Полёт за гранью

20 лет назад — Не предупредили, что опять заявитесь. Четко очерченные зрачки-точки, жутко выделенные слепящим зимним солнцем на фоне светло-бирюзовой радужки словно иголками впились в лицо Василисы. Не дождавшись ответа, пробежались по онемевшему от мороза лицу, по опорошенному мелким снежком меховому вороту и кистям, в которых куратор сжимала черную кожаную ручку сумки. Василиса неопределенно повела плечом, выигрывая секунды на выдумывание: как бы уговорить раздраженную мать впустить ее в дом. А поразительные радужки, мерцая от лучей, жгли все настойчивее, торопя и подталкивая. «Надо будет спросить… Как-нибудь», — все же для огненных магов такая расцветка совсем несвойственна. — Извините, — Василиса мельком глянула под одетые в тапочки ноги женщины, на стелющийся по полу протопленного дома густой морозный пар и поторопилась. — Сегодня по графику… — А вы уже график слежки за нами завели? — Неправильно выразилась, то есть, дата подошла… Я ненадолго. Ева Александровна смотрела ещё несколько секунд, — Василиса невольно сильнее сжала ручки сумки, ожидая, что вот-вот ее окатят волной пламени, — но в конце-концов отшагнула, раздражённо рванула назад дверь, бахая ею об стену и устремилась вглубь коридора. Премудрая, с облегчением прогнав по лёгким колющий ледяной воздух, скользнула в теплое помещение и сразу закрыла следом дверь — холодная дымка завилась в барашки и стала рассеиваться. Щеки защипало от резкой смены температуры, а рецепторы параллельно ухватили острый запах жареного лука, наполняющий квартиру. Она стащила с себя тяжелую шерстяную шубу и повешала рядом с хозяйскими куртками на металлический крючок. Жулькнула молния, Василиса торопливо стала снимать сапоги, стараясь сильно не вставать носками на мокрый затоптанный коврик у порога. Не считая первой встречи в роддоме, это был второй ее визит. И, несмотря на то, что встречались они всего-то раз в три месяца, Ева Александровна и сегодня, реагировала так бешено, словно Василиса доканывала ее ежедневно. Но терпеть приходилось, все же эти «визиты» — прихоть Кощея, а не ее собственная. Хотя и, признаться честно, налаживать общение с женщиной-огненным магом, (а те от природы темпераментные) и плюс нервной и усталой матерью — задача повышенной сложности. Справившись с верхней одеждой, Василиса выпрямилась и с ожиданием глянула на Еву Александровну, что ждала ее с гордым нетерпением в глубине коридора, оперевшись на стену. — Гнать бы вас в хвост и гриву, если бы не разрешение… — намеренно громко высказалась Виреева и, отклеившись от стены, молча последовала вглубь дома. — Ещё раз простите, что тревожу. Я тоже ведь не по своей воле, распоряжение свыше… — Спасибо за одолжение, — не оборачиваясь, буркнула женщина и ускорила шаг. Василиса молча шагала следом. Наверное, и правда лучше отмолчаться и зря ее не раздражать. Пользуясь моментом, она обвела взглядом пространство, оценивая квартиру Виреевых. Те жили в частном секторе Солнцеграда, в доме на две семьи. Одну половину занимала трёхкомнатная квартира семьи. Ремонт сделан новый, не роскошный, но вполне приличный. Перво-наперво ее повели в ванную. Заходя, Василиса аккуратно переступила ком вещей, наваленный около переполненной корзины и, мельком окинув взором полусвободный голубоватый кафельный пол, пробралась к раковине. Выйдя, она не обнаружила Виреевой, но, по наитию, пошла вперёд, надеясь самостоятельно найти детскую. Проходя мимо кухни, она услышала шипение и чьи-то шаги. Заглянула, надеясь увидеть Еву Александровну, спасающую что-то жарящееся, но, вынырнув из-за косяка, наткнулась взглядом на высокую крупную фигуру. Светловолосый мужчина стоял спиной, колдуя у плиты под шумящей вытяжкой и не слышал ее прихода. Понимание пришло быстро: муж Евы Александровны. В прошлый раз Василиса не застала его дома и потому не успела познакомиться. Но и сейчас отвлекать от готовки и разговаривать выглядело не лучшим вариантом. Он явно занят, да и не факт, что спокойнее жены отреагирует на представителя «внезапной проверки». Ещё раз окинув взглядом широкоплечую фигуру и мельком прикинув, что, если сыновья пойдут телосложением в него, то вымахают настоящими богатырями, она молча проскользнула мимо проема кухни и пошла к светлой комнате, откуда доносился голос Виреевой. Она ласково уговаривала ребенка, сидя над ним на разложенном диване. Мальчик лежал на расстеленных белых пеленках, устремив внимание на лицо матери. С первого же шага в комнату носа коснулся теплый, успокаивающий запах молока и детского порошка. Прогретая светлая детская была завалена стопками пелёнок, детской одежды, чистой и выглаженной. У стены стояла двойная деревянная кровать, на одной стороне которой копошился, видимо, второй ребенок. Тихо, едва-едва ступая по поскрипываюшему полу, Василиса приблизилась к дивану. Ева Александровна повернулась на нее, обожгла неприязненным взглядом и, отняв руки от боков ребенка, нехотя встала, с трудом подпуская чужачку к своей самой большой драгоценности. Сама же, дав пространства, отошла к кроватке, где начинал поднывать, оставленный матерью и братом, второй мальчик… …которого Василиса и не запомнила, как зовут. Премудрая молча кивнула, аккуратно присела у ножек ребенка и склонилась над ним, с улыбкой заглядывая в светлое личико. — Елизар… Как вымахал с нашей последней встречи, — ребенок, перестав улыбаться, настороженно глядел на незнакомую женщину, приоткрыв губы. Так, словно вот-вот расплачется, испугавшись. — Все хорошо, сейчас тетя быстро тебя посмотрит, и уйдет. Потом ещё до-о-олго мучить не буду, хорошо? Она потянулась к детской руке и коснулась горячей бархатной ладони. Мальчик рефлекторно обхватил ее палец, переключаясь со страха на интерес. Василиса улыбнулась, заглядывая в глаза, кажется, уже по-взрослому внимательные и умные. Теперь их цвет почти окончательно оформился — такие же, как у матери, ярко-бирюзовые, почти светящиеся в бледном свете комнаты. А вот редкие пушистые волосы — явно не от родителей — темные. Пользуясь моментом, она жадно разглядывала ребенка, касалась, не веря, что действительно получила шанс вживую общаться с сиреной. А ведь статистика говорила, что их не осталось. По крайней мере, на территории России. Все из-за политики зачистки, страшном времени, начавшемся около двухсот лет назад после загадочного истребления нескольких деревень в разных частях страны. За сутки дома стали пусты, а вскоре жители все, как один, нашлись лежащими штабелями во рве глубоко в лесу. Мертвыми. Бросившимися вглубь и разбившимися о камни. Дома и склады же начисто ограбили. Ситуация в государстве и без того была напряжённой из-за нехватки снадобий, продовольствия, артефактов последовавшего для магов после разделения Сказочного и человеческого миров, а вспышка убийств окончательно развязала руки людскому гневу. Маги-марионеточники попали под удар в первую очередь: сирен, иллюзионистов, гипнотизеров, — всех, кто мог так или иначе влиять на сознание людей или обманывать его, убивали, ссылали туда, где не выжить. Либо же сами семьи просто не давали им родиться. Смешение кровей существовало всегда, и если знатные волшебники пытались сохранить чистоту крови и магии, то народ над этим мало задумывался. Сходились маги разных стихий, темные и светлые, люди и колдуны. И естественно, что у пары могли появиться предпочтения, чтобы ребенок взял магию от родителя, в то время считающегося «чистым»… Сирен особенно ненавидели. Ведь они не просто влияли на разум, а, как паразиты, буквально вселялись в голову и получали возможность, как кукловоды, дергать за ниточки нервов, осязать, слышать, видеть за человека. И действовать тоже за него. Поэтому и сейчас появление Елизара произвело настоящий фурор. Журналистов удалось разогнать, наврав, что приборы в больнице дали сбой и, коварно пользуясь возможностями своей власти, недвусмысленно намекнуть, что, если будут распространять бредни и лезть к молодой семье, станут поодному тихонько пропадать. Ребенка комитет хранителей единогласно решил взять под контроль, не предпринимать ничего радикального, но следить, фиксируя его поведение и отклонения от нормы. Все же сейчас они находились в цивилизованном обществе и не могли просто за факт рождения изолировать или уничтожить маленькую сирену. По крайней мере, пока она безопасна. Успокаивающе улыбнувшись ребенку и не отнимая захваченную руку, она вытащила из сумки небольшой, схожий с тонометром магический измеритель. Раскрутила провод и защелкнула на тонкой ручке кварцевое полупрозрачное кольцо, поделенное на три сегмента. Провод от него тянулся к черному экрану, где после включения засияла полоска внизу и зелёный пиксельный «0». Мальчик потянулся другой рукой к проводу и, попытался оторвать. Тянул, сипел, но сил не хватало, и он начал нервно кряхтеть. — Подожди немного, — Василиса склонилась над малышом и, взяв тонкие руки, аккуратно развела, не давая шевелиться. — Знаю, не нравится, но скоро я тебя оставлю, ага? — она ласково улыбнулась. Мальчик не отвечал, но заинтересованным взглядом бегал по взрослому лицу. Он оказался на удивление спокойным. Может, так работали гены неогненных предков, но он, в отличие от своего нытливого брата, был куда спокойнее. И потому Василиса даже втайне радовалась, что сиреной, с которой она против воли оказалась связана, оказался этот, а не другой… — Какой он у вас молодец, — мельком глянув на набирающиеся цифры на экране, выдала Василиса. «13» — и обернулась на пытающуюся укачать второго ребенка Еву Александровну. — Спокойный… Всегда так? — С рождения, — мигом выдала женщина и с лету припечатала. — А вы бегаете, как за маньяком! Василиса тяжело вздохнула и отвернулась. Ладно, надо признать, что попытки выйти на мирный диалог уже можно оставить. Склонившись, она встретилась взглядом с мальчиком. Изредка моргая, он глядел на нее драгоценными яркими глазами, ловя каждое движение хранительницы. — Да ну, скажи же, какой маньяк, — Василиса улыбнулась. Слова сами сыпались с языка, хотя она и осознавала, что развозить эту тему — сомнительная идея. — Самый умный, самый красивый мальчик. Правда же? Да, Елизар? И он, наконец, ответил на улыбку, видимо, среагировав на свое имя. Глазки от радости будто засияли ещё ярче, Василиса опустила взгляд на измеритель — по экрану колыхнулась зелёная полоса. «26». — Вот, — она удовлетворительно кивнула. — Все хорошо. Можно тебя освобождать от этой штуки. Она щёлкнула кварцевым браслетом, разъединяя звенья. Напоследок потеребила ребенка по животу и, отпустив, потянулась складывать прибор. — Молодец, очень смелый парень, — наконец, поднявшись с дивана, вдохновенно объявила она. — По показателям все, как надо, ничего сверхъестественного. — А могло быть иначе? Василиса лишь неловко повела плечом. — Ладно, — вдруг спокойнее выдохнула Виреева, продолжая покачивать второго сына, хотя тот уже успокоился. — Вас проводить? — Спасибо, не стоит, — вежливо отказалась Премудрая и, прежде чем уйти, в последний раз обернулась к мальчику. Елизар продолжал настойчиво цепляться взглядом за ее фигуру. Даже странно. Василисе никогда не удавалось так захватывать внимание детей. Хотя… она ведь никогда и не контактировала с настолько маленькими. — Пока, дорогой, — она помахала одними пальцами, напоследок тепло улыбнувшись. — Увидимся ещё. И не раз. Мальчик невнятно что-то мыкнул в ответ. «Всё-таки стоит наведываться к ним почаще… Того и гляди, привыкнут», — уже стоя на пороге, поняла Премудрая. Справившись с шубой, она выскользнула на мороз, унося на густой лисьей шерсти воротника теплый запах детской.

***

Наши дни — Варечка! Тяжёлую, плотную толщу сна прорезал вскрик, заставивший проснуться. Но подняться сразу Маша все равно не смогла — слишком придавливала к кровати послесонная слабость. Она осталась в том же положении. И тут же ощутила, как спустя пару секунд сознание вновь начало затягивать непроглядной, успокаивающей мутью. «Приснилось. Показалось» Ещё пару секунд — и Маша уснула бы, если бы не громкие, в голос разговоры и шуршания где-то рядом. Она ещё немного поприслушивалась, после чего, с измученным стоном приподнявшись на локтях на скрипнувшей кровати, с прищуром глянула в сторону звука. Мутные после сна глаза уловили лишь два неясных силуэта. — Вы чего? Что там? — хрипло выдавила она. — Иди сюда быстрее, — торопливый голос Снежки испуганно дрожал. — Тут Варя… Маша схватила очки и, надев, пригляделась. Свет оставался выключен, в полутьме различались только силуэты: Снежки, стоящей где-то рядом с кроватью Вари, и как ни странно, сама Варя. Недвижимая, как тень, на ногах и почему-то одетая не в пижаму, а в уличную одежду. Первая сообразила Алена и, наконец, щёлкнула выключателем. Вспыхнул яркий желтый свет, заставивший на полминуты поморщиться от рези. Все ещё жмурясь, Маша поднялась с кровати, всматриваясь в фигуру застывшей Ветровой. Но едва взгляд целиком охватил ее силуэт, глаза мигом распахнулись — с тела выбило остатки сонной слабости и она спешно поморгала, надеясь, что чудится. Мокрая, висящая облипляющей тряпкой потемневшая, разорванная на плечах футболка, такие же штаны, кажется, ещё отчётливее высвечивали крупную тряску словно внезапно похудевшего и изможденного тела. Грязь на штанинах едва не по колено, пятна на футболке, руки, которыми она обнимала себя как можно крепче, хватая заледеневшими пальцами ребра, чтобы удержаться от дрожи. Едва отойдя от шока, Маша почти бегом сорвалась с места. На последних метрах Варя отпрянула назад, словно напугавшись ее резкости. Уже при приближении она заметила кое-что хуже потрёпанной одежды. — Варя! Варя, Варечка, боже, что случилось, кто это с тобой сделал?! — положив руки на плечи, она постаралась поймать взгляд подруги — чтобы вытащить ответ, чтобы она не посмела врать и уклоняться, — но Варя опустила голову, нарочно прижимая подбородок к груди. Чтобы скрыть уродливую кровавую роспись чьих-то зубов на изящной шее. Но Маша уже успела заметить. Ворот футболки, скрывавший изорванную в мясо бордово-синюю от частых укусов кожу, заплыл бледными, размытыми водой каплями крови. Выше колена одна из штанин была запятнана — только сейчас она смогла различить — теми же бордовыми мазками. Заплаканное, опухшее и покрасневшее на кончике носа и щеках лицо Ветрова отчаянно прятала, склоняя вниз и уводя воспалённые глаза в пол. — Варя! — Маша тряхнула податливое тело, надеясь привести девушку в чувства. — Что случилось?! Кто на тебя напал?! Не молчи, говори со мной! Варя безмолвно мотнула головой. — Кто?! — сама разнервничавшись, несдержанно прикрикнула на нее Маша, стиснув пальцы на плечах так, что ногти впились в прохладную влажную кожу. Не дожидаясь ответа, она приподняла подбородок девушки, оглядывая шею и слегка успокоилась, заметив, что прокусы не были настолько глубокими, чтобы угрожать сильной кровопотерей. Схожие по округлой форме с человеческими, они тянулись до ключиц, и, опоясывая их и верхнюю часть груди, уходили под ткань топа. Вкупе с темно-бордовыми пятнами — кровоизлияниями — эти метки говорили сами за себя, обозначая существо, что их оставило. — Это Елизар?! Да?! Ты у него была? — Я пойду за Василисой, — Алена устремилась к двери, но тут Варя словно отмерла и из последних сил сипло позвала: — Не надо… Алена с вопросом обернулась, но Маша только махнула ей вслед рукой, мол, «не слушай, беги». — Нет… — вдруг всхлипнула Варя. — Я не смогу прямо сейчас… Дайте пять минут… Она вдруг сдвинулась с места, Маша, прихватив на всякий случай под локоть, поддержала. Прихрамывая, Варя медленно подалась к кровати. — Господи… — ошарашенный выдох Снежки заставил обернуться. Та, закрыв рот руками, лишь глазами указала на штаны Ветровой. Маша, дав Варе пройти вперёд, взглянула сама. Сердце глухо ухнуло в груди, а по рукам, намокшим от воды, что принесла на себе Варя, пробежала противная дрожь. Синяя ткань на внутренних сторонах бедер пропиталась кровью, размывшейся и оттого ещё больше растекшейся от дождя. — Это он… Точно он, — покачала головой Маша. Страшное утверждение улетело в пустоту. Все знали и так, это понятно. Изнасиловал. Всё-таки посмел… Повторное осознание заставило сжаться, как от холода. Варя аккуратно села, поморщившись и, согнувшись, осталась в одном положении, обнимая себя руками на уровне живота. — Надо в лазарет тоже, — сглотнув, с трудом произнесла Маша, стараясь согнать оцепенение. — Пусть тебя посмотрят обязательно. — Чтоб потом на весь колледж… — Варя отрицательно махнула головой. Маша, стиснув зубы, подошла и опустилась на колени перед подругой. Схватила за предплечья и сжала, стараясь обратить на себя внимание. — Очнись, Варя, пожалуйста! — громко призвала она, вонзаясь ногтями в кожу. Звонкий голос непривычно дрожал от нервов, — да и не только он, чувствовалось, что ее всю трясло. — О таком не молчат. Никогда. Не расскажешь — он опять это сделает. И опять. Слышишь меня? Убитое молчание. — Варя! Наконец, Варя подняла голову от колен. Но ее фраза была совсем не тем, что надеялась услышать Маша. — Дайте… Анальгин у меня в комоде, — с натугом повысив сорванный, хрипящий голос попросила Ветрова. Снежка тут же подалась за таблетками, Аленка, сообразив, со своего комода принесла стакан воды. Выпив таблетку обезболивающего, Варя отдала их в руки все ещё остающейся на месте Маше и вновь безвольно ткнулась лбом в колени. Маша вздохнула и, встав, тихонько шагнула к Алёне, коснулась пальцами ее спины: — Иди… Тихо. Рыжова покорно кивнула и торопливо подалась к двери. — Варя… — Снежка опустилась на кровать рядом и приобняла подругу рукой за плечи. — Ты как? Совсем плохо? Может, надо в лазарет? Ответа не последовало. — Спать не хочется? Тебе нельзя ни в коем случае, вдруг… Девушка медленно приподняла голову и мутными, блестящими глазами глянула на Машу. Бледная, замученная — и по взгляду было видно, что страдала явно не один час. — Мне плохо, — жалобно протянула Варя. — Тошнит. — Он напоил тебя чем-то? — мгновенная догадка. — Зелья… Рен… Регенерирующие. — Что? — Маша удивлённо распахнула глаза. Она слышала, что такие существуют, их иногда применяют в лазаретах, при оказании экстренной помощи, если прошло мало времени и человека ещё можно исцелить. Но из-за сложности изготовления эти препараты оставались недоступны широкому кругу волшебников. Как же им появиться у Елизара? — Откуда он… — и тут же поправилась. Сейчас есть вопросы позначимее, — Сколько ты выпила? Варя нахмурилась. — Две… Четыре… Больше, кажется. Не помню. Маша провела ладонью по лицу и, вздохнув, снова взглянула на подругу. — Сильно тошнит? Варя только положительно махнула головой. — Пошли, — Маша вместе с Снежкой подхватили ее под руки, помогая подняться, и повели в сторону ванной. Дойдя, Варя остановилась подле раковины, дёрнула вверх ручку крана. Подставила под воду подрагивающие, покрасневшие пальцы, смывая с них ошмётки присохшей крови и грязи. — Как он смог…? У тебя отняли магию? Варя положительно махнула головой. Раздался скрип двери, на пороге показалась Снежка, тащащая ком успевшей замараться в крови простыни с Вариной кровати. — Ничего… Мы разберемся со всем, я обещаю, Варя. Просто так это не сойдёт. Девушка лишь неопределенно качнула головой и замерла, прикрыв глаза и наклонившись над раковиной. Маша бросила на нее взгляд, пробегаясь по опущенным плечам, сгорбленной спине и грязной мокрой футболке, изорванной на спине так, что оголялась бледная кожа. — Я принесу одежду чистую… — едва слышный вздох Снежки с холодным звоном отразился от светлого кафеля ванной. — Да, спасибо, — кивнула ей вслед Маша, а сама подошла поближе к девушке и опустила ладонь на спину. — Тебе помочь переодеться? Варя не ответила, только вдруг согнулась ближе к раковине. Маша предусмотрительно отошла подальше, к стиральной машинке, и уткнулась в нее поясницей, наваливаясь так, словно полу больше нельзя было доверять. Или собственным ногам. Пальцы шкрябали ребристую белую поверхность. От звуков, доносящихся от раковины, внутри все испуганно холодело, от ступней словно отливала кровь и они немели. Маша пыталась сосредоточиться на окружающем, заземлиться, но калейдоскоп мыслей уносил прочь. Голова у самой начала кружиться, сердце колотилось, выдавливая остатки кислорода. Зелья… Если он использовал зелья, тогда почему раны на шее, кровотечение? Или это он оставил нарочно, а до этого залечивал что-то иное… Она вновь подняла взгляд на разорванную на спине ткань одежды. Нитки лохматились, свисали пласты, словно Варя специально оделась в какую-то ветхую рухлядь. Откуда это? Не от ножа, и вообще, будто бы не человеческими руками порвано. Ещё и эта вода, грязь… Судя по всему, она была на улице. Но зачем пошла? Почему сбежала в ночи, не предупредив их? И как они могли не услышать, не почувствовать, что в комнате недостает ещё одного человека, их подруги, связь с которой — почти кровная. Она переставила ногу, надеясь поймать почву и устоять — икры тоже сводило слабостью. Наконец, прополоскав рот водой, Варя закрыла кран и обернулась. Маша оттаяла, встала на ноги и вновь подошла к подруге. Взгляд против воли захватил ярко-оранжевые капли, оставшиеся на боках белой раковины. — Сядешь? Не став далеко отходить, Варя стащила кинутый к стиральной машинке ком окровавленной простыни, раскинула его на холодный пол и села, поджав к себе колени и уткнувшись в них лбом. Маша хотела ещё спросить, но хлопнула дверь в комнату, раздались торопливые тяжёлые шаги, и на пороге ванной показался высокий статный силуэт. Василиса. Успевшая переодеться, но все равно взъерошенная и помятая после сна. — Что произошло? Варя? Она вскинула испуганный взгляд на женщину, потом глянула на Алёну, на саму Машу. С упрёком и вопросом в воспалённых и изженных солью глазах. Маша только отвернулась и шагнула вбок, предоставляя подругу в руки кураторши. Обречённо склонила голову, впиваясь глазами в пол под раковиной — в пятна воды и крови, контрастирующие на белоснежных ромбиках кафеля на полу. Пара капель. Полупрозрачных, растекшихся. «Как они могли это допустить?» «Как могли не заметить?» «Как…» — Маш. Взгляд коснулся края простыни, запятнанной водой вперемешку с кровью. В голове все плыло, мешалось от вопросов и непонимания. Горло сжало от подступающих слез — они настолько бесполезные?! Ведь видели, к чему всё идёт, догадывались, боялись, но хоть бы одна дернулась! Аленка вечно легкомысленная, Снежка в каком-то дурацком отрыве от реальности, а сама Маша, она просто… Девушка стиснула зубы и сжала веки, стараясь удержать подкатывающие слезы. Дрожащий звонкий голос Василисы, хрипящий — Вари, мешались, отражаясь от стен маленькой ванной, сталкиваясь и переплетаясь, неразборчиво, как гудение водопада. Маша не могла разобрать их разнотонный диалог — мысли гудели громче. Они бесполезные. Слепые. Глухие. Не чувствующие ни-че-го. И сама Маша в первую очередь… — Маша! — почти вскрик над ухом вырвал из омута. Девушка резко вскинулась от золотистой каемки тарелки и упёрлась ошалелым взглядом в Алёну. Подруга, сидевшая напротив, вздрогнула. — Ты что? Маша, тяжело посмотрев в округленные карие глаза, только смятенно покачала головой и, положив ложку, которой так и не коснулась желтеющего на дне тарелки омлета, притянула к себе телефон, открывая чат с Василисой. Пусто. — Что она с ним там… Распинается, — недовольно рыкнула Маша, гася экран. — Сколько можно? — Ее, может, кто по другим причинам отвлек? — ровно отозвался голос Снежки. — Да пусть хоть пожар, у нас тут дело первостепенной важности! — резко оборвала Маша, заставив подругу смятенно замолчать и отвернуться. Заметив такую реакцию, Цветкова лишь выдохнула. — Прости. — Да ничего… Понимаю. В пять утра, несмотря на срочность и радикальность произошедшего, обстоятельный разговор Вари и Василисы Васильевны так и не случился. Ветрова оказалась просто не в состоянии внятно рассказывать все от начала и до конца. Она успела лишь в общих чертах, путаясь в словах и буквах, накидать, где была и кто именно ее измучил, — никто из девушек, в отличие от Василисы, даже не удивился, что это оказался Елизар, — и на этом ее силы иссякли. Спустя минут пятнадцать ее вновь начало рвать, кровотечение не прекращалось, и Василиса, не мучая, торопливо отправила в лазарет. Попыталась что-то спросить у самих девочек, но они толком не сказали, ибо не знали сами. Лишь, нарочно приукрашивая, доложили, что Варя не впервой возвращалась «покусанной» от Елизара, так что звоночки появились ещё раньше, но без явного повода Премудрой ничего не сообщали. С лазарета Варя, против настояния лекарей, отпросилась назад в комнату, а девочкам пояснила, что не хочет оставаться одна в чужом месте. По поводу состояния не стала много рассказывать, лишь заявила, что полегчало, и завалилась спать. Василиса, пребывающая в таком же шоковом состоянии, как и остальные, лишь мельком бросила, что снова поговорит с Варей, когда та немного придет в себя, а сама же в тот же час подняла Елизара и увела в кабинет. После этого девочки оставались с Варей в комнате до девяти утра, пока она спала. Когда пришло время спускаться на завтрак, они сначала хотели отказаться, но потом, под уговорами проснувшейся Вари, все же отлучились, чтобы не только поесть, но и поговорить втроем, что делать дальше. — Нет, все-таки… — сжав пальцами переносицу, начала Маша, чем привлекла внимание подруг. — Я в Интернете почитала, если ее лишали магии не артефактом, а напоили чем-то, то оно долго ещё будет влиять. Поэтому на диаграммах должно отсветиться… Меньше будет амплитуда колебаний и… в общем, докажут. — Отлично, — выдохнула Алена и, последний раз тронув ложкой омлет, отодвинула его подальше. — Избавимся от этой твари. — Давно надо было… — выдохнула Маша и, хотя в груди вновь полыхнуло, побуждая начать гневную тираду, она бессильно промолчала и лишь упала на руки. Сейчас им оставалось только ждать вердикта от Василисы и добиваться справедливого наказания для Виреева. Порефлексировать о своей неосмотрительности и безалаберности можно и позже. — Патруль! — неожиданный юношеский голос заставил вскинуть взгляд. «Вот только его не хватало». Нет, общались они с Владом все ещё нормально — со времён совместных приключений в Сказочном мире. Вот только в этот момент на общение никакого настроя не осталось. Вообще. Маша шумно выдохнула, наблюдая, как Влад — весь взъерошенный, потрёпанный, и какой-то взволнованный, мчался в сторону их стола. Подбежав, сел на единственное свободное место и обвел взглядом всех девушек, пробежался по столовой в целом и, ничего не обнаружив, обернулся к Маше. А та уже успела подметить и объемную черную толстовку, которую он ранее не надевал, ссадины на переносице и бордовые точки на шее, выглядывающие из-под ворота. — А чего вы тут втроём? Где Варя? — Она… — тихо начала Алена, но Маша, быстро сообразив, нарочно твердо ее перебила: — Спит ещё в комнате. Допоздна вчера домашнее делала. Голубые глаза, болезненно блестящие, с покрасневшими белками, впились в нее. Осторожно положив правую руку на стол, а левой придерживая ворот толстовки, Влад склонился поближе: — На пары совсем не пойдет сегодня? — Нет. Отдыхает. Парень откинулся назад и сел, сцепив руки в крепкий замок на столе перед собой. Только сейчас Маша заметила, что ладони и пальцы у него были покрасневшие и оцарапанные. — Что с руками? И шеей. Влад нервно облизнул губы и, помолчав, объяснил: — Инвентарь разбирал… Поцарапался. — А шея? Парень молчал, придерживая рукой ворот. Внезапно Алена подскочила с места и, перевесившись через стол, схватила рукой за грудки толстовки, дернула ее вниз, оголяя шею парня. Только сейчас всем в полной мере открылся симметричный узор из укусов и синяки, пятнами покрывавшие бока шеи. — Да ты успокойся, а? — Влад выдрал ворот из ее рук и отодвинулся на стуле назад, чтоб его больше не достали. — Ты что? — Алена округлила глаза. — Кто? Так сильно… Наверняка понять, кто их оставил, особо не удавалось. Точечные проколы могли принадлежать как животному, так и… неужели, человеку? Хотя, учитывая израненные руки и лицо, больше подходил первый вариант. Если это действительно животное, то выглядело все это так, будто Влад не просто хватанул укус от какой-то агрессивной собачонки — его пытались задушить. И ещё, если судить по царапинам — он немало отбивался. — Собака, — тихо признался парень. — Борзая Виреева. — Смешно, — фыркнула Алена, подпирая ладонью голову и впиваясь взглядом в парня. — Было бы, если б не сегодня… — Ален!.. — осадила Маша и, заметив, как рыжая подруга гневно сверкнула зрачками, но замолчала, обернулась к удивлённому таким недоверием парню. — Здрасьте, а кто ещё-то… — Почему? — перебила Маша. — Это Виреев натравил? — Нет, — отмахнулся Влад. — Да это я, сам, дурак, полез, вот и тяпнула. Все нормально, только не распространяйтесь никому… — А что вдруг? — Алена сощурилась. — Наоборот, раз такое дело, сказать лучше, пусть изолируют… её. — Не надо на ровном месте развозить конфликт, Виреев и так ищет способ, как меня из колледжа выпереть, а так у него ещё больше мотивации появится. — Ой, да делай, что хочешь. Наконец, парень не выдержал. — Да что с вами такое сегодня?! Одну как будто лошадью потоптали, другая наезжает с ровного места! — Не выспались, устали, — отмахнулась Маша. — Не бери на свой счёт. Алена, к счастью, теперь уже наверняка молчала, хотя и было видно, что с укором ткнуть парню в метки ей все ещё хотелось. — Ясно, — Влад поднялся, шумно шоркнув по полу ножками стула. — Тогда давайте… До пар. — Пока, — синхронно выдали они, и Влад, кивнув, быстро удалился. Маша отложила ложку и кинула укоряющий взгляд на Аленку. Та провожала парня глазами. — Да правда — собака. Я же могу отличить. Тем более вон — царапины на лице, — попыталась опровергнуть предположения Маша. — Ну-ну. Ты не заметила, что он в царапинах стабильно весь последний месяц? — фыркнула Рыжова. — Как по мне, укусы мало с этим связаны. Цветкова, не найдясь с ответом, только притянула к себе телефон. Пусть разбирается, как хочет. У них своих проблем хватит.

***

Тук. Тук. Тук. Настойчивые, трехкратно повторяющиеся через примерно равные отрезки времени удары о дверь жестоко вырывали из успокаивающих объятий сна. Варя едва не заплакала, когда сонная бесчувственность стала стремительно рассеиваться, давая в полной мере ощутить жжение на груди, шее и резь пониже живота. Вставать не хотелось совершенно, одеяло давило к тёплому матрацу. Надеясь снова нырнуть в обезболивающее забытье, она, стиснув зубы, аккуратно перевернулась на живот и накрылась одеялом с головой. Звук приглушился, мысли стали запутываться, предваряя сон… Но теперь ещё более настойчивые удары градом посыпались на дверь, невольно заставляя напрячься. Человек, находящийся там, явно не хотел, терпеливо ждать, пока его соизволят пустить. Варианты стремительно заметались в голове. Девочки? Точно нет, у них есть ключи от комнаты. Василиса Васильевна? Вряд ли бы кураторша так отчаянно долбила в дверь. В манере ее было звонить или вежливо звать. Тогда… Неужели… От дрожи передёрнуло плечи и все тело, заставив скинуть одеяло и резко сесть. Варя ощутила, как лицо и руки начинают холодеть — кровь отхлынула прочь, а горло перехватило болезненным спазмом. Елизар! Это Елизар… Василиса пустила его, и он пришел разбираться с ней за то, что она пожаловалась. А она, как назло, одна в комнате, девочки в столовой. Схватив дрожащими руками телефон, Варя, не попадая пальцами по клавиатуре, стала судорожно набирать пароль. В глаза бросилось число на экране — 13:26. Почему Маша, Снежка и Алена до сих пор не вернулись? Глаза спустя уже пару секунд заплыли слезами, не давая внятно видеть то, что происходило на экране. Но, не успела она достать до чата с девочками и открыть его, как вдруг вверху экрана высветилась белая прямоугольная плашка звонка. «Владислав Владимирович» Варя торопливо ткнула на зелёный кружок. — Алло… — Варя! Наконец-то… — послышался облегченный выдох. И Варя тут же заметила, что стук в дверь прекратился, а голос шел… Как будто не только с телефона, но и из-за пределов комнаты тоже. — Как ты? Я не видел тебя сегодня на занятиях. Все нормально? — Я… Приболела немного, — на автомате соврала девушка. — А так — ничего… — Я звонил тебе уже раз десять, ты не брала… Тогда постучать решил. Ты же сейчас в комнате, да? — Ага, — она утерла запястьем слезы, и глубоко вздохнув, ощутила, как колющий спазм в горле начинает отпускать. Стучался не Виреев. — Это же ты сейчас за дверью? Можешь стукнуть пару раз? В ответ послышалось, как и просили, двукратное «тук-тук». Варя торопливо подобралась, поднялась и, на ходу заматываясь в захваченный с матраца сине-зеленый плед, подошла к входу. Замок щёлкнул два раза и дверь открылась, впуская парня. Облегчение и радость накрыли с головой, когда она увидела на пороге высокую статную фигуру Влада. Не ненавистного Виреева, ни его шестёрок, которые могли прийти и добить ее за то, что пожаловалась, а Морока, который, кажется, единственный мог подарить ей хоть какую-то безопасность, пока девочек не было в комнате. Зрачки жадно бегали по его бледной коже, темным распущенным волосам, почти достающим до подбородка, ровному носу и бесконечно красивым глазам — все черты его внешности, которые она до беспамятства полюбила за последний месяц. — Привет, Колючка, — Влад с порога улыбнулся, но, увидев ее заплаканные глаза и изженное слезами лицо, переменился в лице: нахмурился и, войдя в комнату, закрыл за собой дверь. После все внимание парня устремилось на Варю. — Что случилось? Девушка, поджав губы, молчала, торопливо раздумывая, стоит ли все выкладывать. Хоть Влад и не чужой человек, надо ли его так нещадно, с головой окунать в весь этот чан проблем, что она успела накопить за одну лишь ночь? Про змею, дракона, бойню, пытки и… Нет, последнее — совсем лишнее. Всё-таки, он парень, а ей было стыдно даже медсёстрам в лазарете рассказывать, что конкретно произошло. — Ну-ка стой… — Влад вдруг сам протянул пальцы к пледу. — Влад, погоди… — Варя попыталась отступить, но парень ухватился за ткань и оттянул вниз, открывая себе вид на искусанную шею. Голубые глаза шокировано округлились и Влад, мгновенно разжав пальцы, отшатнулся. — Боже… Кто это? — голос дрогнул. — Кто это сделал? Варя сглотнула. Как бы она не хотела, увиливать не было возможности. Все-таки что-то да придется ему рассказать. Он все равно не отстанет, пока не узнает о природе этих отметин… — Это… Елизар, — с трудом призналась она. И прибавила. — Снова. — Когда? — Сегодня ночью. Там… долго, мне тяжело говорить сейчас, но он угрожал, что убьет дракона, если не приду. И пришлось… — Он только покусал тебя? — перебил парень. Варя молча мотнула головой, взглянув во впившиеся в нее яркие глаза. Но Влад все продолжал настойчиво смотреть, не отпуская. Как будто или не заметил ответа, или не поверил ему. Поэтому Варя мотнула головой ещё раз. Вздохнув, он сделал шаг к ней и, протянув руки, вдруг опустил ладони на плечи. Наклонился, чтобы вглядеться в ее лицо. — Это точно все? Он больше ничего не сделал? Изнутри раздирали противоречия. Честно, да, одновременно хотелось в то же мгновение признаться и расплакаться, чтобы выпустить всю боль, которая пропитала с головы до ног за эту ночь. Но в ту же минуту — она боялась и стыдилась выкладывать подобные интимные подробности. Все же Влад — не совсем человек с современными развитыми понятиями сочувствия и тактичности. Учитывая, какое вообще в прошлом было отношение к женской чести, он может просто с концами отвернуться от нее, посчитать унизительным дальше строить отношения с той, которая уже была с парнем. Хоть для нее это и казалось бредом, как будто бы присутствовие этих мыслей в голове 340-летнего правителя казалось логичным. — Нет… — От тебя кровищей несёт, — неожиданно выдал Влад. Варя стыдливо вспыхнула. Так и знала, что чувствуется. — Я сразу заметил. Пожалуйста, если я догадываюсь верно, признайся. Было… Что-то большее? Выносить этот настойчивый взгляд больше не было сил. Будь что будет. Если он правда любит, как предполагала Варя, то поступит соответствующе для адекватного парня. — Да. Было… Она не смогла договорить — горло вновь туго пережало. Несдержанно всхлипнув, девушка, чуя, что бесповоротно растеряла остатки самообладания, рванулась вперёд и вцепилась в тело Влада. Мягкое, теплое и недвижимое под ней. Руки плотно оплели талию, она в отчаянии зарылась носом в плечо футболки, урывками вдыхая воздух вместе с его запахом. Он ей нужен. Действительно. Особенно после такого. Варя слишком хотела чувствовать его рядом, чтобы суметь сдержать излишнюю эмоциональность и отстраниться. Устала притворяться и сдерживаться. Только не в такой ситуации, когда она, чувствуя себя одиноким, израненным и измождённый животным хотела поддержки и заботы, способным, хотя и не компенсировать, но отчасти сгладить последствия прошлой страшной ночи. Она ощутила, как ладонь парня успокаивающе скользнула по спине. От лопаток до поясницы нежно и успокаивающе. Раз. Другой. И… …вдруг исчезла. Оставив неприятную пустоту. Следом руки аккуратно обхватили плечи и отстранили прочь. Варя, всхлипнув, с вопросом вскинула взгляд. Голубые глаза напротив смотрели спокойно и твердо. И, кажется… — А когда ты в одиночку тащилась к нему в комнату среди ночи, ты ожидала, что это закончится иначе? Холодно. Мороз пробрал до костей. Она вздрогнула. От сказанного таким обыденным, ровным тоном сердце неприятно простукнуло. Варя нервно облизнувшись, ошарашенно глянула на него. — Что ты имеешь?.. — «нет-нет, все нормально, я просто неправильно поняла вопрос!» — Нет, то есть, да, я… я думала, справлюсь… Со своей-то магией. Он же просто сирена. Я не знала, что у него будет эта змея и он… Почему-то вместо логичного и ожидаемого вопроса: «Что за змея?», — последовал совсем иной. — Тогда могла предупредить хоть кого-нибудь, — тем же тоном продолжал Влад. — Меня, Патруль. Мы бы пошли с тобой, подстраховали и вытащили, если бы увидели, что ты не справляешься. Не дали этому произойти. — Вы могли пострадать, — махнула головой Варя. — Я не могла так поступить. — Или… Не хотела? — голос звоном отразился в ушах. Следом мужские руки плавно соскользнули с плеч. — Что? — в груди что-то с треском оторвалось и тяжело рухнуло. — Что значит — не хотела? — Не хотела спасения, — ровно повторил парень и, приподняв брови, продолжил смотреть, выжидая реакции. Только сейчас Варя заметила, что глаза Морока стали отражать не страх, а какое-то пытливое ожесточение. — Я не понимаю… — Ой, да все ты поняла! — раздражённо отмахнулся парень. — Надо было додуматься раньше. Один раз ты у него в комнате, второй — а оттуда с первой отметиной, и вот, коронный — третий! Дождалась, чего хотела? А мне только ныла, что боишься, что он заставляет… Прям все три раза заставлял к нему ходить? И репетировать с ним танец наедине, и с матерью его в комнате сидеть, и отношения возобновлять, да же? — Не неси ерунды! — страх и гнев стали вплетаться воедино, рождая такое ненавистное и знакомое с прошлой ночи чувство паники. — Ты сам прекрасно знаешь, что они делают! Я бы ни за что сама не пошла! Первые два раза я и знать не знала, что он такая мразь, а вчера он вообще меня усыпил и насильно в комнату принес! — А магия? Куда делась магия? — неверяще усмехнулся Влад. — Или так возбуждение в голову ударило, что забыла про телепортацию? Варя замахнулась, но ее поймали за запястье. Следом перехватили вторую руку и обе больно завернули за спину. — Не вздумай! — рявкнул в лицо Морок. Рот искривился в хищном оскале. — Маленькая… потаскуха! И ко мне шляешься с той же целью, да? — Нет! — отчаянно сдерживаемые рыдания волнами стали извергаться из ноющих от напряжения лёгких. Одной фразой он спустил курок. — Пожалуйста, перестань! Пере…стань. Он меня обманул! Забрал магию, привязал, я не могла никуда деться! — Значит, тебя привязать надо, и сразу поддаешься? Возьмём на заметку, — саркастично осклабился Влад и, потянув за руки назад, дотащил до кровати и второй рукой толкнул в грудь. Варя, не удержав равновесия, больно упала поясницей на изголовье кровати, перегнувшись назад. Прямо как тогда… Ночью. — Хотя… Знаешь, противненько, — он показательно отряхнул руки о футболку. — Ещё ведь и суток не прошло, — и хладнокровно сунул кисти в карманы штанов. — Я ж не шакал. Только знаешь, одно хочу спросить: зачем мне врала? Ныла, что он издевается, вместе искали поставщика зелий? Обниматься шла, ласкалась, — или думала, не замечу, — а в итоге — все же он? Эта вшивая безродная псина? Я думал вы, принцесса, лучшего о себе мнения. — Прекра…ти-и-и, — она сползла на пол и теперь только зажимала уши руками, изворачиваясь ужом. За что? Почему он добивает? Почему не верит? — А ведь ты мне нравилась, Колючка. По-настоящему… — в груди с треском и жжением что-то разорвалось, заставляя потерять остатки сил и теперь просто рыдать и кричать наизнос. — Но слушать враньё — честно, я устал. Ты врала мне, когда предложила мир, лишь бы я не рассказал со злости про ваши с Елизаром отношения. Когда поцеловала на лестнице. Я понимал твою ситуацию, готов был прощать, но это, сама понимаешь, уже жестокий перебор. Я терпеть не могу давление на жалость, — к слову, если ты сейчас стараешься пронять меня этим, то бесполезно, — и я устал от твоих россказней. Ты могла давно выбрать — я или Елизар, но попыталась схватить двух зайцев разом. И мне надоело ждать твоих подачек и терпеть такое отношение. Я люблю тебя, но честь и самоуважение я ещё не растерял. Он умолк, а Варя с новой силой залилась слезами. — Пожалуйста! — с трудом собравшись с силами, через душащий плач выпалила Варя. Она должна была вернуть все, вернуть свой шанс, доказать ему, что не виновата! — Я дралась, я убегала, я не смогла!.. Он заставил! Поверь мне, прошу, прошу! — Ты свой лимит доверия исчерпала, принцесса, — сверху вниз обрушились убивающие слова. — Хотя, теперь уже более подходит иное прозвище, — секунда паузы и снова. — Ты знала, куда идёшь, к кому и, я уверен, зачем. На кой хрен теперь отговариваться? Хотела бы — сбежала. Или просто не приходила и нажаловалась с утра Василисе, она бы убрала его от тебя. Но ты пошла. Пошла и далась. А он, видите ли, оставил свои метки и кровь. Так что не надо теперь тут истерить. Ты своими ногами пошла ночью на встречу к взрослому парню. Значит — сама этого хотела. — Не надо! — слова почти ощутимо колотили по телу, выбивая рваные всхлипы и слезы. — Не правда, я не хотела! Он сам!.. В конце концов сил не осталось. Свернувшись калачиком на полу, она просто кричала, рвя пальцами волосы на макушке. В голове неустанно долбило только одно: За что? За что? За что? Несмотря на попытки выть громче, голос слабел и слабел и в один момент дошел до беззвучного сипения. Слова Влада больше не раздавались. Ушел? Или сидит рядом и наблюдает за им же спровоцированной истерикой? Варя вытерла слезы и распахнула глаза, надеясь оглядеться, но, внезапно, не обнаружила вокруг ничего — только непроглядную тьму. Вдруг сквозь плотную пелену стал прорываться троекратно повторяющийся, настойчивый стук. Снова. И ее внезапно рвануло вверх, словно за грудки футболки кто-то вытянул на поверхность. Она обнаружила себя лежащей все также, животом на мягкой простыни. Под щекой неприятно холодела мокрая от слез подушка. Уперевшись руками в кровать, Варя резко поднялась, но кожу шеи и груди стянула такая пронзительная боль, что девушка застонала и неловко рухнула обратно. Стук мелодично, спокойно повторялся, а в груди, как на контрасте, сердце бешено колотилось, сотрясая ребра, затылок холодило от пота. Спустя пару секунд она заметила, что не может дышать носом — его заложило. Душившие во сне слезы пришли с ней в реальность. Аккуратно нащупав под подушкой телефон, Варя вытянула его и включила. 09:47 И 8 пропущенных. «Владислав Владимирович»

***

— 21, 23, 25… Подошва кроссовок громко шоркала по начисто вымытому мраморному полу — ступни налились свинцом и уже толком не слушались. Влад невольно ещё более замедлил шаг, цепляясь взглядом, как якорем, за несчастные «25». Идти дальше, прямо к двери «27» — совсем не хотелось. До такой степени, что сводило слабостью все тело, заставляя едва не падать в коридоре. Стыд высасывал из тела остатки уверенности и сил, которые могли хоть немного сохраниться в истощенном за прошедшую ночь теле. Не мог он позволить себе спокойно смотреть ей в глаза после произошедшего — после того, как так и не смог помочь и спасти от Елизара. Ещё и подбавляли ноющие проколы и синяки на шее. Хотя он сам и не придавал им значения, пока Алена в столовой не пристыдила. По ее взгляду он легко считал недвусмысленный намек, кто их мог оставить. А вдруг… и Варя подумает также? Влад резко выдохнул и ускорился, подходя к ненавистной двери. В то же время он осознавал, что не имел права не пойти — тогда замучают переживания за состояние Вари, а девочки ни о чем ему рассказывать, видимо, не собирались. Все же, хотя Ветрова и встретила его на крыше живой и здоровой, стоило убедиться, что с ней все в порядке. Ну… относительно в порядке, если так вообще можно говорить о человеке, которого несколько раз за ночь чуть не убили.

«27»

Влад застыл перед деревянной дверью, до ряби в глазах всматриваясь в золотые, с мелкими ржавыми точками цифры. В резную фигурную рамку, их опоясывающую. Натянул повыше ворот черной толстовки — единственной, еле выкопанной откуда-то из дебрей шкафа, какую он ранее никогда не носил, и поднес руку к двери, собираясь постучать. Костяшки лишь беззвучно легли на поверхность и рука замерла. А если… не в комнате? Если уже давно в кабинете у Василисы и во всех красках рассказывает, что происходило ночью? Он уверен, Варя должна так сделать. Потому что такое терпеть не то что глупо — уже просто опасно. В целом, если бы ее сейчас не оказалось в комнате, он, возможно, даже слегка обрадовался. Потому что не пришлось бы вести тяжёлые разговоры и давать неприятные объяснения. Парень приподнял вторую руку, собираясь положить ладонь на дверную ручку, но поморщился, когда мышцы стянула боль, и тут же опустил ее обратно. Ещё и эта ерунда привязалась! Теперь ещё неделю минимум ждать, пока все затянется и швы снимут. А до того времени левая рука оставалась практически бесполезной. Оценив с утра свое состояние, Влад понял, что помотало его за ночь значительно. И рана на руке являлась лишь одной из травм. В семь часов Влад проснулся на крыше не только от перевоплощения, которому пришло время, но и от нарастающей тошноты, комом давящей в распертом желудке. Дойдя до комнаты, он сбросил в мокрую насквозь куртку, переодел штаны и футболку и хотел направиться в лазарет, но внезапно тошнота, ранее вполне терпимая, скрутила так, что пришлось на несколько минут остаться подле раковины. Рвало кровавыми сгустками, отчего он на секунду даже запаниковал, подумав, что помирает. Но вместе с кровью выходила белая шерсть и отрывки ромбической черной чешуи. И это как будто бы не сильно успокаивало: когда он успел нажраться чужой крови и шкуры? Влад же, насколько помнил, толком ни с кем и не подрался, больше только вылеживался, находясь без сознания, пока Варя действительно сражалась. Чуть придя в себя, он направился в лазарет — зашивать разорванную от плеча до локтя руку. Рана оказалась не столько глубокой, сколько уродливо неровной, словно вырвали кусок кожи. Из-за этого было и непрекращающееся кровотечение. К счастью, дракон оказался крайне живучей тварью, и даже такая травма убить ни его, ни Влада, соответственно, не могла. Естественно, для врачей была сочинена какая-то байка, что он поранился, разгребая инвентарь в кладовой. Поверил ли кто — вряд ли, но и неважно. Не стали спрашивать, и хорошо. И еще хорошо, что тактично проигнорировали «узоры» на шее. Выпустили его из лазарета ближе к половине девятого. Влад хотел сразу же лететь к Варе и тащить ее к Василисе, но, благо, хватило мозгов сначала вернуться в комнату и зайти в ванную, чтобы умыться и хоть как-то после такой бешеной ночи привести себя в человеческий вид. Увиденное в зеркале отрезвило не хуже кофе. После того, как он окончательно проснулся и более пристально смог посмотреть на собственное лицо, то увидел, что бока шеи чуть дальше сонных артерий украшали точечные бордовые проколы, обрамлённые синяками. Подбавляли колорита и фиолетово-красные пятна. Невменяемый от недосыпа, усталости и стресса, он соображал долго, пристально разглядывая в зеркале странного вида ранки. Но потом, наконец, дошло — прокусы. Хотя он, честно, вообще не мог вспомнить и понять, откуда они! Единственный вариант — васагри, ибо больше подраться Владу было просто не с кем. Но и это вызывало сомнение — просто потому, что Влад вообще мало что помнил с нынешней ночи. Только то, как стоял на крыше, потом бежал к Варе, напал на васагри, потом Елизара… И дальше все, как в тумане, только боль и полуосознаваемый страх надвигающейся смерти, от которой чудом спасся. А, ну и, под конец, что заставило его после темной пропасти бессознательности очнуться — это ощущение смыкания челюстей на чьих-то тонких костях. И кровь. Кровь Дины, которая неясно, для чего и зачем поперлась ночью в лес. С ней ещё Метель. Что среди ночи делали девушки вдалеке от колледжа? К сожалению, у Влада было только одно правдоподобное объяснение — помогали Елизару. Зачем, и в чем именно — малопонятно, но, если честно, плевать. Хотя и переживания по поводу жизни и здоровья Дины все ещё не отпускали. Несмотря на то, что обе эти стервы сделали предостаточно, чтобы Влад их возненавидел, Кайратова оставалась студенткой, которой стоило бы вернуться в целости и сохранности, иначе Василиса его точно прикончит. Поразглядывав укусы подольше, он вспомнил ещё кое-что. Кроваво-рыжая, жгучая пелена перед глазами. Спазмы в челюстях, щекотание длинной, мокрой и воняющей псиной белой шерсти по языку и дёснам, путающиеся в зубах клочья. Она вырывалась, дралась, царапалась и кусалась. Отсюда и ссадины на переносице. От огня ожоги на ладонях. Но укусы… Как она умудрилась? Влад сильнее стиснул пальцы на холодной ручке. Ладно, он может тут стоять и гонять мысли, сколько угодно, лишь бы не идти к ней. Надо, наконец, решаться. Облизнув пересохшие губы, парень двукратно стукнул в дверь и замер, прислушиваясь. Тишина. Подождав, повторил стук, на который вновь не откликнулись. — Варя… Это Владислав Владимирович. У меня срочный вопрос к тебе, — как можно более официальным тоном заявил он, мельком бросая косые взгляды на коридор справа и слева от себя. Мало приятного будет, если кто из учеников его здесь застанет. И ничего. Влад вытащил телефон и набрал номер, параллельно прильнул ухом к двери. Ответа не прозвучало, как и мелодии звонка внутри комнаты. — Варя? Я знаю, ты там, мне сказали, что ты отдыхать в комнате осталась. Мне действительно нужно поговорить. Снова дозвон. Молчание. Открыв чат, он быстро набрал сообщение: «Если не выйдешь, я через Василису пойду…» Вертикальная палочка нервирующе мигала в конце первого предложения. Повод. Надо придумать повод, благодаря которому она точно впустит. Пальцы сами нашли на клавиатуре нужные буквы: «На крыше нашли следы твоего дракона. Василиса со мной уже говорила, собирается вызывать охотников». Отправил. И снова стук, теперь уже несколько раз. Наконец, за дверью раздались тихие шаги. Словно крадясь, девушка приблизилась. Припав ладонью к двери, он, едва дыша, слушал ее шаги. Щелчок замка на двери. Раз. Второй. Наконец-то. Наконец он ее увидит. Поговорит. Убедится, что все в порядке, что после бойни в лесу Варя сразу вернулась домой и уже успела все рассказать Василисе, чтобы та раз и навсегда избавилась от Елизара. Дверь медленно поползла от него, Влад отошёл, жадно впериваясь глазами в расширяющийся проем. — Варя… Концентрированный ржавый запах вперемешку со спиртом так сильно и резко дал в нос, что он невольно шагнул назад. Настолько сильный, что перекрывал и привычный сладковатый запах комнаты девушек, и сам аромат Вари. А красные, воспалённые глаза с ходу вперились в него, пронзая до сердца. Синяки под нижним веками, бледный цвет кожи… Не такую ее он ожидал увидеть. Варя, завернувшись в сине-зеленый пушистый плед, как в мантию, придерживала его под подбородком. Блестящие широкие зрачки застыли на его лице. Абсолютно безрадостные — пустые и болезненные. — Ты как…? Варя отступила назад и махнула головой, приглашая. Влад, не чуя опоры, вошёл, как по воздуху, и закрыл за собой дверь, на раз щёлкнув замком. — Что случилось? — одними губами спросил он. Он знал, мог бы и не спрашивать, если бы не необходимость дальше сохранять свою оборотническую тайну. Это Елизар. Он ее довел, измучил. Издевался и рвал на куски всю ночь зубами змеи. Варя молчала, глядя куда-то на уровень его подбородка. Или ниже. По его шее, изукрашенной, как Влад сам знал, красными точечными прокусами и окружающими их яркими широкими синяками. И, ясное дело, похожими не только на собачьи. Влад шумно выдохнул. Все же воротник сполз вниз, огромное спасибо. Единожды прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы собраться с мыслями, он рывком вдохнул, готовясь выпалить заранее заготовленную ложь. Однако Варя вдруг мгновенно, безмолвно отвернулась, даже не подняв взгляд на его лицо, и, подозрительно прихрамывая, ушла на кровать, волоча за собой по полу край сине-зеленого пледа. — Это… Собака просто. Которая внизу на арене. Похоже ведь, как от зубов… — Алена права, от такой лжи можно даже рассмеяться, если б не столь тяжёлый момент. — Оттуда укусы. Я объяснился? Варя забралась на кровать, двинулась в самый угол и, приложившись виском к стене, села, уставившись куда-то вперёд себя в сторону другой кровати. — Что с драконом? Когда она будет звать охотников?.. — хрипло спросила она, не глядя на парня. — Я наврал, плевать на дракона. Ничего с ним, — отмахнулся Влад и присел на край кровати в стороне ног девушки. — Что случилось? Почему ты в таком состоянии? «Ты рассказалась про Елизара?! Как он мучил тебя ночью, как пытался убить?!» — рвалось с языка, но он держался. — Так… Немного личные проблемы. Все в порядке, слегка поревела, и ничего, — она натянуто улыбнулась, по-прежнему не смотря на него. — Прости, может, за грубость, но от тебя сильно кровью пахнет, — выдал он, с трудом разрешив себе одну-единственную подозрительную правду. — Ты поранилась, или это… физиологические причины? Варя перестала выжимать улыбку и, удивлённо глянув на него, надолго замолчала. Настолько, что Владу даже показалось: она намерена проигнорировать вопрос. — Ва… — Тебе мерещится, — она качнула головой. — Все нормально. Нет, не мерещилось. Влад максимально в этом уверен. — Колючка, я вижу, что что-то не так. Ты вся бледная, заплаканная, на занятиях не была. Кто и что сделал с тобой? Это Елизар, вот честно? Тишина. Варя продолжала бездумно смотреть в пустоту. — Так, все, — хлопнув ладонями по матрацу, он резво поднялся. — Я к Василисе, раз мне не рассказываешь, пусть она спрашивает, что с ее ученицей произошло! Он нарочно затормозил, прежде чем продолжить путь к двери, ожидая реакции. Вдруг, Варя, торопливо скинув с себя путающийся плед, бегом рванула с кровати, но не к нему, а куда-то в сторону ванной. Влад, распахнув испуганные глаза, торопливо пошагал следом, но, едва дойдя до порога, резко отвернулся и припал спиной к косяку, застыв. Ее рвало. И это уже по-настоящему пугало. Он напоил ее чем-то? Какая-то отрава, или просто алкоголь? Хотя, нет, он бы понял по запаху… Да и Варя не выглядела, как человек с похмелья. Или это вообще с алкоголем не связано? Он торопливо гонял в голове разрозненные мысли, а когда, наконец, зашумела вода, обернулся. Варя, ещё немного постояв над раковиной, обернулась и, мельком глянув на него, сразу же склонила голову к полу, и торопливо, едва не бегом, устремилась обратно к кровати. Но Влад и так заметил то, что надо было. Сердце пропустило удар, заставив похладеть. Варя залезла обратно на матрас и потянулась к пледу, чтобы завернуться в него, но он догнал и, упав коленями на матрац, схватил ткань пятерней и вырвал из ее рук, не дав снова закрыть ужасающую роспись из красно-синих ран, покусов, изукрашивающих шею. Они тянулись от самого подбородка вдоль горла ниже, уходили на ключицы и грудь под ворот темно-серой свободной футболки. Страшные, яркие кровоподтёки, подкожные излияния и откровенные раны, словно кто-то широкими мазками нанес на бледную шею ярко-бордовую краску — настолько жутко и неестественно выглядели эти пятна. Ужас и осознание трепетом отозвались в послабевших мышцах. Нет… Только не это. Даже Метель, (если это правда она), со своими клыками ему такого подарка не смогла оставить. Что ж за зверь ее так изранил? — Варя… Хотя, ответ был. На это способна лишь одна мразота. Мысли стали быстро цепляться одна за другую. Виреев куда-то забрал ее после бойни в лесу… Влад нашел ее на крыше уже заплаканной. Запах Елизара, крови… Вспышка. Бордовое пятно на штанах, на колене, которое заметил ещё ночью. — Нет-нет, ради бога, скажи, что я себя обманываю! — бросив плед, он упёрся руками о матрац и склонился ближе. Сумасшедше-расширенные глаза впились в тело девушки. И, кажется, чересчур резко и агрессивно — Варя, не отвечая, потянула руками ворот футболки повыше, закрывая шею. — Варя! — рука обхватила колено, прикрытое длинными пижамными штанами. — Ну-ка не молчи! Что было?! Что он сделал?! Она свободной рукой молча скинула его ладонь и поджала ногу ближе к себе. — Варя! Скажи! Говори со мной! Что случилось? Она слабо покачала головой. И в этот момент Владу бы очень хотелось оказаться наивным дурачком, принять ее отрицание за чистую монету и успокоиться. Как тогда, когда он застиг в ее комнате Святослава и зазря бросился на него, увидев синяк на шее Вари. — Изнасиловал? Да?! — терпеть не было сил, страх и злоба нагоняли адреналина с бешеной скоростью. Он едва держался, чтобы не встряхнуть ее, заставить посмотреть в глаза и признаться. Продолжение молчания выводило ещё больше. Не удержавшись, Влад вскочил и остервенело, путаясь пальцами в ткани, схватил осточертелый край одеяла и отбросил в сторону, оставляя свисать до дощатого пола. Лишь тот край, где сидела Варя, остался на месте. — Не трогай! — громко, с неестественной испуганной визгливостью и дрожью в голосе выпалила Ветрова, дрожащими руками стараясь загрести одеяло обратно. — Уйди-уйди-уйди! Влад же продолжал, как напавшая на след неизвестного зверя псина, рыскаться, выслеживать, ловить. Под сброшенным одеялом — чистая белая простынь. Он опустился на колени на прогнувшуюся кровать и потянулся к пространству между ней и стеной, шаря там, задирая здоровой рукой край матраца. Острый запах крови глушил, он чуял, что должен искать где-то здесь, рядом. Вдруг — тяжесть справа, резкая боль. Варя, бросившись на него сбоку, со всей силой, что у нее ещё оставалась, хлопнула по плечу, туго обмотанному бинтами. Шов отозвался невыносимой резью. — Придурок! — с неожиданной злостью рявкнула она, пальцами одной руки стискивая кожу где-то на уровне поясницы, и другой снова ударяя куда-то в районе загривка. — Тварь! Ненавижу! Уйди! Случайно выплевываемые оскорбления проскальзывали мимо абсолютно незамеченными. Барахтаясь в каком-то алом тумане, он продолжал хаотично терзать кровать девушки, ища неясно что с разных сторон матраца. Ярость и паника душили, не давая думать или хотя бы затормозить. Когда он попытался встать, то понял, что Варя повисла на нем, вцепляясь пальцами, как когтями в шкуру. Забывшись, он резко оттолкнулся обеими руками от кровати. Прорезав от плеча до груди, боль сжалась в ком в районе солнечного сплетения и тут же взорвалась, приближая звериный припадок. Зашипев, Влад перехватил девушку под живот и завалил под себя. Положив ладонь выше плеча, склонился, внюхиваясь в острый чужеродный запах. — Что он сделал?! — громко повторил он, впериваясь ненормальными глазами в лицо девушки. — Что было?! Варя! Говори! Говори сейчас же! — Свали! Не тронь меня! — истерично выкрикнула она и замахнулась. Отхватив напоследок косые царапины от ногтей куда-то по подбородку, Влад спешно отпустил ее и поднялся. Как помешанный, продолжил бродить по комнате, выискивая источник кровавого запаха. Страшный аромат привел в сторону ванной. К сугробу простыни около стиральной машинки, стоящей в углу и потому им сперва незамеченной. Он пнул его и снежная ткань, рассыпавшись, обнажила зарытые в глубине кучи алые пятна. Влад подхватил ткань рукой и развернул полностью. При первом же взоре бордовые круги с полупрозрачным центром и четко очерченными краями так резко ударили в глаза, что его качнуло. В самом центре ткани расплывались неровные, уже потемневшие крупные, диаметром с дно кружки несколько кровавых пятен и мазки. Засохшая ткань в этих местах стояла колом, загибаясь, но не сминаясь. Кончено. Он нашел, что хотел. Разрушительная энергия отхлынула. Влад бессильно уронил руки и, чуть протащив ткань, бросил ее. Шоркая ногами о кафель, несколькими тяжёлыми, медленными шагами выбрался в комнату. — Правда?.. — словно пьяный, невнятно спросил он. Варя лишь на секунду вскинула голову от подушки и сразу же, поняв, уронила. Ответом ему стало упорно глушимое в подушке, протяжное животное завывание.

Он опоздал. Не добежал.

Вот, почему она так сильно плакала там, на крыше.

Вот, откуда запах крови.

Вот, что он с ней сделал.

— Это… — он захлебнулся в собственных словах и, лишь бессловно выдохнув, пошатнулся и бахнулся спиной на косяк. Намерено посильнее приложился затылком. Легче не стало. Сердце, грохочущее в груди, потрясало ребра, сокращение артерий душило. И что-то ещё, помимо пульса, упорно пережимало трахею, давило комом в горле. — Я не хотела! Он сам! — рывком Варя на руках приподнялась от матраца и завопила так отчаянно, словно уже долго не могла докричаться. — Правда! Я пыталась драться, убегала! Не получилось… — и вновь рухнула, заходясь в истерическом рыдании. «Вроде взрослый человек, а такие глупые вопросы…» — фраза, неаккуратно брошенная Виреевым после избиения в спортзале, мгновенно всплыла в затуманенном сознании. Это же было угрозой. Предупреждением. Он изначально собирался так поступить, почему же Мороку не хватило ума понять этого?! — Я не хоте…ла-а-а, — прерывистые вдохи не давали внятно говорить, срывая речь девушки. Влад вскинул взгляд на Варю, свернувшуюся в комочек на голом матраце. И, наконец-то, отмер. — Нет-нет… — голос дрогнул. — Я знаю… я верю, — он торопливо подошёл к кровати и склонился. Ладонь мягко легла на верхнюю часть спины, горящую сквозь тонкую ткань футболки. — Ты не хотела, я знаю. Мы это так не оставим, обязательно с этим отморозком… — Не… — лёжа на животе, она продолжала реветь, утыкаясь лицом в подушку и не слушая или не слыша его доводов. Влад продолжал что-то бессвязно уговаривать, гладить по спине, пока девушка, уперевшись локтями в матрац, не вскинулась и не рявкнула. — Уйди! — парень невольно округлил глаза. — Уходи! — Варя, надо идти к Василисе обязательно. Все ей рассказывать, к врачам потом. Нельзя так… — Уходи! — повторила Варя и, словно обессилев окончательно, упала обратно. Рыдания потонули в вымокшей от слез ткани. — Варя… — одними губами. Да, он мог, насколько хватало фантазии, представить пережитое ею в эту ночь. Но все равно бы никогда не прочувствовал по-настоящему, в каком ужасном состоянии находилось изможденное девичье тело. Также он и не мог знать, что Варя, хоть и слышала, но совершенно не понимала его слов. В голове уже не осталось ни единой внятной мысли — только обидные, горькие слова на языке, которыми она готова была осыпать Морока лишь за то, что он невовремя пришел, увидел ее в таком мерзотном состоянии и ещё требовал каких-то ответов. А говорить — по-настоящему невозможно, когда ужасно тошнит, трясет, горло жгет от желудочного сока, а голову болезненно давит с висков и затылка. Изводяще ноет израненная грудь, промежность. Тело ощущается не своим, чужеродным, словно какая-то мистика позволила ощутить боль брошенной и растерзанной куклы. Настолько плохо, что страшно — казалось, она умрет, умрет от истерики, просто задохнётся. И стыдно, потому что тряслась, как в припадке, стыдно, что ее рвало, что она изводилась в рыданиях, не в силах говорить. Позорище Убожество Которое не должно контактировать с людьми, не причастными ко всему этому ночному побоищу. Все попытки хоть как-то успокоиться и собраться пресекались фантомами, о которых напоминало больное тело: перед глазами все ещё мелькали кровавые пятна, сверкало лезвие ножа, ощущался его холод в животе и острая резь в распарываемой щеке. Но, что ещё хуже — Варя не могла никуда спрятаться, ее никто не мог защитить… Тем более Влад. Без магии, без способности хоть как-то противостоять Полуночникам… Она нигде не была в безопасности. Елизар мог настигнуть в любой момент, где угодно. Даже в их комнате, за этой тонкой, бесполезной дверью… Рецепторы так и не могли привыкнуть к режущему нос неприятному смешению запахов, пропитавших ее насквозь. За кислой вонью отравления, острых мужских духов, какого-то болота и крови не чувствовалось даже ее собственного аромата. Она осталась скрыта от дракона, который теперь, набесновавшись где-то совсем на поверхности сознания Морока, теперь стал просто кружить и обреченно выть, не понимая, что натворили с его избранницей, кто и зачем измучил ее, превратив в безвольный, неузнаваемый полутруп. Влад глядел на захваченное дрожью тело с горечью. Хотелось остаться рядом, поддержать, но и поступать вопреки просьбам Вари не хотелось. Она и без того напугана, надо ли ещё давить на нее своим напрасным присутствием? Последний раз проведя ладонью по ее спине, он с трудом поднялся. Бесчувственные ступни словно опирались на воздух. Варя все ещё лежала пластом на животе и отчаянно выла, как раненый зверёк. Влад торопливо отвернулся и, не ощущая ходящего волнами пола, потащился к двери. Узоры на темной деревянной поверхности мешались, плелись в клубки разорванных нитей. Расплывался и сам силуэт двери, граница размазывалась по беленым стенам. Моргнул. Горячие слезы, туманившие зрение, выкатились из уголков глаз, обжигая иссушенные ветром щеки. Он виноват, что так случилось. Не достаточно упорно останавливал, не достаточно сильно впивался в руку Вари на крыше. Дракон чувствовал беду, терзал его и предупреждал, а он пустил, не послушался. И расплатилась за его податливость Варя. Остановившись у порога, Влад вновь обернулся, цепляясь замутненными глазами за дрожащую девушку. Перехватился рукой за косяк, рывком вдохнул воздух и внутренне поморщился от кислого запаха болезни и металла, который выворачивал все нутро, гоня его прочь. Взгляд в какой раз скользнул по запятнанной простыне, валяющейся у порога ванной. Стерев с глаз слезы рукавом толстовки, он провернул ручку двери и, приоткрыв ее, замер, до спазма в сухожилиях сжимая кусок железа. Оставит ее… и сбежит? Так ли стоило поступать? Ему, внутренне поклявшемуся защищать, беречь и поддерживать до последнего? Дракон протестовал не меньше: практически нутром Влад ощущал, как он ревет, мечется и царапается — взбешённый и обозленный. Но, неясно — рвался то ли прочь, то ли обратно. Но с другой стороны… а вдруг ей страшно с ним находиться после всего произошедшего? Тогда, выходит, он против ее воли будет навязываться… Резко выдохнув, Влад надавил на дверь и выскользнул в коридор. Прикрыл за собой и замер, продолжая слегка тянуть на себя. Защёлка упиралась в механизм, хватило бы лёгкого усилия, чтобы дверь за ним захлопнулась. Но он продолжал недвижимо стоять. Тупой взгляд пронесся от черных подошв вглубь коридора до лестницы. Вдруг холод туннельного прямоугольного помещения противным сквозником кольнул руки. Пустота. Абсолютная. Мокрая стылость и похожие на грязные комки ваты тяжелые тучи за окном. И щемящее мрачное одиночество. Если он сейчас закроет дверь, больше не вернётся. И не потому, что механизм может заесть и он не сможет попасть. А просто не посмеет входить после того, как ушел. Вдох-выдох Но и зайти… — значило продолжить мучить ее. Терзать ещё незатянувшиеся душевные раны. Да, однозначно, она боялась, поэтому и нападала. Влад не должен поступать, как Виреев, и против воли Вари оставаться у нее. Вдох-выдох Щелчок. Дверь закрылась. Захлопнулась, разделяя комнату, пропитанную запахом крови, и холодный пустой коридор. Он привалился спиной к двери, торопливыми вдохами наполняя лёгкие кислородом. … «Я правильно поступаю?» … Внутри все колотилось, тряслось, мутило, как пьяного. Хотелось так и сползти по стенке и упасть, не шевелясь. Но не сейчас. Сейчас он должен был найти силы отделиться от устойчивой плоскости и идти… …идти в сторону надрывистого, громкого плача. Торопливо вернувшись, Влад остановился над кроватью. Плед, в котором Варя его встретила, оставался наброшен куда-то на изголовье. Парень взял его и, развернув, накинул на девушку, закрывая от ног до шеи. И, ласково погладив поверх, опустился на колени на деревянный пол. — Сейчас… — нервно сглотнул. — Сейчас разберемся. Все решим. Не бойся. Широкая ладонь прильнула к тёплому предплечью, он слегка сжал пальцы, обозначая свое присутствие и участие и, когда не получил резкого ответа, стал потихоньку наклоняться головой к ее спине. Сладкий запах пледа, просочившийся через кровавую пелену, скользнул по кончику носа, когда он мягко потерся щекой и аккуратно уложил подбородок на ложбинку поясницы. Кожи коснулся мягкий, теплый ворс. — Это я… Виновата-а-а, — сглотнув, провыла Варя, продолжая впиваться пальцами в подушку. — Я дура, полезла! Сама… И вы… Ты… Я ничего не могу… — рваный, но глубокий, как последняя попытка набрать воздуха, вдох. И, привстав, с новой силой, — Тварь! Тварь! Дура! Она захлебнулась в слезах и с душащим всхлипом прервалась. Тело потрясало крупной дрожью, она, как он спазмов, сжималась, изгибалась, то заворачиваясь набок, то вновь укладываясь на живот. Влад, одной рукой продолжая сжимать ее предплечье, подбородком всем весом головы давил на спину, стараясь обездвижить, чтобы успокоить. Он знал: Варя в этот момент явно не полностью адекватна — поэтому и так отчаянно нападала. И на него, и на саму себя. Так что неизвестно, что могла сделать с собой. Ради ее же безопасности, лучше оставаться рядом. — Никому!.. Никогда!.. — отрывисто, неразборчиво продолжала она. — Дура… Жестокие слова рвали сердце, но он не пытался возражать и что-либо вообще говорить. Она бы все равно не услышала. Даже не прислушалась. А, может, и вовсе накинулась. — Я… Сама… — и снова захлестнулась в рыданиях, теперь уже прервавшись окончательно. Так и продолжила дрожать под тяжестью его тела. Влад провел обоженными пальцами, покалывающими от чужого тепла, от предплечья и ниже и, когда достиг тыльной стороны ладони девушки, накрыл своей и сжал. От бессилия у самого лились непрекращающиеся слезы, но он старался оставаться тихим и неподвижным, не дергаясь от всхлипов. Варе нужно было чувствовать его хладнокровие, чтобы успокоиться самой. Разводить бо́льшую истерику вряд ли стоило. Мысли крутились в голове вихрем, перебивая одна другую, как хаотичный поток сознания в полусне: «Когда он успел?», «Где это происходило?», «Чем он вынудил ее прийти?», «Почему Василиса ничего не предпринимает?»… Ком в горле давил и жёг от злости на самого себя, настолько, что хотелось со всей дури приложиться лбом о стальные прутья изголовья и расшибить башку. Друг! Защитник! Ага, как же! Бесполезная бескрылая тварь, которая сама осталась жива только благодаря Вариной жертве. Иначе бы васагри просто превратил его в кусок мяса. А пока ее мучали, он, как идиот, полночи барахтался в реке, не в силах выползти. И потом, выбравшись, тащился полночи, как полумертвый. Когда эта мысль обухом ударила по макушке, Влад в моменте плотнее прильнул лицом к спине девушке, сдерживая отчаянный стон. Да, он ведь мог успеть! Даже хрен с ней с этой рекой, надо было бежать-мчаться-лететь, когда выбрался! А он убедил себя, что все хорошо, и, как на прогулке, волокся через лес почти до самого рассвета! Конечно, Елизару хватило этого времени, чтобы сделать с ней что угодно! Плевать на усталость, он бы мог успеть, если бы не жалел сам себя… С трудом удержав внутри проклятия в свою же сторону и тьму настырных вопросов, он глубоко вдохнул. Сквозь резкие запахи, наконец, пробился и родной аромат тела девушки. Плавно скользнул по рецепторам, успокаивая. Пару раз прогнав его по лёгким, Влад повернул голову, теперь ложась на спину девушки щекой. Рыдания потихоньку отпускали, оставляя место уже чуть более структурированному рою вопросов. Да, хотелось бы допросить Варю и получить ответы на всё, но Влад и тут осознавал, что ему этого не светит. Не сегодня так точно. В лучшем случае она просто успокоится и не выгонит его. На большее надеяться наглости не хватало. Влад не знал, сколько прошло времени, пока он лежал так. Варя постепенно затихла, расслабилась, перестала трястись и изворачиваться и лишь периодически всхлипывала. В один момент вернувшись из сознания к ощущениям тела, Влад внезапно осознал, как неприятно ноют колени, стоящие на голом полу, и чуть переступил, меняя положение ног. После приоткрыл глаза. Когда пелена мутных слез разошлась, взгляд упёрся в каштановые дуги выпавших из звеньев косы прядей. Он проследил от этого места, середины косы, вдоль по всей длине — по неаккуратному, потрёпанному плетению с ввязавшимися пылинками и веточками — вплоть до затылка. Оттуда — до кончика, взъерошенного от густой серой грязи, уже засохшей. Горестно вздохнув — пряди тронулись — он приподнял свободную руку, которая все это время покоилась на краю кровати, и прижал ладонь к ее затылку. Мягко погладил, и, прихватывая кончиками пальцев, стал тихонько выбирать из волос лесной мусор. Пряди вдруг затрепетали, руки коснулся неприятный мокрый холод. Влад поднял голову. Над кроватью трепетала полупрозрачная хилая белая занавеска, колышущаяся от лёгкого ветерка, несущего с собой остатки ночного проливного дождя. За окном серо и мрачно — рассвет ещё не успел разогнать тучи. Холод, сквозняком проскальзывая под дверью в коридор, проносился по комнате, вымывая вместе с душным кисловатым маревом остатки тепла. Он подтянул повыше плед, сползший с Вари до лопаток во время ее метаний. И тут кровать заскрипела, травянистый покров ткани шевельнулся. Влад отлип от тела девушки, оставаясь лицом чуть выше ее уровня. Варя медленно и тяжело приподнялась, опираясь на руки, отвернула голову к стене, в сторону от парня и со стоном выдохнула. Он, запоздало оставив в покое девичью косу, с ожиданием поглядел на ее затылок, но, не получив никаких телодвижений, сам опустился на пол, дальше от кровати, меняя положение и садясь по турецки. Однако рука всё-таки вновь легла на верхнюю часть спины. — Варя, — тихо, но четко позвал он, потерев девичью спину ладонью. — Надо воды? Она пару секунд молчала, словно раздумывая. Но потом все же двукратно качнула головой. — Сейчас, — Влад тяжело поднялся, уперевшись руками в кровать — колени нытливо свело после долгого бездвижья — и, пошел к большому комоду в другой стороне комнаты, где стоял прозрачный пластиковый фильтр. На ходу мельком оглянулся, ожидая от девушки движений, но она так и оставалась застывшей. Ладно, оно и неудивительно. После такого всплеска силы у нее вряд ли остались. Принеся стакан, он пару секунд в замешательстве ждал, что она перевернется и сядет, чтобы принять его, но Варя все ещё не реагировала ни на что. Словно спала. Он склонился над девушкой и глянул в лицо. Оказалось, ресницы все же были распахнуты. Поставив стакан на тумбу рядом, он аккуратно склонился над ней, тронув плечо пальцами. — Эй… Сможешь приподняться немного? Сесть? Девушка зашевелилась и, упираясь руками в матрац, попыталась сесть. Влад аккуратно подхватил ее под мышки и подтянул к стене. Варя поморщилась и, стиснув зубы, сдавленно зашипела. — Сейчас… Аккуратно, — не зная, что сказать, растерянно продолжал успокаивать Влад, осторожно усаживая ее. Закинул за спину подушку и помог чуть отклониться. Затем подал воду. Варя слабо прихватила его за низ дрожащей рукой, но он так и не отпустил, помогая попить. Отхлебнув едва-едва от самого края, она молча отпустила и скрестила руки на груди. Влад убрал его на тумбочку рядом и, обернувшись, с вопросом глянул на девушку. Та все сидела, отвернувшись, чем заставила Влада глупо зависнуть. Как поступить дальше, он и не предполагал. Говорить — явно не время, Варя совсем не в состоянии что-то долго и связно рассказывать. Но и молча уходить — тоже не дело. В конце-концов, он же остался, чтобы помочь, не просто так. Не рискнув пугать ее излишней близостью, он снова опустился на пол, уложив руки на матрац. Варя пустыми, полуприкрытыми глазами вперивалась куда-то вбок, в сторону окна, у которого спала. Влад, вздохнув, проследил взглядом за колыхающимися занавесками. — Я не буду тебя мучить, — аккуратно начал он. — Я вижу, что тебе плохо. Потом… Если захочешь. Варя кивнула. И вдруг заговорила сама: — Не рассказывай никому, — он прочистила охрипшее горло. — …что увидел. И что я в таком состоянии. — Да, конечно, — покорно кивнул. — И… прости меня, что я тут метался, как сумасшедший, напугал лишний раз… — шея и щеки полыхнули румянцем. — Мне стыдно, что я помочь не смог, и ты пострадала так… Он поглядывал на девушку, ожидая комментариев, но так их и не получил. Она продолжала жечь взглядом шторку, а потом, подтянув повыше на себя плед, тихо попросила: — Дай градусник, на тумбочке моей. — Плохо? Я тоже почуял, ты будто горишь… — попытался он вывести на диалог, но Варя молча ожидала помощи. Влад подал прибор и уставился на девушку, ожидая, что она может попросить ещё что-то. Варя пихнула градусник под мышку, вновь завернулась пледом и, откинув голову назад, замерла, прикрыв глаза. Как верно сторожащий хозяйку пес, он, сидя на жёстком полу, покорно опустил подбородок на край матраца и ждал вместе с ней, что покажет прибор. Сейчас стали вспоминаться и ее розовеющие щеки, и не в меру горячая спина. Судя по всему, действительно поднималась температура. Оно и не удивительно, учитывая, что она насквозь промокла, пока ждала его ночью на крыше. Ещё и на холодной голой черепице сидела полночи… Ради дракона. Ради этого ебанного, как бы сказала не стесняющаяся в выражениях Метель, дракона. От которого не было ни грамма пользы. Что толку бежал через весь лес за ней, когда васагри вырубил его в первую же минуту боя, не дав даже ран толком нанести? И ведь после этого — всё, Влад выпал из сражения и больше в него не вернулся. В отличие от Вари. Он помнил плазматические залпы васагри, громадный огненный смерч и на фоне его — Варю. В крови, в порванной на плечах и спине кофте, плюющуюся кровью, но, черт возьми, стоящую на ногах и загораживающую его от возможности быть добитым одним плевком змеи. Тяжело раненная, она смогла встать на ноги и спасти жизнь беспутной зверюшке, с которой случайно познакомилась не больше трёх недель назад, сразившись с мощным животным, силы которого были рассчитаны на ловлю целого воллеона. А он, с одной лишь смехотворной ранкой на лапе не смог защитить свою возлюбленную от безродного никчемного ублюдка. И это понимание просто убивало. От нечего делать мысли снова разгулялись в голове, метались и искрились, плелись и снова разрывались. И из этого комка он смог, совсем невольно, вырвать одну, которая заставила органы сжаться. Ведь она рискует понести от него. Честно, ему поплохело. Слабость приковала к полу, в ушах глухо забухало. Эту мысль не хотелось разворачивать даже в голове. Ни за что. Нет. Лучшее что можно сделать в такой ситуации — это попытаться все предотвратить, обратиться к медикам, чтобы извести… Сразу. Взгляд кинулся на Варю. Она просила об этом в лазарете? Была вообще там? А если нет и не собирается? Если просто не задумывалась об этом? Ведь тогда можно опоздать и все будет потеряно… — Варь… — во рту тянуще пересохло. Он сглотнул и с трудом продолжал. — Прости меня, пожалуйста, за то, что скажу, но это надо обязательно. Просто… Есть же риск, что ты… — слово словно крючками цеплялись за слизистую горла, не желая выходить. — Забеременеешь. Это очень опасно и надо, чтобы лекари обязательно… — Забудь об этом, — раздражённо отмахнулась она. — Не будет ничего, — и еле слышным шепотом. — Он… только пальцами. Едва мысль дошла до мозга, и он облегчённо выдохнул и упал лицом в одеяло. Ясное дело, что боли Вари это не преуменьшает и ничуть не обеляет Елизара, но он безумно рад, что хотя бы одна возможная страшная проблема Вари не коснется. Но узнанное после облегчения принесло и иное чувство — непонимание и разрастающуюся ненависть. Для чего? Без любви, без желания — зачем? Он мог ещё понять суть пыток, угроз, прямого насилия, для чего они совершаются и что Елизар собирается ими добиться, но это… Это выходило окончательно за рамки человечности и хоть какого-то уважения. Хотя, о чем он? Эти два слова в рамках кровавого волчьего логова, в которое превратился Волшебный Колледж, должны были давно рассыпаться в песок и намертво забыться в его сознании. Значит — просто унизить, поиздеваться. Или у Виреева чужие страдания — свой способ получения извращенного удовольствия. Впрочем, разбираться в причинах ему неинтересно. Ему интересно лишь обустроить последствия и свернуть шею отморозку, что посмел распускать руки. Когда на периферии он заметил шевеление, то, поджав губы, поднял глаза на сгорбленный, зажатый силуэт, на линии тела, скрытые тонким пледом. Растрёпанные волосы, розовые щеки. Варя, не обращая внимания, разглядывала показатели на градуснике. Нет, забыть он не сможет. Да и, без преуменьшения, по-ублюдски было бы с его стороны после такого просто сделать вид, что это не его проблемы. Пускай даже, если все пройдет нормально и Василиса решит засадить Виреева в темницу на пару десятков лет, Влад не даст ему сбежать невредимым. Или… не позволит уйти вовсе. Жуткая мысль червем зашевелилась в голове, уже сейчас начиная искать выход. Владиславу Владимировичу нельзя трогать студентов… но дракону закон не писан. Если Виреев смеет считать, что может творить мерзости, чуждые даже животным, то к настоящему зверю, по естественному наваждению защищающему свою самку и истребляющему конкурентов, у него вообще не должно возникнуть вопросов. Он же зоолог. И явно должен знать, что реально существующим инстинктам тормоз разума не поможет. — Я обещаю… — воодушевленный, начал Влад, но Варя тут же, словно не захотела слушать, прервала. И его речь, и за секунду развернувшиеся в голове грандиозные фантазии. — Влад, я хотела бы попросить тебя… — градусник оказался на кровати. Влад аккуратно подобрал прибор. — Я в лазарет сейчас уйду. Мне… Уже вообще никак, — она провела рукой по лицу, стараясь смести наваждение и найти силы говорить внятно. Он тем временем разглядел значение на термометре: красная полосочка доходила до зарубок «38.7». — Плохо… Ты, пожалуйста, не рассказывай никому, что мы виделись. И только… не предпринимай ничего. Из невнятного монолога было понятно, что эти просьбы — очередная попытка донести ему, чтобы не лез, чтобы вел себя осторожнее. Конечно, в соответствии со здравым смыслом, Владу и правда следовало оставаться как можно дальше от всей этой ситуации. И чтобы не подумали на него, ибо об их отношениях знали многие, Елизар уж точно, и чтобы он не создал дополнительных проблем, устроив самосуд над Виреевым. Но поздно: идея уже начала пускать корни в полузвериное сознание. — И я хочу… Попросить, — она мутным блестящим взглядом одарила молча внимающего парня. — Найди, пожалуйста, Дину Кайратову — это моя подруга с четвертого курса, и передай, чтобы посмотрела дракона. Он поранился вчера сильно… И чтобы меня не искал пока. Такая заботливость Вари о драконе на грани собственной потери сознания всколыхнула жжение под ребрами. — Будто эта бесполезная тварь заслуживает твоей жалости, — прорычал он, с силой впиваясь ногтями в собственное запястье. — Только проблемы создаёт… — Молчи лучше… — еле слышно буркнула Варя и спустя пару секунд вдруг подорвалась и медленно, хотя и всеми силами старалась торопиться, шатко побрела в сторону ванной, хватаясь по пути за мебель и стену. Влад проводил ее взглядом и, когда убедился что Варя достигла раковины, вернулся к градуснику. Красная полоска уже начала медленно сползать. Столько собравшихся в кучу проявлений болезни: кровотечение, раны, температура, тошнота были чересчур большой нагрузкой для молодого организма. И тем более после настолько громадных затрат магических сил, на фоне истощения и недосыпа. И почему она сразу не пошла в лазарет? Хотя, глупый вопрос. Как оказалось по сегодняшней ночи, страдать и терпеть мучения до последнего — это один из девизов жизни Ветровой. Выходила обратно Варя, кажется, ещё более побледневшей, чем выглядела прежде. Перехватываясь за край тумбочки, она мелкими, неустойчивыми шагами пробиралась вперёд. Влад, сообразив, вскочил на ноги и, подойдя, безмолвно прихватил ее за талию и довел до кровати. Девушка села и, сделав несколько глубоких вдохов, после минуты неподвижности потянулась к вещам, приготовленным на выход и висящим на изголовье. — Варя, к черту это все, — он мягко потянул из ее рук футболку. — Пошли, пока ты тут окончательно… — Выйди из комнаты, пожалуйста, — тонкие пальцы продолжали сжиматься на ткани, когда фиолетовые глаза вскинулись вверх, прожигая зрачки парня. Взора на опухшие воспалённые белки, сверкающую от слез радужку хватило, чтобы Влад покорно разжал руку и ушел, но не из комнаты, а в ванную, давая девушке спокойно переодеться. Едва он преодолел порог ванной — как кислый запах болезни сомкнулся вокруг, вновь провоцируя на тошноту и его раздраженный от чужой крови желудок. Стараясь отвлечься, он подобрал развороченный комок простыни и закинул в стиральную машину. В глаза бросился другой фиолетовый свёрток. Ведомый любопытством, он развернул его и обнаружил одежду Вари, в которой она была этой ночью. Кофта и футболка — продырявленные в области спины и плеч, прорези с опаленными жёсткими краями, хрустевшими при попытке распрямить одежду. Но, что удивительно, крови на них не осталось. Видимо, влияние зелья. «Ее тошнит от них…» — пришло понимание. Но, странно, у него такой реакции не было. Или, может, дело в количестве?.. В руки попались измазанные в крови и грязи, промокшие от дождя синие спортивные штаны. Не в силах выдержать глушащий запах крови, он торопливо свернул вещи и пихнул обратно. Горло болезненно стянуло спазмом — чтобы успокоиться, он глубоко вздохнул и поднялся. Да и сейчас, уже более холодным разумом он задумывался — а не слишком ли нагло полез в эти интимные проблемы? Вряд ли Варя хотела, чтобы он узнал именно об этой травме, да и, возможно… Считала стыдным? Для Влада оно так не выглядело, хотя и факт сексуального насилия, кажется, будто бы резал глубже, чем насилие вообще. Хотя бы потому, что боль и травмы физические были ни для него, ни для Патруля, как борцов со всякой нечистью, не в новинку. Но та мерзость, что позволил себе Елизар… Так, надо держаться. Побыть размазней и поразмыслить над произошедшим можно и позже. Сейчас главное — довести Варю до лазарета. Но, не успел он выйти — раздался хлопок двери и следом гомон трёх приглушенных голосов, сразу же обратившихся к Варе: — Как ты себя чувствуешь? — Куда собираешься? И следом — хрипловатый ответ самой Вари: — Я в лазарет, у меня температура сильная… Может, дадут чего от нее. Влад нарочно медленно вышел из ванной, бессознательно не желая показываться на глаза девушкам. Те, едва заметив его, удивлённо примолкли. Алена непонимающе нахмурилась: — А ты зачем? — А врать нехорошо, рыжая, — ответил он упрёком на упрек. — Устала, отсыпается… Да? Алена, внезапно, вместо ответа лишь отмахнулась от него и подошла к Варе, подхватывая ту под руку. Ветрова, опираясь на подругу, поволоклась к двери. Влад же стыдливо замолчал. Действительно, сейчас не время для дружеских оправданий и разборок. Побыть с Варей ещё немного и довести ее до лекарей Владу не позволили. Не оборачиваясь, девочки тройным конвоем повели подругу прочь. Словно с лету забыли о Владе, сосредоточиточившись на совсем иной проблеме. И он прекрасно понимал их состояние. Проводив взглядом болтающийся острый кончик косы, сгорбленные плечи Ветровой до поворота, он ещё немного помялся около двери и, захлопнув ее, пошел прочь. Возможно, стоило задержаться, чтоб не оставлять комнату открытой и бесхозной, но без присутствия кого-либо дальше сидеть в пустом помещении, всеми запахами и видом напоминающем о произошедшем, совсем не хотелось. От комнаты до спортзала, где уже полчаса должна была как идти пара, он тащился практически неосознанно, не ощущая больше ни посторонних запахов, ни осознавая вполне, куда именно идёт. Хлопанье дверей, шелестенье листков книг, говор студентов смешались в белый шум. У закрытых дверей спортзала к этому времени собралась уже большая толпа студентов. Сердце глухо стукнуло. Старший курс. Все три группы. В том числе и та, где был Елизар… Глаза хищно выцепляли людей из толпы, бегали по макушкам, высматривая цель. Добычу, которую он бы непременно, в ту же минуту растерзал, если бы только обнаружил. Но не судьба. Здесь был Мирон — стоял у стены в отдалении, уставившись в телефон, виднелась высокая, заметная издали фигура Леры и рядом с ней — Дины. Влад придирчиво пробежался по ней взглядом — вроде, живая и здоровая. И слава богу. А Виреева не было. Разговоры групп не прекращались, хотя и при приближении Влада резко притихли. Некоторые студенты, очевидно, верили, что преподаватель с такого расстояния не разберет, если говорить полушепотом: но драконий слух не подводил.

— Идет… Смотри, на шею смотри… Правду сказали.

— Да…

— Но кто?

— Ближе подойдёт — поймем.

Влад внутренне поморщился. Здесь есть елизаровы оборотни. У этих тварей очень некстати сочеталась необычная способность определять по запахам, в каких контактах был человек, и мотивация делать это ради доклада своему вожаку. Стиснув зубы, он молча прошествовал дальше. Плевать, пусть смотрят, пусть обсуждают! Ему бы ещё заботиться об этой ерунде… Но все равно поднявшаяся сзади волна смешков и шёпота почти ощутимо надавила на плечи.

— Ну что?

— Непонятно…

— Кровью пропах.

— Духи женские.

— Ясен хер, что Ветрова.

— Не факт…

Нетерпеливые студенты кучковались у двери и потому невольно касались его плеч, толкали под локти, пока Влад открывал зал. Ещё и грёбаный ключ, как назло, не попадал в разъем.

— Дрался с кем-то, раненный.

— Не зря Елизара загребли…

— Скажем Кристине?

— Пиши лучше… Она на занятия сегодня не пойдет. Приболела.

Уже в тот момент, когда дверь стала подаваться и студенты едва не вперёд него хлынули в спортзал, Влад почуял, как в загривок ему ткнулось на секунду что-то теплое и мазнуло до бока шеи. Хотя возмущение от такого наглого контакта мгновенно полыхнуло в груди, плотное сборище людей не дало возможности сразу обернуться, и лишь когда он ввалился в зал, смог глянуть назад. В темном проёме блеснули фосфорические голубые радужки и Метель, одной из первых отделившись от толпы, шагнула через порог. Необъяснимо, но Влад знал — впившийся в него волчий взгляд был столь красноречив вовсе не из-за запахов крови и Ветровой.