рыкнула она, разворачивая голову так, чтобы взглянуть на спину, однако выше поясницы взгляд не доставал. — Он меня в самую гущу ебнул… — Видимо, удача, — пожала плечами Дина. — Мимо огня пролетела. Лера на это ничего не ответила. Только поднялась на все четыре лапы и, встряхнувшись, пошагала к слабо, но все ещё упорно треплющемуся на ветерке огню. Приблизившись, сначала замерла, заинтересованно склонив голову вбок, а затем подняла лапу, заводя над огнем. Дина ее не останавливала. Только, остановившись чуть сбоку, с любопытством наблюдала. Внезапно Лера хладнокровно опустила лапу, прижимая подушечку прямо к ярко-оранжевой древесине. Дина невольно поморщилась, но с удивлением обнаружила, что сама Лера и не взвизгнула. Словно ее… Не обжигало? Огонь, почти равномерно распределённый по всей длине ветки, вдруг собрался в одну кучу, концентрируясь вокруг ее лапы и взметнулся вверх, окутывая плотным потоком конечность и поднимаясь выше до груди. Метель, испуганно взвизгнув, отскочила — пламя только мельком успело скользнуть по ее шее, заключая в кольцо и затем также внезапно погасло, лишь оранжевыми углями оставаясь на обожжённой древесине. Метель пятилась, пока не отошла метров на пять от мистического пламени — и только тогда расширившимися от шока глазами взглянула на Длину: — Видела? Та безмолвно кивнула и, с суеверным страхом глянув на едва колышущееся пламя, подошла к волчице. Удивительно, но лапа, как и спина, совершенно не обгорела. — Херня какая-то, — фыркнула Лера. — Может, ветер? — Может… — встряхнувшись, она дождалась, пока подойдёт Дина и подсела на лапы, опуская корпус к земле. — Ладно, черт с ним со всем, пойдем домой. Надоело тут шляться. Дина, поняв намек, подошла сбоку и залезла на спину, крепко хватаясь за длинную шерсть на загривке. — Давай, — согласилась она. — Хватит на сегодня приключений…

***

Дракон бежал, что было сил, боясь только не успеть. Лапы попадали на острые камни, ветки, в острые кусты, крапиву — на все было плевать. И на хлещущий в морду дождь, бьющие по крыльям ветки. Успеть. Только успеть. Спасти Варю, вытащить ее из лап этого ублюдка, чтобы он не успел ничего… Он бежал галопом, изредка подпрыгивая и подмахивая крыльями, чтобы хоть немного подлететь и ускорить свое движение. Впереди на расстоянии метров двух ничего не было видно: деревья и кустарники образовывали плотную стену, переплетаясь ветвями, густо поросшими листьями. И поэтому — из-за истерической тревоги, торопливости, неосторожности — очередной такой прыжок в воздух почти буквально подсек ему лапы. Вместо приземления на землю, он в момент, когда должен был коснуться твердой поверхности, с ужасом ощутил, как проваливается ниже. Полёт не останавливался секунды три, вовремя которых дракон отчаянно извивался и хаотично бил крыльями в воздухе. Падение прекратилось, когда тело в один миг, как камень, поглотила ледяная вода. Он нырнул на пару метров, тьма над головой сомкнулась, перекрывая кислород и остатки света. Отчаянно и бесплодно цепляясь когтями за пространство вокруг, Влад рванулся выше. Несколько раз загреб лапами воду и, наконец, голова оказалась на поверхности, в лёгкие через широко распахнутую пасть хлынул кислород. Он, едва держа голову над водой, судорожно огляделся. С обеих сторон, как в клетку, его запечатывали высокие стены. Вдоль по течению реки ничего не было видно — по воде хлестал дождь, взметая водяной пар и капли, которые ударяли по морде, попадали в глаза и туманили их, не давая возможности ясно видеть. Кругом была лишь тьма, два неприступных обрыва и бездонная, черная в глубокой ночи река. Нет-нет-нет, ему нельзя здесь задерживаться, он должен бежать, быстрее! К колледжу, к Варе! Дракон, отфыркнувшись от воды, поплыл к одной из стен и, уцепившись когтями за камень, попытался взобраться, как тогда, в ущелье с каудами — но лапы скользили по мокрой стене, рыхлый камень легко обваливался, делая подъем невозможным. Он отчаянно захлопал крыльями по воде, надеясь взлететь, хоть немного — но не смог даже вырваться из мертвенной хватки ледяной воды, казавшейся неестественно плотной и липкой. Попытался сдвинуться чуть вбок и, — с трудом, — но все же зацепился за стену и стал карабкаться. Когти болезненно тянуло вперёд, так, что, казалось, он может их вырвать, если не отцепится. Но он держался, хватаясь. И вот, удалось поставить заднюю лапу на выступ над водой. Ещё шаг. Резкий хруст и камень под лапами обвалился, заставляя рухнуть в воду плашмя на спину. Передняя лапа приложилась об выпирающую, скрытую чуть под водой часть скалы — ее на задней части выше локтя пронзила острая боль, отдавшая импульсом в грудной отдел позвоночника. Он взвыл под водой, выпуская из пасти пузыри и забарахтался, торопясь всплыть. Нескольких секунд хватило, чтобы снова вынырнуть и опять — Отчаянный бросок на стену, панические попытки уцепиться, боль в когтях, левой передней лапе и крыльях, бесплодно хлещущих по воде. Я должен успеть! Она меня ждёт! Самые страшные картины вспышками носились в голове. Если она сейчас у него… Что Виреев мог сделать? Снова — хруст и камни с плеском сыпятся в воду. Что угодно. — Варя! До срыва голоса громко взвыв, он рванулся вверх и, вновь сорвавшись, грохнулся в воду, чувствуя, как вода заливает распахнутую в крике пасть и нос. Тупое, бесполезное животное! Почему он не мог летать?! Почему?! Черная вода плотным слоем схлестнулась над головой, отделяя его от окружающего мира. Он проваливался в бездну, в глухой мрак, холод и одиночество, без возможности спастись…

***

…и без возможности даже надеяться на помощь… — Слушай, принцесса, неужели тебе все это так нравится? Чужие пальцы до ноющей боли в тонких костях и суставах сжимают ее ладонь, держа расправленными ее собственные. Варя, машинально реагируя на голос, едва открывает заплывшие слезами глаза — в зрачке отражается пламя, так ярко пылающее в затемнённой комнате, которое снова близится к руке. Сначала тепло, потом горячее… И огонь напрямую касается уязвимой тонкой кожи подушечек среднего и безымянного пальцев. — Пусти! Не надо! — вскрикивает она, отчаянно дергаясь назад, но он держит крепко — даже специально, рискнув, отпустил одну ее руку, оставив вторую намертво привязанной к кровати. — Пожа…луйста, Елизар, я не могу!.. — к концу и так визгливая речь сливается в неразборчивый стон и рыдания. Боль от заживо сжигаемых пальцев отдавала острой резью вдоль руки и прямо до груди, в подреберье. — Я пущу, если ты согласишься, — непринужденно повторяет он, продолжая жечь. — Прошу! — уже истерически, не своим криком, а незнакомым скулежом. — Помогите! По… — Тебя никто не слышит и слышать не будет! — хлестнули словно лезвием самоуверенные слова. — На двери — завеса. Иначе, ты думаешь, на твои крики уже бы давно не сбежались? Он был прав. Они одни. И она давно это понимала. Словно в одинокой, далеко удаленной от людей камере пыток, куда никто и никогда не придет, чтобы не спасти… И не услышит. Даже не будет знать. — Зачем? — едва слышный всхлип, когда он, наконец, хоть на пару секунд отпустил руку. Она упала на Варино колено и, хотя от боли рука ничего больше не улавливала, бедром Варя ощущала словно не свою, неконтролируемую дрожь пальцев. В нос ударил противный приторный запах горелого — и ее бы вырвало, если бы этого уже не случилось ранее — после первого же прижигания на пол сбоку кровати. — Я говорил, — словно устало повторил парень. — Ты мне нужна. Согласись. Она не отвечала. Хотя Варя осознавала происходящую вокруг реальность только наполовину — все же болевой шок сильно блокировал мысленную деятельность — она хорошо соображала, что, пока противится, будет дальше терпеть невыносимую боль. От ножа, от его рук, зажигалки — возможно, и других инструментов, которые он пока не применил. Но она не могла позволить себе согласиться. Не могла поддаться желаниям гнусной мрази, которая даже при заключении волшебной сделки — обманет, непременно обманет, как он делал уже не раз. — Раз тебе так нравится, значит — продолжаем, — твердо заявил он и вновь схватил ее за руку, притягивая к себе. Вновь заколыхалось пламя, и Варя прикрыв глаза, откинула назад голову и только надрывно, обреченно плакала. Уже без слез — покрасневшие глаза жгло от соли, но влаги не было. Лёгкие болели от ломаных, прерывающихся вздохов, нос заложило, и дышать она могла только через рот, иссушивая зубы и нёбо. Было слишком мучительно, слишком больно, чтобы она могла это вынести. Надежды выбраться уже не было — только одна, что она отключится от болевого шока в очередной раз и избавится от мучений хотя бы на время, до той поры, пока Елизар снова не отпоит зельями. И снова — доводящее до истерики адское жжение на пальцах, но теперь уже не на почти бесчувственных подушечках среднего и безымянного — а чуть выше на фалангах и на мезинце. Она стиснула зубы, но хватило держать молчание лишь на пару секунд — и она вновь, больше неконтролируемо, стала кричать, выгибаясь и изворачивалась до ломки в костях и спазмах в мышцах. — Пожа… не надо! — огонь скользнул выше, касаясь ещё живого места на ладони. — Мне больно, я не… И задохнулась в собственных криках, не покончив фразу. Едва больше десятка секунд продолжались мучения, и вдруг раздался щелчок — пламя погасло, дав темноте захватить их обоих, и Елизар пустил ее руку. Варя глубоко, с жалобными всхлипами дыша, успевала только мысленно благодарить всех богов, каких знала, за то, что избавили от мучений. Мокрые от пота волосы липли ко лбу, падали на глаза, и она не могла ясно видеть перед собой ничего. — Мое уважение, принцесса, ты стойкая. Немногие так долго сопротивляются… — раздался, как сквозь толстую стены воды, мутный голос Виреева. — Но мы можем ещё продолжать и продолжать — так что не обольщайся. До рассвета ещё далеко… Варя только посильнее сжала челюсти, силясь остановить с новой силой рвущиеся из груди отчаянные крики и рёв. Нет, этот кошмар не закончится, никогда не закончится, и ей остаётся только умереть, чтобы никогда… — Ладно, расслабься, шучу, — чужие пальцы мягко скользнули по лбу, собирая рассыпавшиеся каштановые пряди, выпавшие с давно расстрепавшейся косы. — Я, знаешь, всегда поражаюсь человеческой психике. Казалось бы, инстинкт самосохранения — он встроенный, как строгая программа, от которой нельзя отойти. Но люди постоянно идут против него по самым разным причинам и борются со своей природой. Это… Так странно и удивительно. Варя слушала затянутый монолог словно с другого конца коридора колледжа — слыша одну четверть из всех слов и совершенно не понимая сути. Но вот Елизар заговорил громче и настойчивее, она, волей-неволей, обратилась в слух. — Итак, вот к чему такое длинное предисловие: если ты помнишь, помогать убивать моего питомца к тебе прибежал ещё твой дракончик… — холодная дрожь словно заставила разом сократиться все мышцы — и Варя, распахнув глаза, с ужасом глянула в лицо Елизара. Тот, заметив реакцию, улыбнулся. — Ну вот, помнишь. Так вот, хочу ещё уведомить, что он, на секунду, все ещё в лесу. Без сознания… Слезы с новой силой задушили, сдавливая горло ещё сильнее, почти до рези. — Не надо… — голос звучал сипло от криков. — Со мной… Что хочешь. Но не с ним… — Вот, умница, правильно мыслишь! — воодушевленно подхватил парень. — Я тоже вот думаю. Чего ж он зря там отдыхает, пока ты мучаешься? Может, наоборот? Он потянулся к Варе, трогая ее с боков, прощупывал карманы, и, достав телефон, повернул экраном к ней. — Разблокируй. Девушка нервно сглотнула, но махнула головой. — В целом, похуй, это для твоего же успокоения, — фыркнул он и, заставив Варю вздрогнуть, с грохотом кинул телефон на тумбочку. — Дракон валяется в лесу. А у меня в запасе, знаешь ли, есть оборотни, которые вполне не против чужой крови… Ну так вот, в чем суть: у тебя пятнадцать минут на раздумья. Нет согласия — значит, ему распарываем брюхо и он с выпущенными кишками умирает, не просыпаясь там же. А мы продолжаем наше развлечение, — серые глаза дико сверкнули. — Иначе же — проснется и пойдет своей дорогой. — Он уже проснулся, — из последних сил стараясь переключиться с боли, рыкнула Варя. — Я ведь… — А откуда тебе знать, как работают мои вещества? — усмехнулся парень. — Уж я-то точно в курсе. Да и не веришь — глянь на своих картах, ошейник-то к ним подключен, (ты ведь его надела, чтобы дракона не потерять, да?) Увидишь — не двигается, значит, спит. Варя медленно повернулась к телефону. Она отлично понимала, что Елизар идёт на провокацию ради того, чтобы она согласилась. Но, как бы то ни было… Находясь в нынешнем положении, она совсем не могла контролировать ситуацию и играть по своим правилам. От Елизара слишком многое зависело. И, в том числе, жизнь ее дракона. Дракона, которого она поклялась защищать. Варя едва заметно кивнула. Елизар поднес ей телефон, девушка потянулась к нему свободной рукой. Пальцы дрожали, она старалась не смотреть на сгоревшие до черноты безымянный и средний и натыкала пароль указательным. Елизар тут же отвел телефон и сам принялся искать карты. Найдя, показал ей. Действительно, маячок не двигался. Секунду Три Десять Оставался на одном месте, среди знакомого полукруга деревьев… Действительно, он спал. Значит, и Елизар мог сделать, что угодно… — Видишь? — экран отвернули от нее. Елизар, отключив телефон, снова кинул его на тумбочку. — Давай, принцесса, ответ, или я звоню. — Ты ведь все равно продолжишь меня мучить… И его, даже если я соглашусь. Как я могу верить? — Не обману, — спокойно утвердил парень. — Как я уже говорил, заключим магическую сделку. Ты знаешь, как они совершаются? Варя кивнула. Они изучали всевозможные заклятия, проклятия, привороты и другие виды словесно совершаемой магии, так что и про сделки она знала хорошо. — Хорошо. Помни, что это убережёт от страданий и тебя, и твоих подруг, и дракона… и даже Владислава Владимировича. — Елизар хитро блеснул глазами. — Ведь даже если тебе плевать на дракона, мы всегда можем переключиться на него. Варя, рвано выдохнув, откинулась назад, ложась на металлические холодные прутья изголовья кровати, которые болезненно врезались в позвоночник. Он прав, выбора у нее не было. Нет, конечно, его иллюзия была — продолжать сопротивляться, бороться, но… Она уже это проверила. И выяснила, что была всего-навсего самонадеянный дурой, совершившей страшную ошибку. И теперь сама должна за нее расплачиваться. Допустить страданий окружающих из-за ее действий она точно не могла. К тому же, хотя и весьма слабо и почти невесомо, успокаивала мысль, что Виреев предлагал не такие уж зверские условия — всего-то «показная романтика», в обмен на которую и она, и девочки, и дракон, и Влад будут застрахованы от насилия со стороны Полуночников. Единственное, что тревожило, так это то, что Елизару не впервой ее обманывать. Хотя в этот раз гарантией для них обоих станет сделка, которую нельзя нарушить, все равно целиком и полностью расслабляться нельзя. Елизар, как змея, которая вывернется из любого положения и обставит всякую ситуацию так, что ещё и она останется виноватой. Но, впрочем, как бы не было больно — возможности выбирать уже не оставалось. — Ты в капкане, Варя. Деваться некуда, — раздался голос, подталкивая ее к решению. — Я не оставлю тебя в покое. Да, это был капкан. Который сегодня с ошеломляющей резкостью мгновенно сорвался и хлопнул, стискивая железными ржавыми зубьями ногу, разрывая в кровь кожу и мышцы и дробя кость. Он был прав. Больше она уже никуда не уйдет. — Я согласна, — одними губами шепнула она, бессознательно надеясь, что Елизар не услышит. — Умница, — она вздрогнула, когда парень внезапно поднялся с крикливо скрипнувшей кровати. Он подошёл к столу, открыл верхний ящик и достал оттуда какую-то вещь. Когда Елизар вернулся и снова залез сверху, на его раскрытой ладони Варя заметила яркий зелёный камень, обрамлённый резной металлической каемкой в форме ромба. Виреев подхватил ее руку, зажимая между их ладонями медальон. Паленые пальцы от чужого тепла болезненно зажгло. Парень, наклонив голову чуть вниз, прикрыл глаза и, едва тревожа повисшую в комнате мертвую тишину, зашептал одними губами: — Я, Елизар Виреев, обещаю не применять физической силы в отношении тебя, твоих подруг, дракона своими руками, а также через магические обряды, ритуалы и через руки третьих лиц с моего приказания, покуда ты продолжаешь поддерживать со мной отношения, вместе выходить в свет и подчиняться моим просьбам, не связанным с вредительством себе или близким. Если нарушу уговор, клянусь отдать в распоряжение судьбы… — он завис, раздумывая. Варя, придержав дыхание, замерла, глядя на подрагиваюшие ресницы на закрытых глазах парня. — Всю свою магию. Он открыл глаза, с ожиданием теперь глядя в лицо девушки. Варя, шумно вздохнув, прикрыла глаза, стараясь переключиться с жгучей боли на пальцах на слова, который должна была произнести. — Я, Варвара Ветрова, обещаю поддерживать с тобой отношения, посещать все праздники и мероприятия, чтобы окружающие не могли сомневаться… — голос дрогнул — на миг слова стёрлись из сознания, заставив ее напрячься, чтобы вспомнить и продолжить. Понимание, что ее поступок глуп и неправилен, что не нужно было соглашаться, тормозило, душило, не давая закончить. Но Варя, тяжело вздохнув, с усилием продолжила. — …не сомневались, что мы встречаемся. Я буду выполнять твои просьбы, пока ты не причиняешь вреда мне и моим близким непосредственно или через третьих лиц. Если не исполню обязательства, клянусь отдать в распоряжение судьбы свои магические способности. Сквозь закрытые веки заметив свечение, Варя приоткрыла глаза и увидела, как из пространства между ее ладони и Елизара начинает просачиваться, как жидкий дым, синеватое свечение. Протиснувшись между пальцами, ладонями, оно обвило густым туманом их кисти до запястий, едва ощутимо сухо холодя кожу. Пара секунд — и оно начало стремительно рассеиваться и спустя ещё секунду окончательно пропало, скрепив узами парня и девушку до выполнения страшной идеи Виреева. — Ну, вот и конец… — с явным облегчением в понизившемся голосе заключил Елизар и разжал их руки. Варя глянула на лежащий в его ладони драгоценный камень. Тот из зелёного стал синеватым, но, что показалось странным, каким-то слишком уж ровно окрашенным синим, словно идеальное стекло. Но Елизар тут же убрал артефакт в карман, не дав его подольше поразглядывать. Следом он достал из-за пояса очередной флакон, — Варя уже сбилась со счета, — и напоил ее зельем. Девушка даже особо не сопротивлялась — хотя от терпкости тошнило, но ей быстрее хотелось избавиться от боли в руке. После Елизар поднялся и молча направился в сторону ванной. Варя проводила его ненавистным взглядом и, когда худощавая фигура скрылась, уронила голову набок, щекой на плечо. Израненные пальцы жгло и кололо, тошнота все ещё комом стояла в обоженной желудочным соком глотке. Единичный всхлип спазмом сжал лёгкие, заставив отрывисто шмыгнуть носом. Несмотря на скорое освобождение, она испытывала вовсе не радость — изнеможение, боль и опустошение мерзотно и настойчиво жгли в груди. Она теперь ему принадлежит. Принадлежит до неизвестного времени. Полностью. Душой, телом и магией. От этого осознания давление стискивало горло все сильнее. Снова, едва выбралась — в той же клетке. Подчиняется ему, его желаниям, и теперь точно без права выбора — ведь они заключили паршивую сделку, которая гарантировала безопасность ее любимым, но намертво связывала крылья и отнимала свободу. Конечно, Варя может уйти, но при этом потеряет магию, которую оставила залогом. А это значило оторвать от самой себя половину жизни. Другая сторона личности пыталась ее подбодрить — ещё не всё потеряно, утром, едва рассветет, можно отправиться к Василисе, рассказать все, как было и попросить помощи. Уж куратор колледжа точно не закроет глаза на все произошедшее — действия Елизара — шантаж, избиения, незаконное использование зелий точно тянет на уголовный срок, и явно на длинный. Но секундная радость слишком быстро сменялась душащим разочарованием — она все равно повязана с ним магией. И не уйдет, пока не выполнит часть уговора. Да и доказательств толком нет… Ее ведь сейчас вылечат. Но, возможно, Василиса поверит и начнет расследование, а там уже всплывёт правда и о зельях, и о деятельности Полуночников… Все же остатки решимости слабеньким огнем, но ещё колыхались в сердце. Она продолжит воевать. Нельзя позволять этому отродью просто так… — Прости меня, если когда-нибудь сможешь… — скользнул прохладным дуновением воздуха неразборчивый, высоковатый, но не ясно — девичий или юношеский, — голос по ушной раковине, заставив от испуга вздрогнуть и распахнуть глаза. Но Варя так никого и не увидела. Лишь раздался звук шагов в глубине темной комнаты, щёлкнул замок на двери и она открылась, на миг впуская свет — и снова хлопнула, обратно замыкаясь. — Нет, вернись, пожалуйста! — едва отойдя от шока, закричала вслед Варя, но ей не отозвались. Хотя пытки и закончены, дать знать о своем местонахождении другим людям и оставить зацепки будет не лишним — вдруг, поможет, в расследовании. Ответом была только звенящая тишина. А за ней — звук шагов. Елизар вышел из ванной, с непониманием глянул на Варю, на кровать, где сидел с самого начала, когда она только очнулась в комнате, а затем на дверь. И, хмыкнув, подошёл и запер ее. — Глюки у тебя, принцесса, — усмехнулся он и, подойдя, сел на кровати. Пальцы подхватили ее ладонь. — Ну вот, как новая. Так что, можешь считать, ничего и не было. Цела абсолютно. Варя оскалилась: — Я этого никогда не забуду. И рано или поздно, я с тобой ещё хуже сделаю… Ненавижу, — почти рыком. — Больше дьявола ненавижу… — Ну, ненавидишь ты меня или нет… — Елизар, протянув руку, коснулся кончиками пальцев подбородка и приподнял его, пристально рассматривая заплаканное лицо. — Ты теперь моя девушка. Официально и нерушимо… Так что смирись с этим положением, — он пугающе улыбнулся. — Может, в итоге тебе даже понравится. — Иди нахрен, — пользуясь случаем, взмахнула свободной рукой и вцепилась ногтями в его запястье, с силой продавливая. Елизар со снисходительной усмешкой глянул на свою руку, которую Варя пыталась травмировать и вытащил ее из хватки. И снова улыбка. Пугающая, неровная, одним уголком губ. И взгляд на нее. В глаза. Скользя — по лицу. И по телу. По всему. По загривку пробежали мурашки, приподнявшие тонкие полоски дыбом. — Все, Виреев, хватит. Отпусти меня в комнату, — жестко попросила она, стараясь игнорировать ускоряющееся сердцебиение. — Отпущу, непременно, — успокаивающе сказал он, наклонив голову вбок, вцепился, как тонкими и острыми кошачьими когтями, взглядом в ее лицо. — Непременно… Как только целиком наслажусь своей новоиспечённой парой. Издевательский намек считался в голове за мгновение ока и она задергала свободной рукой веревки на запястье второй, с новыми силами в исцеленных конечностях надеясь выпутаться. — Не смей меня трогать! Хоть попробуй, и ты из колледжа… — когда ее ухватили за свободную руку и прижали к леденящему металлу, Варя вскрикнула, до паники сильно ощутив свою мертвую неподвижность. — Очень зря ты рычишь, очень зря… — глаза парня, пронзающие ее сверху вниз, опьяненно блеснули. И вдруг он, словно сорвавшись с привязи, упал на нее всем телом, хватая одной свободной рукой за бок, и припадая лицом под нижнюю челюсть. — Нет-нет-нет, только не это, пожалуйста! — завопила она, выкручиваясь, вертя головой и стараясь убрать лицо парня от тонкой кожи, в которую он напористо врезался губами. — Прошу, мы уже обо всем договорились, не трогай… — Не истери, — рыкнул он куда-то в шею, касаясь вибрациями нервов. — Больно не будет… Наверное, — и припал снова, дерзкими касаниями размазывая холодящую слюну по ее шее. Он сместился вбок, останавливаясь сбоку, ближе к стене, но только для того, чтобы дать волю рукам. Свободная рука, сжав пальцами бок, отпустила и, плотно прижимаясь, поскользила вверх, по рёбрам, мельком коснувшись груди и до плеча. Большой палец огладил вдоль выпирающую ключицу, и ладонь, уже едва касаясь тела, сместилась вниз, к поясу. Пальцы зацепили край футболки и поволокли вверх, открывая голый живот, ребра и черный, закрывающий небольшую грудь спортивный топ. — Елизар, нет! — очередной уровень пыток выбил новый поток слез. — Мы же договорились… Мы же… — В сделке сказано, что я не могу тебя ударить, — на миг оторвавшись от шеи, прокомментировал парень. — Но об этом мы не упомянали. Прохладные пальцы нырнули под завёрнутый край футболки, огладили живот и выше, голые ребра и грудь через ткань топа. Она извивалась, крича так, что уже саднило сорванное горло. Мерзко. Было мерзко и страшно от чужих настойчивых, неотвратимых касаний, похожих на липнущую к телу подтаявшую смолу, которую отодрать можно было только вместе с кожей. Холодный пот схватил все тело, сердце бахало до трещин в грудной клетки, но, несмотря на усилия, словно больше не разносило кровь — конечности немели и холодели от неунимаемой паники. Словно на нее набросился медведь, огромный, тяжёлый, от которого не было ни шанса убежать. И страх и отчаяние из-за этого выдавливали из лёгких остатки кислорода, заставляя задыхаться в дичайшей истерике. Вместо того, чтобы залезть под топ снизу и коснуться груди, он переместил руку выше, уцепился пальцами за верхний край белья и сдвинул ниже, чтобы оголить ключицы. И тут же, двинувшись по скрипящей кровати, сместил свои отвратные, назойливые поцелуи туда. Но уже не просто касаясь, а кусая. Кусая по-настоящему. До пронзительной боли. По какой-то своей, неуловимой для ней траектории, с несбавляемой силой, из-за чего каждой сжатие зубов на тонкой коже приносило еще большие муки. Варя отчаянно кричала, надеясь, что ее услышит хоть кто-нибудь, придет, поможет. Но бесполезно. Только на коже жгло от ожерелья кровавых укусов, оставляемых на груди, ключицах и плечах. — Пожалуйста… Пожалуйста… — продолжала она умолять между едва сдерживаемыми вскриками и хныканьем, извиваясь под парнем и выворачивая до ломки в запястьях руки, но безуспешно. Кисти жгло, особенно ту, что была стянута веревкой, корежило от боли, но освободиться не получалось. Тем временем рука парня, лежащая на животе, съехала вниз, и прямиком, без колебаний, скользнула под резинку штанов обледеневшей змеёй. Варя задергалась, завопила ещё отчаяннее, почувствовав прощупывание пальцами «внизу», на лобке и следом на прикрытой ластовицей трусов промежности. Пыталась сжать бедра, но между ними скользнуло колено, разводя их в стороны. Спустя пару секунд гадких касаний, пальцы скользнули на внутреннюю сторону бедра и сбоку поддели край ткани, подбираясь под него. Девушка взвизгнула, почувствовав острую резкую боль, когда холодные пальцы насухую пролезли между половых губ и во влагалище, царапая слизистую. — Так верещишь, будто первый раз, — ехидно заметил он, наблюдая за задыхающийся от истерики и боли девушкой. — Или я, неужели, прав? Движения пальцев внизу не прекращались. Сухое трение, агрессивные движения на манер «ножниц» приносили невозможную боль, такую, что синяки и кровавые ранки от укусов и озлобленных поцелуев, раскрасившие всю грудь, даже померкли на фоне этого. Она все ещё давила ногами на его колено, пыталась пинаться, изгибаться и выворачиваться, вжимала глубже в матрац таз, надеясь закрыться, спрятаться, избавить свое тело от насильных касаний. Но не получалось. Мышцы ныли от нескончаемого напряжения и усталости, кружилась голова от истерики, не давающей нормально дышать, тем более, что нос был напрочь заложен — но она всего этого не замечала. Несмотря на попытки абстрагироваться, уйти от тяжёлой, страшной, смертельно ужасной реальности, сознание невольно концентрировалось на приносящих боль и жжение касаниях. Мучения длились не больше минуты, показавшейся не менее, чем часом. И, наконец, он вышел. Вытянул пальцы и показательно вытер руку, измазанную в выделениях, о ее штанину около колена. Варя вся сжалась, зажмуривая глаза и ожидая страшного, наверное, добьющего ее окончательно продолжения извращенных издевательств. Но пальцы, схватившиеся за резинку штанов, вместо того, чтобы поволочь их вниз, вдруг… Отпустили. Тяжесть тела парня вдруг ушла, ее несвязанную руку выпустили из хватки. Варя, сомневаясь, приоткрыла глаза и в страхе взглянула на парня, все также сидящего сбоку, переставив колено между ее бедер. Елизар поймал ее взгляд и, одарив каким-то смятенным выражением лица, вдруг повел глаза. — Это, считай, предупреждение… — невнятно буркнул он и, потянувшись к изголовью, внезапно торопливо развязал верёвку. От резкого прилива крови руку закололо и Варя потерла пальцы, возвращая в них чувствительность. И, не став задерживаться, проворно подобралась и, поморщившись от стрельнувшей ниже живота боли, хватанула с комода телефон и бегом рванула к выходу, на ходу одергивая задранную футболку. Раз. Два. Дверь в коридор распахнулась, в лицо пыхнул влажноватый, свежий воздух и Варя, игнорируя слабость в мышцах, галопом устремилась в сторону запасного выхода.

***

Тело тряслось, как при несколькодневном истощении, хвостовые элероны тряпкой волочились по земле, собирая на себя раскисшую от дождя теплую грязь, лапы были измараны по колено. Морозные капли в край разошедшегося дождя колотили по спине, крыльям, загривку, как назойливые, стыдящие тычки по затылку. И Влад, не сопротивляясь, не оправдываясь, как побитая собака клонился все ближе к земле, горбя шею и едва не волоча носом по размокшей, пахнущей травой и сырым черноземом размокшей земле. Он хромал, морщился от боли, пронзающей правую переднюю лапу выше локтевого сустава, но и не пытался перенести вес на другие три и освободить раненную конечность от лишней нагрузки. Хотя, по хорошему счету, стоило бы вообще отлежаться, чтобы остановить льющуюся из открытой раны кровь, облипляющую лапу и мешающуюся с приставучей мокрой грязью. Все равно. Уже все равно, пусть хоть сдохнет от кровопотери. Влад уже и не пытался бежать, кажется, последние два часа — просто брел куда-то вперёд, из последних сил вытягивая лапы из хлюпающей распревшей почвы. Небо светлело по краям горизонта — видимо, было около четырех утра и зачинался рассвет. Влад не мог точно сказать, сколько он пробарахтался в той реке — час, полтора или два — но к тому времени, как нашел пологий подъем, кажется, проплыл около километра и до предела вымотался. Настолько, что дрожащими лапами цепляясь за камень, падал и не мог выбраться ещё около получаса. Оказавшись на берегу, он едва не свалился на траву, но пересилил себя и побрел… неясно даже для него — куда. Конечно, целью все ещё оставался колледж — но где он, Влад не мог даже предположить. Нос не улавливал никаких запахов и он шел практически наугад. Лишь когда слегка посветало — дракон уловил высокие вершины, около которых стоял колледж и направился в их сторону Сейчас островерхое, выбеленное здание находилось уже в пределах видимости. Но Влад и не пытался бежать. Останавливала даже не столько разболевшаяся лапа — он чувствовал себя настолько разбитым и раздавленным, что больше бы обрадовался возможности умереть, чем туда явиться. Явиться, чтобы посмотреть в глаза Варе, которой так и не сумел помочь. И вот — перед глазами высокая белая стена колледжа. Сбоку крыши, по которым можно было подняться, этаж за этажом. Он напряг мышцы и с трудом запрыгнул на первый уровень. Потом, следующий и следующий, пока не достиг этажа, где было окно спортзала. Побрел к нему, волоча тыльной стороной ладони по бугоркам черепицы уже практически отказавшую от ломки лапу и, едва хотел улечься, как лёгкий ветер донес едва уловимые, перемешанные с запахом крови нотки запаха. И следом — звук девичьих всхлипов. Знакомых. Родных. От которых, казалось, в измученном до талого организме огоньком полыхнули остатки живой энергии. Он, припадая на левое плечо, торопливо похромал к источнику звуков. Варя, промокшая до нитки от хлещущего крупными каплями дождя, с написанными влагой отяжелевшим волосами, обнимая колени, сидела, прижавшись боком к стене, над которой лишь сантиметров на тридцать выпирала крыша, не способная закрыть тело девушки от непогоды. У ее ног, прижатый вплотную к стене туда, где было сухо, включенный, лежал телефон. Подойдя на пару метров, дракон тихо заурчал, морщась от того, как поврежденное горло сдавливают спазмы. Варя вскинула взгляд и, увидев его, сначала обмерла. — Живой… — одними губами шепнула девушка и, запнувшись, поднялась и кинулась к нему. Подбежав, набросилась на шею, окольцовывая с обеих сторон крепкую шею дрожащими, соскальзывающими с чешуи мокрыми ладонями. Остывшую, омытую ледяной водой реки и дождя шкуру кольнуло жгучее тепло — и от открытых рук, и от прижатой к пульсирующей артерии чуть повыше ошейника щеки. Дракон, с мелкой дрожью выдохнув, прикрыл глаза и блаженно прильнул нижней челюстью к спине девушки на уровне лопаток. Мокрая, нагревшаяся от ее тепла ткань тонкой хлопковой футболки противно хлюпнула под подбородком. — Солнце мое, котенок… — неразборчиво шептала Варя, хаотично гладя его пальцами по хребту вдоль безвольно приникнувших к позвоночнику шипов. Теплое дыхание, вырывающееся изо рта при словах, тёплыми волнами щекотало ухо. — Я думала, все… Он в очередной раз вдохнул, заливая очистившиеся от остаточного привкуса крови рецепторы свежими смешанными запахами: но не привычным мягким ароматом, а куда ярче — запахом мерзотного мужского одеколона и свежей крови. Но Влад даже не поморщился — слишком большой радостью было просто видеть ее здесь и сейчас — живой, здоровой и не искалеченной этим подонком. — Прости меня, прости… — прерываясь на нарастающие вздохи, говорила Варя и, едва-едва, на пару сантиметров слабо отстранившись, как-то жалко и болезненно глянула на его морду. Влад встретился взглядом с ее глазами. Белки были густо покрыты красно-розовой сеткой выступивших сосудов, радужку и широкий зрачок заволокло глянцевой сверкающей пленкой, на нижнем веке собирались готовые пролиться слезы. На черном круге в центре глаза отсвечивали два неестественно выраженных и четких белоснежных блика. Варя пару секунд замершими зрачками жгла его, отвечая взглядом глаза в глаза. И, вдруг, как подстреленная, взвыв, уронила голову, скользнув макушкой по его переносице и бессильно упала на колени. Обеими руками закрыла искаженное страданиями лицо, согнувшись напополам и прижавшись лбом к черепице под его лапами. «Варя…» — тихо, в ответ тоже едва не плача, скорбно промурчал Влад и лег, поднырнул носом под ее лицо и, приподняв голову, прижался переносицей ко лбу. Девушка, подавшись чуть вперёд, легла на его голову, перехватываясь руками под загнутые рога. Лёгкое тело сотрясалось от рваных всхлипов, вдохов — он все чувствовал и слышал и ощущал, как мокреют его собственные глаза и прохладные слезы скользят вниз по чешуе по обеим щекам, сплетаясь под нижней челюстью. «Колючка, — сквозь собственные рваные всхлипы неровно порыкивал он, тихонько, почти недвижимо потираясь носом о ее лоб, переносицу и щеки. — С тобой все в порядке… Теперь уже все в порядке…» Зависнув головой над ее коленями, он мельком бросил взгляд на сиреневые спортивные штаны и заметил у колена размытое водой, неочерченное пятно, словно несколько рядом стоящих мазков темно-бордовой краски. Оно пахло кровью, уже застывшей, но дракон не придал этому значения. Может, сам нечаянно замарал — все же кровь из разорванной лапы лениво, но ещё текла. Впоследствии он проклинал себя до всей глубины души за то, что в тот же час не пошел и не убил Елизара, выволоча его прямо на крышу и испепелив тело до состояния угля. От этой твари не осталось бы ничего, если бы изможденный, потерявший всякую сосредоточенность и внимательность дракон хотя бы краем сознания смог уловить, что страшный запах крови не был остаточным на его рецепторах и вовсе не шел от раненной лапы. Он исходил от ее тела.