Забвение уробороса

Этаж, где находилась комната бедняги Уолби, был закрыт на ключ. Гарри легко получил связку, даже не притворяясь, поскольку голове магла от артефакта с каждым часом будто становилось всё хуже и хуже. — Горничная бы этому месту точно не помешала, — ядовито пробормотал Драко, отряхиваясь от пыли, что посыпалась на них сверху, когда они, объединив силы, наконец открыли тяжеленный люк в конце лестницы. Под крышей здесь расположилась просторная жилая комната с невысокими потолками, каморкой для уборной и большой старой кроватью у дальней стены. Ванна стояла за китайской перегородкой напротив окна. Вид у неё был весьма удручающий. Эмаль на запылённом дне сползла ржавыми рваными разводами, и под ножками в комках висела паутина. Гарри медленно обошёл ванну, продвигаясь к незанавешенному окну. В хорошие времена отсюда наверняка открывался прекрасный вид на долину, но сейчас — словно молоко разлили. Сверху не поглядывал даже занесённый сугробами дворик, не говоря уж об окрестных пейзажах. Гарри положил волшебную палочку на ладонь. Та подёрнулась, закрутившись, и уставилась острым кончиком на окно. Рорк до сих пор не подох. Какая же живучая мразь. — Вода горячая, — раздался голос Драко за спиной. Гарри обернулся. Под пальцами Малфоя заскрежетал грязный вентиль, отчего в ванну, собирая краями грязь, потянулась тоненькая струйка воды. — Отогревайся, я пойду проверю, куда Рорк ушёл, — сказал Гарри, бросая на метель за окном тревожный взгляд. — Не глупи, ты упадёшь от слабости, шага не сделав. Снаружи настоящий ураган. — Рорк где-то здесь. — Ага, правильно, подыграй ему снова. Он ведь только этого и ждёт. Гарри удивлённо поднял брови: — Так теперь ты говоришь мне об осторожности? Ты? Который чуть не угробил нас под лавиной. — Это другое. Там мы могли его поймать. — Ну значит, я облажался и должен всё исправить. — Своей смертью? Драко распрямился от ванны, неодобрительно закачав головой. Усталость словно давила на его плечи. — Гарри, он знает это место. Знает, что мы пойдём за ним. Как ты сам не догадался? Подумай, почему он не прикончил этого магла на месте. Почему прошёл мимо? — Потому что он идейный псих, да и какая мне разница. Чем быстрее мы его схватим, тем лучше. — Блядь, Поттер. Потому что Рорк знает этого магла, да вот сам магл его не узнал, понимаешь? Из-за снежного артефакта. — Значит надо допросить Мэттью, — уныло ответил Гарри, потирая лоб. В самом деле усталость уже давила на него не меньше чем на Малфоя. Голова стала тяжёлой, и от висков венцом потекла свинцовая боль. — Я поговорю с ним. — Тебе мало разговоров? Он считает, что тебя зовут Уолби. — Тогда я просто займу время, пока пройдёт метель. Гарри снова подглядел через плечо на бушующую снаружи непогоду. Острые снежинки со стуком бились о стекло, разделявшее их. — Займёшь время? — Да. Вряд ли ты захочешь, чтобы я сидел рядом, пока ты раздеваешься, и… В общем, неважно, пойду, может, заодно отыщу что-нибудь поесть. Скоро нам это понадобится. Гарри договорил и, втирая пальцы в виски, потащился к лестнице, прогоняя в мыслях будущий разговор с маглом. Пусть Мэттью и потерял здравомыслие, но хоть какой-то толк от его показаний в этом деле всё-таки должен быть. Он своими глазами видел Рорка в конце концов. — Гарри, подожди, — снова раздался от окна голос Малфоя, когда только нога Гарри коснулась ступеньки. — М? — Разве ты сам не замёрз? — Замёрз. К чему ты? — Не хочешь со мной? Смысл его слов дошёл не сразу, но лишь дошёл — лицо Гарри в миг запылало словно от горячей пощёчины. Он уставился на Малфоя. — П-прости? Выдержав всего секунду прямого взгляда, тот вдруг закинул голову назад и коротко рассмеялся. — Шучу, шучу. Но ты, чёрт… ты заставил меня напрячься. — О мойры… Гарри глубоко выдохнул, радуясь тому, что мышцы на его лице ещё недостаточно отогрелись, чтобы изобразить истинное смущение. — Тебе когда-нибудь говорили, какие у тебя идиотские шутки, Малфой? — О, постоянно.

***

*** В комнатушке вокруг очага в печке стало будто темнее. Завывания ветра доносились из трубы протяжными гулкими стонами. Спустившись по скрипучей лестнице обратно в холл, Гарри долго искал глазами Мэттью в тенях его бардака, и нашёл, только расслышав недовольный хрип в углу под кухонным шкафчиком. Магл стоял кверху задом, одной рукой неуклюже шебурша под столом, второй — пытаясь совладать со своей неудобно подвернувшейся объёмной шубой. Он сопел, кряхтел и охал. Одно неловкое движение, и пустые бутылки вокруг, звеня, попадали как кегли, а затем покатились по полу. Гарри осторожно подошёл ближе, боясь помешать, но Мэттью и не заметил его. Увлечённый своим занятием, он резко дёрнулся, с ловкостью кошки просовывая руку глубже под шкафчик. Раздался громкий писк, магл заёрзал под шубой, после чего тут же развернулся, вытягивая свою добычу из-под ящика. — Мышь, — констатировал Мэттью. Гарри не мог не согласиться. Маленькая рыжеватая полёвка висела вниз головой в пальцах магла и отчаянно пищала. Шерсть на её спине стояла дыбом. — Мышь, — повторил магл. — Э-э… да. — Мелкая бандитка. — Точно… Мэттью, я хотел спросить вас, можем ли мы с моим другом остаться здесь у вас на пару ночей? Мы устали, и у нас совсем нет еды. Совсем ненадолго. — Да, Уолби, тут же всё твоё, — улыбчиво ответил магл, а потом вдруг с удивлением уставился на грызуна в своей руке. — Ой, а что это? — Мышь, кажется. — Точно. Зачем вы мне её всучили? — Это не я… Да вы сами её достали только что. Из-за шкафа. — Мышь. — Да. — Ха! Так и знал. Помогая себе одной рукой, чтобы подняться, Мэттью встал на ноги, размазывая пыль по полу подолом шубы. Мышь всё извивалась в его пальцах, намереваясь укусить. — Титти-мышка и Тэтти-мышка вместе жили в домишке, — запел мужчина, прихихикивая. — Титти-мышка пошла по колосья, и Тэтти-мышка пошла по колосья. Вот они обе пошли по колосья. Титти-мышка сорвала колосок, и Тэтти-мышка сорвала колосок. Вот они обе сорвали по пшеничному колоску. — Давайте я вам помогу, — предложил Гарри учтиво. Он шагнул к шкафчикам, чтобы отыскать какую-нибудь банку для несчастной полёвки прежде, чем Мэттью придёт в голову что-нибудь странное, и отворил дверцы верхнего ящика. Створки криво повисли на петлях от прикосновения. На полках, усыпанных мышиным помётом, стояли несколько рядов консервных банок. Этикетки с нарисованной фасолью сохранили следы мелких зубов везде, где не были приклеены достаточно плотно. В последнем ящичке наверху затесалась подходящая пустая банка из-под мёда. Гарри потянулся к ней, чтобы взять, как вдруг услышал от Мэттью громкое «Ай». Мышь цапнула магла за палец и, вырвавшись, прыгнула обратно за шкафчик. Мэттью сунул окровавленный палец в рот. — Титти-мышка, Тэтти-мышка, — продолжал повторять он, потеряв добычу. Он вернулся к дивану и сел у печи. Глаза под кустистыми бровями опять заплыли дымкой лёгкого безумия. — Титти-мышка, Тэтти-мышка, обе пошли по колосья. Титти-мышка, Тэтти-мышка… «Это будет сложнее, чем я представлял», — Гарри закрыл шкафчики и, подхватив стул, сел напротив. Магл глядел в пламя с пустым лицом. Бутылка в его руках висела горлышком вниз. — Мэттью, а давно вы тут живёте? — негромко спросил Гарри, пытаясь поймать хоть сколько-нибудь интереса в этом взгляде, но мужчина продолжал, не мигая, смотреть в печь как зомби. — Давно, давненько, — проговорил он, еле шевеля губами. — Как со штатов переехала мамка. Деда её деревенька, пока капиталисты не отжали… деда… — Много здесь домов? — Много… — Сколько ещё кроме вашего? — С десяток поди, — отвечал Мэттью, глядя строго в пламя. Тон у него был при этом умирающий. — Хорошие домики… интерьер вдохновлённый традиционным альпийским шале, свежие завтраки, горно-лыжное оборудование. Лучшие горные виды, скидки в осеннее время и бесплатные обеды для ваших детей… — Долго уже курорт не работает? — Всё работает, и Мэттью работает, и Джон, и Тэд. Тэд больше других, работяга. — Расскажите мне про остальные домики в деревне. Можно в них найти место, чтоб укрыться? — На века ж строили, Уолби. Зачем столько вопросов задаёшь? Голова уже болит. На, лучше выпей. Магл наклонился к полу и протянул Гарри старый ботинок как бутылку. — Титти-мышка стала готовить пудинг, и Тэтти-мышка стала готовить пудинг. Вот они обе стали готовить пудинги. Тэтти положила свой пудинг в чугунок с кипятком, и Титти положила свой пудинг в чугунок. Чугунок опрокинулся. Чугунок обварил Титти насмерть. Гарри тяжело вздохнул и, покрутив башмак в руке, отложил его в сторону. — Не пьёшь что ли? А раньше бывало… — Сегодня не хочется что-то. Сэр… Мэттью. Вы бы нам очень помогли, если бы попытались собраться с мыслями. — Я чрезвычайно собран, Уолби. Прекрасно собран… Очень, очень собран. — Хорошо, вы можете вспомнить того человека в чёрном плаще, что приходил к вам перед нами, когда начался снегопад? Этот мужчина опасный преступник. — Преступник в чёрном плаще… — Да. Вы помните его? — Опасный преступник в чёрном плаще. Помню. Почему не помнить? У него плащ был. Плащ. — Верно. Чёрный. Так этот мужчина тоже хотел укрыться в доме? Как мы с Драко? — Не-е. — Но вы говорили, — непонимающе забормотал Гарри. Глаза Мэттью наконец снова ожили под густыми бровями и забегали с прежним безумием. — Что я говорил? — Что человек хотел войти в дом, но вы его не впустили. Так всё было? — Навряд ли, дорогуша. В такое-то ненастье прогнать путника с порога, знаешь какой грех, Уолби? Я его пригласил, чаю предложил, ужин, да он не захотел. Сказал, что не хочет стеснять. — А как же «я волк одиночка» и… — О чём ты? — Да не о чём, неважно. Так зачем этот человек приходил, если не искал приюта? — А-а-а, ну понятное дело: узнать про домики… интерьер вдохновлённый традиционным альпийским шале, свежие завтраки, горно-лыжное оборудование… Спросил, где печка есть, а где дрова на растопку. Только по делу. Дрова. Сердце у Гарри неприятно ёкнуло. — Спросил ещё про котелок для воды и постель без клопов. Клопов — представляешь? Вот юморист. Я ему сразу ответил, что бронь только после оплаты. По-другому бы и рад, да хозяйка заругает. Сейчас сезон, номера забиты, пчёлки наши девочки уже устали порхать, то одному сейф подавай, то другому утюг ищи. На кой чёрт ему утюг в горах. Бесы буржуйские. Не видал, где кстати Кейти? Она ещё час назад должна была поменять бельё у Кроули. — Так этот человек интересовался печкой в остальных домах? И больше ничего не спрашивал? — Стойте-стойте, — в безумном взгляде Мэттью на миг проглянуло что-то здоровое. Он тряханул косматой головой. — А вы кто ещё такой, мистер? Вам нужен счёт? Оборудование сломалось? — Э-э… — нахмурился Гарри, всматриваясь в глаза напротив. Зрачки магла стали узкие-узкие. — Мэттью, вы нас пригласили. Совсем не помните? — Нет, — отрезал тот бесповоротно. — Ни в коем случае. — Буквально только что. — Не дурите меня. — Мэттью. — А-а, Уолби. Давненько я тебя не видел. Эх, помотало нас времечко. Седина в волосах… — Проклятье. Гарри уронил лицо на ладони. Магл уставился в пламя неподвижным взглядом. Разговаривать сейчас с человеком вроде него — только понапрасну время терять. Дрова в печке с треском догорали. Гарри затолкнул в неё пару поленьев и подошел к входной двери, легонько приоткрывая. Ветер завыл, и метель тут же намела в дом хороший сугроб. Пряча глаза под ладонью как под козырьком, Гарри выглянул наружу. Даже если бы от этого зависела его жизнь, он не смог бы сейчас ничего разглядеть в раскинувшемся за порогом бледно-сером буране. Льдинки, смешавшись со снегом, застучали по очкам. В ушах повис гул. Кожа опять начинала неметь. Не дожидаясь, пока она раскраснеется до боли, Гарри шагнул назад и захлопнул дверь. Он проделал то же самое со ставнями, а затем, покончив с ними, в усталости уселся на табуретку возле печи. В комнате стало совсем темно, и Гарри широко зевнул, наконец ощущая, как сильно он утомился от прошедшего дня. И как по-волчьи проголодался. Кривые часы на стене указывали стрелкой на одиннадцать. Наступала настоящая, не вызванная противоестественной магией ночь. Наглая мышь, непойманная маглом, сидела на краю стола, грызя крекер. Гарри попытался прогнать её, когда полез в ящик за консервами, но та и не сдвинулась с места, продолжая кромсать печенье своими крошечными зубами. — Моргана с тобой, — шикнул на мерзавку Гарри и, подхватив несколько банок лапши, положил их на печку, чтобы подогреть. Мэттью, сидящий напротив огня, продолжал мерить взглядом догорающее пламя. Гарри надеялся, что артефакт хотя бы не сведёт его с ума окончательно. Магл казался добрым малым, и без него они с Малфоем бы точно замёрзли здесь на смерть. Первая банка издала свой щелчок, затем вторая и третья. Обернув руки подолом мантии, Гарри сгрёб консервы с печи, подцепил бутылку обронённую пива и двинулся наконец к Драко. — Спокойной ночи, Мэттью, — сказал он напоследок. — Сладких снов, Уолби. — Ну как успехи? — голос Малфоя зазвенел в ушах прежде, чем Гарри оказался в старой комнате Уолби. Драко всё ещё валялся в ванне, вытянув на бортик ноги. Из-за перегородки виднелись только его босые белые ступни, лежащие одна на другой. — Плохо, — буркнул Гарри, скидывая банки на кровать. — Я такого бреда в своё время даже от Локхарта не слышал. — Я говорил, что от этого не будет толку. — Можешь больше не повторять, я усвоил. Ты долго ещё плескаться собираешься? Я принёс еды. — Уже всё. Подай полотенце. — Полотенце? И где мне его взять? — Может, в шкафу? Не зная, зачем он соглашается на это, Гарри, зевая, поплёлся к шкафу. Там было только женское тряпьё и подушки. Гарри откопал среди них два тонких полотенца и полусонный двинулся за перегородку, снова глубоко задумавшись об артефакте, что так жестоко повредил рассудок Мэттью. — Я тут подумал, знаешь, — проговорил Гарри, протягивая Драко полотенце. — Маглы ведь поймут, что что-то странное происходит в этом месте. Набегут журналисты, а потом и министру передадут. Гермиона узнает, и… — Нет, их отталкивает, — тут же перебил Малфой, поднимаясь из воды. — К Хогвартсу магия не подпускает даже отпетых адреналинщиков, и тут так же. Никто сюда не придёт. — То есть маглы не могут проехать к деревне? Совсем? — Снег они не чувствуют, но он на них воздействует. Так что в этой глуши только мы, а тот, кто попался на пути заклятия, скорее всего, уже мёртв. — И как думаешь, какой радиус действия у этого артефакта? — Ну мы прошли не меньше трёх миль, и тут эпицентр. Сам посчитай. Малфой бросил одно из полотенец на пол, а затем вылез, растирая кожу на плечах. — Тут безопасно? — Не знаю. Я закрыл дверь и ставни внизу, чтобы Рорк не застал нас врасплох. Если соберёшься спать, нужно этаж тоже закрыть. Я спросил Мэттью про человека в плаще, которого он видел. Оказывается, тот не просился внутрь. — У него тут есть местечко потеплее этого? Интересно. — Наверняка. Есть хочешь? Я нашёл какие-то консервы, так что… вот, — закончил Гарри, понимая, что уже теряет слова от усталости. Драко никак не заканчивал вытираться. Ключица его уже раскраснелась до самой шеи. — Прими ванну, Поттер, — бодро улыбнулся он, поймав взгляд Гарри у себя на животе.— Обещаю, что не буду пялиться на тебя так же, как ты на меня сейчас. — Н-нет. Я не хочу. Мне тепло и так. — Это хорошо, потому что котёл, похоже барахлит. Вода стала ледяной ровно перед тем, как ты пришёл. — Да, я счастливчик. Одевайся, пока не замёрз снова. Отвернувшись, Гарри прошёл за перегородку, проверяя кровать. Малфой растирал себя, будто намеревался добраться полотенцем до костей. Он не любил, если вода остаётся на коже. Гарри вспомнил это из какого забытого древнего прошлого, и его гадко кольнуло изнутри. Удивительно, но тело чувствовало себя уже таким измотанным, что мозг легко откинул дурные мысли, за которые Гарри потом наверняка пришлось бы себя винить с утра. Он прошел к кровати и, зевая, перетряхнул всю постель, избавляясь от сухих трупиков насекомых. Выбросил тухлое в плесени одеяло, вытащил с полки несколько шерстяных пледов, достал новые подушки. Малфой всё продолжал вытираться. К тому времени как он закончил, лапша из банки успела остыть, но Гарри ощутил себя таким голодным, что ему казалось, он мог бы грызть её, даже на половину замёрзшей в лёд. Он рухнул в постель и, открыв консервы, запустил в них большую железную ложку. — Вкусно? — заинтересованно спросил Драко, усаживаясь рядом. От кожи его пахло дешёвым мылом, но от волос — по-прежнему миндалём. Запахом, от которого у Гарри невольно начинали бегать мурашки по спине. Скрестив ноги по-турецки, Малфой потянулся к двум оставшимся банкам и не начал говорить снова, пока не опустошил последнюю. — Моя дочь общалась с кем-то по магловскому телефону, — заговорил Гарри, ловя себя на том, что хочет начать какой-нибудь бессмысленный приятный разговор. — За день до того, как мы поймали Госпика, и тебя арестовали. Он открыл бутылку пива о край завалившей тумбочки. Первый глоток был крепкий, но по вкусу вполне приличный. — Думаешь, это связано с Рорком? — спросил Драко, дожёвывая свой последний консервированный персик из банки. — Да нет. Просто странно. Столько магловского стало вокруг за последние десять лет. Синтетики, телефоны… Бейкер дал нам с Роном одного мальчишку-стажёра, так вот он на полном серьёзе заявляет, что некоторые вещи маглы научились делать намного лучше волшебников. Малфой фыркнул. — Так и есть. — Ты считаешь? — удивился Гарри. — Да, абсолютно. — И чем они лучше нас? — У них есть топливо, свет, пища, тёплые дома и мягкие постели без всякой магии. Они могут добыть любую информацию за пару секунд, нажав две клавиши на своих компьютерах, когда ты будешь полночи ковыряться в библиотеке ради одной строчки. У них есть оружие способное противостоять даже магии, и ты ещё спрашиваешь, чем они лучше. — Ладно, я и до этого понял, что ты у нас большой друг всех маглов, но Лили… Где она могла познакомиться с кем-то из них? И зачем? — С чего ты решил, что твоя дочь говорила с маглом? — Ну так телефон… — О боже… Спорим, у твоего стажёра тоже есть телефон? — Откуда? На что ты намекаешь? — На то, что ты старый пень, Поттер, — во все зубы ухмыльнулся Драко. — Твои детишки не попросили тебя купить им мобильник, только потому что ты уже обвесил их трубками, пытаясь контролировать каждое их перемещение… Но если бы ты раскрыл глаза, то увидел бы: всё магловское у подростков сейчас в большом интересе. — Да? Ну в таком случае ты у нас успеваешь за модой, — саркастично проговорил Гарри, отхлёбывая из бутылки. Самодовольная ухмылка Малфоя стала серьезнее: — А когда было иначе? Моё мнение: Министерству Грейнджер пора бы задуматься над тем, что происходит, пока это не стало большей проблемой. Может, тебе и странно будет слышать что-то такое от меня, но формула такова, что молодёжь притирается с маглами до опасности близко. Отсюда и толпы синтетиков, а толпы синтетиков, и раз — в Лондоне появляется гений с замашками Фредерика Бёрта. Удивительно, да? Отнимем власть у властьимущих и поделим её честно. Нашему полоумному Мэттью понравилась бы идейка. — Рорк пока отличился только мелким пакостничеством. Чужое волшебство он никому не даровал. — Ну это как посмотреть. Ты же не проверял, сколько маглов вдруг обрели способность колдовать после смерти той старухи. Или после того, как онемел парнишка. — У твоей схемы нет никакой логики, Малфой. Рорк не выбирал покупателей, а значит и не мог определить недостойных, — заключил Гарри, растягивая новый глоток. Секундный пыл Драко утих, и тот махнул рукой: — Такие как он наверняка считают нас всех недостойными. Его пухлые губы растянулись в зевке. Он подобрал под себя плед и сладко потянулся к медальону на тумбочке. Золотой свет от граней горел как свеча. — Пока жив, — проговорил Драко, поправляя волосы. — И где-то рядом. — Ну и пусть. Он нам больше не нужен. Переместимся в Министерство, как только ты сможешь аппарировать и отдадим кулон экспертам. Они выловят Рорка гораздо быстрее, чем если мы будем с тобой бродить в метели, покрываясь волдырями. — Ещё недавно ты сказал, что я не смогу переместиться. — Я был расстроен и голоден. Представим, что сейчас я более позитивно смотрю на вещи. Он улыбнулся. Его пальцы ещё какое-то время поиграли с медальоном, покачивая кулон на цепочке. Гарри допивал пиво. — Можешь спать здесь, — с зевком протянул Драко, уже закрывая глаза от усталости. — Кровать огромная. Только оставайся на своей стороне. Гарри не успел отказаться, только понять, что кровь на щеках начинает гореть и что по спине опять разгоняется щекотливая свора мурашек. Малфой ничего не заметил. Он беззвучно выдохнул, не открывая глаз. Его лицо расслабилось на подушке. Дыхание в груди стало глубоким и редким, настолько тихим, что можно было различить лишь вой ветра за окном. Давно закончив свой последний глоток пива, Гарри смотрел на спящего Драко как на картину. Сон придал его чертам какую-то вечную незыблемость. Глубокую, непоколебимую красоту. Гарри держал пустую бутылку в руках, боясь, что звон стеклянного донышка о пол, когда он поставит её, разбудит Малфоя, и Гарри не сможет больше любоваться им. Любоваться… Проклятье. Невозможно было в это поверить. Он весь трепещет, когда смотрит на него. На эти пушистые ресницы, бледные летние веснушки, розоватый пурпур на губах. Такие мягкие, тонкие линии лица, где свет долотом отбивает от тени мрамор переносицы. Какое же пошлое безумие видеть его красоту настолько возвышенно поэтичной. Неужто он снова влюблён? О, Мерлин, можно ли полюбить кого-то дважды? Драко дёрнулся во сне и повернул голову, шелестя простынями. На белой щеке налипло прозрачное крылышко какой-то букашки, что Гарри упустил стряхнуть с подушек перед ужином. Зеленоватый цвет пластинок еле заметно окрасил кожу. Легонько касаясь её костяшками пальцев, Гарри протянул руку к щеке. Гладкой и безжизненно холодной. Палец скользнул по виску. Гарри ощутил это прикосновение, будто оно было украденным. Нет, так нельзя. Он слишком хотел остаться с Драко в постели, чтобы позволить себе даже думать об этом. Подхватив подушку, Гарри слез с кровати и больше не возвращался туда до окончания ночи.

***

*** Аврорская жизнь научила Гарри крепко спать на любой мало-мальски горизонтальной поверхности, если из неё не торчали шипы, но увы у его спины после сорока быстро появилось на это своё мнение. Утром от ночёвки на старой софе у Гарри болела каждая мышца вдоль позвоночника. Он проснулся с болью в затёкшей шее и перевернулся, глазами ища Драко на постели. Однако большая кровать в центре комнаты была пуста. От Малфоя остался только заглушенный перекрытиями голос. Его сменила басистая колыбельная реплик Мэттью, и Гарри понял, что они разговаривают где-то внизу. Из окон чердака сладостно лился утренний свет. Гарри встал, поправляя съехавшие за ухо очки, и немного размялся. Боль в спине притупилась, но не ушла. Для этого ей потребуется куда больше заботы. По крайней мере — нормальный матрас хоть на одну ночь. «С Рорком это вряд ли удастся, » — Гарри поглядел на оставленный Драко медальон на тумбочке. Кулон светил так же ярко, как и прежде. Гарри подхватил его, подбираясь к окну, посветлевшему после ночи в ярко-белый квадрат. Ветер снаружи утих, меж тем снег продолжал валить непроглядным занавесом. Если там впереди и есть какие-то другие дома, их засыплет под крышу раньше, чем они с Малфоем смогут добраться до начала улицы. Пора было уже действовать. Гарри сунул медальон в карман и спустился вниз. Там за стеной вовсю громко шваркала плита, источая вверх по лестнице пленительный запах жареного мяса со сковороды. Желудок Гарри запел китовую песню. Малфой отыскал где-то бекон? Ну, это вполне в его способностях. Когда Гарри сошёл со ступенек, Мэттью стоял прямо подле Драко, с любопытством посматривая на шипящее масло как на восьмое чудо света. Тот же улыбался, болтая с ним, будто у их разговора действительно был смысл. Гарри было подумал, что Мэттью вернулся разум, но тот поприветствовал его неуклюжим реверансом и Гарри взял свои слова обратно. — Вижу, вы нашли общий язык. — Да, он забавный, — рассмеялся Драко, потряхивая сковороду. На нём была чужая одежда: крупной вязки магловский свитер с высоким горлом и широкие старомодные штаны. — Откуда твой новый костюм? — Мэттью нарыл в подвале. Там сундук со старыми вещами Уолби, только они все женские… — Тебе идёт. — Спасибо. Бекону? — Нет. Я хочу сегодня попробовать добраться до дальних домов. Может, удастся найти, где засел Рорк. — Это плохая идея, — Драко снова улыбнулся. — Там всё занесло. — Попробую как-нибудь справиться. — Ну попробуй. Плотно застёгивая штатскую мантию, Гарри подошёл к двери и щёлкнул рычажком замка. Проём отворился внутрь, но вместо крыльца перед Гарри предстала сплошная белая стена из снега. Внизу он был плотным будто земля, а кверху рыхлым и блестящим. Сугроб на фут не доставал до верха проёма, и с его макушки на пол сыпались снежные хлопья. — Видишь? — самодовольно ухмыльнулся Малфой, возникнув за спиной. — Что я тебе говорил? Будешь откапываться? — Не знаю. — Сподручнее через окно. — Точно. Спасибо, Мэттью. Гарри резко развернулся и направился к окну. Деревянные ставни, вчера показавшиеся такими тяжёлыми, без особых усилий отворились, лишь пальцы подняли щеколду. За стеклом снег запорошил на пару дюймов выше подоконника и продолжал валить. Не обращая внимания на уговоры Драко, Гарри открыл окно, подтянул к нему табуретку и, согнувшись, протиснулся наружу. Воздух на улице был таким ледяным, что почти звенел. Ноги мгновенно ушли под снег до колена. Дыхание, обращаясь струями пара, повисло в воздухе, запотевая очки. — Ты со мной? — Гарри обернулся на Драко, застывшего за окном с миной непонимания и отчасти — ужаса. — Да ты свихнулся. В эту метель? — Ну как хочешь. Гарри выудил волшебную палочку из кармана и положил на ладонь. Острый кончик повернулся в направлении прочь от дома. Туда, где, царила проклятая зима. Горизонта не было видно. Не было даже самой линии, разделявшей небо и землю. Один сплошной белый: почти без оттенков и теней. Чан с молоком, куда сверху неустанно как из мешка сыпались крупные снежинки. Гарри сделал несколько новых шагов. Снежная дымка не рассеивалась. Были остальные домики далеко или близко, узнать казалось совершенно невозможно, если не подобраться к ним вплотную. — Поттер, вернись. Ты потеряешься. Гарри повернул голову назад. Голос шёл откуда-то из-за спины, но почему-то ни дома, ни окна, ни Малфоя нигде было видно. Лишь снег, белый, вездесущий, хоронящий собой мир на пути. В завываниях ветра слышался зловещий шёпот словно какая-то тёмная угроза. — Драко! — крикнул Гарри, закрутившись вокруг себя. — ДРАКО! Следы в сугробах — его собственные следы — исчезли, будто их сразу же запорошило. Он даже не понимал в каком направлении пришёл. — Поттер. Тебя не видно! Поттер! Ты видишь меня? — крик Малфоя лился сверху, и Гарри ни на шутку занервничал. — Я НЕ ПОНИМАЮ ГДЕ ТЫ! — прокричал он, кружась на месте. — Продолжай говорить. — Что я должен говорить? — Что угодно. Начни со своего фамильного древа. Повисла пауза, но потом: — Мордред, ненавижу тебя, Поттер. И тем не менее, он начал перечислять. — Арманд, Хью Рене Роджер, Теодор, Ателард Николас, Николас… Крик Драко перекрывал чудовищный шёпот ветра. Кое-как выверив направление, ошибаясь и двигаясь по кругу, Гарри в конечном итоге всё же вышел обратно к дому по густым сугробам. Промокнув насквозь и запыхавшись. Сердце колотилось как бешеное. — Септимус, Стефан Осберт, Абракас… Боже, слава богу, я думал уже придётся вспоминать Блэков. Давай руку. Драко затянул Гарри на подоконник. — Надеюсь, теперь ты сто раз подумаешь, прежде чем… — Да, — едва отдышавшись, заговорил Гарри. — Мне нужна длинная верёвка. — Что?! Ты собираешься вернуться?! — Мэттью, у тебя есть что-нибудь альпинистское? Карабины, трос из нейлона? И обувь…какая-нибудь другая. — Уолби, ну куда ты в такую погоду? — Есть, или нет? — Есть, конечно. — Так неси! Засуетившись словно Молли Уизли перед ужином, Мэттью вдруг начал крутиться, а затем, хватая лампу со стола, убежал в подвал. Гарри наконец распрямился, выравнивая ритм своего сердца. Малфой так и стоял, неподвижно пепеля Гарри взглядом в немом осуждении. — Поттер… да что с тобой! — проговорил он после долгой паузы. — Мы вроде договорились. — О чём? — Дождёмся, пока ты сможешь аппарировать и отдадим амулет экспертам Аврората. Зачем тебе преследовать Рорка на его собственной территории? — Отдадим амулет, ага. И Рорк ни разу не подумал о том, что мы так можем сделать? — Он не видел, что я сорвал кулон. — О, я полагаю, он давно догадался. Мы засели ему на хвост. — Не глупи. И не подставляйся. — Я лучше облажаюсь снова, чем буду сидеть без дела. — Да, твой девиз по жизни, — оскалился Малфой, скрестив руки на груди. Он готов был вскипеть. — Называй как угодно, — спокойно ответил Гарри. — Так ты пойдёшь со мной? Подстрахуешь? — Я? И как, скажи на милость, я это сделаю? Ты и меня решил угробить? Мы достаточно уже рисковали шкурами. Некромантия, небезопасная аппарация, погоня в эпицентр проклятых земель, прыжок из движущегося поезда, ты висел на мушке магловского ружья, и всё это за одну ночь. Может, самое время сесть и, блядь, башкой подумать хоть немного. — Отлично, вот и займись этим, пока я пытаюсь определить, где прячется Рорк… Спасибо, Мэттью. Гарри принял из рук магла несколько тяжелых связок верёвок. На вид они были старые, но крепкие. Игнорируя откровенное недовольство Драко, Гарри привязал один край троса к вертикальной балке, отделявшей гостиную от кухни, а второй — к своему ремню на брюках. Драко всё стоял и пыхтел. — Поттер, прошу тебя, — намеренно спокойным голосом заговорил он. —Одумайся. — Всё хорошо. — Пожалуйста. — Ты можешь пойти со мной. — Нет. Не могу. — Почему? — Просто… я боюсь. Ясно? Я не хочу туда. Не хочу, чтобы туда шёл ты. — Не бойся, — Гарри закончил последние приготовления с переобувкой и, вставая, похлопал Малфоя по плечу. — У меня хватит магии, если что. Вернуться на морозный воздух было до странности приятно. Пейзаж вокруг казался таким же белым пустым листом. Снег сыпался и сыпался сверху, но жуткого ветра, едва не погубившего их вчера, не намечалось, и Гарри ощущал себя полностью уверенным в своём плане. Вряд ли домики в деревне располагались слишком далеко друг от друга. Он обыщет их по очереди и вернётся, когда обнаружит признаки жизни хоть в одном из них. Рорк и не подумает, что кто-то может добраться до него через такой снегопад. Проследить за ним будет не трудно. А может, и напасть при случае. Если тот окажется уязвимее. Гарри лишь подумал об этом, как голос Драко в голове тут же осёк его. — Ладно, — проговорил себе Гарри, успокаивая эту маленькую колкую мысль, якорем цеплявшую его ноги не хуже сугробов. — Будем действовать по обстоятельствам. Идти было скучно и трудно. Холодный снег не прекращался. Картинка вокруг не менялась. Верёвка, креплённая к поясу, раскручивалась слишком медленно. Гарри постоянно сверялся с палочкой для направления и натягивал трос, но как ни старался, ему всё больше начинало казаться, что он просто ходит по кругу. Зловещий шёпот в ветре вернулся. Руки начинали замерзать. Пару раз нить застревала, Гарри возвращался к ней и обнаруживал верёвку, зацепившейся за крыльцо дома Мэттью, что находилось ровно в противоположной стороне от той, куда Гарри собирался идти. Его глаза за очками, забитыми снежинками, усиленно всматривались в белую мглу, словно проклятие не давало им разглядеть за снегопадом дома. Или они ослепли от постоянной белизны. Или замёрзли. Или он уже мёртв, и снова на вокзале Кинг-Кросс ждёт появления Дамблдора. Гарри зло вбивал ноги в сугробы, протаптывая дорогу, которую тут же бы засыпало, стоило только отвернуться. Теперь он намеренно шёл вперёд, не зная куда, не сверяясь ни с палочкой, ни с медальоном. Он просто хотел чтобы верёвка наконец кончилась, и он уткнулся бы куда-нибудь кроме дома Мэттью. Но этого не происходило. Снег под ногами становился совсем рыхлым, когда последний моток троса оттянул ремень Гарри назад, торжественно знаменуя, что идти дальше уже некуда. Пункт назначения, каким бы он ни был, оказался здесь. Ни ярдом дальше. Давясь дыханием, Гарри замер на месте, оглядываясь по сторонам усталыми глазами. Смотреть вокруг было физически больно. Бесконечно белый кошмар. Ни колышка, ни дерева, ни старой повозки, ни перевёрнутого мусорного бака, ни хуя. Гарри начало трясти от злости. Кожа под мантией была мокрая и холодная, пальцы дрожали. Он поднял волшебную палочку, направляя в пустоту: — Тратиум! Заклятие легко скользнуло с кончика, и стрелой улетело вглубь хрустящей белизны. Больше никакой магии у Гарри не вышло. Он прошёл по диаметру натянутой верёвки, пробродил вокруг и немного свернул назад, но результат оказался тот же: белая холодная пустота и злость поражения. Следовало возвращаться ни с чем. Вот Малфой будет доволен. Прошло уже несколько часов, ноги онемели от холода, а голодная усталость снова начала сдавливать в груди. С большим трудом убедив себя не пройти хоть ещё немного вперёд, отбросив привязь, Гарри поплёлся обратно к дому Мэттью. До чего же было его удивление, когда спустя сотни мучительно тяжёлых шагов, он обнаружил, что шёл в совершенно не том направлении. Каким-то дьявольским образом верёвка перекрутилась вокруг домика и пустила Гарри по пути, которым они с Малфоем впервые попали в деревню. — Чёртовы артефакты, — выругался Гарри. Он доковылял до стены домика и в бессилии сполз по ней на землю. Ещё пару дней, и он сможет аппарировать. Рорк сумеет перемещаться тоже. Даже при хорошем стечении обстоятельств, если их всех не расщепит от барьера проклятия, то, что произошло здесь не будет иметь смысла. Абсолютно никакого. Гарри не верил в экспертов, не верил, что они смогут отыскать Рорка по одной маленькой вещице. И Рон… Рон всё ещё оставался на грани жизни и смерти. Если вообще был жив. Гарри сунул руку, ища за пазухой сигареты. Он забыл, что выкурил последнюю уже давно, и потом долго злобно смотрел на пустоту содержимого портсигара, пока ветер крутил снежинки перед лицом. Скоро вокруг опять начало становиться темнее. Со стороны утонувшей по снегопадом долины усилился ветер, и Гарри поднялся, сматывая остатки альпинистской верёвки. Он обошёл дом к приоткрытому окну на кухне. На подоконнике насыпало приличный сугроб. Печь в гостиной горела, но комната промёрзла насквозь. — Безуспешно? — первое, что услышал Гарри, спрыгивая с подоконника в дом и плотно закрывая окно. Малфой сидел к нему спиной, укутавшись в шерстяное одеяло с головой и покачиваясь за столом на деревянном стуле. На столе были раскиданы карты для покера, крекеры и разорванные упаковки от каких-то магловских конфет. Владелец всего этого богатства покоился на диване кверху пузом. Из мясистой руки его, безвольно повисшей в дрёме до пола, выпал стакан и закатился рядом с ножкой, оставляя за собой мокрый след. — Безуспешно, — на половину зло, на половину грубо буркнул Гарри. — Кажется, Рорк опять нас обыграл. Начинаю понимать, почему маглы им восхищаются. — Он меня раздражает. — Твоя ошибка в том, что ты мыслишь как мракоборец, пытаясь выловить его, а нужно — как детектив. В этом вся соль. — Отличный совет. Спасибо, Драко. Чиркнула спичка. Гарри обернулся на звук, замечая в губах Малфоя мятую папиросу. Он прикурил, затянулся, и кухня наполнилась едким запахом сигаретного дыма. — Откуда у тебя? Ты же не куришь. — Иногда курю. У магла взял. Будешь? — Ещё спрашиваешь?! Малфой подтолкнул пачку, та проехалась по столу, скидывая на пол бумажки. Мэттью и носом не повёл. Гарри поймал коробку, вытащил папиросу и, закурив, жадно сделал первый вдох. Это была единственная хорошая вещь за целый день. Не считая того, что они вообще сегодня проснулись. Табак защекотал в горле, даруя лживое удовлетворение. Гарри уселся на табуретку напротив Драко и пустым взглядом уставился в темнеющее в сумерках окно. После всех этих приключений глоток никотина пьянил не хуже вина. Вместе с дымом медленно-медленно по дому расползалась тишина. Печь трещала в углу, изредка прерывая её. Сопение Мэттью стихало в его гигантской глотке. Малфой покачивал сигаретой в пальцах и молчал. Гарри не сразу заметил, что он был пьян. И что причина отключки магла вовсе не усталость. И что на столе между пустых банок стоит хорошая бутылка. — О чём-то особенном думаешь? — ухмыльнулся Гарри, раскуривая папиросу. Драко вяло перевёл на него свой усталый взгляд: — Да, о том, какой я одинокий, глупый и жалкий. — Оу… я то размечтался, будто ты пытаешься сообразить вместо меня, как поймать Рорка. — Напившись? — Пусть и напившись. Что не так, Малфой? Чего вдруг ты занялся самокопанием? — Ничего. Мне скучно. Мы облажались с некромантией, и сейчас я бы хотел порассуждать о чём-нибудь другом, пока выход волшебным образом не найдётся сам. — Самоуничижая себя? Интересные у тебя развлечения. — Ага. Присоединишься? Он наклонил бутылку в свой стакан. Мутная янтарного цвета жидкость полилась на дно. Драко поднял на Гарри глаза и как пачку сигарет толкнул стакан по столу. — Пожалуй.

***

Демоническая горечь по горлу и такой же горький жар. Градус выжег из этого пойла его настоящий вкус. Пожалуй, это было и к лучшему. — Что за гадость? — скрючившись, спросил Гарри у Малфоя, утирая губы, что тут же начало щипать словно от перца. Драко безразлично пожал плечами. — Не знаю. Какая-то самогонка. Мэттью предложил, да сам он слабак. Он указал кивком на спящего магла. — Это точно людям пить можно? — Не точно, но… на вкус явно лучше, чем разбавленный огневиски из «Дырявого котла», — уголки губ Драко потянулись вверх. — С этим соглашусь. Гарри ещё разок взглянул на жидкость на дне и новым глотком осушил её. На этот раз было куда сноснее. — Надеюсь, что ты не отключишься так же быстро, как мой предыдущий собутыльник, — следом сказал Малфой. Он раздобыл себе ещё один стакан и пододвинул свой стул ближе, чтобы заполнить стакан Гарри тоже. — Я постараюсь. Гарри ощутил первое лёгкое опьянение. Он вытянул гудящие от усталости ноги под стол и откинулся на спинку. Печь за спиной приятно трещала, грея кости сквозь мантию. Гарри хотелось хоть немного не думать о Рорке и своих провалах. Просто представить ненадолго, что он где-то за городом в рождественские каникулы: мороз разукрасил окно, в руке хайбол с виски, а впереди только долгая приятная неделя без совещаний, сборов и министерской беготни. Гарри понял, что за всю жизнь у него не было ни одной такой недели. Про подобных людей говорят: они слишком любят свою работу, но Гарри знал, что он просто не умеет отдыхать. И когда в доме всё стало далеко от идеала, где как ни в погоне за мудаками сбегать заодно и от прочих своих нерешимых проблем. Гарри глотнул из стакана. На третий раз дрянь из него показалась совсем не такой горькой, как в первый, но вкуса у неё всё равно никакого не было. — Почему ты дал своему сыну имя Дамблдора? — вдруг спросил Драко перед тем как, поморщившись, сделать глоток. — И Снейпа… предатель на предателе, малец тебе с самого рождения не нравился что ли? — Да нет. — Или вы с Уизлет вдвоём ёбнутые на голову? — Сказал человек, назвавший своего сына буквально самым отвратительным созданием на земле, — Это созвездие, Поттер. — На небе других созвездий не осталось? — со спокойной улыбкой ответил Гарри. — Да я и не считаю Дамблдора предателем. Ты с этим можешь не соглашаться, но не новость, что мы с тобой смотрим на мир по-разному. Дамблдор воспитал меня как воспитал бы самого себя, если бы представилась такая возможность. Это большая честь. Он принёс себя в жертву, зная, что его время придёт. Снейп поступил так же. Если они не герои, то и я тем более. Ты не согласен? Драко усмехнулся. — Маглы называют это Стокгольмский синдром, Поттер. — Какой-какой? — Да неважно. Он увёл взгляд к стене и вновь задумался о чём-то своём, потягивая пойло, словно бы это был тыквенный сок. В его движениях: когда он от скуки поглаживал край мятой игральной карты или наполнял стакан — сквозила заразительная мягкая плавность. — Хочешь тоже поделиться чем-нибудь? — спросил Гарри, когда его стакан снова опустел после глотка. Драко тяжело выдохнул и запустил пальцы в волосы, зачёсывая их назад. — Нет, — ответил он. — Но я уже изрядно пьян. Спрашивай что хочешь. — Вопрос был не об этом, да ладно… Мне уже давно интересно, у тебя после Алена был хоть сколько-нибудь долгий роман? Вот этот, второй вдох был по-настоящему тяжёлый. Малфой устало качнул головой, но не разозлился. — Опять ты про своё… ты обо мне только в таком контексте думаешь? — Нет, — Гарри тут же покраснел. — Пользуюсь случаем задать вопрос, который не смог бы задать при других обстоятельствах. У авроров это называется «держать момент». Так ответ будет, или снова поговорим о моём сыне? Драко фыркнул, коснувшись своих длинных волос, чтобы убрать их с лица. — Смотря что считать долгим, — проговорил он. Губы его улыбались, но глаза оставались печальны. — Неделя, месяц, год? Что для тебя долго? Парни сейчас не такие, как десять лет назад, знаешь? Если их что-то не устраивает, они быстро расстаются с тобой без особых сожалений, чтобы найти более комфортный вариант. С этими телефонами, с ними всё стало гораздо проще… Не для меня, конечно. — Не для тебя? — Я не подарок. Люди видят это довольно быстро. — Не преувеличивай. — Это правда. Последний раз я встречался с кем-то дольше, чем две недели, ещё до смерти Астории, так что… всё довольно печально. — Так может наконец поработать над собой и перестать быть капризным уёбком? — А ты мог бы перестать лезть в каждую самоубийственную заварушку? Перестать притягивать неприятности? Вот и я не могу. — Ну я не пытался, так что, — ответил Гарри с новой улыбкой и, не докончив фразы, выпил. Малфой рассмеялся. Рассмешить его было до теплоты приятно. Когда он говорил, пусть и такие грустные вещи, находиться рядом с ним было куда проще, чем когда он молчал. Но мимолетная весёлость Драко быстро испарилась, когда тот начал говорить снова. — Знаю, что ты думаешь, — пробормотал он, и в голосе стали гулять презрительные нотки. — Блюститель чистоты крови якшается с маглами на старости лет. Вот же уморительная ирония судьбы. Разве не такой конец должен быть у любой поучительной сказки? Мораль и всё такое. Зло получает по заслугам… Только правда в том, Поттер, что магловская жизнь нравится мне куда больше нашей. Она свободная, хоть и жалкая. Я хотел бы однажды остаться там, чтобы больше не возвращаться. Исчезнуть для вас всех. — Да ладно. Что такого есть у маглов, чего нет у волшебников, Драко? — Их много, а в толпе легко затеряться. Представь: они не могут даже прочитать о своём соседе в утренних газетах.  — Понимаю, иногда это раздражает, но не до такой же степени, чтобы совсем отказываться от магии. — Волшебная Англия не может дать мне ничего и с радостью отреклась бы от меня сама ещё прежде, чем ей бы предложили. Не ухмыляйся так, Поттер. Я никчёмный человек. Может, за блеском короны тебе и не видно истины, но это ничего не меняет. Драко Малфой давно всего лишь картинка. Призрак, тень своей чистой крови, просто имя в генеалогической книжке. Когда все говорят о героях войны, никто не упоминает меня. Известные колдуны не зовут на фуршеты и в клубы, даже если я отсыплю им горы золота… Драко запнулся, но тут же фыркнул на себя и быстро поправил: — Отсыпал бы, — проговорил он. — В другие времена. Сегодня я и этого не могу. Собственный отец лишил меня наследства, выкинул из жизни семьи без единой монеты и теперь не пускает даже на порог. Будь бабуля Блэк жива, она бы первой попросила Вальбургу выжечь меня с семейного древа. Я урод. Урод и изгой. — Это не так. Я о тебе плохого слова ни разу не услышал. — Значит ты так же глух, как и слеп, Поттер. Драко поправил сползшее с плеча одеяло и уткнулся глазами на дно пустого стакана. — Маглы глупы, но они видят в тебе человека, — пробормотал он. — Им плевать спишь ты с женщинами или с мужчинами, сколько у тебя золота, вписываешься ли ты в их рамки приличия, или птичье гнездо носишь на голове. Для них не нужно играть в благородство, они будут уважать тебя просто потому, что так правильно, просто потому, что ты человек. — Ну по крайней мере с ними ты не одинок. — Я одинок, но не так, как был бы среди вас. Раньше у меня была Астория, а теперь нет и её. Волшебное барахло из магазина в переулке — последнее, что меня развлекает. Меня больше ничего не держит с волшебниками, но я не знаю, как исчезнуть. Боже, как я мечтал бы просто исчезнуть навсегда и не возвращаться. — Ты не должен так говорить, — ответил Гарри, стараясь не выдать, как от слов, что сказал Малфой, у него заныло в груди. — Разве это честно по отношению к Скорпиусу? — Я не хотел детей, ты знаешь. — Так зачем было их заводить? — Мордред, Поттер, я слабый человек. Я не хотел, но она так просила… несмотря на проклятие, несмотря на то, какой я. Понимаешь? Когда он родился, я был счастлив, потому что она была счастлива. Как будто я наконец смог дать ей что-то настоящее вместо любви. А потом, когда Астория ушла, мы с Скорпиусом впервые сблизились. Только тогда. Сейчас мы друзья, но я никогда не буду ему хорошим отцом. — Он любит тебя. — Нет, он жалеет меня, а это не одно и то же. Он считает, что я прожил несчастливую, глупую жизнь. Что моя судьба меня переломила, и относится со снисхождением. Думает, что меня уже не спасти. Пожалуй, он и прав. Драко замолчал и снова уставился в стену. Гарри хотелось сказать ему что-то подбодряющее. Что сам он меньше всего на свете желал бы его исчезновения. Хотел сказать, но не мог. — Сколько человек ты убил? — Ч-что? — Гарри напряжённо сглотнул. Он не ожидал этого вопроса после череды малфоевских откровений. Драко лишь повторил его с холодной заинтересованностью. — Скольких? — Зачем тебе это знать? — Интересно. — Как мы быстро переключились на меня. — У авроров это называется «держать момент», — мрачно улыбнулся он. — Ты ловко учишься. — Да. Так скольких? — Пять, — коротко ответил Гарри. — Это считая себя, или нет? — Не считая. Проклятье, я не люблю говорить об этом. Для чего ты спрашиваешь, Драко? — Не знаю, просто подумал, будет любопытно узнать. Я никогда не убивал. Много раз хотел, но кто-то всегда успевал сделать это вместо меня. Такая вот забавная статистика… Отбирать чью-то жизнь, какого это, Поттер? — Точно не так, как ты представляешь. — Разве? Расскажи. — По-моему, тебе уже хватит, — Гарри потянулся за бутылкой, чтобы отставить её подальше от Малфоя, но тот опередил его. — Не хочешь вспоминать? — с пьяным вызовом спросил Драко. Взгляд его стал каким-то кровожадным. Он, и правда, хотел это знать. Какой же дурак. — Убивать проще простого, Малфой, — ответил Гарри. — Сначала это только заклятие. Как любое другое, что ты колдовал в своей жизни. Ты убиваешь, и тебе кажется, что ты ничего не почувствуешь. Сначала всё так, но только сначала, а потом… Потом с каждым днём становится хуже. Тяжелее. Ты видишь его лицо, представляешь, что он мог бы делать сейчас, что чувствовать, с кем говорить, если бы ты не отобрал его чёртову жизнь. Потом ты понимаешь (или вспоминаешь, если вдруг осталась ещё совесть), что на самом деле у тебя не было никакого права на то заклятие. Что в любой момент можешь стать жертвой. И тогда он начинает сниться. Сниться до того дня, пока ты наконец не начнёшь сходить с ума. Гарри закрыл рот, чувствуя, что слишком разошёлся в пылу. Он хотел наполнить свои слова мстительной горечью. Такой, чтобы Малфой наконец перестал задавать глупые, неприятные вопросы. И Драко перестал. — Что ж, это похоже на то, что я представлял, — ответил он и, подтянув ноги на стул, обнял свои колени под одеялом, снова уставившись в стену напротив. Дом наполнился мрачной тишиной. Драко продолжал смотреть в никуда, доцеживая гадкую самогонку из стакана и смакуя пустоту. На сердце Гарри стало чернее чёрного. Его мысли понесло куда-то далеко от заснеженных проклятием гор Шотландии. В беспросветную пучину воспоминаний, к которым он никогда не хотел возвращаться. Гарри думал об Астории, отдавшей жизнь человеку, который никогда бы не смог её полюбить. Об Эмиле и Брендоне, так и не узнавших, насколько Гарри ненавидел себя за свою ошибку спустя годы. О Кирстане, Блейвике, Шоне и о том безмозглом бродяге, которого даже не опознали потом. Гарри думал о Рорке и Мэттью. Магл ведь тоже погибнет по его вине рано или поздно. Заколдованный снег снаружи никогда не кончится. Он будет сыпаться и сыпаться день за днём, пока не иссякнет пища, или не сгорят в старой печи последние поленья. Он будет кружиться в метели и резать лицо, если осмелишься снова выйти наружу. Гарри знал, что им с Драко, возможно, в самом деле придётся умереть здесь по собственной глупости. Никем не узнанные. И не найденные. Гарри по крайней мере повезло прожить счастливую жизнь. В любви без скитаний и долгих мук. А что Малфой? Ему и вспомнить нечего. «Ну и паршивый денёк». Гарри вытащил из пачки ещё одну сигарету и закурил. За стенами дома началась лютая метель. Вторя ветру, снежинки заколотили по оконной раме с мелким стуком. Печь загудела, и жирное пламя свечи на столе растянулось от сквозняка, коптя. Драко уже не хотел молчать. Он поёжился от разгулявшего по дому сквозняка. Белые пальцы вновь скользнули по волосам, а затем потянулись к бутылке, чтобы наполнить опустевший стакан. — У меня с этим проблемы, помнишь? — негромко сказал он, с насмешкой кивая вниз. — Да. — Но я теперь знаю, где моя черта, так что… — А твой сын считает, что не знаешь. — Он многого пока не понимает. Может, это и хорошо. Малфой налил себе некрепкой рукой до самого края, но не смог поднять стакан и по-детски наклонился к нему отхлёбывая сверху. — Чёрт, не рассчитал, — Драко рассмеялся сам себе, а потом поморщился. — Какая же всё-таки это гадость, зато пьянит хорошо. — Тебе не пора в постель? — Нет, я хочу ещё поговорить. Мы с тобой лет двадцать не болтали, верно? Так странно. — Можем поговорить завтра, у нас здесь куча времени. — Не. Давай сыграем в какую-нибудь алкогольную игру? «Я никогда не», например. — Я лучше просто выпью, — сказал Гарри, поднимая стакан. Драко пьяно фыркнул. — Испугался? — Нет, но если тебе интересно спросить у меня что-то личное, не надо прикрываться какой-то тупой подростковой игрой. Спроси просто так, я тебе честно отвечу. Малфой заинтересованно наклонил голову. — Честно, да? Ладно. Я спрошу… Он ещё немного помолчал прежде, чем вдруг выдать со всей прямотой то, что Гарри никак не ожидал от него даже пьяного. — Ты хотел бы переспать со мной? - спросил Драко и пристально уставился в глаза. У Гарри ёкнуло в груди. Тишина его ожидания после вопроса так и захрустела в ушах. — Что? Ты это и намеревался спросить? — спросил Гарри, сохраняя серьёзность. Он не знал, что сказать. Грубый жар начал растекаться в его промежности. — Ты обещал честный ответ. — Я не понимаю, зачем тебе вообще понадобилось что-то такое знать. — Ты юлишь, Поттер. Как я и думал. Драко словно кот довольно улыбнулся, подтягивая к себе новую порцию своего утреннего похмелья. Проклятье. Малфой не просто выглядит, как мальчишка, но и ведёт себя так же. Откуда в нём столько ребячества? Гарри набрался смелости, что придал ему дурной алкоголь и выдохнул без стеснения: — Да, Драко, мне нравится то, как ты выглядишь, но это ничего не значит, потому что я помню, кто ты есть на самом деле. И это всё портит. — Я спросил другое. — Хорошо. Да, я хотел бы тебя, если бы не был женат и если бы не понимал, чем это закончится. А так нет. Спасибо. — Ты снова солгал, — ехидно добавил Драко. Он выглядел очень довольным. — Игра честнее. Вот в чем её плюс. — В чём же я солгал по-твоему? — Ты сам знаешь. Нет смысла тебе объяснять. — О боже, ты невыносимый гордец, — Гарри закатил глаза, не веря, что он в конечном итоге всё же повёлся на его игру. Малфой коснулся губами кромки стакана, отхлёбывая, а потом с насмешкой спросил: — Ну так что? Как насчёт «Правды, или действия»? Обещаю не мухлевать, если и ты не будешь жульничать.