Полёт за гранью

18 лет назад — Здравствуйте! Ну у вас и разыгралась погода, такой град посреди апреля, я даже… — И вам здрасьте, — пауза — как остаточный звон после удара по тяжёлому железу. — Ну, захо́дите? Василиса, на миг растерявшись под тяжёлым жгучим взглядом ярких глаз Евы Александровны, не с первой секунды раза два кивнула и шагнула в дом, поскорее закрывая дверь, чтобы стылый мокрый ветер не хлестанул внутрь дома. Сразу стянула ветровку, и, пока взгляд бегал по коридору, огибая грозную фигуру Виреевой, наощупь накидывала шиворот одежды на крючок в стене — скользкая легкая ткань никак не хотела цепляться. Потом, справившись, уже по-свойски поставила сапоги на свободное место на полке и подхватила сумку, готовая двигаться вглубь дома. — Ева Александровна… Едва раздался частый топот — и диалог с матерью семейства уже перестал казаться таким интересным и необходимым. Она сразу отвеклась — взгляд пронесся вглубь коридора, к косяку двери, ведущей в детскую. Оттуда спустя пару секунд выбежал ребенок и, без остановки пролетев несколько метров, припал к ней, обнимая на уровне колен. — Васи’иса! Премудрая, выпустив сумку, тут же подхватила мальчика на руки и прижала к себе. — Привет! Мое солнце… — от родного домашнего запаха, щекотания мягких темных волос, касающихся подбородка, под ребрами приятно затеплилось. Столько ждала в нетерпеливой тряске встречи, а теперь это чувство враз испарилось, оставляя место только умиротворённой нежности. Веки сами собой плавно прикрылись, и внешний мир — несущая по ногам холодная сырость от порога, упавшая набок на грязный коврик сумка и пылающий взгляд сегодня необъяснимо нервной Евы Александровны, — перестали иметь хоть какое-то значение. — Как я скучала, ты даже не представляешь… Спустя какое-то время мальчик, явно не желая дальше оставаться скованным объятиями, заворочился. Василиса неохотно открыла глаза и, взяв ребенка на руках поудобнее и свободнее, глянула вперёд над его макушкой. Ева Александровна, оперевшись плечом на косяк, немигающими глазами, сверкающими из-под слегка нахмуренных светлых бровей, прожигала Василису и Елизара. — Ладно, мой хороший, идем в комнату, там посидим, — смирившись с немым намеком, Премудрая, вздохнув, опустила ребенка на пол, и, убедившись, что он прочно опирается на ножки, взяла за руку и двинулась в сторону гостиного зала, по знакомому, хоженому точно не меньше двадцати раз пути (нужно признаться, что, ссылаясь на требования других хранителей, она со второго года жизни братьев Виреевых стала посещать их почти каждый месяц, скрывая, что это на деле ее личная инициатива). Ева Александровна, запоздало отлепившись от косяка, последовала за ними. Проходя мимо детской, с взрослением мальчиков все более превращающуюся в склад игрушек, Василиса мельком заглянула туда. На зелёном ковре с высоким ворсом вместе сидели второй мальчик — Лев и отец детей — Александр Романович. Последний вместе с ребенком составлял башню из кубиков, параллельно тихо ему что-то объясняя. — Здравствуйте! — окликнула Василиса. Мужчина, вздрогнув, быстро обернулся через плечо. Интерес в карих глазах погас мигом, едва он ее разглядел: — Здрасьте. И снова отвернулся. Светловолосый круглощекий мальчик выглянул из-за фигуры отца, но, лишь похлопав глазами, быстро вновь вернулся к игре, не заинтересовавшись в очередной раз пришедшей, но все ещё чужой для него тетей. Василиса, про себя хмыкнув, двинулась дальше к залу. Ева Александровна, обогнавшая их где-то на этапе детской, вошла в просторную комнату первой и опустилась на серый бархатистый диван. Елизар, вырвавшись от Василисы, подбежал к матери и полез к ней на колени. Тяжело подхватив подросшего мальчика, Ева Александровна усадила его подле себя. Василиса умостилась тут же. Взгляд не отрывался от ребенка. Но теперь, когда он сам перебежал в руки матери, звать его, казалось, неудобно и уже чересчур. Она ведь им даже не родственница. К сожалению Ведь тогда имела бы право легально видеться почаще… Гулять, забирать к себе, дарить что-то. Все равно своих детей нет, несмотря на солидный возраст, а отдавать безмерную, переполняющую все ее естество любовь кому-нибудь — чувствовалось необходимым. Как и любому обычному магу и человеку. Игнорируя скованность кандалами ответственности за весь волшебный народ мира людей… Ребенок, поймав ее пристальный взгляд, сообразил быстро. Уперевшись ладошками в диван, он неуклюже поднялся и, подойдя, мешком рухнул в разведённые руки. — Радость моя, — Василиса подтянула мальчика ближе на колени и, усадив, опустила голову, щекой прижимаясь к пушистым черным волосам. — Как я рада тебя видеть… Сбоку послышался раздраженный вздох. Волей-неволей от Елизара пришлось отвлечься и поднять пока еще недоумевающий взгляд. — Как у вас дела? — Дела! — Ева Александровна резко отмахнулась. — Лучше не бывает. — Так… — она на миг подвисла, выверяя, что сказать. — А если вправду? — Ох, вы мне не мать, чтоб докладываться! Делайте то, зачем пришли, и — до свидания. Василиса нахмурилась, но не двинулась. Взгляд придирчиво скользнул по тонкой, сгорбленной фигуре женщины. По висящим рукавам и вороту явно ей большой черной футболки, по плечам и собранным в неаккуратный пучок светлым негустым волосам. Пряди спадали на лицо, но не скрывали, а, напротив, только резче выделяли очертания сведённых бровей, поджатых губ и острых скул. — Это с моими посещениями связано? — аккуратно уточнила Василиса. Ева Александровна резко махнула головой. — Да если б так! На периферии что-то ярко полыхнуло — Василиса отпустила глаза и заметила, как в повёрнутой кверху ладони Евы Александровны пыхнул огонечек. Но женщина, быстро задушив пламя, сжала руки в крепкий замок и сложила на коленях. Елизар протестующие завозился в руках Василисы, желая освободиться, и та, осторожно спустив с колен на пол, вся обернулась на Еву Александровну. В последние полгода как минимум Виреева стала спокойнее относиться к посещениям, приняв это, как неизбежное. И общалась, соответственно, если не дружелюбнее, то куда вежливее, чем в первые месяцы после родов. Поэтому нынешнее состояние на фоне этого казалось необычным. И Василиса не собиралась это так бросать. Раз с ней одинаково холодны были и Ева Александровна, и ее муж — возникшие проблемы явно касались всей семьи Виреевых. А, значит, касались и Елизара. — Если случилось что-то, в чем я могу помочь — знайте, я с удовольствием это сделаю. Только расскажите. Женщина не реагировала, нервно пережимая сцепленные руки. — Ева Александровна, пожалуйста. Нет нерешаемых проблем. — Нет нерешаемых проблем у вас, когда вы судьбой всего народа можете крутить, как хотите! А у простых волшебников их хватает! Хоть с голодухи теперь помри, никто и не дернется! — красное пламя вырвалось из замка ладоней, обволокло до локтей — нервно стряхнув кисти, Ева Александровна обняла себя, стараясь запрятать рвущуюся силу поглубже. — Если у вас появились финансовые трудности, я легко могу… — Нет! — обиженно сверкнула глазами женщина. — Это не «легко»! И дело не в деньгах, там хуже… — она мотнула головой и отвернулась. Взгляд впился куда-то вбок, в пустую глубь небольшого зала. Василиса, силясь найти подсказку, также в замешательстве огледела комнату, — недавно купленный белый шкаф-стенку прямо напротив дивана, уставленный фотографиями в рамках, какими-то статуэтками и, по центру, резной высокой вазой, мокрое от поколотившего по стеклу града окно, завешанное белым тюлем и серые плотные шторки по бокам, кресло и стеклянный журнальный столик в углу, — но безуспешно. Взгляд вновь вернулся на горевшую в собственном отчаянии молодую мать. И, решившись, Василиса протянула руку. Ладонь мягко опустилась на закрытое тонкой хлопковой тканью плечо женщины. Премудрая нагнулась вперёд, надеясь заглянуть в глаза. — Прошу, расскажите. Я сделаю все, чтобы разобраться, вы знаете, с магией практически все решаемо. Тем более для меня. Ева Александровна с тоской в блестящих глазах глянула на ее руку, на нее саму. И, на удивление, не дёрнулась и не отстранилась. Лишь опустила кисти, которыми сжимала себя под ребрами, на колени, уперевшись. — Я… Ходила подавать документы в ближайший детский сад. Вы знаете, весна, набор идёт… А очередь наша подошла. Им уже два года, в ясли примут. Так бы, конечно, хорошо дома сидеть, но мне на работу надо выходить, муж уже один четверых не тянет… — она дрожаще вздохнула, собираясь с мыслями. — И они… они, как увидели, не согласились его брать. Мы ведь прошли врачей, собрали справки… И о психологическом состоянии тоже. Они выдумывали всякую чертовщину, в конце-концов просто напрямую уже сказали, что не возьмут! Мол, навредить может другим детям, когда ещё подрастет, а воспитателей нет подходящих, чтоб с ним индивидуально разбираться. — А Лёву взяли, я так поняла? — Да! — с пылом подхватила Ева Александровна. — И людям даже в башку не пришло, что это дети одних родителей, понимаете, почему так обидно?! Вбили себе в мозг эту хрень… А теперь не знаю, что делать, дома не оставишь, а поблизости и родственников никаких нет… Да и Елизару без общения тяжело потом в школе будет. Василиса, уже почувствовав неловкость, неторопливо убрала руку и отклонилась. Тяжёлый вздох вырвался из груди — попытка выпустить остро жегшую изнутри несправедливость. «Не взяли! Мага огня с его бешеной импульсивностью взять не побоялись, а Елизара побоялись! Остатков ума лишились, уроды, чтобы так поступать с мо…» Василиса резко махнула головой, останавливая поток дурацких импульсивных мыслей. — Ясно, — кивнув, она вдруг торопливо нырнула в передний карман сумки, доставая телефон. Открыв, устремила уверенный взор на Вирееву. — Давайте адрес детсада! Ева Александровна, слабо улыбнувшись, качнула головой. — Вы же понимаете, они все равно не смогут так быстро найти специалиста… — Пожалуйста, Ева Александровна. Мы просто попробуем. Взяв адрес, Василиса набрала номер заведующей, поднялась с дивана и подошла к окну, ловя связь — в частном секторе Солнцеграда с этим всегда были проблемы. Ева Александровна с неожиданной энергичностью тут же сгребла бегающего по комнате Елизара и унесла из зала, чтобы не шумел и не мешал разговору. Хватило меньше десяти минут. — Ева Александровна! — Василиса почти залетела на кухню, где та сидела с Елизаром, играющим во что-то за небольшим прямоугольным столом. Женщина мгновенно обернулась — в драгоценных глазах сияло тревожное ожидание. Василиса, внутренне улыбнувшись не только хорошим новостям, но и явившейся на фоне радости глупой идее, на секунду оглянулась за плечо и, выверев, картинно привалилась к косяку двери и махнула перед собой телефоном. — Можем выезжать в вашу эту несчастную «Рябинку», вопрос с зачислением Елизара решен. Ева Александровна, распахнув красивые посветлевшие глаза, медленно поднялась. — Что? А как… Они нашли?.. — Магия, не иначе — в процессе разговора квалификацию повысили, — не удержавшись, она довольно улыбнулась, обнажая едва заметные клыки. — Вы, главное, если спросят, не забудьте подтвердить, что мы действительно «очень давние подруги», у заведующей от этой информации тяга к надлежащему выполнению обязанностей повышается. Ева Александровна в момент вскочила со стукнувшего стула, налетела на Василису и обняла, стиснув по бокам руки и не давая пошевелиться. — Спасибо! — почти выкрикнула женщина куда-то в ворот пиджака. — Спасибо! Спасибо! Вы так помогли! — спустя секунду она отцепилась и с улыбкой заглянула в лицо Премудрой. — Но зачем же — подруги? Будет теперь весь город галдеть… — Это ваш и ваших детей щит от хамства. Пригодится. — Благодарю вас! Простите за все, я… — вдруг вспомнив, она отцепилась и кинулась в сторону детской. — Саша! Саша, решили проблему с садиком… Василиса Васильевна, усмехнувшись вслед, подсела за стол к мальчику, что, игнорируя странное поведение взрослых, играл двумя фигурками животных, цокая ими по столу — словно гуляли. — Ой, а кто это у тебя, Елизар? — подперев голову рукой, она склонилась ниже. — Что за зверюшки? Мальчик вытянул одну из них вперёд, с удовольствием демонстрируя Премудрой. — Во’к! И вернулся к игре. Женщина мягко улыбнулась и, склонив голову, неотрывно наблюдала за мирно играющим мальчишкой. Взгляд вновь забегал по разлохмаченным волосам, сосредоточенным, сведённые к переносице бровям, ярким бирюзовым глазам, точно таким же необычным, как у матери. Василиса и не заметила, как Ева Александровна вновь вошла на кухню и присела на стул напротив. Взгляд женщины сиял восторгом и благодарностью. — Спасибо. Ты… вы — наша спасительница. — Можно и на «ты». Давно уже пора. — Хорошо, — женщина с усмешкой кивнула. — Спасибо тебе. И, может, чаю?

***

— Пиздец! — бутылка с яркой этикеткой, единственная стоящая на поверхности белой тумбы, тряхнулась в воздухе и почти тут же бахнулась дном обратно. — После такой херни с ног до головы надо дезинфицироваться! А нету нихуя! Влад, уже успевший прикрыть за ними дверь на замок, только закатил глаза. Разочаровавшись в попытке найти хоть что-то горячительное в комнате, Метель отмахнулась и отошла к письменному столу. Стоя спиной к парню, она завела руки за шею и расстегнула надетую поверх черной облегающей водолазки тонкую золотую цепочку. Звяк — Украшение брякнулось в открытую бархатную синюю коробочку. Следом девушка потянулась к серьгам. — Ну, хули встал, как бедный родственник, иди сюда, рассказывай, — не оборачиваясь, подозвала она. — У меня времени мало. — Ларек с пивом закрывается? — фыркнул Влад и издевательски улыбнулся, ожидая ответа. Но, когда его спустя секунд десять не последовало, со вздохом двинулся по скрипящим половицам ближе к Лере. Прижался поясницей к ребру стола, и поворотился на собеседницу. Та уже снимала вторую серёжку — вблизи легко понять, что тоже золото, ещё и с обернутым узорчатыми ветвями металла синим камнем в центре. Взгляд невольно упал на шкатулку, куда это все скоро должно отправиться. Трехэтажная коробочка, каждая секция — разделенная на девять квадратов-ячеек, сияла внушительной коллекцией украшений: колец, серёжек, цепочек, браслетов. Сплошное золото с красочными вкраплениями драгоценных камней — но больше всего каких-то синих, голубых и красных. Все это сокровище сияло бликами, разноцветно переливалось в полумраке комнаты, не освещаемой даже солнцем из-за плотной пелены туч. Страшно представить, сколько в сумме это стоит. — Чё косишься? — избока рыкнула Лера и сняла ещё пару колец — оставила лишь одно на указательном пальце, отличное от других — монотонно чёрное. — Ты со своей зарплатой явно на подобное не накопишь. — Больно надо твое барахло. Девушка смешливо фыркнула и, сложив шкатулку, убрала в стол и следом направилась в сторону кровати. Влад едва не подался за ней, но, когда она без предупреждения вдруг ухватилась за низ кофты и потянула ее вверх, снимая, отскочил назад, с дуру впечатавшись позвонками в ребро стола. — У тебя совсем совести не осталось?! — он торопливо упер взгляд в низ двери напротив, на полоску жёлтого света, сочащегося из коридора. — Ой, пиздец, какие мы нежные, — он не видел, но представлял, как Лера могла обернуться через плечо. — Мы уже хуеву тучу ночей по лесу голые пробегали, если ты не заметил. — Это не то! — заметив на периферии движение, он на всякий случай закрыл глаза совсем. — Там… Животные же. Шерсть, чешуя… — Бля, да хорош ныть, от взгляда девственности не лишаются. По плечам прощекотали мурашки — он непроизвольно дернулся, но глаза не открыл. На несколько секунд комната заполнилась лишь шуршанием одежды и звуком тихих шагов. — Чё, реально? — смех Леры прервал затянувшуюся паузу. — Настолько все печально? Влад открыл глаза и обернулся. Лера уже стояла в домашней футболке и штанах и, подняв руки, закручивала в хвост волосы. Голубые глаза искрились самодовольной язвительностью. Влад только отмахнулся и, оперевшись руками на стол сзади, чтобы было удобнее, весь устремился в сторону Леры. — Расскажешь, зачем провернула этот спектакль? — О не-е-е, милый, здесь допрашивать буду я! — она, закончив с хвостом, пошла снова к столу. — Все равно не скажу ни слова, пока не узнаю, что ты спланировала. Девушка хмыкнула и, вместо ответа, с перезвоном колец на гардине сдвинула тюль вправо. Провернула ручку и махом на полную распахнула окно, впуская в комнату сырой прохладный воздух, разносимый слабым ветерком. — А ты не в том положении, чтоб выебываться! — обернувшись, выдала она. — Какое дело! Спасли твою задницу — и радуйся! — Только путь спасения вышел слишком уж специфический. Василиса теперь не то, что подозревает — а прямо знает, что я сплю по студенткой! — А ты больше бы предпочел… — зрачки блеснули в прищуренных глазах, — и обожгли синхронно со слетевшим с ее языка омерзительным словом. — …сесть за педофилию? — Я не прикасался…! — Да ты пойди, докажи это Василисе. Ей поебать, она бы разбираться не стала — одно обвинение, и — гудбай — в тюрячку. — Ладно, — от этой темы невыносимо давило в груди и он поспешил свернуть. — Все, не важно. Я о другом. Почему ты, предполагая… — Я знаю, а не предполагаю. — …предполагая, что я — тот самый дракон, все равно спасла? Несмотря на все конфликты? Ну явно не от доброты душевной. Лера обернулась к нему всем телом и опустила руку на стол. Пальцы, как когти, впились в деревянную поверхность и проскрежетали. — Ясен хер, не поэтому. И, раз твои полторы извилины не дотягивают, скажу. Банально: хуйнут тебя в тюрячку — ниче не изменится, а Елизара — мы все свободны и счастливы! И стая мне достанется, и бал я сама… — Погоди-погоди, — выставил руку вперёд, указывая на нее. — Ты — и хочешь избавиться от Елизара? — Мне продублировать? Влад, приложив холодную ладонь ко лбу, провел вверх, пропуская волосы сквозь пальцы и зачесывая назад. Взгляд устремился на потолок, проскользил по трещинам в штукатурке, исполосовавшим верх комнаты редкой сеткой. Дело все больше путалось. Невольно вспоминался момент нападения Полуночников в спортзале: когда Елизар первый на него бросился, едва Влад дёрнулся в сторону Леры. Или, напротив, Лера по первой команде Виреева нападала. Честно признаться, Влад даже подозревал, что между ними есть что-то большее, чем дружба или сотрудничество — ибо не зря они постоянно шатались вместе и вместе заправляли стаей. Да и Дина… — Да нет, просто… После того, что я слышал, — он многозначительно примолк, едва сдерживая ехидную улыбку. «Сейчас начнется представление». — Твоя подружка, когда говорила о стае, упомянула, что ею управляет пара — самец и самка (вы же сами так любите эти выражения, верно?) И я вполне был уверен, что ты подчиняешься Вирееву не только как своему вожаку, но и как сво… — Тихо! — ногти со скрежетом полоснули по шершавой столешнице — рука с напряжёнными пальцами, как выпущенные когти у кошки, метнулась к его лицу, заставив остановиться. — Не смей! Я бы никогда с этим хуйлом позорным не… — она сбилась, так и не закончив фразу. Зрачки на миг упали куда-то вниз и снова — на него. — Ни за что! Ты меня понял? — А чего ж ты тогда ему подчиняешься? Могла бы давно перекусить глотку, если бы хотела, так нет же — как послушная девочка на задних лапках ходишь. Врешь, выходит? — О-о-о, вот, как мы затявкали! — Лера всплеснула руками и выставленные «когти» ушли от его лица. — Ладно. Раз на то пошло, и твоя всемогущая королева Ветров, выходит, тоже по своей воле под Виреева легла, а? Причем — не один раз… Схватив за ткань кофту на плече, он с силой встряхнул. Девушка отшатнулась назад и глухо стукнулась боком о ребро стола. — Эту тему вообще не смей поднимать! Тем более сейчас…! — Всего лишь рассуждаю по твоей логике. Не смогла сопротивляться, равно — сама виновата, так? — Ты мои слова переворачиваешь! Ты ведь не просто ему помогаешь! С ним вместе на учеников нападаешь! Это совсем не та ситуация. — Так и Ветрову без одного часа в стаю затащили! Если бы не сегодняшняя ночь, может, и она бы на мое место чуть погодя встала! И вообще, — Лера перехватила его руку и, сдавив ногтями запястье, резко оторвала от себя. — Лапы прочь, пока не поотгрызала. Влад отпустил и сделал шаг назад. Ладно, с первых минут нападать действительно не стоит. Все же он педагог, хотя и проблемы напрямую касались личной жизни и потому слишком чувствительно играли на воспалённых нервах. — Да, гений, я помогаю ему, но не по своей воле. И искренне хочу убрать. Большего не узнаешь, не допытывайся. — Услышал. Только, раз ты такая вершительница правосудия, какого ж хрена не позвала Василису ночью сразу, как только васагри напал на Варю?! Тогда Виреева бы уже здесь не было, даже разбираться не надо. А ты вместо этого какого-то черта вместе со своей подружкой просто так рядом околачивалась! А потом ещё вон, — он кивнул на узоры на ее шее, — много чего успела. — Запомни, ящерица, я — не мазохистка! Я играю и буду играть на своей стороне всегда. Жалко мне Варю? Не поверишь, но — да! Но рисковать шкурой из-за нее, подставляться перед Виреевым, — избавьте! Сами все это натворили — сами и ебитесь по гроб жизни! — Если бы с тобой когда-нибудь… — невольно подняв руку, начал он. Лера мигом перехватила и стукнула кистью о стол, заставив поморщиться от боли в тонких костях. — Это — твоя самка! А изнасиловали ее, потому что ты — трусливое хуйло! — ногти болезненно продавили тонкую кожу до вен и сухожилий. — Если видел, как он забрал ее в комнату, хули сам Василису не позвал?! Или яиц не хватило ради Ветровой признаться, что ты ящерица и ночами со студентами по лесу лазишь?! Вырвав кисть из-под ее, Влад двинул ладонь ближе к себе. — Меня самого чуть не убили, в себя прийти не мог несколько часов. А вы ещё раньше знали, что произойдет, живы и здоровы стояли, и не одна сука мне не удосужилась сказать, куда он Варю утащил! — Тем не менее, ты все ещё бесполезное ссыкло, ну объективно. Ты… Так блять, место, слушай сюда, — Влад, через силу угомонив желание накинуться, остановился, поплотнее вжимая подошвы в скрипящие доски пола. — Ты, сука, полутонное огромное животное, молодой, здоровый, с целыми зубами и когтями, огнедышащий — высший, ебать, хищник, по твоему мнению. И все равно Елизар, этот пидор без нормальной магии, умудрился без проблем твою девушку всю ночь пытать и насиловать! — Если бы я сумел до них добраться… — А хули не добрался? — вскинулась Лера. — Не, я скажу: потому что ты ленивая нелетучая туша. И даже не пытаешься это исправить! Слова рассекли по больному. — Я пытался! И я… — слова вдруг расплылись и пропали из сознания, как чертеж на песке, смытый волной. — Да дело вообще не в этом! — О, дело как раз в этом! Или хуево пробовал, или пиздишь. — Да ты даже не знаешь!.. — А Варе скажи, она — поверит?! — горло схватило спазмом, заставив проглотить жгучие слова. — Человек, который будучи по пояс в кровище, с температурой, блюющий от передоза еле притащился в лазарет, — и то, на секунду, благодаря подругам, а не тебе, — станет вообще слушать эту ебанину про «пытался», «не получилось»? Хватит совести, смотря ей в глаза, эту херню втирать так же, как и мне?! Оглушенный колючими словами, он нашел ответ не сразу — и между ними на пару секунд легло ветхое и краткое, как секунда между вдохом и выдохом, молчание. — Позо-о-орище, — Лера, чувствуя победу, выпрямилась и, поставив руки позади себя на стол, выгнулась. — Даже Дина практически без магии меня защищает действеннее, чем ты. — Вот да, насчёт Дины, — лучшая защита — нападение, — Ведь Варя ее своей подружкой называла. И где эта подружка? Где помощь, поддержка? Она ведь как и ты, знала, что планируется, верно? И подставила ее. Потому что тоже под Елизара… — Дину вообще не трогай! — обрубила Метель, вновь резко встав прямо. — Она в этот чертов лес чисто по дурости приперлась и знать не знала о происходящем! Нехер на всех подряд перекладывать вину за свой проеб! — Вы просто обе, — Влад склонился ближе и невольно поморщился от знакомого запаха сырой шерсти. С настойчивой яростью вцепился в чужие глаза. Небесные радужки — с зеленоватым оттенком ближе к чернеющему зрачку, с градиентом, доходящим до синего к краям. — Его подстилки. Что ты, что твоя сучья подружка. Ших — Не успел он отпрянуть, как чужая рука пронеслась перед лицом — и кожу зажгло от царапин. Лера, не медля, схватила за плечи и, подогнув ногу, ударила коленом в живот. Боль подействовала, как искры на порох раззадоренной агрессии. Хоть он и отшатнулся, но тут же бросился вперёд и ухватил девушку одной рукой за плечо, другой — за шею и сжал, надеясь напугать и этим обездвижить. Леру хватка на горле не смутила — она, безмолвно стиснув зубы и скалясь, захватила его руки, впилась ногтями и потянула на себя, сдирая кожу. Влад, спустив ладонь с шеи на плечо, толкнул назад, полузавалив спиной на стол. Градом полетела на пол задетая стопка учебников, ручки и карандаши. Грохот быстро сменился на стук, рычание и сухой скрип царапаемой кожи. — Уебище! — разъяренно рычала Лера, отчаянно изворачиваясь. — Ты предо мной на коленях стоять должен, что я твою вшивую шкуру спасала! Реакции не последовало, и она, дернувшись вверх, пару раз клацнула зубами в сантиметре от его руки, силясь дотянуться, — но, не достав, свалилась обратно. Влад продолжал держать ее за плечо и руку, прижимая к поверхности стола. У него не было цели избить — хотя и очень хотелось. Лишь обездвижить, чтобы прочувствовала его превосходящую силу и успокоилась. Но Лера явно не собиралась сдаваться. Схватив за локоть, она надавила, загибая руку парня и, освободив свою, ударила по лицу. От переносицы взглубь черепа прострелила острая морозящая боль и он невольно отшатнулся, разжав хватку на плече. Лера, пользуясь моментом, вскочила и, подставив ногу за его ступню, толкнула назад и завалила на пол. Влад успел среагировать и выставить локти, чтобы упасть на них, а не приложиться затылком. Он, привыкший, быстро отошёл от боли и, беря все в свои руки, ухватил за шиворот и, рванув набок, врезал ворот в горло, придушивая. От неожиданности захрипев, Лера свалилась на пол. Влад же, сев сверху на уровне живота, постарался прижать. Когда Лера, извернувшись, въехала локтем по трахее, от боли потемнело в глазах. Зашипев, он ослабил хватку, чем позволил выбраться. В поврежденном горле теперь болезненно пульсировало от бешеной звериной злобы. Мышцы горели той знакомой разрушительной энергией, что жгла во время каждой из стычек — и он чуял, что дракон распаляется, растет хищная соперническая агрессия против угрозы, оказавшейся на его территории. Когда разноцветные мушки, заволокшие глаза, рассеялись, он увидел Леру, успевшую подняться на колени. По краям зрения заволокло красным: с внезапной энергией он подорвался с пола и, налетев, ладонью наотмаш хлопнул по виску с такой силой, что девушка, от неожиданности взвизгнув, отклонилась к полу. И еле удержалась, подставив сбоку руку. — Эй! — возмущённо взвыла она, прижав вторую ладонь к виску. Сердце, разогнавшееся от адреналина, колотило по ребрам, нагоняло крови в напряжённые мышцы — дракон, распаленный удачной атакой, метался, рвясь продолжать. Но Влад, смущённый внезапностью и непривычностью собственного поступка, неожиданно для себя так и замер, стоя на коленях. Но вот быстро отошедшая Лера, пользуясь заминкой, пантерой кинулась на него, ударяя в плечи и пытаясь завалить. Влад, оклемавшись, ловко перехватил ее за ткань футболки на уровне груди, швырнул под себя. Повторно залез сверху и на этот раз за запястья прижал руки к полу, навалившись так, чтобы не могла и дернуться. — Всё!.. Сидеть! — тяжело дыша, с перерывами выдал он. — Ещё — и вдарю второй раз, уже сильнее. Лера лишь молчаливо оскалилась, повертела головой — и, прицелившись рванулась вбок и вцепилась клыками в запястье. В полную силу так, что пришлось отдёрнуть руку, чтобы избежать прокуса. Бросив его руку, она перехватилась кистью за шиворот и, подтянувшись вверх, вдруг вцепилась в шею под подбородок. От неожиданности синхронно со вдохом ахнув, он отпрянул. Метель торопливо поднялась, Влад едва не вскочил следом, но… Дзынь… Сверкнувший перед глазами острый кончик ножа тонко отблеснул в глубине зрачков. Прямо перед его лицом за миг выбросилось изящное длинное лезвие складного ножа. Держа рукоять обратным хватом, Метель снизу вверх почти перпендикулярно направляла клинок в его лицо. — Сиде-е-еть. Ещё шаг, и хлеще чем Елизар покромсаю, — взгляд невольно пробежался по ее исполосованным свежими бордовыми царапинами пальцам, сжимающим увесистую деревянную рукоять. — Тихо… — выставив ладони перед собой, Влад отполз назад и, сохраняя одно положение, аккуратно, медленно поднялся. — Все, твоя взяла… Успокойся. — Вот и умница. Будешь ещё на чужой территории… Неожиданно бросившись вперёд, он ловко перехватил под запястье и выбил нож из ладони Леры — тот громко грохнулся о пол. Влад одним движением завернул девушку спиной к себе и зажал, сдавив локтем шею. — То, что ты здоровая, как кобыла, ещё не определяет победу в рукопашной… — склонившись, довольно прошипел на ухо. — Чаще на занятия ходить надо было, сучка блохастая. Лера во второй раз умудрилась вцепиться зубами в его руку и отодрать от себя. Влад, зашипев, выпустил, напоследок толкнув прочь и наступил на рукоять ножа, чтобы не подхватила. К счастью, Лера теперь решила прекратить. Она отошла и, тяжело дыша, упала на скрипнувшую под ее весом кровать. Поставила локти на бедра и согнулась, не в силах держаться прямо. — Урод… — запыхавшаяся, с трудом выговаривала она, не поднимая взгляд от колен. — На твоём месте… Быть бы поблагодарнее. — Ты сделала это для себя, а не для меня, — Влад лишь покрутил головой и, найдя позади себя кресло, тоже рухнул на него. В комнате, развороченной недолгим поединком двух оборотней, наконец, повисло молчание. Лера, потирая пережатые запястья, теперь исподлобья зверски глядела на него. Лишь устало вздохнув, Влад отвёл взгляд и, оперевшись подбородком на ладонь, застыл в одном положении. Правую ладонь неприятно кололо. Хоть он и победил, отстоял свое, легкость и самодовольство так и не появились. В груди давило какое-то тяжёлое и мерзко-тягучее чувство, словно он сотворил что-то неправильное. Да, Метель далеко не беззащитная и не слабая, и, к тому же, она сама нарвалась на драку. Но, несмотря на всю логичность мыслей, легче так и не становилось. Желая отвлечься, он решил пробежаться взглядом по комнате. Делать во время тайм-аута все равно особо нечего — только вот так поглазеть. Две кровати, застеленные пледами, и стоящие в разных углах, тумбы подле них: на каждой по кружке, какие-то баночки и тюбики. У стены высокий белый шкаф, чьи дверцы в несколько слоев завешаны полотенцами и одеждой. Из-под кроватей выглядывали края чемоданов и разные виды обуви. Ничего такого, чего бы он не смог увидеть в комнате Патруля. Случайно заметив, как дёрнулась от ветра штора, он, привлеченный движением, обернулся на окно. Взгляд прилип к пейзажу за стеклом: природа, пережившая этой ночью страшнейший шторм, теперь затихла, затаилась, и оставалась недвижимой, словно замертво свалившийся после долгого бегства олень. Едва-едва, словно по инерции, дул ветерок, колышущий белый тюль в комнате, небо было затянуто светло-серыми и, как монолитный потолок склеенными, облаками. О солнце не напоминало вообще ничего. Только мокрые капли дождя все ещё висели на стекле — как последние скудные капли слез после долгой и бурной истерики. Он поерзал на кресле, отодвинулся назад и разогнулся, наваливаясь на спинку кресла. В груди неприятно сдавило от ассоциаций. Цепочкой потянулись мысли о Варе, бойне, стычке в кабинете, Елизаре… Снова о Варе. Как она сейчас? Стало полегче? Или, напротив, хуже? Влад достал из кармана телефон, разблокировал. Ни одного уведомления. Зашёл в приложение, глянул — «был (а) в сети в 09:47». А сейчас почти 12. Видимо, пока не полегчало. «Есть новости про Варю?» — отправив сообщение Маше, он убрал телефон обратно. Взгляд под тяжестью мыслей упал на пол и завис на одной из досточек паркета. Слова Леры, которыми она плевалась, как кислотой, теперь пронзительно больно разъедали, не давая отвлечься. «Бесполезный… Не помог… Но я ведь старался! Я все делал, чтобы помочь, бежал к ней, попытался напасть на Елизара, пару раз, кажется, даже врезал Васагри… Накрыл собой от огня, в конце-концов! Эта швабра понятия не имеет, как я рисковал ради Вари всю ночь, меня нельзя обвинить в бездействии!» По факту — правда. Но за ребрами так и продолжало назойливо и изматывающе жечь, словно лёгкие заменили горячим неподъемным камнем. — Ну, хули, теперь так и будем заседать? Он неохотно поднял взгляд и задержал на Лере. Та, теперь завалившись на бок, сидела на кровати, опираясь локтем на изголовье. — Предупреждаю, если продолжишь открывать рот не по теме — поедешь в места не столь отдаленные вместе с Виреевым, я это сострою. Влад лишь фыркнул. — Ну-ну. — Чё — «ну-ну»? Мои показания, что ты ящерица, проверить легко. — Тем не менее — так вести себя со мной и так разговаривать ты не будешь. За мной не заржавеет врезать ещё раз. — Ха! И я хера с два стану терпеть твой гнилой базар в мою сторону или Дины, — склонившись поближе, угрожающе прорычала Лера. — Мы в одной лодке, и если кто-то кого-то начнет топить — пойдем на дно оба. — Хоть одна здравая мысль в твоей пропитой черепушке. — Слышу от инвалида. Взгляд глаза в глаза. Каждый ждал, что кто-то сдастся и, перестав дыбиться и скалиться, отступит первым. Влад невольно бросил взгляд на ее висок — лишь на секунду — и первый прервал зрительный контакт. Глубоко вздохнув, потянулся к капюшону толстовки и поправил, укладывая ровнее. Потом, найдя глазами на полу осиротело валяющийся нож, подобрал его. — Ладно, — Влад повертел оружие в руках, ощущая приятную тяжесть и прохладу. Рассмотрел длинное блестящее лезвие из светлой, полированной стали, подъем которого плавно спускался наискось сверху вниз, следом — сплощенную по бокам рукоять из темного лакированного дерева. В глаза бросилась выжженая на одной из сторон морда льва в анфас. Простой значок, из небольшого количества геометрически изломанных линий красовался на треть длины рукояти. По неровности линий заметно — работа не фабричная. — Хороший нож, — лезвие сложилось с щелчком. — Тяжёлый. Только ты в курсе, что больше девяти сантиметров лезвие — нельзя? Тем более в колледже? — Вякнешь — и наутро этот нож достанут из твоей глотки. Усмехнувшись, он бросил оружие в руки Леры. Та правой рукой подхватила его и убрала в карман штанов. — И все же, почему ты помогаешь Елизару? Он тебя шантажирует? Или управляет, когда надо? Сирены ведь могут брать под контроль людей, верно? — Нормальные сирены. Этот бракованный — он может контролировать только животных, ибо у них мозгов меньше. Иначе бы и ты давно под ним ходил. — Допустим. А иные причины? — Тебя ебать не должно. Это мои личные проблемы. Мы другое должны обговорить. — Стая ведь вся держится на тебе! Если ты получишь возможность не содействовать Елизару, вся его лавочка закроется — просто некому будет угрожать физическими расправами. — Я. не. собираюсь. обсуждать. мою. стаю, — твердо отчеканила Лера. — Это стая не твоя, а Елизара. — До времени. И ты в ее дела не лезь — целее будешь. — Ты ведь… — Да блять, хорош ебланить не по теме! — прикрикнула Лера, бахнув ладонью по отпружиневшему матрацу. — Я объяснила, почему помогла, теперь — ты. Кто твоя стая, откуда ты прибыл, зачем — все по полочкам. Влад устало вздохнул. Как не логично постараться скрыть правду о том, что он — дракон, вертеться не осталось ни сил, ни желания, ни, кажется, смысла. Начни врать и отстаивать свое — Лера вспомнит тысячу аргументов и, взяв за шкирку, уволочит его к Василисе. А та уже любые средства применит, чтобы подтвердить слова Метель — ведь ей самой выгодно найти причину обвинить Морока в беззаконии и упечь обратно в тюрьму. Так что выгоднее рассказать, максимально уверенно, но только не совсем правду и далеко не всю. — Ладно, вкратце: я прибыл из Сказочного мира, там и остались мои сородичи… — Живёте сами или в городе? Непонятное «живёте сами» вводило в заблуждение. Но Влад не стал переспрашивать, чтобы не вызвать ещё больше вопросов. — В городе. Среди обычных магов. — А, так вот че ты такой полудохлый. Очеловечился в край. Влад комментарий проигнорировал. — Здесь устроился на работу физруком по протекции принцессы Алены. На моём прежнем месте жительства с работой было туго, да и рядом с друзьями — легче. Лера нервно дёрнула плечом назад. — Ну-ну… А какого хуя никто не в курсе, что ты оборотень? — К оборотням… Насколько я знаю, отношение предрассудительное. Мало ли, как ты, на учеников гавкал — так и Василиса не взяла бы. Лера мигом оскалилась. — Ну ты, знаешь, не менее, чем я, ебанутый. А с Амулетом Штормовым? Зачем помогаешь Варе искать? — Вы сами все коллективно решили, что она мне нравится. Так что — это и ответ. Лера, несбиваемо глядя прямо на него, молчала. Раздумывала. — Мутно это все… Хрен бы Василиса взяла кого-то в свой колледж, не зная о магии. — Надо уметь скрываться. — Научишь? — Облезешь. — Отлично, — фыркнула девушка, закинув ногу на ногу. — Тогда, может, я у нее сразу этот момент уточню, как она так этот момент проебала? — Тоже помощь Алёны. Пара зелий с королевского склада… Я не вникал в подробности, мне дали — я выпил, и приборы ничего не обнаружили. — А ведь удобно… — На этом допрос окончен? — Почти. Лера, выдохнув, поднялась с кровати, вернувшей свою форму и от этого скрипнувшей. Подойдя почти вплотную, склонилась над ним, расставив руки на подлокотники кресла. Запах духов, тела оборотня заслонил рецепторы — и Влад ощутил, как быстрее заколотилось сердце, по загривку волосы пошли дыбом. Животная сущность реагировала на приближение волчицы соответствующе. С настороженностью и неприязнью — в целом, как на угрозу. Влад, сглотнув, пробежался взглядом от ворота белой футболки вверх, по шее, покрытой узором неровных, свежих бордовых укусов, до подбородка, щеки, пересекаемой бежевым пластырем и, наконец, пришел к глазам. Суровым от внезапной серьезности. — Я прекрасно вижу, что ты несёшь хуйню, но не это главное. Понимаешь, Владик, мое молчание в любом случае даром не достанется. Я знаю, что ты дракон, что ты искал с Варей амулет — на секунду, втайне, подвергая ученицу опасности и не сообщая об этом Василисе, и я знаю, что ты пару раз нападал на меня, а вчера едва не угробил Дину… — Она сама мне под когти. — Да мне похуй. Если бы не зелья — возможно, она умерла. И Василиса, если узнает, поверь, непременно выебет. Так что я явно в выигрыше. Влад на выдохе закатил глаза: — И чего ты хочешь? — Половина от зарплаты ежемесячно и я молчу, как могила. — Сколько?! — Влад аж почти подскочил и Лера, пустив подлокотники кресла, выпрямилась и сложила руки на груди. — А морда не треснет?! У тебя от родителей подачки сто процентов больше, чем моя зарплата за три месяца, куда ещё… — У-у-у, настолько все плохо? — она язвительно улыбнулась. — Бедненький, как ж ты с принцессой собираешься жить, раз такая нищенка? Не потянешь ведь. — Не твоего ума дело. Четверть. — Половина. — Треть. — Половина, — уперто повторяла Лера. — За меньшее, боюсь, я не так упорно буду молчать. С рычанием выдохнув, Влад, наконец, сдался: — Ладно. Но ни слова. Вообще никому, не только Василисе. И Дине в том числе. — Без базару. Только ещё, правды ради, придется тебе немножко поиграть на публику — мы отныне встречаемся, не забывай. По крайней мере, пока не уляжется шумиха с Варей. — А парень твой сильно лаять, надеюсь, не будет? — Не ссы, уговорю, чтоб пока коврик из тебя не делал. Влад усмехнулся. — Он ведь тоже оборотень, верно? Тогда вряд ли ему стоит пробовать, с псинами сражаться я уже научился. — Ну, одно дело — шпицы, другое — мой волк. Притом… Весьма ревнивый. Так что не советую рисковать. Влад от ответа лишь отмахнулся. Постукивая пальцами по пластиковому подлокотнику, он, размышляя, глядел вперёд. Мысли все продолжали бурлить в голове, уже в край переполненной ими. К Метель было слишком много вопросов — в отличие от возможности задать их. Но от одного он все же не удержался. — Слушай, вот мне все было интересно: с чего вы вообще взяли, что у нас с Варей какие-то особые отношения? Мы даже рядом ни разу не стояли где-то в коридорах, в спортзале, кто вообще это сочинил? — Хах, а ты думаешь, все слепые? — Лера с усмешкой склонила голову набок. — Я своими глазами видела, как ты пару раз заходил в ее комнату. — А не было варианта, что я просто хожу к девчонкам, как к подругам? — Тьфу блять, знаешь, ладно мне — никому другому так не сказани, что «дружишь» с 16-летними девочками. Звучит как маркер педофила… — она помолчала и, скривив губы, все же выдала до конца. — Коим ты, походу, и являешься. Против воли из горла вылетел измученный стон. — Прекрати повторять эту дурость. Я не пойму, тут у всех студентов что ли мысль никогда выше пояса не поднимается или это у тебя обострение? — Да хер я поверю, что ты такой до мозга костей платоничный в двадцать-то лет и никогда-никогда не размышляешь в подобном направлении. Признайся - хочешь. Влад лишь отмахнулся: Лера не заслуживала требовать от него правды, тем более — такой. — Мы даже не встречаемся. — Но вы очевидно друг другу нравитесь, иначе бы не обжимались при каждом удобном случае. А от «нравишься» до отношений и постели полшага. — Тогда мне страшно спросить, сколько у тебя с такими размышлениями… — Два, — оборвала она, предупредив окончание вопроса. — Я собой не разбрасываюсь. — А первого что — сожрала? — Не-а. Хотя явно стоило, — он заметил, как Лера мимолетно повела взгляд, словно на секунду дольше, чем требовалось, задержалась в пучине собственных мыслей. Но тут же встряхнулась и вернула внимание на него. — Короче, возвращаемся: легко было узнать о вашей связи. На тебе — ее запах. На ней — твой. И по его силе сразу понятно, что вы не просто рядом постояли, ещё и бывали друг у друга в комнатах. Оборотни легко это распознают. — Значит, ты этот слух распространила? — Лишь пустила. Остальные поверили и стали уже находить подтверждение сами. — Спасибо за услугу. А держала бы язык за зубами — мы бы тут сейчас не сидели. — О, да ладно, тёрся около малолетней девчонки ты, а виновата — я? Башкой надо было думать, придурок, баш-кой! Да и не я — другие бы заметили, я не единственный оборотень на колледж, между прочим. — Ты только что призналась, что все пошло от тебя. — Я делала то, что считала нужным. И, кстати, передай своей подружке очкастой, пусть, когда Ветрова очнётся, все ей расскажет, почему я тебя выгораживала. Если Варя от кого другого узнает, что я тебя в свой гарем приписала, будет опять нытье, обиды, развод-девичья фамилия. А кому оно надо? Вот, и я о том же. Телефон в кармане отрывисто звякнул — Влад вытащил его и, лишь увидел на экране уведомление, что пришло сообщение от Маши, — интерес к диалогу с Лерой тут же пропал. — Короче, мы разобрались, — Влад тут же торопливо поднялся. — Больше проблем нет? — Нет. Ну только один вопрос напоследок, — он, притормозив, махнул головой. — Давно фанат придушивания? — Чего? — Ошейник-то, говорю, нравится? Влад только закатил глаза и, отмахнувшись, торопливо пошел на выход. Больше сил не было тянуть этот разговор. — Ой, застеснялся, гляди-те. Ладно, так и быть, пиздуй, не сейчас, так потом ответ с тебя вытащу. Только деньги в среду после занятия наличкой не забудь. Влад быстро кивнул. — Все тогда, аривидерчи. Надеюсь, увидимся не скоро. Он возражать не стал. Общество Леры невыносимо тяготило — несмотря на относительный неофициальный договор, смотреть в глаза и вести беседы с той, кто тебя когда-то до полусмерти избивал или вовсе пытался отправить на тот свет было мало приятным. Тем более, когда хотелось как можно скорее открыть пришедшее собщение и, наконец, узнать, в каком теперь состоянии находится его Варя.

***

— Итак, что случилось? Дина, сбросив с плеча рюкзак подле кровати как вещь, менее всего сейчас ее интересующую, остановилась над кроватью, где вольготно во весь рост растянулась Лера. Девушка, поморгав, двинулась вбок и хлопнула ладонью по матрацу, зовя к себе и сама подобралась, садясь спиной к изголовью. — Милости просим, барышня. Рассказ будет длинным. Дина села, но не рядом, а перешагнула коленом через бедро Метель и, ухватившись ладонями за плечи, нависла, прижимая лопатками к железным прутьям позади. Прищуренные зелёные глаза вцепились в лицо Метель. — Встречаешься с физруком? — раздался строгий голос. Лера, с довольством пробежавшись взглядом по нахмуренным черным бровям, цветастым радужкам, тонким губам девушки, на пару секунд прикрыла веки и медленно, с твердостью кивнула. — Конечно. Всю ночь у него в комнате развлекалась, — она демонстративно вытянула шею. — Вон, видишь, все его работа. И снова — взгляд на Дину. Первые секунды серьезный и спокойный, но потом, не сдержавшись, Лера рассмеялась и, склонившись, лбом приложилась к плечу Кайратовой. — Я человек выносливый, но после тебя до него все равно вряд ли бы доползла! Сама-то веришь? — Да знаю я, господи, — ладонь Дины скользнула вдоль ее спины от лопаток до поясницы. — Тихо… А что случилось? О чем вы разговаривали в кабинете и тут… — Расскажу… — прервала Лера и, подняв голову, сама оплела Дину руками за талию и, притянув, намертво прижимая к своему телу. — Сейчас все расскажу… Дина, поддаваямь объятиям, мягко прильнула щекой к шее. Обе замерли, скованные объятиями. Так близко, что тяжело дышать от давления чужого вздымающегося живота. Метель тихо выдохнула и, потеревшись носом о колючий бритый висок, зависла, закрыв глаза. Чужое тепло грело, стороннее размеренное сердцебиение, кажется, сбивало собственное. «Я предала Виреева… Что, если его все же не посадят?» Дурацкая мысль, в очередной раз всплывшая в голове, заставила с сухим всхлипом вдохнуть и, порыскав ладонями по пояснице, бесстыже залезть под толстовку. Одна ладонь опоясала спину, пальцы другой же прижались ниже, к прощупываемым под тонкой кожей костям таза. — Все хорошо? — ухо тронул еле слышный шепот. Лера, не отстраняясь, кивнула. — Конечно. Просто… Так. Ещё пару секунд, и она, не выдержав, отстранилась и вскинула горящий воодушевленностью взгляд. Нужно срочно перевести тему, чтобы вновь не завязнуть в смоляном болоте собственной тревоги. — Давай, детка, вопрос. При правильном ответе получишь приз. Вот как ты думаешь, Владислав Владимирович до работы здесь страдал БДСМ-наклонностями или это наша извращенская атмосфера колледжа на него так повлияла? Дина сперва зависла, хлопая глазами, но потом, задрожав плечами, склонила голову и упёрлась лбом в ключицы девушки. — Страшно спросить, что вы тут делали… — сквозь смех едва слышно выдавила она. — Что у тебя такие вопросы возникли. Лера, пользуясь случаем, погладила вдоль спины, пересчитывая шершавыми подушечками выпуклые рубцы-полосы. — Каков все же ответ? — Лера… — Ну, давай, просто твои мысли? — Ну нет, он нормальным выглядит… — А вот и не угадала, — Метель хитро мигнула. — Не знаю пока насчёт жести, но вот от удушения он явно тащится. Дина подняла голову и, вскинув одну бровь, с вопросом глядела на Леру. Завуалированный намек явно не доходил. — Ну, — Лера вытащила одну руку из-под ее толстовки и обвела кругом свою шею, показывая. — Ошейник. Каждую ночь. Ещё пара секунд и Дина, вдруг округлив глаза, с шоком закрыла рот ладонями. — Да. Дракон, — Метель с улыбкой кивнула, утверждая. — Наш физрук — дракон. И знаем об этом только мы с тобой.