Забвение уробороса

Тысяча чувств: от паники до принятия — сменилось у Гарри в сердце прежде, чем он взметнул рукой, направляя палочку на магла. Мысли цеплялись в голове одна за другую. Почему они сразу не заподозрили его всерьёз? Почему поверили ему? Гарри держал палочку, не решаясь произнести заклятия. Между тем, Мэттью повёл себя совсем не как волшебник, на которого направляют оружие. Более того, он повёл себя и вовсе не как человек, который собирался стрелять. Держа ружьё в вытянутых руках дулом кверху, он, не останавливаясь, шёл прямо на Драко, а затем резко обернулся к Гарри, нерешительно замершему в стойке с палочкой, словно его самого заморозило заклятием.  — Тебе, Уолби, тебе приготовил. Помнишь, как мы в детстве любили пострелять? Хватай, хорошенько. Не смущенный неестественным видом гостя, Мэттью смёл его в охапку и сунул ружье в свободную руку. Гарри ощутил холодную враждебную гладь приклада. — Стрельни-ка. Проверим патроны, — с энтузиазмом воскликнул магл. Ему не ответили, но изба разрывалась от шума. Пёс продолжал испуганно лаять, прижавшись к Малфою и скребя когтями по полу. Гарри переглянулся с Драко. Редко кто видел его таким испуганным. Но ещё больше он был в недоумении. Серые глаза смотрели на Мэттью, словно пытались разглядеть в глубине его опухшего от пьянства лица следы лжи. — Где вы взяли это оружие? — осторожно спросил Гарри у магла, не убирая палочку от его головы. Тот лишь искренне по-доброму улыбнулся. — В подвале ж. Не купил я его, конечно, но и не украл. Может, деда твоего оно, а? Старинное ж, антиквариат… или винтаж? Как назвать лучше? Слова что-то путаются у меня в голове. Держишь одно, а оно и улетает. Улетает. О чём это мы говорили кстати? Белки не переводятся. — Это ружьё всегда было в подвале? — переспросил Гарри, приподнимая приклад. Глаза Мэттью разбежались в разные стороны. — Не было его в подвале, — вдруг заговорил Драко. Он всё ещё смотрел на магла, не отводя взгляда. — Мы спускались туда вместе за выпивкой. Под домом ничего нет. Только несколько пустых ящиков с баклажками. Я там всё осмотрел. Ружья не было. — В подарок Уолби ружьё. Как у её деда, в подвале нашёл, — опять заговорил магл, повернув к Малфою косматую голову. — Хороший подарок будет, подумал. Скажи, мальчик, что хороший. Хороший. Гарри ощутил, как лёд пробирается под кожу. Он хорошо выучил чувство, когда преследуешь жертву. Что ощущает жертва, когда её преследуют — он позабыл ещё со времён Волдеморта. — Кто-то приходил к вам сегодня, пока нас не было? — спросил Драко, хмурясь, отчего магл опять скрючился лицом. — Кто-то приходил, — повторил он с тупым видом. — Кто-то приходил. Сердце, разгонявшее холод по венам, забилось молотом. — Этот человек принёс вам ружьё? Он до сих пор в подвале? — Нет. Сейчас там пусто. Пыль и… И мыши ещё. Тэтти-мышка. Титти-мышка. Обе пошли по колосья. Тэтти-мышка, Титти-мышка, обе стали варить пудинг. — Когда он ушёл? — Кто? — Рорк. Рорк, который принёс ружьё. Зачем вы пустили его? Разве мы не просили вас никому не открывать? — Так я и не открывал. — Но вы… — Драко, хватит, — силой успокаивая себя и их двоих, проговорил наконец Гарри. — От магла нет толку. Ты окончательно сведёшь его с ума. — Запри двери, заткни собаку и присмотри за ними, я обследую подвал. — Я не останусь с психом наедине! — Почему? — Тебе все причины назвать? Гарри взглянул на Мэттью. Видок у него был неприятно взбалмошный. — Ладно пойдём все вместе, — Гарри шагнул к стене, опуская ружьё. — Мэттью, вы можете показать, где нашли подарок для Уолби? — Могу. В подвале нашёл. Под домом. В подвале. В подвале нашёл. Драко тяжело вздохнул, когда магл засеменил обратно к двери. С осторожностью Гарри передал ему ружьё, высвобождая руку. — Пусто, — проговорил Малфой, заправским жестом разламывая ствол с хрустом.— Патронов нет. Они спустились по тёмной лестнице вслед за маглом. Гарри поднял палочку, запуская в потолок немного света. Чары еле сработали, и огонёк — не толще пламени свечи — поплыл впереди. Комната под домом оказалась куда больше, чем можно было рассчитывать, и куда аккуратнее. Внутри царила только темнота меж бетонных стен, и несколько больших деревянных ящиков для выпивки стояли в углу. Маршрут к ним у Мэттью был явно давно построен. Магл без света легко и смело прошагал к своим запасам, тыча пальцем в кубической формы неровную тень. — Огненная вода. И сам такую делал. Там не только перец, вон оно что, хороший мёд нужно найти. Травы местные, ягоды, морская соль. Мэттью снова начал свою длинную словесную канитель. Гарри приманил огонёк, осматривая коробки. Лёд ужаса неспешно уступал место холодной напряжённости. Рука провела волшебный свет вдоль ящиков с бутылками. Спрятаться тут было негде. Спрятать тоже. Может, Рорк бросил ружьё, когда заходил в первый раз? Оно могло завалиться к стене, и в темноте Малфой и Мэттью просто не замечали его. Гарри собирался уже спросить это вслух, как ощутил прикосновение Драко к своей ладони. Он молча убрал пальцы и указал на последний ящик. В глубине между досок было что-то кроме бутылок. — Не прикасайся, — хотел предупредить Гарри, но Малфой уже запустил руку на дно. Послышался шелест бумаги. Сопение и более сдавленный выдох. — Он написал тебе, — Драко уставился в лист, что достал. Медленно вчитываясь в строчки. — Рорк написал тебе. — Что? Гарри приблизился, ощутив в груди и горле такое напряжение, что не смог сглотнуть. Это не было письмо в том смысле, который обычно закладывают в слово. Ни совы, ни конверта, ни адреса, ни печати. Один ровный шероховатый лист бумаги с пропечатанными на магловской машинке буквами. Пыль не осела на его краях. Надпись казалась свежей. «Вот мы и встретились, Поттер. Я задаюсь вопросом, отчего вы до сих не подобрались к отгадке моего истинного имени даже в предположениях? Оскорбительная шутка, сэр. Я увы ожидал от вас куда большего, чем от мистера Говарда Кинси. Детектива, которому мойры дали так мало времени и способностей, и тем не менее однажды он удивил меня. Жаль, что он мёртв. Поиграем ещё немного?» Гарри перечитал его столько, сколько было возможно. Буквы угадывались только по частями — бледные от высохшей от времени ленты. — В коробке был карандаш, но Рорк напечатал послание на машинке, — проговорил Драко совсем тихо. — Он издевается. Подсказывает тебе, словно ты умственно отсталый. — Ну пусть поиграет, если хочет. — Свихнулся? Ни к чему хорошему это не приведёт. — Ты нервничаешь? — Гарри горько усмехнулся. — Почему ты нет? — Не знаю. Кажется, он в невыгодной позиции. — Как раз наоборот. — Всё же он скрывается. Написал на магловской машинке. Выходит, я знаю не только его лицо, но и почерк. Там в коробке есть что-то ещё? — Хотел бы я сказать, что нет. Драко покачал головой, выставляя под свет ещё один лист бумаги. Выцветший рекламный проспект с картой деревни, сложенный в четыре раза. Угол этого свёртка был пробит шилом, и через отверстие кто-то привязал блестящий металлический ключ. Гарри быстро выхватил карту из пальцев Малфоя, разворачивая её на колене. В печатной схеме было шесть мультяшно нарисованных домиков. Наверху у начала канатной дороги стояли ещё несколько зданий, и вокруг них рваным шрамом блестел процарапанный кружок. Словно место на карте, на которое хотели указать. Гарри мог поклясться, что ключ откроет один из этих домов. — Ты туда не пойдёшь, — заявил Драко, лишь увидел, как Гарри снова коснулся привязанного ключика. — Почему? Чем я рискую?  — Серьёзно? — Ты сказал, Рорк не хочет меня убить. Посмотрим, что он решил нам показать. — Убить, может, и не хочет, зато наверняка не прочь тебя попытать. Он садист, Гарри. — А я аврор. — Ты идиот. Малфой резко отобрал карту из пальцев и сунул себе в карман, даже не дав Гарри хорошенько её рассмотреть. Словно он один мог здесь что-то решать. — Мы выбросим ружьё, и ты не пойдёшь в эту ловушку, — строго сказал Драко. — Ты не станешь играть с ним, а доверишь дело команде авроров. — Можно хотя бы осмотреть там округу. — Чёрт, Поттер, он на это и рассчитывает. Что, если Рорк с самого начала задумал этот сценарий? Об этом ты не подумал? Что, если он оставлял подсказки с первой жертвы? Специально вёл тебя сюда несколько месяцев. Вспомни. — Нет. Он не мог предугадать некромантию. — Зато он мог предугадать, что рано или поздно ты погонишься за ним. Схватишься за него во время перемещения и окажешься здесь. — Нет. Ерунда, — отмахнулся Гарри. Эти предположения Малфоя просто смешны. Рорк не мог простроить линию с таким количеством переменных. Ему слишком многое пришлось бы учесть. — Он отлично тут ориентируется даже в метель. Ты не можешь этого отрицать. — Я не отрицаю, но по-моему, ты уже перегибаешь в предположениях. — Думай, что хочешь, Поттер, только туда ты не пойдёшь. По крайней мере до того момента, как я ни окажусь у себя в поместье. Малфой развернулся к лестнице и, спотыкаясь в темноте, полез наружу, оставляя Гарри наедине с посланием в пустом подвале. Мэттью, пользуясь случаем, быстренько подхватил из соседнего ящика бутылку и тоже скрылся за дверью. Сверху снова залаял пёс. Послышался шум передвигаемой мебели. Гарри перечитал письмо, покрутил в руках и перечитал в последний раз. Как бы глупо это ни звучало, ему ужасно хотелось пойти в эту ловушку вопреки опасениям Малфоя. Что Рорк мог сделать без магии с одним только бесполезным артефактом? Как мог навредить? Да и будь у Рорка палочка, желание Гарри не стало бы от этого меньше. Они с Драко уже так отчаялись гоняться за неуловимым коллекционером тёмных артефактов, что самое время было по-настоящему рискнуть. Гарри поднялся из подвала, когда грохот на первом этаже уже стих. Однако только дверь в холл открылась, полный пыли воздух попал в нос, заставляя глаза и нос слезиться до красноты. Малфой стал настоящим параноиком после письма Рорка. Пока Гарри возился с машинкой и печатным листом, Драко передвинул всю мебель к стенам, забаррикадировав окна и двери, а затем занялся тем, чтобы допоить Мэттью допьяна. Видимо, на всякий случай. Гарри стиснул зубы, чтобы не сказать чего лишнего. Он молча удалился мимо его компании на второй этаж и до ночи занял себя тем, что перечитывал послание Рорка, пытаясь придумать, как уговорить Драко добраться к тем домам на вершине холма. Но Малфой, казалось, не согласился бы теперь даже выйти из дома на своих ногах. Выдохшись окончательно только от своих перестановок, он поднялся на второй этаж уже после полуночи, вытащил откуда-то из-под полы тупой ржавый нож и залез с ним в постель, не раздеваясь. — Это тебе зачем? — усмехнулся Гарри, видя как Драко засовывает ножик себе под подушку. — Тебя он не хочет убивать, про меня речи не было, — сказал он бесхитростно. — И было бы неплохо, если бы ты спал сегодня рядом. На другой стороне. — С каких пор ты боишься? — Я всегда был трусом, Поттер. Почитай новости. — Нет, Драко, ты трус только когда тебе выгодно. — Я мог бы обидеться, но не буду. Малфой перевернулся на спину, подтягивая на грудь одеяло, и уставился в потолок. — Я только хотел сказать, что ты ведёшь себя непоследовательно. То ты первым в одиночку кидаешься на шум в заброшенном доме, то вдруг прячешь нож под подушкой из-за какого-то дурацкого послания. — Парень следит за нами и ходит у тебя под носом. Тебя это нисколько не волнует? Может, он прямо сейчас где-то рядом с нами. — И что мы с этим в силах сделать? — Понятия не имею. Драко снова повернулся на бок на подушке, уставившись вперёд в отстранённом виде. Гарри улыбнулся тому, как от этого взгляда в его голове вдруг сами собой расцвели картинки из детства. Они так же — только на разных постелях — лежали с Роном в Норе, болтая о квиддиче. Гарри не знал, как это и почему это всплыло в его памяти. Возможно, таких разговоров в последнее время не хватало ему больше всего. Но Драко не хотел говорить о квиддиче. — Расскажи с самого начала, что ты думал про Рорка, — попросил он, хмурясь в той же глубокой задумчивости. — С самой первой мелочи, когда получил дело. — Зачем, Драко? — Может, у нас получится найти зацепку, которую мы не замечали? — Сомневаюсь. — Когда тебя поставили вместо Кинси? Какой это был день? — Двадцать четвёртое июня. Давай ты лучше попробуешь уснуть. — Нет. Я всё равно не смогу из-за этого дурацкого письма. Гарри тяжело выдохнул. Ему не хотелось говорить об этом, но он понимал, что тоже не сможет сомкнуть глаз до рассвета, потому что мысли о домах на холме будут терзать его, не отпуская. Возможно, проговорить зацепки вслух — не самая плохая идея. — Конец июня, — потирая уставшие глаза, Гарри снял очки и положил их рядом с подушкой. — Я должен был подписать квартальный отчёт, что принесла Аманта, и тогда пришёл Рон. — Он сообщил тебе о назначении? — Да. Сказал, что у них было внеочередное собрание из-за гибели Кинси, и что хочет предупредить о решении Бейкера поставить нас за Говарда с Дэвисом. Я давно не работал в Отделе волшебных преступлений, поэтому идея мне не понравилась. Я сказал Рону, что пойду к Бейкеру сам и откажусь от должности. Даже если бы я оставался аврором, переводить меня в детективы — попросту странно. Мракоборцы не занимаются расследованиями. Их ведут другие волшебники, мы только арестовывали тех, на кого выходило следствие. — Ты смог поговорить с Бейкером? — Да, но… он непростой человек. Он сказал только, что на этом деле ему нужны мы с Роном и больше никто. Не объяснил, почему так решил. Наверное, был напуган смертью Говарда: к тому моменту в Аврорате уже шептались, что там нечисто. Гарри застыл взглядом на белой пряди волос Драко, касающейся виска. Воспоминания выстраивались в ровную линию. — Дочь Кинси, ты говорил с ней на похоронах, она считала, будто её отца убили. Писала мне потом всю неделю, что у них никогда не было сов, и что ни одна сова не полетит к окнам магловских высоток, что в Воксхолл-Тауэр очень шумно для птиц. Кажется, я ей не ответил. У меня и без этого было достаточно несостыковок. Я не мог расследовать ещё и убийство, когда в отделе артефактов вся полка была занята тем, что мне нужно было изучить за пару дней. С убийством все стало только хуже. Мы прибыли на место слишком поздно, потому что группа реагирования не знала о замене. Они отправили запрос на секретаря, а он переправил патронуса к Дэвису, который и не собирался сотрудничать. Я увидел тело Ренделл, когда вокруг всё уже затоптали. Эксперты взяли какие-то образцы, на след нас это не вывело. Старуха жила с сыном. Он был на работе в момент смерти, но из того, что я успел из него выудить, стало ясно, что он не чувствовал никакой опасности. Хотя вовсе необязательно, чтобы тот, кто ставил фотокамеру в подвале, проник в дом незаконно. Ренделл могла сама его пустить. Камера, скорее всего, стояла на треноге уже заготовленная заранее. Как в твоём поместье или возле магазина в Шотландии. Мы определили это по мокрым половицам. Рон предположил, что здесь у Рорка должны были появиться сложности, поскольку Ренделл поставила сосуд в подвале, где не было солнечного света, так что мы думаем… — Нет. Ренделл не хотела ставить его в подвале. Это глупо. — Что? Почему? — Я видел, как Шейла продала артефакт, — тихо ответил Драко. — Она советовала ей тёмное место, а старуха начала спорить и очень грубо. Ренделл явно хотела, чтобы все кто приходил к ней видели, какую дорогую вещь она купила в моем салоне. Она копила на неё несколько месяцев и не поставила бы в подвале без особой причины. Зато убийце было выгодно держать обсидиан в месте без солнечного света и магией подманить туда жертву, чтобы сфотографировать. Если бы она поставила артефакт в гостиной, преломленный свет воздействовал бы и на него тоже, он не смог бы сделать снимок, а снимок он явно хотел. — Рорк никогда не действовал сам. Он подсылал маглов. — Может быть, с другими артефактами, но не в этот раз. — В любом случае мы нашли только снимок. Без остатков магии и без всего, за что можно было зацепиться, другие жители деревни не запомнили, чтобы к Ренделл приходили гости. Наверное, он был там всего несколько минут. Я был на квартире Кинси уже после того, как его вещи опечатали невыразимцы. Как я понял, маглы заметили, что Говард выискивал в высотке какого-то парнишку. Мы с Роном прошерстили Отдел тайн, чтобы узнать, что за вещи подлежали изъятию. — Было что-то важное? — Дневник. — И почему Бейкер вам не сказал, что там были записи о деле? — Мы тоже задались этим вопросом. Дрейку всегда проще перестраховаться, чем сказать правду. Он слишком верил в нас, чтобы так рисковать. Блокнот оказался проклят, так что Дрейк, наверное, решил, что игра не стоит свеч. — Проклятие, которое не смогли снять в Министерстве? — Наверняка побоялись браться. Хотя не так уж это сложно оказалось. К нам прикрепили стажёра из молний. Он справился с задачей за три минуты… правда дневник потом испепелил сам себя и я ничего не узнал, но… все остались живы по крайней мере. — Хм-м… — Ну что? Есть идеи? — Гарри просунул руку под свою подушку, пододвинувшись к Драко чуть ближе. От него веяло тёплом и запахом сигаретного дыма. Того же, что Гарри ещё ощущал на корне языка. — Пока нет, но важно было прослушать, — Драко поднял серые глаза. Тени под ними сгущались. И будто немного дрожали. — Расскажешь свою версию? — Я не уверен, что хочу. — Он ведь приходил к тебе, да? Ты говорил, что приходил, но мы выяснили, что Рорк никогда сам не являлся к клиентам, кроме разве что случая с Ренделл. Он подсылал маглов. Ты видел Госпика? Мог бы узнать его сейчас? — Я не знаю, как выглядит Госпик. Вы арестовали меня раньше. — Ты говорил, будто понял, что к тебе приходил один и тот же человек. — Мне так показалось, — уклончиво ответил Драко. На этот раз даже без очков Гарри заметил, что он нервничает. — Он был таким высокомерным каждый раз. Сейчас я думаю, что это глупо. Маглы-синтетики все ведут себя похожим образом. Они считают, что выше своих собратьев из-за причастности к магии, и поднимают нос перед волшебниками, представляя, что лучше понимают ценность того, чем не обладают. — Их по глазам узнаёшь. Красные глаза. — Это можно замаскировать. Мне кажется, у тех, что приходили ко мне, глаза были самые обыкновенные. Или я просто не заметил из-за того, как сильно был зол на Гаспара. Первый заявился в поместье сразу после того, как я поругался с этим мусорщиком. Ничего особенного во внешности, самый непримечательный парень. Он не сильно разбирался в волшебных вещицах, но сказал, что у него есть несколько артефактов от покойной бабушки и он не прочь от них побыстрее избавиться. Я предложил грошовую цену за обсидиан, сделка прошла, и больше его не видел. Такое нередко случается с частными клиентами. Уже после него в магазин пришла дамочка. Шейла отправила ее ко мне. Я был не в настроении и сразу отослал их обеих. Два предложения за два дня. Они слетались как мухи, это должно было меня насторожить, но почему-то не насторожило. Я много пил, из-за этого, возможно. Потом пришла другая, более старая. Женщина представилась торговкой древностями, она хорошо говорила по английски, несмотря на свою восточную внешность. Её я принял. Мне нужно было искать постоянного поставщика вместо Гаспара. Мы познакомились ближе с этой торговкой, прошло довольно мило, Шейла предложила ей чай, но как раз тогда у меня вредноскоп внутри и включился. Я заподозрил кое-что странное. Было между ней и тем парнем что-то общее. Не знаю… словно они говорили по заготовленному. Я подумал, может, тот парень сменил внешность. Тогда ещё не представлял, для чего это ему. В тот день мы договорились с Амат… Да, кажется, так она представилась. Мы договорились с Амат, что она принесёт несколько вещиц, чтобы я выбрал, но вместо неё через пару дней пришла другая девица, вроде как её помощница. Мы были вдвоём в кабинете: я и эта женщина, похожая на Амат будто сестра, и всё же другая. Словно Рорк не смог второй раз повторить одну и ту же внешность. Как если бы картину нарисовал кто-то другой. Не помню уже, от чего именно мне опять стало не по себе. Может быть, от того, сколько тёмных артефактов она принесла с собой или потому что я уже сам напридумывал себе всяких ужасов. Я не хотел ничего брать, но, Мордред, она так смотрела, будто была готова проткнуть меня чем-нибудь, если я откажусь. Мы остались наедине. Я струхнул, у меня не было палочки и магии, и я совсем не обратил внимания, что у помощницы Амат тоже её не было. Я сказал, что мне нравится нож, но я должен ещё подумать. Она же хотела, чтобы сделка прошла прямо здесь и сейчас. Что она не уйдёт, пока не продаст хотя бы один артефакт. Он вдруг замолк. Бледная кожа Драко взмокла у ушей. Гарри не мог понять, почему эти воспоминания вызывают у него такую нервозность. — Чем закончилось? — Мне пришлось согласиться. Я купил нож и сказал Шейле больше никого не принимать. Подержал у себя артефакт две недели, а затем отправил на проверку в Министерство, молясь, что они будут тянуть с ним как обычно. Амат прислала мне несколько писем о том, что не видит своего товара на прилавке и ей это не нравится. Долго сваливать на Министерство я не мог, к тому же сроки подходили. Тогда я и попросил тебя помочь. Я не хотел, но был готов продавать свою собственную коллекцию, лишь бы не связываться с такими поставщиками снова. Я думал, что кто-то просто пытается меня подставить. Думал на Боргина, если честно… Рваный вдох из груди Малфоя перебил его голос. — Что-то не так? — спросил Гарри, стараясь не показать удивления. — Нет. Я… Тогда я не думал об опасности, но сейчас мне почему-то не по себе стало. Проклятье, наверное этот артефакт начал действовать не только на Мэттью. Драко зачесал взмокший висок. Так сильно, что на нём появились отметины от ногтей. Гарри поднял руку к его лицу, чтобы остановить движение тонких пальцев. Кожа под ними была холодной и влажной. — Мы сегодня слишком много думали о Рорке. Не стоило затевать этот разговор. Он ничего не дал, только тебя раззадорил. Драко тяжело задышал. Почему он так забоялся? От того, что убийца в шаге от аврора чувствовал себя лучше некуда? — Как ты считаешь, почему Рорк хотел убить меня? — забормотал Малфой. — Понял, что ты начал его подозревать? — Но я не шёл к аврорам, я… — Он не сделает это. — Если бы я был впереди тебя там, в горах, он бы выстрелил. Он хочет остаться с тобой наедине. Ты нравишься ему. Я чувствую это. Он захочет избавиться от меня. В окна с прежней силой заколотил снег. Драко скривился, сжимаясь, чтобы скрыть нарастающую дрожь. — Эй, это уже слишком. Не заводись. — Что будет, когда мы в следующий раз его встретим? — Ничего. Ты его не встретишь. Гарри пододвинулся ближе, позволяя Драко прижаться, чтобы ощутить себя в клетке из его рук, и сердце упало куда-то вниз в его груди. Разогналось и сделало такой кувырок, что лёгкие свело под рёбрами. Пальцы сжали худые плечи сильнее. В висках медленно отстукивало секунды. Блаженные и пугающие. — Это все ещё работает? — осторожно спросил Гарри. — Да, — ответил Драко. Да, он чувствовал себя в безопасности в его руках. Сам не зная почему. Это было странно обнимать его с такой нежностью. Человека, у которого не осталось к Гарри любви. — Успокойся, хорошо? — Теперь мне стыдно. — Нет ничего постыдного в том, чтобы бояться человека, который хотел тебя убить. Неважно, сколько прошло времени. — Был у нас уже однажды такой разговор, — пробормотал Драко с дрожью. — Тогда ты знаешь, о чём лучше думать в такие моменты. — Да. За закрытыми ставнями лишь изредка доносились звуки нарастающей бури. Гарри лежал в глубокой мягкой тишине одеял. Простыни пахли летним ветром, такие неприятно пыльные на ощупь, что постоянно хотелось отряхнуться, но в этих объятиях Гарри всё показалось вдруг идеальным. Он позволил себе на секунду — какую-то жалкую тщеславную секунду — поверить в то, что боль Драко не растерзала его чувства, а время не развеяло их как песок. Лживые мысли помогали Гарри верить в то, что его измена немного честнее всех обычных других измен. Он не собирался врать Джинни будто карикатурные мужья из колонки Эйлат Миллер. У него просто нет возможности сказать ей правду сейчас. Только и всего. Они с Драко вернутся в Лондон, покончат с Рорком и попробуют исправить всё. Гарри попробует. Может, его боль на самом деле вовсе уже не так глубока. Малфой успокаивался медленно. Если можно сказать, что успокаивался вообще. Его мокрое от пота тело, холодное и гладкое, как у рептилии скользило под ладонью, когда Гарри пробирался пальцами под его рубашку на спине. Сложно было поверить, что Драко перестал думать о Рорке, пока тот вдруг ни встрепенулся спустя несколько минут и не поднял голову на Гарри, уставившись глаза в глаза. — Проклятье, я забыл про свои зелья. — Какие зелья? — Из-за которых я не старею. Их надо пить каждый день, а я… боже сколько времени уже прошло? Он разорвал объятия и начал рыскать по карманам брюк в поисках часов. Брегет Абраксаса через секунду уже щёлкнул в его пальцах. — Трое суток…боже. — Никто не заметит, если ты постареешь на три дня, — ответил Гарри немного ревностно. Малфой прицокнул языком. — Я замечу. Он сдвинул механизм затвора вновь и, расчищая до блеска створку, уставился в поверхность часов, что отражала в себе его тонкие черты как зеркало. Точки блики прогрызлись от серебра на белую кожу, цеплялись между густых ресниц словно снег. Гарри протянул ладонь, пытаясь, лаская, коснуться Драко над бровью так же, как свет. — Я всё ещё не могу тебя поцеловать? — нежно прошептали его губы, но Малфой повёл головой, пространно отвечая и сверля своё отражение привередливым взором. — Нет, Поттер. С чего ты решил, будто стало можно?

***

На следующее утро первое, что потребовал от Гарри Малфой ещё даже прежде, чем разлепить глаза — немедленно аппарировать в Лондон. Он не будил ночью, но Гарри слышал, как несколько раз Драко вставал с постели и спускался вниз, проверяя хорошо ли заперты двери. Он всё ещё сильно нервничал и спустя ночь выглядел так, будто не спал вовсе. Гарри не хотел ему перечить, хотя его желание остаться в деревне было куда больше, чем куда-то уходить. Он встал с кровати, сонно натянув на нос очки, и взмахнул палочкой, чтобы переместиться. Глупая это оказалась идея. Воздух ещё не успел свернуться в точку, как тело вдруг начало неистово трясти вдоль жил, будто кровь вот-вот собиралась расщепиться внутри на капли. По языку ошпарило жаром. Гарри разорвал заклятие, согнувшись и с болью выдыхая. — Проклятье… Малфой понял без слов. — Жаль. Подождём ещё. Он спрыгнул с постели, поправил одежду, что так и не снял за ночь, и, тщательно изображая безмятежность, пошёл умываться. Гарри же остался на месте, ощущая привкус собственной крови во рту. Он ещё долго потом не мог вдохнуть полной грудью без боли даже спустя много дней. Часы медленно тикали в гостиной. Через закрытые окна снаружи проникал только ветер, отчего Гарри чувствовал себя запертым в коробке. Он умирал без дела, и единственное развлечение, которое Гарри мог себе позволить: наблюдать за мышью, что голодными потугами выискивала себе под столом пищу. Тварь прогрызла картонную коробку за диваном и теперь перетаскивала ошмётки себе в нору. Малфой, похоже, сильно стыдился своей вчерашней откровенности, предпочитая теперь держать язык за зубами, пока магия Гарри окончательно не восстановится для перемещения. Он сидел, покусывая губы, и уже даже не смотрел на медальон, словно это было не нужно. Кулон лежал в кармане мантии. Каждый знал, что его свечение такое же яркое, как и прежде. — … блестящей была б их карьера. Ирландцы, одним словом, — как радио наговаривал Мэттью из своего угла рядом с печью. — Паб — дом родной. Нас оттуда, бывало, за уши не оттащить. Обычный ирландский вечер, когда разбитого стекла под столом столько же, сколько на столе. Уютная грязища. Казалось, он только и делал, что болтал. Гарри привык к его историям. Историям без начала и конца. — Настоящие пьянки прошли, но потом стаканчик за ужином, два — чтобы скрасить время в пути. Полпинты крепенького каждый день, и через год ты алкаш и бродяга вонючий. Жена твоя едет в Арканзас, а ты нахуй едешь, — Мэттью потрепал спящего у его ног пса. Гарри слушал его, но думал совсем о другом. — Нахуй в шотландские горы, на край земли. Сел я однажды в поезд до побережья, чую какой-то неясный, мать его, жуткий дискомфорт. Смерть пришла к ждущему. Смерть, старуха с косой. В окне холмы — зелёные, в лёгких — пустота. Вдох — ничего, выдох — только хуже. Вроде как воздуха не хватает. Дышу полной грудью и задыхаюсь. Будто тело чего-то требует, а я не могу понять чего. Сижу, думаю и вдруг понимаю — виски! Виски я хочу, Уолби, больше всего на свете. Но даже не я хочу, тело поганое хочет. Как топливо лей в него спирт почище, покрепче. Могла бы такое обо мне подумать, мисс Уолби? — магл обратился к Гарри. Гарри даже не дрогнул, но краем глаза вдруг увидел, как встрепенулся Драко, подняв светлую голову. — Где же мне было взять виски в поганом поезде? Хотеть виски — это же не желание какое-нибудь. Не психический процесс и, дьявол его, даже не психологический… Малфой нахмурился и медленно встал с места. — Как вы сказали, Мэттью? — Не психический и не психологический. Процесс. — Нет. Про Уолби. Магл уставился на Драко непонимающим взглядом. Башка и шея его стала потихоньку багроветь словно малиновый сироп. Расслабленные щёки покрылись рытвинами над напряжёнными мышцами. Точь-в-точь как тогда, когда Гарри пытался добиться от него воспоминаний о Рорке. — Магл сказал «могла бы ты такое обо мне подумать, мисс Уолби»? — Драко мотнул головой на Гарри. — МОГЛА? Он обращался к тебе в женском роде. — Просто оговорился, он уже не раз так делал. Он же тронутый. — Нет, подожди. Малфой снова повернулся к мужчине. — Мэттью, расскажите про Уолби. Она женщина, не так ведь? — Процесс не психический, но психологический. Психологический… — Ответьте же вы наконец, — Малфой перелез к печи рядом с маглом и повторил вопрос. — Ваша подруга Уолби, она женщина? Мисс Уолби, так вы сказали. Мэттью плотнее забагровел. — Конечно, — кивнул он. — Мисс Уолби. И тут в голове Гарри щёлкнуло. Он вытащил медальон прежде, чем Малфой успел это сказать. Он подскочил к Мэттью и раскрыл кулон с портретом. — Вот это Уолби? О ней вы говорили? Магл с интересом наклонил голову. Его ободранный пьяный рот растянула нежнейшая улыбка. — Да, Уолби, это Уолби. Такая молоденькая…