Забвение уробороса

С высоты птичьего полёта ночной Лондон выглядит калейдоскопом цветных огней. Красные искры отражаются в Темзе, в её мутной глубине, заботливо скрытой темнотой. Силуэты строительных кранов словно худые птицы торчат между зданий. Небо здесь никогда по-настоящему не темнеет, и в ярких красках электрических ламп город расцветает безумным светопреставлением, от которого с первого взгляда рябит в глазах. Гарри встал у края. За стеклом, высотой выше его собственного роста, город лежал как на ладони. Чужой, пугающий магловский Лондон, за которым не поспеть. И Кинси поселился здесь? Гарри отвернулся от окна, ещё раз окидывая взглядом пустую комнату. Квартира была опечатана после визита невыразимцев, но никакой магии внутри больше не было. Голые белые стены и пол из светлого дерева. Дорогая недвижимость, самая неподходящая для волшебника. Сосед, плохо говорящий по-английски, рассказал, что жильцы здесь надолго не задерживаются. Последний — судя по всему, именно Кинси — прожил всего месяц, бродил ночами по этажам, исключительно по лестницам, спрашивал, не видел ли кто какого-то странного парня со смешным именем. — Сам он был странным, вот что скажу. Наш дом — элитное жильё, но неприятное соседство случается. Как знал, что этот тип попадёт в психушку. — Что было за имя, которое он спрашивал? — Этого не припомню. Гарри поспешил закончить разговор, уж сильно магл пялился на его аврорскую мантию. Он прошёл к лестничной клетке, закуривая по пути и задумчиво глядя перед собой невидящим взглядом. Что дал ему этот визит? Привёл в очередной тупик? Кинси искал Рорка на Воксхолл-Тауэр, или всего лишь думал, что он может быть в башне? Довольно настойчивая мысль для того, кто никогда не жил среди маглов, но вместе с тем поразительно бесплодная. Чтобы обитать здесь, преступник должен быть чертовски богат, и если Кинси шёл не по ложному следу, подозрение Тони Гаспара становится всё более вероятным. Тот, по кому плачет Азкабан — грёбаный синтетик. Гарри усмехнулся себе под нос, пожёвывая сигарету. Не самая плохая новость, пусть и не слишком хорошая. По крайней мере, магл не способен драться волшебной палочкой, а значит, преимущество в случае погони останется на стороне авроров. Подонок ничего не сможет с этим поделать. На площадке между этажей узкая полоска оконного стёкла рассекала стену словно прослойка желе. Впереди открывался шикарный вид на центр города. Район кипел радужными огнями вокруг реки. Идеальная картина, подпорченная чёрной точкой, что кто-то нарисовал маркером поверх окна. Гарри осторожно провёл пальцем по стеклу. Краска словно намертво слилась с оконной гладью. Он не успел одёрнуть себя, ругая за то, что ищет зацепки там, где их нет, как по мантии прокатилась волна ощутимого дребезжания. Мерзкая мелодия, исходя из нагрудного кармана, размножилась вверх по этажам. Эхо усилило её, и Гарри торопливо вытащил штуку. Не глядя на номер, нажал зелёную кнопку. — Алло. — ГАРРИ, ЭТО ТЫ? — завопила трубка голосом Рона, разрывая в ушах Гарри барабанные перепонки. — ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ? — Я слышу. Говори тише, пожалуйста. Откуда у тебя мой номер? — У Гермионы попросил. У ГЕРМИОНЫ! — Не кричи, я тебя прекрасно слышу. — НЕ СЛЫШИШЬ? Я не могу громче. Тебя скоро ждать? Крессвелла как раз сменили, пора действовать. Рон продолжал вопить из динамика, так что можно было не на шутку опасаться, что их раскроют. Едва уверенный, что его верно поняли на том конце, Гарри быстро попрощался с напарником, достал из мантии волшебную палочку и мгновенно аппарировал ко входам в Министерство. Это была странная и тяжёлая ночь. Тьма только пробралась чёрными пальцами под порог, как главные двери офиса уже закрыли. Волшебные цепи обвили железную ручку и теперь побряцывали с бледным мерцанием. Гарри почти никогда не пользовался этим входом. Он свернул уже по привычке к соседнему проходу, прикладывая волшебную палочку к стене и замер в ожидании. Камни мягко задвигались, освобождая тайный лаз с вытоптанными ступенями. Ноги помнили каждую из них даже в царившей здесь темноте — слишком часто приходилось по ним подниматься. Гарри свернул в проёме на нужный этаж. Штаб-квартира мракоборцев спала в тишине. Она никогда не была по-настоящему совершенно безлюдной. Как кухня в большом доме, где все уже разошлись по своим спальням, но раз от разу кто-то да спустится вниз налить себе стакан воды. Цинция Ланг, штатская машинистка дописывала отчеты под парящей свечой, и воск капал ей на левое плечо. Парочка следователей храпела в дальнем углу за стеклянной стеной кабинетов. В знак приветствия Гарри кивнул Цинции, проходя мимо. Та не обратила внимания, продолжая вяло щёлкать по клавишам пальцами, словно сама тоже давно погрузилась в сон, и только руки её неустанно продолжали работать. Было ли хорошей идеей надеть мантию отца на это дело, Гарри не знал. Он не был даже уверен в том, что они собираются совершить. Авантюра, с какой стороны ни посмотри. Рон стоял на том месте, что и договаривались. Видок у него был бодрый, но тело выдавало легкую тревогу. — А ты быстро, — ухмыльнулся друг, перекладывая старенький мобильник из руки в руку. — Хорошая штука этот телефон, беру свои слова обратно. Так бы я тебя не меньше часа выискивал. — Крессвелл уже сменился? — Да, на посту Фрэнк, как по списку. Звёзды нам благоволят. У парня слабость к любому магическому вмешательству: от Обливиэйта до Империуса. Выбирай что хочешь. — Начнём со второго. — Я надеялся, ты скажешь не это. — Я был в магловской квартире Кинси. Сосед утверждает, что Говард искал там какого-то странного парня, но кроме него в башне никого не видели. В самих апартаментах чисто. Я бы сказал, подозрительно чисто. — Невыразимцы всё забрали? — Не факт, что намеренно, но нам их работа смешала следы. — Знаешь, вломиться из-за этого в Отдел тайн — идея столь же безумная, как и та, что Бейкер уложил в него вещи своего детектива, чья смерть официально признана несчастным случаем. — Рад, что ты тоже это понимаешь. — Пахнет дерьмово, Гарри, но если ты в деле, то и я с тобой. Они вошли в лифт, и Рон всунул ключик в отверстие напротив цифры девять. Замочек издал слабый щелчок, позволяя кнопке отлипнуть от панели. — Я хочу сказать, — проговорил Рон, вжимая рычаг обратно в панель, а затем поворачиваясь лицом к Гарри. — Может, это и не совсем очевидно, но я рад, что мы наконец работаем вместе. Спустя столько-то времени. Мне казалось, последний год ты скатываешься в то, что было… ну помнишь… тогда. Никто не хочет, чтобы это повторилось. — Просто обычная хандра, Рон. — Понимаю, но… —  Эшфорд поставил мою жизнь с ног на голову, мне нужно было время, чтобы понять, кто я теперь. Это нелегко… учитывая обстоятельства. — Жизнь наладится. — Да. Я знаю. Их привычно тряхнуло. Лифты перестали громыхать, остановившись на самом нижнем этаже. — Уровень девять. Отдел тайн, — проговорил женский голос, и Рон первым вышел в пустой коридор с одной единственной чёрной дверью в дальнем конце. — У меня от этого места всегда мурашки по коже, — сказал он, оглядываясь на напарника. Со смерти Сириуса никто из друзей так и не осмелился возвращаться в Отдел тайн даже по работе. И теперь старые воспоминания нахлынули на них разом тошнотворно гнетущим дежавю. Гарри попытался улыбнуться. Он старался выглядеть чуть менее встревоженным, но вряд ли у него выходило хорошо. Вдвоем с Роном они прошли к концу коридора, и Гарри коснулся рукой чёрной двери, чтобы та открылась. От прикосновения по нервам потянулась неприятная дрожь. — Гермиона сказала тебе, где невыразимцы могут хранить изъятые вещи? — спросил он, Друг закачал головой: — Нет, она не знает, что мы здесь. — А как ты получил ключ от лифта? — Просто взял. — Это ты зря, — усмехнулся Гарри, обнажая из рукава волшебную палочку и ступая в открытый проём. Только авроры оказались внутри, входная дверь в чёрной круглой комнате захлопнулась. Стены, не выжидая, начали свою сатанинскую карусель. В первый раз это произвело на Гарри куда больше впечатления. Сейчас от синих полос, вертящихся вокруг, лишь рябило в глазах. Гарри предстояло искать неизвестно что неизвестно в какой стороне без единой подсказки. Мыслить позитивно в этой ситуации казалось как никогда сложно. Лишь двери остановились, Гарри без особых раздумий шагнул к ближайшей из них и потянул ручку на себя. Из проёма подул ледяной горный ветер, так что Рон едва успел удержать друга за шиворот мантии, когда тот инстинктивно шагнул вперёд. Под ногами разверзлась бездна небосклона. — Осторожнее. Не та. Дверь хлопнула, и Рон резво взмахнул палочкой, чтобы пометить комнату. — У тебя есть план? — Только предположение, — сказал он, когда стены снова завертелись. — Думаю, нужное помещение должно находиться рядом с залом, где раньше хранились пророчества. Министерство магии редко бывает оригинальным. Вспомни хотя бы, в каком месте они держали маховики времени. — Надо проверить все комнаты. — На все нам одной ночи не хватит. Спустя несколько головокружительных оборотов, двери опять остановились. Та, что Рон пометил белой полосой, осталась где-то за спиной. Он сделал шаг, приоткрывая проём впереди, и тут же, вздрогнув, поёжился и попятился назад. Воспоминания отпечатались у друга на лице. — Там чёртовы мозги. — Понятно. Давай следующую. Морща нос, Рон окрасил поверхность полоской, и стены задвигались в третий раз. Затем в четвёртый, пятый. Шестой. — Как думаешь, сколько времени в итоге на это уйдёт? — уже чуть раздражаясь, проговорил Гарри, захлопывая восьмую по счёту неверную дверь. Рон коснулся её краской. Стены, набирая скорость, завертелись. — Не знаю. Сколько потребуется. — Сам сказал: у нас всего одна ночь, и никаких больше идей на счёт Кинси. — Ну тогда надо поторопиться, — смиренно сказал Рон и продолжил работу. Однако, чем больше дверей они открывали в круглом холле, тем больше теряли бдительность. Однако спустя ещё две неудачные попытки, Гарри чуть сам едва не пропустил нужный зал. Без маховиков времени, застывших на полках под слоем пыли, эта комната была похожа на пустую каморку для швабр. — Подожди, — проговорил Гарри, останавливая Рона, уже почти в отчаянии захлопнувшего дверь. — Это здесь. Люмос Максима! — Что? Нет. Он схватился за ручку, отталкивая друга, и потянул её. В глубине зала стояла кромешная темнота. — Я уверен. — А вот я сомневаюсь, — сказал Рон, недоверчиво осматривая стены. — Совсем не помню этого места. — Да. С этой стороны стояли маховики времени, — Гарри провёл зажжённой палочкой над головой, освещая пустые шкафчики. Свет лился во все стороны, отражаясь от блестящих поверхностей. На дальней стене мелькнула ручка двери, ведущей в разрушенный Зал пророчеств. — Нам туда, — сказал Гарри и устремился к цели. Но Рон вдруг остановился. — Чёрт, дружище, — он приложил пальцы ко лбу, нахмурившись. Гарри встал у выхода в Зал пророчеств, нетерпеливо оглядываясь: — Что ещё такое? Что случилось? — Фрэнк. — Какой нахрен Фрэнк? — Фрэнк Ковски. Мы его не встретили. Он должен был охранять вход у лифтов. — Ну и хорошо ведь, что не встретили, — ответил Гарри. Свет на кончике его палочки слабо качнулся. — Пришлось бы применять запрещённое заклятье, а так… Рон громко выдохнул. — Мне это не нравится. Совсем уж подозрительно здесь: тихо, охраны нет. Двери эти блядские. — И Мордред с ними. Мы не делаем ничего ужасного, просто заберём отчеты Кинси. Бейкер наверняка сам отдал бы их, если бы не был таким дотошным до правил трусливым бумажным червем. — Я не обвиняю тебя, но что, если Бейкер не случайно оставил их здесь? Что, если на них тоже какая-нибудь тёмная магия. Как на артефактах. Или и того хуже… — Делать нечего, придётся узнать. А Фрэнк, наверное, никогда особо тут не сторожил. Сомневаюсь, что в Отделе тайн кто-то часто шатается без ключа. Разочарованный, что Рон начал с ним спорить, Гарри толкнул дверь в Зал пророчеств. Подсознательно он, пожалуй, рассчитывал увидеть там те же пустые полки, что и в комнате с маховиками, однако перед глазами Гарри вдруг возникло то, что он никак не ожидал встретить. Яркий свет палочки ударил через открытую дверь прямо в лицо, словно белым огнём обрушился на входящих. Гарри прищурился, резко отпрянув. В глазах помутнело. С дрожанием сердца, он сразу подумал о худшем. Рука невольно выставила волшебный щит, но только взгляд стал ясным, оба друга облегчённо выдохнули. Это был свет от их собственных палочек. В комнате стояли зеркала. Высокие как стены, они простирались от пола до потолка, образуя собой причудливый зеркальный лабиринт внутри Зала пророчеств. — Что-то новенькое, — пробормотал Рон, опуская руку. Отражения вокруг создавали ощущение, будто людей внутри было не меньше, чем целый отряд мракоборцев. — Как думаешь, сколько тут дверей? — Надеюсь, что одна, Гарри, да и ту найти будет не просто. Гарри вдохнул было для ответа и тут же его резко прервали. Нарушая глухую пыльную тишину, через стену в круглой комнате вдруг послышался чей-то голос. — Никому не положено здесь находиться! Выходите! Друзья вновь подняли палочки, обернувшись на звук, и мгновенно переглянулись. — Фрэнк? — удивлённо спросил Гарри у Рона. Тот лишь пожал плечами. — Похоже. — Один? Против неизвестно кого? Совсем сбрендил? — Кажется, не только мы с тобой здесь не любим соблюдать правила. Можем дождаться и вырубить его. — Нет, идём дальше. Он поднял волшебную палочку, выпуская из неё тонкую красную нить, устремившуюся по полу словно змея, и друзья двинулись дальше в чудаковатую комнату из зеркал. Фрэнк больше не подавал голоса. Зал погрузился в привычную тишину. Отражения двоились от стены к стене, путь бесконечно вилял. Гарри старался не смотреть по сторонам. Он был слишком озабочен целью. Напарник ковылял рядом почти молча. Его рука никогда не казалась такой твёрдой, а лицо — таким серьёзным и сосредоточенным. Думал ли он сейчас о последствиях, если их двоих поймают, роющимися в делах Отдела тайн? Переживал ли за то, какую тень это отбросит на Гермиону? Иногда Гарри казалось, что Рон был слишком преданным другом, и ноша эта угнетала его не меньше, чем новая должность. Минуты тянулись одна за другой. Зеркальный лабиринт всё расходился вширь, словно ему не было конца. Стараясь двигаться ближе к стене, Гарри то и дело утыкался в тупик, и если бы не красная нить на полу, друзья быстро бы оказались в западне. Пару раз нелогично свернув в обратном направлении, Рон наконец достиг новой двери. Он коснулся ручки, раскрывая проход нараспашку, но прежде, чем кто-то из них двоих успел увидеть комнату, в нос ударила целая мелодия неприятных запахов и звуков. Гарри прикрыл нос рукой. В небольшой угловатой каморке впереди всё пространство занимал оловянный котёл невероятных размеров. Воздух клубился вокруг него паром. Волшебное пламя полыхало под толстостенным днищем всеми цветами радуги, зелёная жидкость внутри кипела, а над ним… Томясь в зловонных испарениях, висел на крюке человек со снятой кожей. — Каин-некромант, — прохладно сказал Рон. — Точнее то, что от него осталось. — Мерзость. — Нашли куда спрятать. Я знал, что хоронить его не собираются, но это… Это как-то уж слишком. — И никаких больше дверей, — добавил Гарри, оглядывая стены за телом, залитые каким-то зеленовато-бурым гноем. Он уже начинал терять надежду, что за ночь они смогут найти то, что собирались. — Надо пройтись вдоль второй стены, проверить. Может, есть другие выходы. — Должен быть склад наподобие архивов Визенгамота, где хранят вещдоки до суда. Если он есть, мы его найдём. Намного хватит твоей нити? — Намного. Гермиона использовала это заклятие, когда Роза потеряла Хьюго в лесу. Часа три выдержит. — Хорошо. Гарри ступил обратно в зеркальный лабиринт. В первые секунды всё было тихо, но только друзья свернули в очередной тупик, как где-то в дальней части зала хлопнула дверь. По полу пронеслась поступь грузных шагов и шелест мантий. Рон замер как пойманный суслик. Гарри застыл сразу за ним. Было очевидно, что Фрэнк наконец-то обнаружил следы вторжения в комнату с пророчествами, и это было плохо. Очень плохо. — Там не только Пайк, их не меньше трёх, — нахмурившись сказал Рон, прислушиваясь к растущему шуму, и медленно огляделся. Гарри не двигался. Он был уверен, что слышал ещё четвёртого. Если Фрэнк позвал подмогу, теперь проблем поприбавится. Стараясь не издавать лишнего шума, Гарри дал Рону знак разделиться, и пока тот спешно сворачивал красную нить на полу, сам двинулся вглубь зала в поиске новой двери или хотя бы незаметного пути отхода. Свет волшебной палочки пришлось погасить. Шаги сзади — ещё слишком отдалённые — то приближались, то затихали. Дыхание Гарри сжимало где-то в груди. Крадясь в темноте почти наощупь, он пытался не думать о том, что будет, если его или Рона поймают невыразимцы, но осознание этого висело над ним как бритва гильотины. Новый шаг, и одинокое заклятье разбилось о зеркальную гладь где-то за спиной. Гарри лишь вздрогнул, не поворачиваясь и не останавливаясь. После — лишь едва слышная неясная поступь. Молчание было такое мёртвое, словно их с Роном преследовали не люди, а чудища, и Гарри хотелось прервать тишину, лишь бы на секунду услышать человеческий голос. Поворот, другой — и наконец Гарри остановился, напряжённо поглядывая на своё собственное отражение. Справа и слева возвышались стены зеркал. Это был третий тупик подряд. Шагов Рона Гарри давно не слышал: они удалились почти сразу, как напарник двинулся в противоположную сторону, и теперь вокруг остались только тьма и кривые тени. Гарри силой поборол в себе желание зажечь свет. Вместо этого он положил палочку на дрожащую ладонь, пытаясь найти север. Кончик указывал в направлении зеркального тупика. С запада Гарри уже его обходил. Что ж, стоит попробовать с востока. Он развернулся, куда указывала палочка, и следом чуть невольно не дёрнулся, ударившись о зеркала. Впереди двигался какой-то странный силуэт. Человек явно никак не мог видеть своей упущенной добычи. Рыская вдоль стен на полусогнутых ногах, будто подкрадывался к кому-то, невыразимец удалялся от Гарри так, что было видно только его сутулую спину. В зеркалах качались тени дрожащей фигуры. Но и только. Волшебник продвинулся глубже во тьму лабиринта, отчего кровь в жилах Гарри забилась так, что передавила горло. Напасть или бежать? Спасаться или действовать? Недолго думая, Гарри в один шаг догнал невыразимца и резко прижал его к зеркальной стене. Ничего не ожидавший, мужчина онемел от случившегося. Волшебная палочка уткнулась ему под челюсть. Гарри приблизился к магу вплотную и зашипел: — Где вещи Кинси? — М-мистер Поттер, — испуганно зашептал Фрэнк, узнав нападавшего. Глаза его расширились от ужаса и удивления. — Где хранятся изъятые предметы? Говори! — повторил Гарри твёрже. — З-за уровнем силы. Дверь в другой стороне, потому что они поменяли залы на нижних этажах. — Зачем поменяли? Фрэнк съёжился под волшебной палочкой Гарри и снова прикусил язык, так что его пришлось тряхнуть за ворот. — Отвечай, зачем они поменяли залы. — Министерство предупредили, что кто-то сегодня попытается проникнуть в Отдел тайн. — Кто? — Не знаю. Это была записка. Анонимная записка. — Проклятье! — Мистер Поттер, прошу прошения, но я как сотрудник Отдела тайн, должен подвергнуть вас… — Заткнись! — рыкнул на него Гарри настолько, насколько это возможно было сделать шёпотом. Фрэнк послушно закрыл рот. Гарри хотел бы думать, что у него был выбор. Он отвёл палочку от лица невыразимца и рассёк ей воздух. — Империус! Тело Фрэнка тут же расслабилось, вбирая в себя непростительное заклятье, а затем напряглось как у марионетки. — Веди меня на нижние уровни, — приказал Гарри, шагнув от мужчины назад. Тот неестественно развернулся в обратную сторону и направился к западной стене. Гарри нервно дрожал, подавляя его волю силой палочки, но думал о другом: никто не знал, что они с Роном собирались этой ночью в Отдел тайн. Они обсуждали план только между собой. Как же доносчик мог прознать о проникновении? Жучки? Слежка? Гарри не хотел и думать, что всё было намеренно. Это значило бы одно: никому больше нельзя доверять. Даже друг другу. Путь к нижнему уровню петлял между зеркал. Фрэнк не сопротивлялся под заклятием, и Гарри скоро стало казаться, что парень сам заплутал меж отражений, не зная дороги. Однако через четверть часа лабиринт превратился в длинный стеклянный коридор, выводя авроров к бетонной стене с невысокой аркой. Вниз виляла цепочка каменных ступеней, что упиралась в дверь. Гарри наконец осмелился произнести второе заклятие: — Люмос, — тихо проговорил он, не сводя глаз с Фрэнка. Тот уже осторожно приоткрыл завесу. Лицо у него при этом было до невозможности тупое. Ещё несколько крутых спусков, выбитых прямо в стене, и Фрэнк остановился, прикладывая палочку к поеденному молью гобелену, перекрывавшему последний проход. С прикосновением полотно исчезло. Не делая больше ни шага, Гарри вдруг оказался в просторной круглой комнате без мебели и дверей. Стены её были отлиты в бетоне, а наполнявшие предметы парили над полом, словно сложенные в прозрачные стеклянные ящики. Похоже, это и был тот самый склад, о котором говорил Рон. — Как мне найти вещи Кинси? — спросил Гарри у Фрэнка, с интересом оглядывая пространство. Ничего подобного он в своей жизни не видел. Ни до устройства в Аврорат, ни после того. — Просто призовите, — спокойно ответил мужчина. Глаза его глядели в стену, не выражая ничего. Поднимая палочку, Гарри сделал шаг вглубь комнаты и произнёс: — Акцио! Хлопок заклятия поглотило воздухом комнаты. Без всякого звука перед мужчинами возник один из сотни прозрачных стеллажей. Две пары штопанных аврорских мантий ровненько лежали в нём одна на другой, придавленные искусственной гравитацией. Сверху горку венчала увесистая книжка. Гарри протянул руку вперёд. Пальцы беспрепятственно скользнули сквозь барьер и коснулись грубой материи. Воротничок был грязным от крови. Не тратя много времени на изучение одежды, Гарри вытащил из шкафчика остальные вещи: ботинки, бельё, документы, три неоткрытых письма от департамента популяций, чернильницу и промокашку — после чего стянул с себя мантию и замотал в неё вещи как в узел. — А где всё остальное? — спросил он, когда на невидимых полках остался только одинокий фолиант. — Мебель и прочее. — Уничтожили, сэр, — безропотно ответил Фрэнк. — Отдел тайн не может позволить себе хранить каждый предмет на изъятие. Мы собираем только самые важные. — Понятно, — Гарри плотнее затянул узел и протянул руку к оставшейся книжке. Только он почувствовал твёрдость обложки, по пальцам словно ударило молотком. Резко одёрнув запястье, Гарри уронил другие вещи, а после — удивлённо уставился на Фрэнка. — Это ещё что за чертовщина? — Заклятье неприкосновения. Его используют, если конфискованный предмет не смогли обезвредить. — Обезвредить? На нём проклятие? — Всё верно, сэр. Гарри поправил очки и снова взглянул на упавшую книжку. Несмотря на падение, та осталась лежать плотно закрытой, будто страницы её были плотно склеены. Неприятный сюрприз. По другому и не скажешь. Но возиться с ним ночью посреди Отдела тайн Гарри не собирался. Он приказал Фрэнку убрать охранное заклятие с обложки, а затем сунул вещицу в узел вслед за остальными и тайными тропами нижних уровней двинулся с ним на выход. Если есть проклятие, значит его можно снять. У поворота на третий уровень Гарри остановил Фрэнка мановением палочки. Сквозь бледную пелену оконного стекла над Лондоном зарождался рассвет. Неужели уже целая ночь прошла? Гарри чувствовал себя измотанным, но вместе с тем ему ужасно хотелось рассказать обо всем Рону. Если того не поймали, конечно. Перекладывая узел на плечо, Гарри развернул Фрэнка лицом к окну, где утренний Лондон расцветал в оттенках красного. — Спасибо, дружище. Надеюсь, тебе не сильно за это всё влетит. Волшебная палочка коснулась затылка его курчавой головы. — Обливиэйт! Мужчина покачнулся, заваливаясь лбом на окно, и Гарри поспешил заскочить в лифт прежде, чем невыразимец пришёл в себя.

***

Кабина, громыхая, остановилась на втором уровне. «Штаб-квартира мракоборцев», — объявил знакомый женский голос, и Гарри вышел в открытые двери, перекидывая узел на левое плечо. В коридорах было как и ночью пустынно. Аврорат пока не начал свою работу, и на этаже Отдела магловских преступлений против волшебников стоял всего один человек. Словно волк Рон мерил приёмную у закрытого кабинета главы. Он услышал входящего Гарри, и лицо его стало одновременно испуганным и жаждущим ответов. — Ты как? Они тебя не поймали? — Не поймали. А тебя? — Нет. Я увёл их через комнату с мозгами. Хочется верить, что лица моего они не видели, да если и так, их сейчас гораздо больше волнуют собственные ожоги. Гарри открыл кабинет и плюхнул узел на заваленный стол. Вещицы рассыпались поверх свитков и незаконченных отчётов. — Это то, что я думаю? — поинтересовался Рон, увидев содержимое мантии. — То, что осталось от Говарда. — Из Отдела тайн? Это же отличные новости! — Да. Только видишь книжонку? На ней лежит проклятье, неожиданно, правда? — Как ты узнал? — Встретил Фрэнка. Если у нас невыразимцы с таким сопротивлением Империусу, можно сказать, что мы с тобой детективы года. — Видимо, у него есть какие-то другие сильные стороны. — Проклятье осталось на личных записях. Его не смогли снять в Министерстве. Не знаю, смотрел ли блокнот Гагрен, но слишком мне это напоминает историю с камнем. — Уже вторая проклятая вещица Кинси. Думаешь, он сам наложил эти заклинания? — Может и так. Нам от этого ни тепло, ни холодно. Мне нужно узнать содержимое его бумаг, а если даже Отдел тайн не смог снять проклятье, нам и пробовать бесполезно. — Не верю, что всё было зря. — Пока дела такие. Гарри сунул блокнот в ржавый сейф под столом и закрыл тяжёлую крышку. — Нас не поймали, а ведь всё могло быть хуже. Кто-то доложил невыразимцам, что в Отдел тайн проникнут этой ночью, так что будь внимательнее. Мы либо стали слишком неосторожны в разговорах, либо дело начинает становиться сложнее. Малфой сказал, что преступник связан с Министерством, и я всё больше начинаю в это верить. — Ты говорил, преступник магл. — Одно другого не исключает. — Прости уж, Гарри, но тебе самому не кажется, что это какая-то уже совсем невероятная история? Что ж там за магл такой, который с нашими водится? Министр поди? Не меньше. — Я не знаю, Рон. — Да и кто мог знать про нас и Отдел тайн? По-моему, ты уже параноишь не хуже Кинси. Рон смачно зевнул, прислоняясь спиной к двери. — Слушай, пойдём выпьем кофе? Маглы варят вполне неплохой здесь на углу, и работает круглосуточно. Ночь без сна ещё никому не шла на пользу. Отдохнем немного, а потом подумаем обо всём на свежую голову. Стоит проверить нашу основную версию, выяснить были ли нападения маглов из чувства ненависти последние несколько лет. — Не было, — буркнул Гарри хмуро. — Откуда ты знаешь? — Забыл в каком отделе я работаю… Работал, — тут же поправил себя он. Рон не смутился. — Ну тогда займёмся записями Кинси. — Да, поищем мага, который сможет снять проклятие. У Министерства руки связаны законом, у нас — нет. Найдём кого-нибудь со стороны. Хотя не уверен, что в мире существует волшебник умнее Гагрена. — Гарри, пойдём за кофе. С новым глубоким зевком, Рон отворил дверь на выход и тепло посмотрел на друга. — Да, идём, — Гарри кивнул. Мысленно он был уже далеко. Перебирая в голове имена знакомых мракоборцев, Гарри не заметил, как Рон вывел его на улицу, поёживаясь от холодного утреннего воздуха. Лондон начинал просыпаться. Машины вставали друг за другом в пробки, улицы заполнялись людьми и курьерами. Наковыряв в кармане несколько тяжёлых монет, Рон подошёл к кофейной коробчонке через дорогу. Заспанная девушка за витринным окном, пытаясь казаться бодрой, изобразила улыбку и они начали трепаться о погоде, пока аппарат громко гудел за её спиной. Гарри молча наблюдал за ними. Он никак не мог остановить движение мыслей в своей голове. Они кружились бесплодно вокруг вещей Кинси и Отдела тайн, слишком слабые в уставшем сознании их обладателя. Гарри был перевозбуждён прошедшей ночью, как это часто бывает, когда проводишь её без сна, однако сил думать не было. Как и желания заткнуть навязчивый голос в своей голове. — Держи. Первый глоток горячего наконец дал Гарри почувствовать себя уставшим. Мысли его приостановились, и по телу растеклось сладостное тепло. — Ага, — улыбнулся Рон, одобрительно кивая на свой стаканчик. — В чём-то маглы и не такие бесполезные. Да? Только дурак стал бы спорить. Гарри немногозначительно промычал в ответ, а затем сделал ещё глоток, пока Рон выгребал остатки сладкой выпечки на витрине. Усыпанные сахарной пудрой и насквозь пропахшие корицей, друзья вернулись обратно в офис. К началу нового дня всё стало постепенно налаживаться. Бейкер отменил утреннее совещание, от еды перестала кружиться голова и новых проблем в Министерстве на первый взгляд пока не намечалось. Намереваясь ненадолго вздремнуть перед тем, как рабочий день начнётся, Гарри и Рон выискали отдаленную скамейку под стеклянным куполом и свалились на неё, вытянув ноги. — Хочу фестрала вот купить, как у Марка Адамса, знаешь? Пользы от него куда больше чем от гиппогрифа. — Да? А какая польза от гиппогрифа? — Как какая? Грызунов по саду гонять. — И газон топтать, чтоб уж точно никому не досталось. Начинаешь напоминать мне Хагрида. — На цепь посажу, чтоб не топтал. Хороший конь, говорят, он. Верный, добрый, а главное — тихий. Ни слышно, ни видно его, а если что, куда доехать — сел да лети. Только страшные уж больно, заразы. — И возни с ними много. — Прям возня? Делюминационные чары, а их можно зельем заменить. Сейчас чего только не делают. — И Гермиона не против? — Фестрала-то? Не знаю. Но что ж я взрослый человек не могу сам себе коня без разрешения жены взять? Что за средневековье? — Можешь, если нужно, конечно. — Вот и я говорю. — Но лучше всё-таки спросить. Последнюю часть Рон не дослушал, уставившись на жужжащую гурьбу мракоборцев, прибывающих на службу по коридорам аврората. — Ох, не было печали, — сказал Рон, когда одна из фигур выделилась из толпы и двинулась вглубь атриума. — Как он нас всё время находит? Гарри не нужно было спрашивать, кто он. Каждое утро Джонни начинал с того, что появлялся из ниоткуда, с энтузиазмом выпрашивая, чем может помочь на этот раз. — Займись им, — сказал Рон, быстро вскакивая со скамейки и подбирая остатки завтрака. — Почему я? А ты? — Я надеялся хоть час поспать до обеда. Всю ночь глаз не сомкнул. — Я тоже! — выкрикнул Гарри, но Рон уже укрылся между золотых деревьев и быстрым шагом удалился к фонтанам. Недолгое облегчение, что Гарри испытал от сахара и кофеина исчезло мгновенно, лишь племянник Бейкера приблизился к скамейке. — Доброе утро, — широко улыбаясь проговорил Джонни и поднял шляпу. Гарри только дежурно дёрнул уголками губ. — Как там экспертиза? — спросил он строго. — Ничего нового, сэр. Отправил отчет министру, копию — мистеру Бейкеру. Секретарша обещала дать ответ, когда они прочтут результаты. А как ваши мантии? — Мои мантии? А… да, точно. Они в полном порядке. — Рад это слышать, сэр. Ходят слухи, что мадам Малкин очень обидчивая особа. — Э-э… правда? Никогда не замечал. Гарри поднялся со скамейки и, удерживая тяжёлый вдох в своей груди, направился в офис. Было бы большой удачей, если бы Джонни не двинулся за ним, поэтому мальчишка сразу побежал по пятам. — Чем займёмся сегодня? — его высокий голос отдавал эхом в голове. Гарри одёргивал себя, лишь бы не сказать от усталости какую-нибудь грубость, которая обернётся для него потом недовольством Бейкера. — Зависит тот того, насколько ты любишь возиться с бумагами. — О, эта моя самая любимая работа! — Кто бы мог подумать… — Как говорил Эзвин Кротски, волшебники глупы тем, что недооценивают силу данных. Немаги уже давно используют вычислительные машины, чтобы собирать множество информации в одну большую систему. Они называют их Большими данными. Ни один человек, даже волшебник не может оперировать сразу столькими цифрами, а машины могут, и это даёт им преимущества, невиданные для магического мира. Если бы только у нас была хоть малая толика их систем… Гарри широко зевнул. — …я вас утомил, мистер Поттер? — Нет, это бессонная ночь. Не бери на свой счёт. — Так вам интересно? — Интересно, но давай лучше потом. Сегодня поработаем молча. — Если вы настаиваете. Джонни тут же умолк. Сложно было понять, обиделся в конечном итоге мальчишка, или нет, разбираться в этом Гарри не стал. Он не мог придумать ничего лучше, чем посадить парня перебирать старые документы. Занятие унылое, скучное и самое главное — тихое. Самое то для дневного сна. За час перетаскав вместе с тучным Ларри дела из архива, Гарри соорудил для Джонни рабочее место напротив своего стола. Мелкая табуретка, парта да горы бумаг. Со стороны кабинет выглядел так, словно работа уже кипела: на свету клубилась пыль, бумаги летали из угла в угол. — Это всё, что у нас есть по синтетикам Британии, — проговорил Гарри, перекладывая толстые папки Джонни на стол. — Догадываешься, что делать надо? — Искать тех, кто может быть причастен? — вяло предположил мальчик. — Да. Сделай сводный отчёт и отметь всех, кто сидит больше года, мёртв или выслан из страны… хотя нет, тех, кого выслали, оставь. Пусть будут. Надо показать Бейкеру, что мы как-то продвигаемся. — А мы не продвигаемся? — Не так, как хотел бы твой родственничек. — Хорошо, — по-детски смиренно ответил Джонни. — Я запишу то, что узнал от поставщика и Малфоя. Потом сверимся. Подумаем, что делать дальше. Может, есть смысл поговорить ещё и с Боргином. Гарри договорил, и стопка бумаг у двери колыхнулась, заухала, а потом из неё, отряхиваясь от пыли, появилась пухлая сова. Птица чихнула и прыгнула к Джонни, протягивая ему в лапке письмо. Стоило мальчику только взглянуть на строчку с адресантом на конверте, как тот поплыл. — Эй, парень, ты с нами? — коснувшись плеча, попытался привести его в чувство Гарри. Джонни дрогнул. — Да, простите, — идиотская улыбка обрисовала его лицо. Гарри это не понравилось. — Девушка там какая у тебя что ли? — Девушка? А… нет. Это мои единомышленники. Зарубежные друзья. — Приди в себя, мы здесь серьёзными делами занимаемся. Человек погиб, многие пострадали, подонок ходит на свободе, а ты в облаках витаешь. — Да. Извините, сэр. Я прочитаю его дома. — Другое дело. Джонни сунул письмо в свой мятый дипломат и уселся на табуретку между стопок с папками, готовый усердно трудиться. «Вот тебе и большие данные», — подумал Гарри, оставляя мальчишку отрабатывать чувство вины, а сам ретировался к своему столу, похожему уже со стороны на крепость Энди. Он задернул шторы, спрятавшись за горами бумаг и свитков пергамента, закинул ноги на стол и сладко уснул под поскрипывание чужого пера.

***

Сон окутал долгожданной негой. Сладкой и вязкой как лава. Гарри падал вниз, ощущая приятную тяжесть в своём теле, пока проваливался в густую темноту. Небытие тянулось, даруя недолгое спокойствие. Мрак лелеял своим теплом. А потом всё обернулось кошмаром. Это был снова Эшфорд. Кровавая баня в руинах старой церкви. Земля, пропитанная красной солью. Синеватая дымка на облупившихся фресках, пахнущая распотрошенными внутренностями. Порохом. Дымом. Чувством вины. Он не успел. Все до единого мертвы. Из-за него. Гарри идёт вдоль улиц, заполненных трупами. Никого нет: только ночь и ветер. Во сне его чувства сильнее реальных. Щекотка заполняет в груди каждую клетку, ползёт комом к горлу, разрывает, не принося облегчения. Эшфорд снится каждый месяц — по разу, если повезёт — но обычно чаще. В нём всё как наяву: мертвецы и тот, кто не мог их спасти. Больше никогда не сможет. Эшфорд снится каждый месяц, но Гарри не рассказывает об этом никому. Он не хочет показаться ещё слабее, чем он есть на самом деле. Не хочет, чтобы его жалели или и того хуже — оправдывали. Тяжёлая тьма сгущается над Роуз-стрит. В кошмарах она всегда выглядит незнакомой как в первый раз. Гарри бежит, но его ноги двигаются медленно словно завязли в смоле. Он находит первое тело и весь коченеет. Младенец с золотыми кудрями лежит вниз носом в мокрой земле. Чёрные пятна расползаются по детской коже как плесень. В волосах ползают мухи. Перебарывая тошноту, Гарри поворачивает труп лицом к себе. Короткий взгляд, чтобы узнать. Сердце Гарри выворачивает горячим прутом. Он отбрасывает мертвеца от себя и вскакивает на ноги. Эмиль. — Нет, — Гарри вторит сам себе и пятится от тела. — Ты мёртв. Ты был мёртв уже за двадцать лет до этого. Тебя здесь нет. Теперь он наконец знает, что это только сон. Такое случается редко. Какое счастье... Всё не по-настоящему. Надо проснуться. Надо всё прекратить. Мальчик на дороге мертвец, но он движется. Выпучив гнилые глаза, он тянет чёрную руку. Он кричит: «папа». — Нет, твой папа мёртв. Я сам убил его. Вас нет, никого из вас. — ПАПА! — второй крик из его детских губ громче. — Папа, ты здесь? Гарри вдруг осознаёт, что крик женский. Он родной. Любимый. — Лили! — Гарри просыпается с именем на губах. Он весь в поту. Рубашка насквозь мокрая на спине и под воротником. Из-за закрытых штор в комнату льётся мягкий солнечный свет. — Ты где? Миссис Уолнбери сказала, что у себя, но я ничего тут не вижу, только стопки бумаг. — Я здесь! Здесь! Сейчас, подожди немного. Гарри вскочил со стула, оправляя волосы и мантию. На раз-два-три он выровнял сбитое дыхание. Этот трюк отработан годами. Оставалось надеяться, что он не кричал во сне, не называл имён, не звал на помощь. Перекидывая ноги через горки пергамента, Гарри быстро пробрался к камину. Пламя в нём горело в форме узкого личика Лили. Девушка выглядела немного встревоженной. — Привет, дорогая. Что-то случилось? — С тобой всё хорошо? Свеча на столе горела целую ночь, а потом в газетах написали, что в Отдел тайн сегодня пробрались какие-то люди, так что… Гарри оглянулся на племянника Бейкера и не дал Лили договорить. — Со мной всё в порядке, милая. Меня не было на том дежурстве. Давай поговорим об этом попозже, я сейчас не один. Угольки вокруг бровей дочери нахмурились совсем как у Джинни. Она фыркнула себе под нос, отведя взгляд, а затем снова поглядела на Гарри: — Ты придёшь сегодня на ужин? — Обязательно. — Здорово. Ждём тебя. Очаг вспыхнул ярче, пламя с лицом Лили растянулось под самую трубу и с оранжевой вспышкой исчезло. Гарри со стоном выдохнул, поправляя вспотевшие волосы. — Ваша дочь? Сколько ей? — вдруг подал голос Джонни. Гарри обернулся на него, сверкнув злым взглядом. — Сделаю вид, что я этого не слышал, но вякнешь что-нибудь такое ещё раз… — Понял-понял. Простите. Джонни мгновенно покраснел и спрятал глаза в тетрадку, в которой выводил чернильные строчки. Его мантия была в беспорядке от кропотливой работы, а значок над карманом перевернулся вверх ногами на чёрной нитке. — Что это у тебя? — задумчиво нахмурился Гарри, протягивая руку к блестящим граням герба в виде молнии. — Мой значок, — непонимающе отстранится Джонни. Прикосновения ему не нравились. — Где ты его взял? Это ведь другое подразделение, не наш символ. — Да, у меня было иное направление на учёбе. Гарри нахмурился сильнее. — Какое ещё? — Тёмная магия. Обезвреживание. А что? Вам не всё равно? — Ты учился противостоять проклятиям? И при этом сейчас стажируешься не у Коула? С какой стати? — Я хочу быть детективом, — воинственно ответил мальчишка. Думается, что Гарри был не первым, кто задал ему этот вопрос. — Мне нравятся расследования, и я мечтал работать лично с вами. Это не запрещено. — Не запрещено, но… Гарри застыл взглядом на перевёрнутом значке. Обезвреживание. Разгадка дневника Кинси может быть ближе, чем он предполагал. Стоит только… — Погоди-ка, ты уже сдал выпускной экзамен? У тебя есть сертификация, допуск и всё такое? — Гарри чувствовал, как начинает в нетерпении дрожать его голос. Он не знал, какой ответ хотел получить больше: положительный или отрицательный. Но Джонни уже робко кивнул: — Есть. У меня лучшие оценки по каждому предмету и высшая квалификационная категория для новичков. Я справляюсь с проклятием египетской мумии за две с половиной секунды. — Прекрасно. Иди сюда. Гарри схватил Джонни за локоть и сорвал с места, волоча к своему столу. Ровные горки бумаг, рассыпались, поднимая пыль. Гарри поднял волшебную палочку, ударил по сейфу ногой, а затем вытащил наверх проклятый во всех смыслах блокнот Говарда Кинси. — Сможешь с этим справиться? Парнишка выглядел слегка напуганным словно загнанный оленёнок. — Эта книга проклята? Откуда она у вас? — пролепетал он. — Так ты сможешь, или нет? — Я не уверен, но могу попробовать.  — Что тебе нужно, чтобы её обезвредить? Ты можешь сделать это прямо сейчас? — Могу. Кажется, могу. Здесь ничего особенного не надо. Только моя волшебная палочка… и время. — Сколько времени? — Не больше часа. — Мне это подходит. Приступай. Гарри скинул со стола старые документы, расположив блокнот в самом центре, а после пробежал от двери к камину, чтобы наглухо всё запереть. Он нервничал словно мальчишка. Всего час отделял его от информации, которую он желал больше, чем другие улики. Но если проклятье смертельно? Атмосфера в кабинете тяжелела. Сосредоточившись, Джонни взялся за дело. Он достал из кармана свою волшебную палочку, похожую на деревянную иглу, и приложил к кожаной обложке блокнота. Внешне ничего не изменилось, но Гарри теперь казалось, что он видит незримое свечение, исходящее от полей и изливающееся со скрытых под кожей страниц. Настоящее тёмное заклятье. Меж тем Джонни стоял за столом как шаман. Наблюдатели его не смущали. Палочка в пальцах мальчишки двигалась в каком-то странном танце. Он наклонился лицом к блокноту, его тонкие губы зашевелились, что-то шепча. Теперь парень выглядел взрослее, чем Гарри когда-либо мог о нём подумать. Каждая мышца на его лице была напряжена. Рот, не останавливаясь, открывался и закрывался. В руках играла магия, неведомая Гарри, заставляющая почти трепетать перед происходящим. Спустя несколько долгих минут вместе с движением палочки, рассекающей воздух, густая чёрная жижа выдавилась из-под обложки будто гной и принялась растекаться по поверхности. Гарри вздрогнул, но с места не сдвинулся. Чем больше слов говорил Джонни, тем больше жидкости выливалось из книги. Она пузырилась, пенилась и шипела, пока наконец с новым мановением палочки не исчезла вдруг как дым. — Готово, — вдруг в бессилии опускаясь на кресло, прошептал Джонни. Конечности его обмякли после ритуала как мокрые ленты. Гарри недоверчиво осмотрел блокнот. — Уже? Так быстро? — Да, — пробормотал парень, еле дыша. Гарри не мог в это поверить. — Ты снял проклятие? Ты уверен? — Абсолютно. — А если ты ошибаешься… — Я не ошибаюсь, мистер Поттер. Заклятия больше нет. Будто из последних сил парень протянул руку к блокноту, пальцем раскрывая первую страницу. Она блестела чистая и белая, словно никакой жижи на ней и в помине не было. Что ж, это было довольно убедительно. — Какие же такие чары на нём стояли? — спросил Гарри настороженно. — Удушающее прикосновение, сэр. — Странно, что в Отделе тайн его не обезвредили. — Может быть просто не хотели? — предположил Джонни. Лицу его медленно возвращалось прежнее выражение. Гарри не хотел принимать это за правду. Отбрасывая на время мысли о министерском предателе, он бережно, как сокровище, взял блокнот Кинси в руки и перелистнул пустую страницу. На левой стороне разворота крутился наколдованный уроборос. Магия дала чернилам жизнь, и они будто колесо вертелись на бумаге. Страница справа была исписана наполовину. Почерк оказался таким мелким, что пришлось приблизить лицо к бумаге, чтобы прочитать слова, но они были чёткими как машинопись, хотя на первый взгляд и не несли никакого смысла. «Я видел у края белый лес. Деревья стояли в нём точно порубленные люди. Кривые закоченевшие в белизне изгибы. Их пальцы тонкие ветви, их жилы — корни, что обвивают землю подобно рукам матери. Я разожму их крепко сплетённые и расцелую силу и естество их, непочатое богами. Белый лес в глубине моей могилы взовьётся к истине. Я воздам ей почести и окружу цветами, чьи лепестки кожей девы нетронутой пахнут в ночи». Гарри перечитал написанное, а затем поднял голову и в полнейшем непонимании уставился перед собой. — Что там? Что-то полезное? — напомнил о себе Джонни. — Какая-то чушь. Наверное, основные записи дальше. Пальцы Гарри быстро в нетерпении перевернули страницу, его сердце дрогнуло, а потом вдруг на весь офис раздался оглушающе громкий хлопок. Жалясь как скорпион, книга в руках сама собой резко захлопнулась. Гарри выронил её на стол и, только лишь коснувшись края, та обернулась едким чёрным пламенем, пожравшим бумагу до тла. Джонни, сидящий рядом, вскрикнул от страха будто от боли и отпрыгнул назад вместе с креслом. Напряжению тишины, разросшейся в следующее мгновение, не было предела. Гарри медленно покрывался краской. Всё, над чем он работал с Роном минувшей ночью — всё пошло крахом. В одну секунду последняя разгадка канула в лету. И что он получил? Картинку, перерисованную с фотографий, и бред про белый лес? Дым над пеплом ещё не развеялся, а горький запах яда не пропитал воздух, когда дверь в кабинет резко распахнулась, ломая хлипкий замок, и в комнату никем не званный вошёл Бейкер со своей уродливой волшебной палочкой наперевес. Последний человек, которого Гарри хотел бы видеть в тот момент. — Ну и запашок, — пробасил босс, оглядывая присутствующих. — Святые угодники… Поттер, ты разводил костёр у себя в офисе? Провести тебе лекцию по пожарной безопасности? Гарри стоял молча в той же позе, как когда блокнот Кинси выскочил из его рук. От обиды и злобы губы сжались в тонкую нить, не желая говорить даже слово. Джонни быстро считал это и сразу поднялся с кресла. — Боюсь, это моя вина, дядюшка Дрейк. Мы с детективом отрабатывали боевые заклятия, и я случайно поджёг один из фолиантов. Волшебник фыркнул себе в усы. — Не тому ты учишь моего мальчишку, Поттер, но об этом потом. Он подошёл близко к Гарри, стариковским жестом заталкивая волшебную палочку себе за пояс. — Я к тебе по двум вопросам. Первое: в Отдел тайн сегодня было совершено проникновение, после которого пропали изъятые материалы одного нашего с тобой знакомого мракоборца. Догадываешься кого? Потому что я вот сразу догадался, и ты даже не представляешь, как мне пришлось уверять чрезвычайную комиссию — и по несчастью самого себя — что вы с Уизли не имеете к этому никакого отношения. Не дай бог, где-нибудь всплывет другая информация — отставку ты встретишь посреди азкабановых волн. Понятно? — Да, сэр, — проговорил Гарри сквозь зубы. — И второе: пташки щебечут, что треклятый Малфой вдруг закрыл свой треклятый салон. Нам это не нужно. Зайди к нему сегодня вечером и вручи вот эту бумажку. Его магазин должен работать уже утром. Отвечаешь за это своей головой. Второе понятно? — Понятно. — Чудненько. Сунув в руки Гарри какую-то жёлтую справку, Бейкер повернулся на племянника и улыбнулся. — Ну, что, Джонни, как тебе наша работка? — Захватывающе, мистер Бейкер. — Я так и думал. С равнодушной мордой он развернулся от парня и, переваливаясь как толстая утка, неспешно покинул комнату. С его уходом напряжение в кабинете вновь стало расти. Крупные глаза Джонни поднялись на Гарри, заблестев от слез. — Так вы использовали меня, — вздёрнув носом, воскликнул юноша. — Это бесчестно, мистер Поттер. Не принимая возражений, Джонни оттолкнул Гарри и вылетел вслед за Бейкером. Трудно было понять, кто на кого злится больше. Мальчишка, оказавшийся преданным, или мракоборец, доверивший последнее сокровище юнцу. Гарри чувствовал себя полным идиотом. Потратить столько сил и времени на то, чтобы добыть блокнот, нарушить закон, рисковать всем ради нескольких строчек бреда на первой странице. Хотелось выть от обиды. Гарри рывком открыл шкаф, где оставил другие вещи Кинси, собрал их в кучу и, пересекая кабинет, бросил в камин. Пламя, таившееся за решеткой, мгновенно поглотило всё без остатка. Оставшись в одиночестве, Гарри долго глядел в искры догорающего барахла. Злость в его груди никак не хотела догорать. Да, самое подходящее настроение для визита к Малфоям.

***

Дом Дэвиса стоял пустым чёрным силуэтом на окраине деревни. Никто не вернулся в него, и сквозь глухие доски было слышно шкодливых богартов, шумящих внутри стен. Гарри обогнул ограду дома и двинулся по вытоптанной дорожке в сгущающиеся сумерки. Всё медленно приходило в запустение. Заросли плюща наполнились сухими листьями, и кочки на болотах у подножья холма обернулись желтоватыми пятнами в бесконечной, качающейся от ветра зелени полей. Гарри смотрел на их увядание, взбираясь вверх по холму к поместью Малфоев. Мрачные идеи всплывали в его голове словно злая мантра. Он не представлял, как признается Рону в том, что случилось с добытыми записями Кинси. Ради которых они так рисковали. Ради которых едва не подставили Гермиону. Может быть, тогда и не стоит говорить об этом вовсе? Рона не расстроит то, чего он никогда не узнаёт. К тому же, если остальные страницы блокнота Говарда были покрыты тем же бредом, что и первая, вероятность того, что в материалах мёртвого детектива оставалось хоть немного полезной информации, была крайне мала. «Паршивое утешение для неудачника», — тут же укорил себя Гарри за слабость. С каких пор он стал таким трусом? Надо было просто признаться и смириться наконец, что никто кроме него самого не поможет ему закрыть это дело. Ни покойный Кинси, ни Дэвис, ни Бейкер. Пора уже действовать самостоятельно. Эта мысль принесла немного облегчения. И, пожалуй, смирения. Вдыхая слабый запах цветов, доносящийся из сада, Гарри встал на крыльцо перед дверью поместья и дважды постучал. Бумажонка Бейкера грела карман, Гарри не терпелось скорее вручить её. — Прекрасный вечер, сэр, — беззвучно отворив проход, у ног гостя возникла домовая эльфка. От неожиданности увидеть её на пороге Гарри слегка замялся. Можно было подумать, что домовиха происходила из гоблинов — с таким достоинством и явной надменностью она держалась, загородив вход в дом. Вокруг чахлого тельца колыхалась новенькая скатерть. Пучок жидких чёрных волос был сцеплен на затылке шёлковым шнурком. — Э-эм, — пробормотал Гарри, осматривая прелестно одетое существо перед собой.— Мне нужен Малфой. — Молодой господин, или… — Драко. Мне нужен Драко. — Проходите, — надменно избегая прямого взгляда, ответила эльфка. Она приподняла подол своей вычурной скатерти и, не оглядываясь, направилась к кабинету. Да, в богатстве одежд с Добби ей было не сравниться. — Я не знал, что Малфои снова купили себе домовика, — ухмыльнулся Гарри, двигаясь по просторному холлу поместья. — Не видел вас в прошлый раз. — Вероятно, тот день я помогать по дому мистеру и миссис Гринграсс, — ответила эльфка. — Я не товар. Моя принадлежит юному господину Скорпиусу, не Драко Малфой. У Малфой нет домовиков. — Точно. Конечно. Приблизившись к кабинету, служанка обернулась: — Ожидайте здесь, мистер. Моя непременно сообщить о ваш визит. Если вам нужно стакан воды, или… — Нет, спасибо. Я ненадолго. — Прелестно. Изящно развернувшись, домовиха направилась к дальней комнате, однако едва она достигла двери кабинета, как та распахнулась, и Малфой с каким-то седым волшебником выпорхнул наружу. — Нет, Нолан, если вам нужен настоящий эффект, эти детские погремушки не стоит даже рассматривать, — смешком проговорил Драко, не замечая в холле ни Гарри, ни своей прислуги. — Боргин убеждал меня, будто они довольно мощные, — возразил чрезвычайно серьёзного вида мужчина. Малфой услышал имя Боргина и хитро улыбнулся. — Что ещё он мог вам сказать, мой дорогой? «Боргин и Беркс» не могут продать эти безделицы уже не первый год. Пойдёмте, я покажу вам более древний экземпляр. В своё время мне стоило огромных усилий его достать. Обычно я не продаю вещи из личной коллекции, но для вас сделаю исключение. — Индивидуальный поход я приветствую. Это приятно. Как для клиента, само собой. — Исключительно как для клиента. Малфой галантным жестом коснулся плеча волшебника, чтобы развернуть его в направлении западного крыла, как эльфка наконец подала голос. — Детектив Гарри Джеймс Поттер просит принять его. Малфой откинул со лба светлые волосы и поглядел сначала на неё, а потом на Гарри, будто только сейчас заметил его. — Да, благодарю, Дейзи, — ответил он с мягкой улыбкой. Взгляд серых глаз плавно переместился к Гарри. — Добрый вечер, Поттер, рад вас видеть. Так понимаю, вы снова по делу? Прошу, подождите меня в кабинете. Это быстро. Мы с господином Аббот уже почти закончили. Нам сюда, Нолан, направо, пожалуйста. Волшебники удалились по коридору, и эльфка галантно провела Гарри в открытую дверь. Кабинет Малфоя был в лёгком беспорядке. В воздухе пахло какими-то благовониями и свежей кожей. Несколько каталогов лежали раскрытыми возле дивана. Гарри лениво прошёлся, осматривая каждую деталь. Нолан Аббот явно интересовался волшебными зеркалами. У Малфоя — можно не сомневаться — было таких навалом. «Так значит, держать магазин открытым ты не хочешь, а продавать хлам из-под полы — пожалуйста, — подумал Гарри, вспоминая, что Тони Гаспар говорил о Драко. — Изворотливая скользкая задница. В самую точку. Посмотрим, как ты будешь оправдываться теперь». Гарри подошёл к столу, в скуке ожидания пролистывая хрустящие страницы открытой учётной книги. Опись драгоценностей, цифры, названия небылиц с замысловатыми ценниками — почерк Малфоя выводил с предельной аккуратностью каждую закорючку. — Как подробно, — Гарри усмехнулся сам себе, поражаясь подобной дотошностью. Его пальцы сдвинули увесистую тетрадь к краю, как вдруг между пожелтевших страниц показалось нечто совершенно необычное для дома волшебника. Чуть продолговатая увесистая пластинка плотного стекла, шириною с мизинец. Стоило её коснуться — чёрная сторона мигом засветилась будто крошечный телевизор. По спине Гарри пробежали мурашки. С пугливой осторожностью он вытащил предмет из глубины книги. Сомнений не осталось. Вещица, застрявшая меж страниц — магловский телефон. Такое могло бы быть у кого угодно, но у Малфоя? Гарри не верил своим глазам. Зачем нечто подобное понадобилось Драко? Чтобы связываться с Рорком? Или с другими маглами? В любом случае это слишком подозрительно. Для переговоров можно было взять модель попроще. Гарри покрутил странное приспособление в ладони. Его всегда впечатляло, с какой скоростью маглы умудрялись превращать знакомые вещи в нечто совершенно невообразимое. Неужто этот новомодный телефон в самом деле купил Малфой? Поменял галеоны на фунты, спустился в метро? Чем больше Гарри думал об этом, тем меньше хотел возвращать штуковину на место. Её следует изучить, а потом… Эту мысль Гарри додумать уже не успел. За дверью кабинета в коридоре наконец послышались звуки шагов. Он сунул телефон под мантию и попытался придать своему лицу спокойное выражение. — Я весь в вашем распоряжении, мистер Поттер, — сияя, Малфой вошёл в кабинет. Надо думать, что сделка его прошла более чем успешно. — Это был глава отдела артефактов? Твой гость, — Гарри резко перешёл на неприятную Драко тему, надеясь, что это разозлит его достаточно, чтобы он потерял бдительность. Гарри не был уверен, торчит ли эта огромная магловская штуковина у него из-под мантии, но, к счастью, Малфой был слишком вдохновлён визитом предыдущего своего гостя. — Глава отдела? Возможно. — Ты хоть понимаешь, как это выглядит? — Как? Мне запрещено водить дружбу с высокопоставленными людьми? — Нет, но ты себя компрометируешь. — Будто это кого-то удивляет, — Драко искренне рассмеялся. — Вы уже сказали, что подозреваете меня, Поттер. Нечего теперь отыгрывать перед Авроратом хорошего парня. К тому же я никогда им и не был по большому счёту. — В этом я уже убедился, — мрачно буркнул Гарри. — Допрашивая Тони Гаспара. Можно было подумать, что нахальное выражение наконец смоет с лица Драко, но тот лишь вновь улыбнулся с ещё более наглым видом. — О, уже? И как всё прошло? — Полагаю, ты догадываешься как. Так что теперь я жду твоих объяснений. — Напрасно. Я не собираюсь перед вами оправдываться, Поттер. Нет ни малейшего желания. — Твои желания здесь никого не интересуют. Я при исполнении. — И снова неявные угрозы. Что у вас с навыком переговоров? Вы и правда думаете, что меня можно так легко напугать? — Как раз это я не думаю, — огрызнулся Гарри. — Тогда что же? — То, что ты пытаешься мешать нам делать свою работу. Почему ты соврал мне про поставщика? Это же просто бред. Зачем это вообще могло бы тебе понадобиться? — Не знаю, — Драко ядовито скривился. — Из личной неприязни. Вы мне не нравитесь, Поттер. Вот и всё. У Гарри губы онемели от такой наглости. — Ты хоть понимаешь, что я могу арестовать тебя прямо сейчас? — Не можете. Вам никто не даст ордер. Мои люди отправляли все вещи на проверку, как и положено. Я чист перед законом, так что вам следовало бы повежливее со мной обходиться, если вы нуждаетесь в сотрудничестве, господин детектив. Он договорил и, скрестив руки на груди, с чувством собственного превосходства задержал долгий взгляд на Гарри. Гарри уже казалось, что он в шаге от того, чтобы превысить свои полномочия. — Чудесно, Малфой, — едва сдерживая раздражение, выпалил он в ответ. — Клянусь, я пытался по-хорошему, видят боги, пытался! Но с тобой так нельзя, поэтому вот. Предписание Бейкера о том, что твой салон должен работать, а вот — вызов на допрос. Поздравляю. Теперь ты официально подозреваемый. И сюсюкаться я с тобой больше не буду. Гарри бросил бумагу Бейкера на стол, а затем вышел вон.