Забвение уробороса

Августовское тепло плавно рассеивалось в осень. Ночи уже были холодные, но утром: только солнце вставало, воздух нагревался летней тягучей жарой. Обмахиваясь картонными обложками распотрошенных папок и допивая второй по счёту графин воды, авроры сидели в бардаке пыльного кабинета Гарри, перебирая дела потенциальных кандидатов под арест, не рассчитывая в целом ни на что серьёзное. Папки возвышались над ними пыльными горками. Из окна не было видно света. — А как на счёт Бриджит Свёрнт? — Рон поднял снимок с одутловатого вида женщиной на переднем плане. Гарри отрицательно качнул головой. Он вдохнул запах опавшей листвы из открытого настежь окна и вернулся к своему чтиву. Новый день зародился для Гарри в тревоге и раздражении. Ночные кошмары переросли в изматывающее утро с проверками и отчётами перед Министерством, день — в тревожное ожидание приёмов, писем, встреч. Как Гарри ни пытался, он не мог собрать себя, чтобы перестать злиться. И даже когда он с трудом забывал наконец о Малфое, всё окружающее продолжало раздражать его словно по инерции. — Нэнси Уайт? — Рон поднял ещё одну, размером с полосу «Пророка», большую фотокарточку. Дамочка на снимке с отвращением кривила лицо, щуря глаза от вспышки. — Кто она? — мрачно спросил Гарри. — Магла, оккультистка и просто сумасшедшая баба. Коллекционирует волшебные обереги. Даже судима была один раз за продажу их другим немагам. Ей двенадцать раз стирали память, но засранка всё равно как-то про нас вспоминала. — По-моему подходит. Отложи её. — Ну наконец-то двигаться начали, — радостно заулыбался Рон, пока Джонни не оборвал вдруг его прекрасную теорию. — А Рорк разве не мужчина? — с деловым выражением проговорил паренёк. Рон — по всему его виду — с самого начала никаких теорий в возражение принимать не собирался. — Может, и мужчина, только я по-любому её отложу. Не так много у нас подходящих. Да и Тысяча лиц его зовут явно не просто так. Он хоть гномом окажется, хер ты разберёшь. — Мы уже пять штук таких отложили. — Лучше больше, чем меньше. Не просчитаемся. — Да на такую компанию и года не хватит. — Нет. Джонни, прав. Спутаем дело, — вставил холодный комментарий Гарри. — Так откладывать или нет? Давай уже кого-нибудь арестуем. Приличия хотя бы ради. — Что? Арестовать, блядь, хоть кого-нибудь? Лучше ничего не придумал, Рон? — тявкнул вдруг на напарника Гарри. От этого резкого сорвавшегося крика оба они: и Рон, и Джонни вдруг с опаской притихли. Повисла пауза. Затем Рон хрипло выдавил из себя воздух с тяжёлым выдохом. — Знаешь, я тебе не Уолтербери, — фыркнул друг, уводя разочарованный взгляд к бумагам. — И не мальчик какой на побегушках, чтобы мне грубить. С самого утра терплю, а нервы у меня не железные. Первые два раза ещё куда ни шло, но теперь, по-моему, ты начинаешь забываться, Гарри. Что за муха тебя сегодня укусила? — Прости… — жар меж рёбер Гарри полыхнул волной стыда. Плохо дело, раз он начал срываться на людях. И злость эта после крика никуда не девалась. — Прости, я… — повторил Гарри виновато. — Я… Я не знаю… Не выспался, наверное. — Да я вижу. Не выспался. — А вот этот? Мартин Госпик, — Джонни резво поднял снимок человека в очках с толстенными прямоугольными линзами, чтобы разрядить обстановку. Рон с охотой на неё отвлёкся. — Госпик? Тот, что воровал волшебные палочки у Олливандера? Ты видел его? Он вообще ненормальный. У него слюни по полу волочились, когда его поймали последний раз. — Да, он пил зелья из помойки возле лавки Брунхильды… и больше не попадался… Но он подходит. Живёт в Лондоне, раньше занимался раскопками. — Ну хочешь — отложи. — Да, — кивнул Гарри. — Пусть будет. Рон уныло осмотрел стопку снимков с подозреваемыми. Он глядел на них совсем недолго, только чтобы спустя секунду снова обречённо закачать головой. — Нет, это бесполезно, — он начал напряжённо растирать своё отёкшее лицо ладонями. — Что мы знаем про этого Рорка, парни? Считайте — ничего. У нас нет даже никаких точных доказательств, что он магл. Мы в этом уверены, но почему? Потому что Гаспар это сказал? — И потому что Кинси искал его в Воксвелл-Тауэр, — ответил Гарри. — Дурацкая теория эта. Не то, чтобы вам я не доверяю, но никак не мог магл в одиночку свои дела провернуть. Ну купил он раствор, допустим, ну нашёл где-то усовершенствованную под магию фотокамеру, но чтобы проявить снимки, ему всё равно понадобилась бы волшебная палочка. Не наложишь ты так эффект движения. — Камера делает мгновенные снимки, мистер Уизли. — Так тем более, кто-то должен её активировать. Да и зачем вообще маглу терроризировать волшебников? — Из мести? — Бред. Слишком просто. — А что, если они действуют вместе? — предположил Джонни с невероятно задумчивым видом. Только очков ему не хватало, чтобы быть в тот момент похожим на Перси. — Маг и магл? Для чего? — Для отвода глаз. Пока мы будем гоняться за маглом, маг расставит ещё несколько ловушек. Я бы так и сделал. — Неплохая мысль, Джонни, — сказал Рон с большим энтузиазмом, и Гарри быстро понял, к чему он клонит. — Нет. Я держу ситуацию под контролем, — тут же осадил их Гарри, но Рон уже затянул свою утреннюю канитель. — Надо было арестовать Малфоя, дружище. Говорил тебе. Я ж для этого все документы раздобыл, а теперь поди поздно. Малфой однозначно связан с этими мордредовыми артефактами. Очнись, Гарри, не может быть таких совпадений, даже мальчонка заметил. Малфой в курсе, что мы про него разнюхали и попытается сбежать. — Он не сбежит. — Да с чего ты так уверен? — Я не уверен, просто чувствую, что не сбежит. — Я бы сбежал. Сбежал, и хуй бы ты меня видел в этой стране. Ему дадут по максимуму… лет пять точно или больше, а нас привлекут за халатность, и пизда нашей карьере чудесной… И твоей, Джонатан, тоже пизда глубокая. За компанию. Рон усмехнулся собственному остроумию и под всеобщее пыхтение начал копошиться в снимках, возвращаясь к рутине. Гарри только захотел подумать над его словами, как следующим, что авроры услышали, стал скрип двери в приёмной, а потом — мерный перелив двух голосов. Гарри расслышал в нём «минуточку» от миссис Уолтербери, и следом ведьма уже показалась в открытом проёме, просунув внутрь свой длинный нос. — Мистер Поттер, к вам Драко Малфой, — гундосо проговорила она. Глаза Рона в миг раздулись по сиклю каждый. Джонни уронил своё перо. — Пусть подождёт пять минут, — не обращая внимания на них, проговорил Гарри нарочито спокойно. — Мы пока не закончили. — Да, хорошо. Уолтербери скрылась обратно за дверью, и Гарри поднялся на ноги, спешно собирая разбросанные вокруг досье с маглами. Уизли и мальчишка Бейкера так и остались на месте, словно ужасом пригвождённые. — Беру свои слова обратно, Гарри… — восхищенно воскликнул Рон. Джонни вторил ему почти шёпотом: — Он пришёл! В самом деле пришёл! Как вы заставили его? — Он сам себя заставил, — буркнул Гарри, заталкивая снимки подозреваемых в тумбочку. От присутствия Малфоя он почувствовал себя ещё более раздражённым. Дополнительная аудитория в представлении лишь подогревала эту злость. — Ты арестуешь его? — спросил Рон. — Пока не знаю. — Но ты собираешься? — Зависит от того, что он скажет, — ответил Гарри, взмахивая палочкой над соседней горкой папок. — Поговорим об этом потом. Вы уходите, или нет? — Да. Джонни, идём. Рон потянул мальчика за воротник его твидовой мантии. Парень всё удивлённо хлопал ресницами, с восхищением глядя на Гарри, даже когда Рон вытащил его за дверь. Будь у Джонни свободны руки, он уже снова просил бы автограф. Таким нескрытым обожествлением был полон его взгляд. Дверь хлопнула, отделив Гарри от Рона. Он слышал холодное приветствие друга, обращённое к Малфою уже в приёмной, и непочтительную тишину, раздавшуюся в ответ. А потом, царапая деревянный пол каблуками, Малфой вошёл в кабинет. Тон его лица был белый мрамор, нисколько тронутый событиями прошлой ночи. Нарисованный портрет без толики жизни, эмоций или желаний. Хоть чего-то живого. — Вы просили, чтобы я зашёл, — холодно проговорил Драко, опираясь на трость. Он двигался медленно и осанисто. Так плавно, что мантия его едва слышно шелестела по полу. — Маска приличного человека уже на тебе, как вижу. Какой же ты ёбаный лицемер, Малфой, смотреть тошно, — фыркнул Гарри с нескрытым презрением, пока вновь усаживался за собственный стол. В отсутствии бумажного хаоса интерьер кабинета теперь казался пустынным. Пыль медленно опускалась на полки и поверхности ровным слоем. Запах сухого пергамента стоял в воздухе. Драко не ответил на выпад, спокойно и молча наблюдая за тем, как крошечные снежинки пыли кружатся за плечом Гарри на солнце. Ни одна эмоция не коснулась лица волшебника. Ни одна линия не дёрнулась на каменной маске. Конечно, это было бы ниже его достоинства. — Я ведь чего угодно от тебя ожидал, Малфой, — продолжал Гарри с осуждением. — Мне уже казалось, что ты к концу жизни вообще не сможешь меня ничем удивить, но куда там… Ты смог. Гарри не смог подобрать слова и закрыл рот, задыхаясь в собственном негодовании. От одного вида этого человека его буквально раздирало на части. — Если вы закончили с оскорблениями, мистер Поттер, я полагаю, мы можем спокойно поговорить? — Малфой поднял наконец свой ледяной взгляд. Он был серьёзен. Хотя бы за это можно было сказать ему спасибо. — Спокойно? — болезненно ухмыльнулся Гарри. — Ну давай попробуем спокойно. Я отдал тебе распоряжение Бейкера, ты открыл магазин? — Да, хотя несу риски своего имени, делая это. — Боже, перестань строить из себя чёрт знает что. Твоё имя — помойная яма. То, что об этом знают немногие, не меняет сути. — Как вам будет угодно, мистер Поттер. Гарри выдохнул, стараясь успокоиться, и начал рыться в верхнем ящике стола в поисках штатного диктофона. Малфой стоял смиренно и ждал. Казалось, он может простоять так несколько лет. В вещах Гарри на работе никогда не было особого порядка, а после бумажных поисков синтетика с Джонни проще было снова заколдовать перо, чем раскопать в аврорских завалах старое оборудование. В какую-то секунду в мыслях Гарри мелькнуло жестокое желание заставить Малфоя ждать дольше, чем это нужно, но скоро пальцы нащупали между скрепок и вредноскопов пластик кассетного магнитофона, и идея погасла, так и не разродившись. Гарри смахнул грязь с треснувшей поверхности устройства, водружая его на стол. Непроницаемость лица Малфоя впервые подёрнулась. — Это будет официальный допрос? — удивился Драко, уставившись на заколдованный диктофон. — А на что ты рассчитывал? Садись. Тебе, наверное, тяжело стоять после вчерашнего. Гарри подманил палочкой колченогий стул Джонни к столу. Лицо Драко медленно становилось мрачнее и мрачнее. — Значит, последует обвинение, — пробормотал он отвлечённо. — Какой ты догадливый. Да. Как только Рон соберёт последние документы. — Ты совершаешь ошибку. — Возможно. Следовало сразу тебя арестовать, но я решил сначала провести допрос. Поблагодаришь потом. Гарри протянул руку к протёртой красной кнопке на машинке и вдруг ощутил холод белой ладони поверх своей собственной. — Гарри, пожалуйста. — Ты в своём уме? — Гарри замер, не в силах пошевелиться под льдом этих тонких пальцев, словно к нему прикоснулся сам дьявол. — Убери руку, Малфой, или ты хочешь соблюсти все формальности? Чтобы я тебе в комнату для допроса потащил? Ремнями тебя прицепил? Позвал невыразимцев? Я могу. На бетонном полу будешь сидеть, дай мне только повод. — Послушай меня. — О, я тебя послушаю, и говорить ты будешь о том, что я спрошу, и ни слова больше. Убери свою руку. Но Малфой сдавил пальцы Гарри своими будто тисками. — Прошу. Ты всё неправильно понял. — Вот это новости! Что именно тут можно было не так понять? Ты ведь продавал запрещённые артефакты? — Да, но… — Сбывал их и брал за это золото? — Не совсем, я… — Да как ты в таком случае вообще можешь это оправдать?! — Никто ведь серьёзно не пострадал. — О боже… Рывком Гарри сбросил ладонь Малфоя со своей и, оторвав руку от диктофона, зло уставился на Драко из-под очков. — Зачем ты вообще это делал? Ты самый богатый человек в Британии. У твоих родителей горы золота. — Я нарушил закон всего несколько раз. — С дюжину раз! — взвыл Гарри. Малфой замялся, заискивающе глядя прямо в глаза. От его прежней холодности не осталось даже следа. — Ладно, хорошо, признаю, — залепетал он совсем по-человечески. — Моя вина, я сглупил. Это были хорошие вещи, и я… — Малфой. — И я не хотел, чтобы Министерство уничтожало их из-за Тёмной магии. Думал, что так будет лучше. — Малфой, не зли меня. Ты не можешь не лгать даже одну ёбаную минуту. — Дай мне всё тебе объяснить. — Что объяснить? Это дело первого порядка. Я не могу закрыть глаза на дело первого порядка, поэтому будь добр, не трогай чёртов диктофон. Не заставляй меня применять к тебе силу. Я буквально в шаге от этого. — Гарри. — Видит бог, Малфой. Я очень не хочу верить в то, что ты стоишь за всем этим балаганом с проклятыми артефактами, за всеми этими нападениями, которые Бейкер мне повесил, но обстоятельства… Улики говорят против тебя. Я вынужден тебя арестовать, даже если… Хотя, знаешь, нет, я не вынужден. Даже исходя из того, что я совсем не хочу верить в твою вину, я, пожалуй, в самом деле хочу тебя арестовать. Да, Малфой, я просто мечтаю уже об этом, и как бы мне ни было жалко Скорпиуса, твою мать и имя Астории, честно тебе скажу: я с нескрываемой радостью отправлю тебя за решётку. Мир от этого станет спокойнее. И чище. Драко кивнул на эту тираду, легко усмехаясь: — Так ты жаждешь мне отомстить? Вот в чём дело? За что? За то, что я хуёвый отец? Я и без тебя это знаю. — Вечно ты болтаешь только о себе, — рыкнул Гарри. Он уже чувствовал, каким красным было его лицо в пылу. Как большая вена на шее пульсировала, сдавленная воротом мантии. — Закон един для всех, — сдерживая злость так сильно, как только он мог, проговорил Гарри. — Не я его придумал, не мне его нарушать. Ты понимаешь, как работает мир, Малфой. Хватит прикидываться, из-за твоих капризов могли пострадать и ПОСТРАДАЛИ люди, а что касается Скорпиуса, мальчику будет только лучше, если Визенгамот оградит его от твоего влияния. — Я понимаю, как это выглядит, но я не преступник. — Ты сам во всём признался минуту назад! Что ты плетёшь?! Кретином хочешь меня выставить опять? Да и к чёрту, я всё равно не верю ни единому твоему слову. Отдай диктофон, ебать тебя Морганой. Гарри наконец вырвал машинку из пальцев Малфоя, уже почти несжимавших её, и надавил на кнопку. С механическим звуком колёсики закрутились, растягивая пленку. Малфой продолжал говорить, делая вид, что не замечает, что его записывают. Серые глаза смотрели на Гарри, вцепившись насмерть. — Да, я виноват в том, что накопал против меня Уизли, но я клянусь тебе, я не причастен к распространению тех артефактов, о которых говорят в газетах, — умоляюще пробормотал Драко. — Отлично. Тогда я тебя закрою за распространение тех, к которым ты причастен. — Гарри, прошу, не делай этого. У меня есть, что предложить тебе взамен на свою свободу. У меня… Возмущение взвилось от сердца Гарри с таким негодованием, что он чуть не задохнулся. — Взятка! Ты хочешь дать мне взятку в служебном кабинете среди бела дня. Ты ещё под кайфом что ли? — Это не взятка. Я хочу помочь поймать сбытчика. — Свихнулся, Малфой? — Нет, я правда могу. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. Как ты это сделаешь? Ты гражданский, у тебя нет никаких разрешений, да и вообще, с чего ты решил, что мне нужна твоя помощь? — С того, что я твой единственный подозреваемый и я не причастен к этим нападениям. Я клянусь тебе. — Ты врал мне через каждое слово. Только что буквально. — Да, но, по-твоему, я идиот? У меня фамильный бизнес, старики-родители и репутация. Мне не нужно, чтобы моё имя было связано с проклятиями или безумными маглами. Я продаю вещи людям, которые умеют ими пользоваться. Мне так же, как и тебе, нужно, чтобы преступник попал в Азкабан. Я сделаю что угодно ради этого. — Да? — зло фыркнул Гарри. — И что ты можешь предложить мне из того, что я не могу взять у тебя сам? — Я могу подыграть Рорку.

***

То есть… То есть это Рорк. Гарри застыл на своём стуле, потеряв способность ко всякому движению. Его дыхание остановилось, и всё, что он мог, только смотреть на Малфоя перед собой, пока сказанные им слова складывались в голове в хоть одну мало-мальски здравую мысль. В груди сцепились два неуправляемых желания: поймать Рорка и засадить Малфоя в Азкабан. Гарри не мог рассчитывать на них одновременно. — Поясни, — жёстко ответил Гарри спустя минуту напряжённого молчания. Он все ещё не был уверен, что поступает правильно. Но Драко уже решил, что победил. — Ты ведь знаешь Рорка? — очень живо спросил он, наклонившись к столу. — Я про него слышал. — Он один из новых поставщиков. Появился в Косом переулке в начале лета и стал обхаживать местных торговцев под разными предлогами. Боргин его прогнал, у него с Гаспаром столетний контракт, но я не люблю, когда меня подставляют, и я был открыт к предложениям. Лондон трубил об этом целый месяц, трудно было проигнорировать такое. Рорк пришёл ко мне, предложил вещицы, оказавшиеся проклятыми, а затем явился во втором обличье снова. Он думает, что я не узнал его. Он держит меня за идиота как других безмозглых продавщиц у Дырявого котла. Тем хуже ему. — Хуже? Чем? — Я инициировал долгую проверку в Министерстве, чтобы он не понял, почему я тяну с продажей последних вещиц, что он сбыл мне. — И? — с мрачным интересом спросил Гарри, вслушиваясь в каждое слово. — Что показала проверка? — Ничего. Артефакты свободны к продаже. Ваши люди не нашли никаких проклятий на предметах. Только вот я уверен, что они прокляты, — губы Драко растянулись в злую улыбку. — Сколько ты их купил? — Пока только две. — И все… Они все прошли? — Все до единого. Можно сомневаться над пером, но нож для писем точно создан Тёмной магией. Я не знаю, как объяснить тебе, я это чувствую. Он словно… словно сочится злом. — Которое не различили в Отделе артефактов, — скептично дополнил Гарри. — А ты различил. Сам хоть в это веришь? — Мне не надо верить, я нисколько не сомневаюсь, что это так, но не могу найти выход. Я не знаю, что сделать, чтобы обезопасить своих покупателей и при этом не спугнуть Рорка. Поэтому я тяну. Поэтому мне нужна твоя помощь. — Ну, конечно, и ты сразу ко мне пришёл, а не начал рассказывать небылицы, когда я прижал тебя к стене, угрожая судом. Достаточно уже лжи, Малфой. Скажи мне правду. Гарри пристальнее взглянул на волшебника перед собой. Малфой лгал, даже не моргая. Машинка гудела, крутя плёнку на кассете. — Я говорю правду, Гарри. Проверь мордредов нож, проверь второй артефакт. Да, мои слова кажутся странными и подозрительными, но всё так. Я хотел поймать преступника, думал, что смогу справиться сам, когда изобрету что-нибудь толковое, чтобы обойти проклятия. Рорк ведь был почти у меня на крючке. — Чёрт, Малфой. Пускай я поверю в твою ложь, пускай… Только ты уже проворонил аквариум, зная о Рорке. Человек уже умер из-за тебя. Ты сыграл хуёвую игру. — Мне искренне жаль, но… — И ты сказал, поставщик приходил дважды, — затараторил Гарри, перебивая попытку Драко сочувственно возразить. — Поставщик приходил дважды, но у тебя уже три его партии, по твоим собственным словам. Опять врёшь? Сколько можно! Ты бы хоть постарался. — Я сказал, что узнал его во второй раз. Не говорил, что он приходил дважды. — Ты взял проклятый предмет и даже продал его, несмотря на то, что знал о его небезопасности. — Да, мне пришлось рискнуть с аквариумом, чтобы убедиться в своей правоте. Я не был уверен на сто процентов. — Но ты знал! И женщина, что купила его, погибла по твоей вине. — Я подозревал. Не знал. Министерство так же виновато во всем, как и я. Можешь посадить меня, но тогда ты никогда не поймаешь Рорка. Гарри увидел, как яростная обида полыхнула в сузившихся зрачках Малфоя, когда он договорил эту фразу. Он вдохнул побольше воздуха в лёгкие, чтобы ответить, но очаг в глубине его кабинета вдруг заискрился. Пламя вздыбилось над углями, пыша зелёным пеплом словно сходящая лавина. — Поттер, вы одни? — угли задвигались и приняли форму того, что отдалённо напоминало женское лицо. Голос принадлежат доктору Дервент. Гарри осторожно поднялся из-за стола и, обойдя раскрасневшегося в щеках Малфоя по кругу, направился к камину. — Нет, а… — Тогда я лучше загляну потом. — Нет, нет, я попрошу, — Гарри обернулся на Драко. — Малфой, выйди на пару минут. — А наш разговор? — У меня целый день для тебя сегодня. Пара минут ни на что не повлияет. Разгоряченный разговором, Драко тем не менее безоговорочно встал со стула и вышел в приёмную, не спрашивая даже сколько времени придётся ждать. «Отличный момент, чтобы сбежать, — проговорил Гарри разум голосом Рона. — Я бы так и сделал». — Теперь вы одни? — прервала неприятные размышления доктор. Гарри очнулся от мыслей и наклонился к пламени. — Да, теперь можете говорить. К чему такая секретность? — К тому, что, вам лучше завести себе отдельную кружку, — тон волшебницы скрипел в углях как песок на зубах. — Отдельную кружку? Что вы имеете в виду? — Отравление, Поттер. У меня есть опасения, что вас в самом деле пытались отравить. Холодный стрекочущий разряд тревоги пробежал у Гарри по спине. Разряд, что заставляет вас достать волшебную палочку в тёмном переулке или обернуться на шум в ночном лесу. Гарри не хотел, чтобы доктор заметила в нём тревогу. Он грозно нахмурился и спросил: — Как вы пришли к своему выводу? Ведьма заговорила с поразительной безэмоциональностью. — Я взяла ту бутылку, на которую мне указала ваша дочь после происшествия с миссис Джинни, так как настойка, что я прописываю вашей супруге, вызывает токсическое опьянение в сочетании только с одним препаратом. Уидосоросом. Это яд. — Вы уверены? — Как в том, что солнце встаёт на востоке и садится на западе. Миссис Джинни сделала глоток из вашей бутылки скотча. Сначала я колебалась, но теперь у меня нет никаких сомнений, что это яд. Экстракт лотоса в настойке нейтрализовал смертельно опасные свойства Уидосороса, только это и спасло вашу жену. Кто-то пытался убить вас, мистер Поттер. И это очень серьёзно. — Не скажу, что своей новостью вы меня удивили. — Вы помните, откуда у вас этот алкоголь? — Нет, абсолютно. Проклятье… — Если кто-то проник в ваш дом, чтобы подсыпать яд, дело очень плохо. Будьте осторожны. Ради ваших же детей. — Да, спасибо, доктор. Я возьму на заметку. — Я вернула бутылку вашей секретарше. На тот случай, если вы захотите вспомнить, где именно купили алкоголь. Камин зашипел после слов волшебницы, и с зелёным облаком огонь схлопнулся на углях. Гарри сунул руку в плошку с порошком. В ней было пусто. Ощущая, как начинает нервничать, Гарри распахнул мантию и начал рыться в карманах в поисках магловского мобильника. Никогда ещё собственные пальцы не казались ему такими негибкими, руки — дрожащими, а движения — неуклюжими. Гудок, длиной вечность. Второй гудок. — Пап? — голос Лили, неуместно звонкий и резвый, задрожал в динамике. Сердце в груди Гарри сделало кувырок. — Лили, ты дома? — Да, привет. — Ты в порядке? — Э-э… да. Вроде да. — А мама? — Она на тренировке. Дома только я и Альбус. — Никуда не уходи. Я сейчас буду. — А что случилось? — Оставайся дома. Гарри бросил мобильник на стол и зарылся в карманах мантии, ища свою волшебную палочку. Его слабо потрясывало. «Отравить. Что ж, значит, я иду в верном направлении», — проговорил Гарри сам себе, вылетая из кабинета и хлопая дверью. — Миссис Уолтербери, доктор Дервент должна была передать мне кое-что, — налету обратился он к секретарше, завертевшись так, что мантия парусом взбилась вокруг ног. — Да, вот только что пришло, — ровным голосом ответила Уолтербери. Сухонькая ручка выманила палочкой чёрный деревянный ящик из шкафчика. Гарри схватил его и прижал к груди, поворачиваясь к смущённому суетой Малфою в углу приёмной. — Я подумаю над тем, что ты сказал, — проговорил Гарри, не давая даже толике смягчения просочиться в его тон. — Но сейчас мне нужно домой. — Меня не арестуют? — спросил Драко чуть удивлённо. — Я сказал, подумаю. Что не ясно, Малфой? Я пришлю тебе сову. Будь в поместье, пока я не позову. Дашь мне хоть малейший повод — и я брошу тебя в темницу. Драко и напуганная Уолтербери быстро остались позади. На ходу сбегая к лифтам, Гарри открыл чёрную крышку коробки, чтобы увидеть главную причину своей тревоги. В опилках на дне лежала новенькая пустая бутылка ирландского «Логова Горгоны». В чёрном стекле множились огни министерским ламп, и Медуза на этикетке привычно скалила зубы. Гарри припоминал, что эта бутылка стояла между огненным виски и сиропом весь последний месяц в буфете, но никак не мог вспомнить, как она там появилась. Когда он аппарировал на Магнолия-стрит, Лили уже стояла перед дверью, тревожно ломая руки, заподозрив неладное. Увидев Гарри, она побежала навстречу, хотя на ногах у неё были только домашние носки. — Твой тон. Случилось что-то страшное? Мама в порядке? Джеймс? — Всё хорошо, — Гарри обнял девочку за плечи, целуя в макушку. — Я напугал тебя? Напрасно. Прости. — Да, напугал. Ты кричал, словно кого-то убивали… Работа аврором превращает тебя в комок нервов. И нас всех заодно. Что в коробке? Только не говори, что ты хотел сделать мне сюрприз, прося остаться дома таким безумным голосом. Если так, то пора и тебе вызывать доктора Дервент. Вы с мамой пугаете нас по очереди. — Это не сюрприз, но, — Гарри шагнул с Лили через порог дома, приоткрывая крышку чёрного ящика. — Ты не помнишь, откуда у нас в баре эта бутылка? Лили неожиданно расстроилась, увидев её, а после проговорила чуть виновато: — Помню, мне Скорпиус подарил. Тяжеленный усталый выдох покинул лёгкие Гарри со свистом. — Боже, эта семейка сведёт меня с ума, — он закатил глаза и попытался собраться с мыслями. — Ты точно ничего не путаешь, милая? Скорпиус Малфой подарил тебе бутылку дорогущего ирландского скотча? Девушка пожала плечами. — Ну да, на день рождения. Они же богатые. Поначалу я тоже решила, что это странный подарок, но… Ты считаешь, я не должна была его принимать? Ох, конечно, я не должна, я такая глупая, но он смотрел совсем жалостливо и искренне. Они ведь с Алом аутсайдеры. Мне было больно отказывать, и я приняла подарок. Извини. — Скорпиус здесь? — Были здесь с Алом в его комнате. — Стой тут, — Гарри всучил коробку со скотчем Лили, и злым, очень злым шагом двинулся к лестнице на второй этаж. Лили не послушалась. — Нет. Пожалуйста, не ругай его, — бросившись за отцом по пятам, запричитала девушка. — Он же не со зла. Мальчишки глупые, ты сам учил меня этому! Папа! Гарри рывком открыл дверь в комнату Альбуса. Парни лежали по полу, задрав ноги на стенку смотрели на потолок, расслабленно болтая. Из палочки Скорпиуса по воздуху парили наколдованные крошечные грифоны. Услышав шум, мальчик резко вскочил на ноги. Грифоны испарились, но не в пример другу Альбус продолжал лежать, не обращая на вторжение Гарри никакого внимания. — Скорпиус, ты дарил Лили бутылку скотча? — выпалил Гарри яростно. — И тебе привет, пап. Спасибо, что постучался, — тут же буркнул Ал, не поднимаясь с пола и не поворачиваясь головы. Скорпиус в отличие от него сразу прочувствовал напряжённость момента. Мальчишка ретировался к окну и весь сжался. Серые глаза испуганно забегали взглядом то на Лили, то снова на Гарри. — Э-э… кажется, да. Дарил, — пробормотал мальчик, покраснев до самых ушей. — Зачем? — Драко сказал, это хороший подарок. — Драко… Кто бы сомневался. Ты ведь в курсе, что Лили несовершеннолетняя? — Я… я об этом как-то не подумал. Простите, пожалуйста. Скорпиус смущённо уставился вниз на свои ботинки. Отчитывать какого-то с таким жалким видом Гарри больше не мог. Он обернулся на Лили, а затем, успокоившись, снова взглянул на мальчишку Малфоя. — Где ты купил эту бутылку, Скорпиус? — как можно мягче попытался спросить Гарри. Парень украдкой поднял глаза. — Это так важно? — Очень важно, чёрт побери. — Ох… Ну я взял её у нас из бара, но она была новая, честное слово. Драко разрешил. — Твою ж мать… Значит он сам купил её? Или кто-то подарил вам скотч? — Я не знаю. Извините, пожалуйста. Мой отец точно должен знать об этом, хотите я поговорю с ним? — Нет. Я поговорю сам. Снова. Гарри раздражённо выдохнул и, разворачиваясь, вышел вон, оставляя детей позади. Лили не последовала за ним. Если бы Гарри хорошо не знал её, можно было подумать, что она обиделась.

***

Над поместьем Малфоев на холме в ярком небе летали вороны. День клонился к вечеру, но солнце ещё ярко светило над горизонтом. Внутри Гарри бушевал целый океан негодования. Взять в подарок девочке алкоголь! Да ещё из запасов такого человека как Драко! Надо думать, что у него в баре и есть одни только яды. Что если бы Лили была менее послушной? Что, если бы она захотела попробовать скотч? Чем Малфой думал, советуя сыну дарить такие подарки? У входа в дом Гарри снова встретила надменная эльфка Гринграссов. В этот раз на ней был замысловатый брезентовый костюмчик и галоши из пары дорожных резиновых мыльниц. Домовиха подвязывала розовые кусты, когда Гарри попытался войти без приглашения. — Недоспустимо. Вы явиться не представивляться, — грозно заговорила она. Бурча словно старый ёж, домовиха побросала инструмент, с щелчком аппарируя у Гарри на пути. — Я мракоборец. Мне не нужно представление, — перешагивая через эльфку, проговорил Гарри. — Все надо представление! — Где Малфой? Гарри хотел было уже выкрикнуть его имя, но на лестнице послышались шаги, и Драко спустился со второго этажа, поправляя новую мантию, в которую, судя по взбитым волосам, он переоделся только что. — Кто-то пришёл, Дейзи? — спросил он вежливо. Эльфка кинулась к нему и затараторила будто заправская школьная ябеда. — Детектив Поттер врываться в дом как варвар, сэр! Он нарушать правила. Шуметь! Вопиюще. Безнравственно! — ТВОЙ СЫН ПОДАРИЛ МОЕЙ ДОЧЕРИ БУТЫЛКУ ОТРАВЛЕННОГО СКОТЧА, — выкрикнул Гарри от подножья лестницы. — Вижу, вы уже вернулись, мистер Поттер. — Не поясничай мне тут. — Ты сказал «отравленный», я не ослышался? — переспросил Малфой, медленно спускаясь по ступенькам. — В скотче был яд? — Да. Смертельный. Как тебе вообще пришло в голову советовать дарить несовершеннолетней девочке алкоголь? — Я не знал, что мой сын такой бестолковый. Он не называл имён, и я думал, он говорил про Розу Уизли. Что ж, примите извинения от моей семьи, надеюсь, девочка не пострадала. — Не пострадала, но могла. Она поставила бутылку в буфет, и Джинни случайно открыла скотч, когда праздновала новый контракт. Только случайность спасла ей жизнь. Понимаешь, насколько всё серьезно? Драко замер на последней ступеньке, задумчиво почёсывая свой гладкий подбородок. — Ума не приложу, кто мог бы отравить мой скотч. Да и зачем? — Ты помнишь, где купил бутылку? Может, тебе её подарили или ты сам ей кого-то отравить собирался? — Я не помню, у меня много алкоголя. Скорее всего, я сам купил ту партию когда-то. С чего ты решил, что именно бутылка была отравлена? — Мы сделали анализ. — Яд в неё могли подсыпать. — Нет, — пресёк предположение Гарри. — Джинни откупорила бутылку и отравилась первым же глотком. — Это весьма маловероятно, но я не буду спорить. Возможно, ты и прав. Ты ведь не считаешь, что я хотел отравить девочку или кого-то из твоей семьи. — Рано делать выводы. Я хочу увидеть бар. Где он? — В гостиной. Драко показал рукой в направлении западного крыла, куда недавно водил Аббота, и Гарри настойчиво двинулся вперёд без ожидания сопровождения. Гарри ни разу не проходил по этой части поместья, но что-то подсказывало ему, что со смерти Астории внутри стен родового гнезда Малфоев стало гораздо темнее, чем когда-либо со времён Волдеморта. Стены, богато украшенные картинами, чернели от недостатка света. Просторная комната с задёрнутыми шторами на каждом окне должна была быть именно тем, что Малфой называл гостиной. У гигантского мраморного камина в полстены лежал засыпанный пеплом ковёр, в который резными ножками упирались кресло и ветхий королевский диван. Гарри увидел барную стойку напротив стола для игры в карты и, ни секунды не думая, подошёл прямиком к ней. Словно почуяв чужое присутствие, полочки бара затрещали своим стеклом. Гарри услышал позади себя дыхание Драко, слабый жест его руки, и дверцы закрытых ящичков отворились, являя перед гостем великолепные стройные ряды разномастных бутылок. Несколько десятков скотча «Логова Горгоны» покрывали нижние полки. Чуть выше стояло то, к чему прикасались куда реже: настойки, партии дешёвого огневиски, портвейн из «Трёх метел» с наклейкой тысяча восемьсот восемьдесят девятого года. В одной из бутылок плясало дьявольское пламя, играя бликами под стеклом. В другой — плавали живые рыбки с причудливыми хвостиками. Содержимое третьей не казалось съедобным с самого начала: оборотным зельем в ней бурлила какая-то жижа, похожая на болотную грязь. — А ты не только порошки любишь, да? — сказал Гарри, прогуливаясь взглядом по вытянутым сосудам с надписью «Майская кровь». Терпкий запах трав витал меж этих деревянных полочек будто давно впитался в них. — Мне казалось о пристрастиях волшебника говорит пустой бар, а не полный, — спокойно ответил Малфой. — Я не люблю, когда в запасах пусто, это не значит, что я выпиваю всё, что здесь есть, за один присест. Некоторые вещи стоят в шкафу годами. — Мне абсолютно плевать, можешь не оправдываться. — Я не оправдываюсь, Поттер, я пытаюсь помочь. Ты хотел бы, чтобы было наоборот? — Лучше не мешайся. Малфой покорно замолчал. Гарри прошёл за стойку, внимательно вглядываясь в каждую мелочь. Налипшую грязь у горлышка старой бутылки французского вина. Царапины, покрывшие полку, от того, что её хозяин однажды слишком резко схватился за спиртное. Просевшие верхние петли. Партия «Логова Горгоны» в нижней части бара была свежей — не старше полугода со дня покупки — и происходящее всё больше убеждало Гарри, что Малфой может быть виновным в чём-то, кроме того, что уже признал. Но озвучивать подобную мысль вслух никому бы не хотелось. Тем более в присутствии самого Малфоя. Драко явно переживал, нервно покачиваясь сзади со скрещёнными на худой груди руками, пока Гарри осматривал полки под светом волшебной палочки. — Меня хотели отравить? — не выдержав наконец, спросил Драко тревожно. — Или твою жену? — Не знаю. Твой бар придётся конфисковать. — Весь? — Да, — Гарри разогнулся и вытащил зеркальце из нагрудного кармана мантии, раскрывая его одной рукой. — Вирджиния, это Поттер. Пришли в поместье Малфоев экспертов. Мне нужен полный состав как можно скорее, и Коул пусть тоже придёт… — Принято, — пискнуло зеркальце в ответ. Гарри схлопнул его и вновь взглянул на Малфоя. — Когда ты последний раз пополнял его? — Бар? — хмуро сморщив лоб, спросил Драко. — Давно. Месяца три назад или больше… Поттер, это бессмыслица. Отравить запечатанный урожай… Невозможно. Я сам всегда выбираю, какую бутылку мне взять на ужин. Лично выбираю её из подвальных запасов и никогда, НИКОГДА не передаю в чужие руки. Чтобы я взял ту, что нужно, отравитель должен был бы подмешать яд во всю партию Горбатого Тома. Столько яда нет в целом мире. — Значит бутылку заменили уже после покупки. Прямо в твоём баре, например. — Нет, это ещё более безумное предположение, чем предыдущее. В соседней комнате стоит миска безоара, как у любого нормального волшебника, который не хочет быть случайно отравлен. Приманить камни сюда ничего не стоит, это займёт буквально секунду, ты ещё чай заварить успеешь. Невероятная глупость пытаться отравить волшебника у него дома. Убийца не мог быть настолько умён, чтобы пробраться в поместье и при этом не знать такой мелочи. — Иногда, поступки людей кажутся нам нелогичными, Малфой, потому что мы ошибаемся насчёт их целей, — проговорил Гарри, а затем замер, озарённый собственной мыслью. — О, чёрт… — Что? — Малфой испуганно уставился на Гарри. Тот снова щёлкнул зеркальцем и спешно затараторил в него. — Коул, ты скоро? — Мы уже на пороге, — донеслось из прибора эхом. — Иду к тебе… В какой комнате безоары, Малфой? — Ближайшие тут в кладовой, но есть ещё в алхимической лаборатории на втором этаже. — Мы близко. Холл снаружи наполнялся топотом ног и шумом голосов. Дейзи верещала на всех снизу вверх, но её не замечали. Отталкивая Драко, Гарри быстрым шагом направился навстречу группе. Дюжина волшебников в штатском, вооруженные инструментами, топтали тяжёлыми ботинками паркет. — Нужно проверить все бутылки в баре гостиной на предмет наличия Уидосороса, — приказал им Гарри. — Мистер Малфой покажет вам где. Коул, ты со мной. Гарри развернулся от выхода и торопливо засеменил к кладовкам у столовой арки. Его кровь иссушала жажда поиска. Под самыми пальцами чувствовались ускользающие нити. Больше всего на свете Гарри боялся теперь ошибиться. Кладовка была большая как склад. Сушёные травы свисали с полок и решёток, покачиваясь на нитках от движения воздуха, поднятого ворвавшимися в комнату людьми. Гарри взмахнул волшебной палочкой, зажигая две древние масляные лампы у входа и, взяв одну из них, шагнул к стене, выстланной блестящими квадратами плитки. — Проверь безоары под вереском, но не трогай, — обернулся Гарри на Дворна. — Лучше вообще тут ничего лишнего не трогай. — Тебя понял, — коротко ответил мужчина, а затем что-то зашептал над своей волшебной палочкой, призывая струеподобный поток блестящей пыли взмыться вокруг его рук и лица. Гарри всё смотрел на стену напротив полок с камнями. По углам лежали в беспорядке перевязанные грубой верёвкой холщовые мешки. Мыши прогрызли их у основания, и льняные зерна вперемешку с чечевицей высыпали наружу. Дейзи явно давно здесь не прибиралась. Кладовка выглядела необитаемой, но кафельный пол казался начищен до блеска. Гарри протянул руку вперёд и костяшками пальцев постучал по плитке на стене. Глухой звук отозвался в глубине комнаты. Запястье двинулось вниз и повторило движение. От квадрата в квадрату уверенность Гарри понемногу таяла, а сердце стучало сильнее. «Давай же, я знаю, что ты здесь». Гарри двигался дальше, проходя каждую линию, но лишь он подобрался к углу, как под полками с безоарами раздался хлопок. Дворн пригнулся, прикрывая лицо от вспышки. Миска с камнями загорелась перед ним чёрными мазками пламени, раскинувшими свои длинные руки до самого волшебного барьера Коула. Аврор обернулся. Лицо его было всё в поту, каплях крови и налипшей чёрной пыли. — Слыхал? — с глубокой отдышкой спросил Дворн у Гарри. — Да. Что это значит? — Я, блядь, сам не понимаю. — Ты прикоснулся к ним? — Можно и так сказать. Гарри, на них ничего не обнаруживается. Совсем ничего. — Но они прокляты. — Да. Как видишь. Гарри резко вернулся к плитке на стене, продолжая быстро и судорожно простукивать оставшиеся, пока глухой звук за ними вдруг наконец не сменился другим. Сердце Гарри подпрыгнуло к горлу. Он сжал руку в кулак и, размахнувшись со всей силы, ударил по стене. Бетон затрещал. Гладкая до зеркального блеска, плитка хрустнула в середине и разошлась острыми лучами как вогнутая пирамида. Поверхность вдавилась в полость за ней выбитым кусочком из шоколада. Обрезая пальцы до крови, Гарри сунул руку в глубину проёма, чтобы освободить пространство. Он знал, что там, ещё до того, как ладонь коснулась стекла запылённого объектива. — Что происходит? — обеспокоенно поинтересовался Дворн, подходя ближе. — Малфой и есть наш обвиняемый? Да? — Скорее наоборот, — задумчиво проговорил Гарри, окровавленными пальцами вытягивая фотокамеру наружу. — Он потерпевший.