Академия Пана Кляксы С матом (+18)

Я не пиздец какая птица, я ёбаный принц. Когда я был мелкий, мне пиздели сказки про людей, что в зверей превращаются, но я эту хуйню никогда не хавал. А потом эта хуйня случилась со мной, блядь. Родился я в королевской семье, ебаный наследник самого могущественного монарха. Стены моих покоев – мрамор да золото, полы – персидские ковры. Министры и придворные сосали у меня по первому писку. Каждая моя слеза – на счету, каждая улыбка – в ебучую книгу королевских улыбок записана. А теперь я – скворец, который среди птиц хуй пойми кто, как и среди людей, блядь! Отца моего звали великим королём. Сокровищ – пиздец, дворцы, короны, жезлы, драгоёбы – всё его, сука. Мать – тоже королевских кровей, красавица, пиздец какая. Четыре сестры были, все за королей повыходили: одна за испанского, другая за итальянского, третья за португальского, четвёртая за голландского. Королевские корабли хуярили по четырём морям, войско – пиздец какое огромное, врагов ноль, все соседи лизали нам жопу. С детства я подсел на охоту и верховую езду. В моей конюшне – сто двадцать арабских да английских лошадей, плюс сорок восемь мустангов, бля. В оружейке – охотничьи ружья, сделанные под меня, лучшими оружейниками. В семь лет отец нахуярил ко мне двенадцать учёных, чтоб учили всему, что знают. Учился я норм, но верховая да охота так въебались в мозг, что думать ни о чём другом не мог. И тут отец пизданул запрет на верховую езду. Я ревел как сука. Четыре фрейлины собирали мои слезы в хрустальный флакон. Когда заполнился – объявили траур на три дня, по ебучему обычаю. Весь двор в чёрном, приёмы отменили, флаг приспустили, армия шпоры сняла. Тоска по лошадям выебала аппетит, учиться забил, сидел на троне как овощ. Но отец не отменял своих решений, упёртый хуй. Заявил: – Моя воля – хуй сломишь. Здоровье наследника важнее твоих пиздюлей. Сердце кровью обливается, но медики сказали – хуй тебе на коня до четырнадцати лет. Не пойму, нахуя медикам моя верховая езда не нравилась. Все знали – я лучший наездник в стране, народ пиздел, что правлю конём не хуже отца королевством. По ночам снились мои татарские скакуны. Иногда звал кого-нибудь по имени. Как-то ночью проснулся от тихого ржания. Вскочил, глянул в сад – там мой конь Али-Баба, оседланный, блядь. Увидел меня – заржал, подошёл к окну. Я оделся впотьмах, схватил ружьё, прыгнул в седло. Конь рванул, перемахнул заборы, понёс куда глаза глядят. Месяц светил, пиздец как круто. Убедившись, что погони нет, направил к лесу. Забыл про запрет отца и про то, что в лесу пиздец как опасно. Мне восемь лет, но храбрости – на пятерых гренадеров. Въехал в лес – конь заерзал, замедлил шаг, встал как вкопанный, дрожит. Дорогу преградил пиздецкий волк. Скалится, пена на морде. Я натянул поводья, выхватил ружьё. Волк медленно подходит, пасть разинул. Я ору: – Именем короля приказываю, сука, уступить дорогу, а не то хуякну! Волк заржал по-человечески и полез ближе. Я взвёл курок, прицелился, влепил заряд ему в пасть. Выстрел точен. Волк съёжился, потом растянулся у ног коня. Я спешился, подошёл – а он, блядь, приподнялся и вонзил клык мне в бедро. Дикая боль. Челюсти разжались – голова брякнулась. Тут же со всех сторон – волчий вой, пиздец. Теряя сознание, влез в седло, поскакал во дворец. В сад въехал – ещё темно. Пробрался через окно, коня отпустил. Отсутствия не заметили. Разделся, рухнул на кровать, вырубился. Утром проснулся – над мной шесть медиков и двенадцать мудрецов, головами качают. Из бедра кровь сочится. Медики хуй поймут откуда, а я про ночную прогулку молчу, боюсь отца. Кровь течёт, придворные лекари нихуя не могут. Лучших хирургов столицы вызвали – тоже нихуя. Кровотечение усиливается. Весть по стране – толпы на коленях, молятся. Мать ревёт у постели, отец по всем странам врачей ищет. Скоро врачей – пиздец сколько, комнат не хватает. Отец обещал награду – целое королевство, но иноземцы торгуются, требуют больше. Бесконечный поток: капли, таблетки, мази, порошки, заклинания – нихуя не помогает. Кровь течёт – я угасаю. Когда все потеряли надежду, врачи свалили, стража доложила – пришёл старый мудрец, которого отец звал. Привели нехотя – никто уже не верит. Оказался врачом последнего китайского императора, доктор Пай Хи-во. Отец ему с рыданием: – Спаси сына! Вылечишь – бриллиантов, изумрудов, рубинов в эту комнату нахуярим. Памятник поставлю, министром сделаю! Доктор поклонился: – Драгоёбы бедным оставь. Памятник не заслужил – у нас поэтам ставят. Министром быть не хочу. Сначала больного посмотрю. Подошёл ко мне, глянул на рану, приник губами. Я сразу почувствовал – силы прибавилось, кровь быстрее побежала. Через время доктор отошёл – рана исчезла. – Принц здоров, – сказал он с поклоном. Родители плачут от радости, благодарят. Доктор попросил поговорить со мной наедине. Король согласился, все вышли. Лекарь присел на кровать: – Спас тебя, маленький принц, потому что знаю тайны. Ты убил короля волков. Волки отомстят жестоко. Король волков впервые пал от руки человека. Отныне ты в пиздеце. Дам тебе волшебную шапку богдыханов – последний китайский император мне её передал перед смертью. Достал из шаровар маленькую чёрную шапку с пуговицей на макушке: – Бери, ёбаный принц, не расставайся, береги как яйца. Если опасность – надень шапку и скажи, в кого хочешь превратиться. Когда опасность пройдёт – дёрни за пуговицу, вернёшься в себя. Я поблагодарил, он поцеловал руку, вышел. Исчез бесследно, награду не взял. Отец всё равно устроил праздник для бедняков, раздал им двенадцать мешков бриллиантов, изумрудов и рубинов. Выздоровев, я забил на охоту и верховую езду. Мысль, что убил короля волков, пиздела мозг. Страшная пасть, глаза – всё помнил. Шапку не выпускал из рук. Внезапно в королевстве – пиздец. Волчьи стаи нападают на сёла и города, вырезают всё. Посевы вытоптаны, дороги в костях. Звери днём врываются в города – опустошают. Люди травили волков, ставили капканы, рыли ямы – нихуя. Волков всё больше. Покинутые дома – их убежища. Матери детей не находят, мужья жён. Рёв скота не стихает. Послали войска – нихуя. Волки угрожают всему королевству. Голод. Народ обвиняет двор в бездействии. Король меняет министров – пиздец. Волки вытаскивают умирающих от голода людей из домов. И вот волки подступили к столице. Ничего их не останавливает. Ранним утром ворвались во дворец. Мне четырнадцать, но я храбр и силён. Схватил ружьё, встал у дверей тронного зала, где родители. – Прочь отсюда, суки! – ору. Собрался стрелять – вдруг один из стражников схватил меня за руку, придвинул лицо, рычит: – Именем короля волков приказываю, собака, уступить дорогу, а не то убью! Ужас. Ружьё выпало. В глазах помутилось – передо мной красная пасть короля волков. Что дальше – хз. Очнулся – родителей уже нет, волки шастают по дворцу, я под грудой обломков, голова пробита. Пытался звать – язык выговаривает только окончания слов. На всю жизнь пиздец. Понял – если б не обломки, меня б сожрали. "Что делать, блядь? Как выбраться из этого ада? Стать бы птицей и свалить!" Вспомнил про шапку. Сунул руку в карман – на месте! Уже надевать собрался – хуй, пуговицы нет! Пиздец! Мог превратиться в птицу, улететь, но навсегда остаться ею. Услышал рычание – из-за обломков лезет волчья пасть. Медлить нельзя. Надел шапку, буркнул: – Хочу стать птицей! И тут же съёжился, руки в крылья превратились. Стал скворцом, как сейчас. Выскочил из-под обломков, вспорхнул на кресло, вылетел в окно. На свободе! Летал над родиной – везде крики убиваемых людей, вой волков. Сёла и города пусты. Королевство отца – груда развалин. Месть короля волков была пиздецки ужасна. Летая, оплакивал родителей и страну. Потом задумался о потерянной пуговице. С тех пор прошло шесть лет. Побывал во многих странах. Где потерял пуговицу – хуй знает. Летал к сёстрам – нихуя не поняли. Старшая сестра, испанская королева, посадила в клетку, подарила инфанте. Та заебалась со мной, отдала служанке. Та продала меня купцу за гроши. Потом переходил из рук в руки, пока на птичьем базаре в Саламанке меня не купил иноземный учёный Амброжи Клякса – заинтересовало моё произношение.