Забвение уробороса

Теперь Гарри показалось, будто он знал это до того, как спросил, но Малфой вдруг приблизился к Мэттью и ястребом навис над ним. — Чья это побрякушка? — выпалил Драко требовательно как на допросе. Выхваченный из рук Гарри медальон уткнулся маглу под его объёмный нос. — Видал я такой, да у кого не помню, — пожал плечами Мэттью. — Давно это было уже. Смотри, какая красавица, поклонников у неё не счесть. Если бы сватались по старинке. Вот, вы, молодой человек, поди и не слышали, как сватались раньше у нас в Луизиане. Мы ведь из Шотландии коров навезли с родины, чтоб масло, сыр, молоко в чай… — Стойте. Вы, что, знаете про волшебников? — удивлённо спросил Малфой, и у Гарри душа рухнула в пятки. — Ты в своём уме? — он резко одёрнул Драко за плечо. — Ты нарушаешь статут. Мордред тебя дери. — Он и так всё знает! Эта чёртова Уолби колдунья! — С чего ты взял?! — Спроси у него сам. Гарри не мог поверить. Он повернул голову к маглу, и тот охотно закивал. — Кое-какое волшебство видал. Свет гасить, садовых гадов погнать. Оно, так посмотреть, всё вокруг волшебство. Огонь в проводах — волшебство? А «Нокс» скажи, и погаснет. А если ножницами резать начнёшь, ударит, и потом парня в гроб ложи, а если не парня, так ещё хуже. Уолби показывала фокусы. Уолби умела свет ловить… Мэттью поднял нечесаную голову к потолку, вытянул руку с раскрытой ладонью, а затем резко сомкнул пальцы в кулак, как если бы хотел поймать что-то в воздухе. Нарушение Статута о секретности. Это было совсем неожиданно. Гарри почти потерял дар речи. Драко тоже замолк, не зная, что сказать. Он смотрел на магла, затянувшего свою новую историю из несвязанных слов, и задумчиво переминался с ноги на ногу. — Уолби его жена или мать. Может быть, сестра, — заключил Малфой в итоге. Гарри лишь качнул головой. Мысли забегали в голове, словно их щекотали разряды тока, и ни одна не хотела клеиться с другой. Жена? Возможно. Если Рорк бывал здесь, то наверняка приезжал достаточно часто, чтобы выучить окрестности. Тогда он должен быть знаком с женщиной из медальона, и тогда это подтверждает факт, что Мэттью знает преступника в лицо. Или не подтверждает. Рорк так же легко мог увидеться с ней, когда магл работал в другом месте. Теория вилами по воде писанная. Гарри перевёл взгляд от Драко обратно на Мэттью, словно мог понять что-то по его виду, но как и ожидалось, воспоминания про Уолби сильно его раззадорили. Он продолжать говорить, хотя бедняги и не задавали вопросы. Голова его стала похожа на раскрасневшийся варёный бурак. Глаза распахнулись, будто выдавились из его лица, и губы неустанно шевелились. — Мы как поселились здесь, так я в первую зиму без портков остался. Уолби, Уолби, где мне взять вещичек? Звони в аэропорт или в полицию. Учиться надо было, тогда и с работой не маялся бы, в Луизиане жара, тут холмы, горы в снегу. Где найдёшь себя? Надо ли? Дед ко мне приходил, потом тот подлец. Не бил я его. Не бил. Бьют обиженных, а я не обижался. Чего мне обижаться? Я за обиженных сам заступаюсь. Ежели пью, то не значит, что по чести жить не умею. На чужом огороде трава не расти, а за своих девчонок любого в землю позарою… — Мэттью, успокойтесь, пожалуйста, — Драко снова наклонился к нему как к ребёнку, касаясь плеча. — Расскажите про Уолби. Только не торопитесь. Магл вздрогнул, словно его обожгло. — Ах! Про мою Уолби! — Да, про неё. — Уолби хорошая, — слова словно слетали с его губ быстрее, чем он мог из произносить. — Она помогла. Помогала. Редко приедет, но не бросает. Платье-то одно смелее другого. Хотела, чтоб старик ей из могилы кулаком не грозил. Придирчивый. Да не такая она. Уолби с фокусами. Не сумели разобраться. — Вы хорошо её знали? — Девочку нашу? Хорошо знал. Хорошо. Мы дружили. Жизнь прошла, а мы не разлей вода. Я, малой этот. Любили его, и я его я любил. Где он теперь? Уолби шепнёт, что тоже с фокусами крошка Ди. Потешный карапуз. Мамка его до чего боялась, что мы вместе. Говорила, не пугай Мэттью, не ходи с ними на воду. Слабый он мальчик, на меня, значит наговаривала, а сами хиленькие. Ножки две палочки, это у Уолби. А Ди-то круглый был, вот же компашка… — Как звали Ди? Они были брат и сестра? — Ди. Большой мальчишка. Полезет за нами, под забор, через нору собачью голову сунет. Уолби, помнишь? Привяжем его к столу, а сами к реке. Солнце светит, печёт, кожа красная как у раков варёных. Он псом бежит по запаху… Барк. Мой барк бежит. Барк, где ты, собачка? Выискивая пса, магл резко замотал головой по сторонам. — Да нет, чёрт же вас побрал с этой собакой, как звали маленького парня? — разозлившись, всплеснул руками Драко. — Что за фамилия у него была? Уолби? Барк? — Фамилия? — Фамилия мальчишки. — Которого? — Мэттью вылупился на Малфоя так, будто только проснулся. На белках выпученных глазных яблок стало видно каждую венку. Воспоминания опять вытворяли с мужчиной какую-то злую шутку. — Вы только что рассказывали про мальчика, что всегда увязывался за вами в детстве. — Ох, а про этого даже не спрашивайте. — Так вы сами о нём говорили, — взвыл Драко от нетерпения. Мужчина нахмурился: — Не скажу я вам про него. Не нашего рода птичка. Пусть и помер бы, в мире б и лучше стало. Чистенький костюмчик носил, белый воротник на встречу надевал. Кошек по детству в углах деревенских не зажимал, солью из ружья по жопам не отхватывал. В городе воспитанный, ты на него погляди. Хрыщ, сноб чистоплюйский! Не твоя это пара, Уолби. Они нашенских девушек только пользуют. Тебя попользует, и глазом не моргнёт, а коль моргнёт, так ещё двух успеет. Дура моя фокусов ваших насмотрелась. Почему вернулась? Почему не осталась? Дура, дура, дура… Драко разочарованно выдохнул и поднялся от Мэттью, не обращая внимания на то, как тот принялся ужасно задыхаться. Рука — невероятно белая в сравнении с его лицом прижалась слева к груди. — Не вспоминай его, девочка. Забудь. Для меня ты не странная, для него странной всегда будешь. Полно тебе. — Я совсем перестал понимать, что он говорит, — пробормотал Гарри устало. — Это про поклонника Уолби. Видать, про какого-то парня, который к ней мотался. Только пользы от этой болтовни никакой. С разочарованным видом Драко отошёл к столу, шаря ладонью за подкладкой мантии. Гарри увидел, как в его руках мелькнула карта с ключом, затем магловский карандаш. Усевшись на диван, он долго молча смотрел на бумагу, пока Гарри ни присоединился к нему. — Есть идеи? — Нет никаких сомнений, что Рорк волшебник. — Да уж, вернулись к тому с чего начали. Гарри печально вздохнул, снимая очки с переносицы. Чем больше Драко хватался за новые зацепки, тем, казалось, больше уходил от истины. Разговор не о чём. — Я просто пытаюсь найти хоть что-то, что можно было бы связать со словами Мэттью, — проговорил он будто в своё оправдание и вновь уставился на лист. Гарри подогнул мантию, протирая подолом запачканные стекла. — Уолби точно переехала сюда из Нового света, он вспоминает это через каждое слово. — Да, точно. Знаешь каких-нибудь янки в Аврорате? — Ну… только Бейкера, но это же не он, — Гарри усмехнулся сам себе. — Боров и трёх футов без отдышки не пройдёт, не говоря уже о том, что его ничего не интересует кроме свиных ребрышек и спокойной жизни на пенсии. — Да уж, было бы странно. Что есть ещё? Мы видели дом Рорка, когда его нашла ищейка. Что там было внутри? — Ничего. Просто комната. — Просто комната? — Да. Обычная спальня. Шкаф, кровать, алхимический стол. — Стол… Драко опять задумался, прикусил губу. Гарри не понимал, зачем Малфой снова взялся за разгадки, если сам недавно только и хотел, что быстрее аппарировать прочь. — Хм-м. Он живет в одиночку, да? Почему? — Потому что ненавидит магов? — Возможно. А может, потому что у него нет близкой родни. Сиротливый юнец, увлечённый дуальностью мира… Поэтично. Что думаешь? Появились у тебя в голове новые кандидаты? — Нет. Ты впадаешь в крайности. Успокойся. — Правда обычно где-то посередине? Вполне. Однако я склоняюсь к тому, что человек, который устроил нам это холодное путешествие не слишком уж молод. Напомни-ка, почему ты отбросил Тони Гаспара из подозреваемых? — У него железное алиби. — Любое алиби можно подделать, Поттер, а у Гаспара было больше всего мотивов. — Ведь он знатно подставил тебя с гребнем и шкатулкой? — Он подставил не только меня, но и Боргина. Гаспар — монополист, его поставки чуть ли не единственные во всей Британии. Он душит тех, кто пытается занять место рядом. Странное дело, что Рорка этот жирный мешок не тронул. — И что, ты хочешь сказать? Гаспар — это Рорк? — Да. Почему нет? — Отлично, только есть пара больших нестыковок, Драко. Гаспар не водится с синтетиками, не сочувствует маглам и главное: в даты, когда Рорк являлся к Госпику, он был в Визенгамоте на заседании по узакониванию земли. Гарри ухмыльнулся, возвращая очки на переносицу, но Драко махнул рукой. С этой версией он хотел соглашаться. — Слабо, — проговорил Малфой самоуверенным тоном. — С таким количеством переменных в деле ты не можешь заявлять о чём-то со стопроцентной уверенностью. — Не могу, но вижу, что ты закусился на Гаспара из личных причин. — У него есть мотив, а это главное в следствии. Он знаком с тобой и отлично знает, как работает министерская система проверки артефактов. У него есть золото. Он умеет давать взятки. — И всё же он не сумасшедший идеолог, а наш преступник такой. Рорк пытался убить тебя, Драко. И продолжил подкидывать артефакты без всякой на то выгоды. Гаспар так бы не поступил. Тебе самому это не хуже меня известно. Драко опять замолчал. Теперь Гарри видел, что он просто разгадывал загадку от скуки. — К тому же, мы видели Рорка. Он худой и высокий, — закончил Гарри. — Мантия может менять рост и вес. Знал я одного портного, он накладывал первоклассную магию на ткани. В газетах писали, что волшебство его рубашек могло поменять даже форму руки. — Но не лицо. — Но не лицо, — повторил Малфой и склонил голову Гарри на плечо. Так нежно и естественно, что свело в груди. Стало тихо. Гарри попытался придать своему лицу спокойное выражение. Выражение, которое не выдавало бы, как жестоко у него захватывает дух от прикосновений. — Жаль, я хотел бы чтобы Гаспар сел, — с тоном школьной обиды пробормотал Драко. — Ему самое место в Азкабане. — Ты со своей продажей заведомо опасных артефактов сам можешь загреметь в Азкабан. И пораньше Гаспара или Рорка. — Ну ты же меня вытащишь? Малфой поднял свои пепельные глаза. Сверху вниз они казались просто огромными. Сердце Гарри застучало сильнее. — Это не в моих силах. — Ну тогда мы можем остаться здесь, продолжая заниматься тем, что у нас выходит лучше всего, — Драко снова склонил голову и провел ладонью Гарри по бедру. — Изменять и развратничать. Прикосновение сладкими спазмами сбежало к низу живота. — Мы скорее здесь с голоду умрём, — холодно ответил Гарри, отвлекаясь на уснувшего возле печи Мэттью. Он не хотел продолжать, но Драко змеёй скрутился под плечом: — Давай, — томно прошептали его губы. — Скоротаем время до перемещения. — Нет. Надо заканчивать. Это превращается в плохую привычку. — Да ладно? Одну из? Тепло прижимающегося рядом тела расползалось по коже. Пальцы Драко: белые и тонкие — ощущались под одеждой, как если бы они касались самого сердца. Как если бы они сжимали и разжимали его, жадно властвуя над каждым ударом. Гарри стало стыдно за то, что как он любит его. За то, чем жертвует, позволяя себе его любить. — Драко, ну довольно, — Гарри легонько отстранился, но ручка дивана не дала ему отодвинуться достаточно далеко. — Как мы с тобой опять к этому пришли? — Как и раньше. Ты хочешь меня, и я не против. — Не так и не сейчас. Это всё ужасно неправильно. — В чём разница? — В том, что я не хочу продолжать так. Драко властно улыбнулся. Руки коснулись завязок у пояса. Сковырнули краешек чёрной пуговицы. — Ты слышишь? Ещё улыбка. Малфой непослушно потянулся ко второй пуговице. — Прекрати, — сам не зная почему, Гарри вдруг ударил его по руке, и только тогда пальцы остановились. Драко ухмыльнулся, а затем кокетливо поднял бровь. — Хочешь по-жёстче? — Нет. Я не хочу вообще. Мы с тобой уже это обсуждали. — Я думал, ты пошутил. — Нет. — Или сглупил. — Нет, Драко. Я не буду больше трогать тебя, пока не получу от Джинни развод. И тебе трогать меня не позволю. Хватит. Он резко поднялся с места, на котором сидел и начал застёгивать проклятую пуговицу дрожащей рукой. Его тянуло обратно в эти объятия. Будто он не мог контролировать сам себя. Но Малфой услышал про развод, и это ему не понравилось куда больше, чем Гарри. — Вижу, ты с чего-то решил, что это продлится, когда мы окажемся снаружи, — ядовито сказал он, поднимаясь следом. Белые волосы лёгким движением слетели с его лица назад. Гарри кивнул. — Отлично. Тогда хватит меня использовать. Можно было подумать, что это конец разговора, но лицо Драко напротив вдруг нечеловечески скривилось. — О, тебя только это оскорбляет? — Малфой оскалился и вытянулся в струнку. — Что кто-то решил использовать тебя, а не наоборот? Он казался таким холодным безразличным секунду назад, а теперь вспыхнул как пламя. — Мойры, опять этот разговор… Тебе самому не надоело? — Не надоело? Что ты в этом понимаешь? Тебе же никогда не изменяли, Поттер! — Я поцеловал её тогда из злости на тебя. Сколько можно повторять? Ты невыносим! — Конечно, кто угодно виноват в твоих изменах. — Я не сказал, что я не виноват. — Да, прелестно. Посмотрите, как наш герой теперь будет оправдываться. — Мне не нужны никакие оправдания, — рявкнул Гарри. Он не знал, откуда вдруг в его глотке появился голос. Но он прорвался как нарыв: горький и живительный. — Мне не нужны оправдания, тем более перед тобой. Я поцеловал Джинни из-за ревности, но переспал с ней, потому что между нами что-то сверкнуло, понятно? И я впервые увидел, что человек может смотреть на меня с любовью и уважением, а не как на свою грёбаную собственность. Не так, как ты сейчас. Сейчас и всегда. Ты всегда вёл себя со мной как хозяин. — Правда? И что же ты тогда сразу прибежал вымаливать прощение? — Потому что ты даже представить себе не можешь, насколько сильно я любил тебя. Я был одержим тобой и не понимал, что делал, а ты этим пользовался. Вот такая у тебя любовь, Малфой. — Как мы упустили момент, что перед этим очередной психопат пытался надругаться надо мной и убить? — Как же мы упустили? Ты же всё рассказал мне, да? Мы ведь всегда были на равных, мы были охуеть как близки и честны. — Да плевать. Знаешь? Плевать! — он отскочил от Гарри, с трудом сдерживая дыхание. — Всё это было кучу лет назад. Я ничего не испытываю к тебе, даже ненависти, Поттер. Ты ничего для меня не значишь, так что иди нахер. Он развернулся и зашагал по лестнице, вбивая подошвы в каждую ступеньку. — Да, именно так ведут себя люди, когда им плевать, — выкрикнул Гарри ему в спину. — Сто двадцать очков, Малфой! Ты победил! Гарри рухнул обратно на диван, ещё слыша как сверху яростными шагами мерят комнату. Сорванный голос сипел в глотке. Сердце било в груди. Уже в совсем иной форме. Какого хрена вообще? С чего Малфой так взбеленился? С того, что не получил желаемого? Что кто-то посмел отказать ему? Какая, блядь, трагедия. Ну, может, в следующий раз будет думать своей головой? Карта с привязанным ключом осталась на столе. Гарри потянулся к ней, не зная, как скорее отвлечься на что-нибудь от этой глупой детской ссоры. Ладно Малфой ведёт себя как незрелый подросток, но Гарри… Никакие чувства не могли быть оправданием, чтобы так унижаться перед человеком, который всю жизнь его использовал. Он с силой сжал рекламный проспект в руках, выравнивая дыхание и буравя картинку взглядом. Она совсем не изменилась с того раза, как Гарри впервые увидел её. Выцветшая краска с мутными буквами. На выступе узкими домиками стояли здания для канатной дороги. Дамочка в красной шапке и свитере под шарфом заманчиво покачивала лыжами на фоне горы. Небрежно начерченные снежинки сыпались на её голову. Очаровательнейшая рекламка. С комнаты второго этажа послышался шум воды. Видимо Малфой так расстроился отказом, что решил принять ванну. Отлично. Лучшего случая незаметно выскользнуть из дома и не будет. Гарри рывком поднялся на ноги. Рекламная схемка полетела в карман, безбожно смятая в бумажный ком. Волшебная палочка скользнула в руку. Оглянувшись всего раз спящего на магла, Гарри приблизился к окну, и пёс, лежащий рядом, мгновенно завилял хвостом, почуяв, что кто-то собрался наружу. Ставни — словно две тяжёлые неповоротливые старухи, скрипя костями, сошли с затвора. Окно отворилось, и Барк громко гавкнул повеявшему через них холодному ветру где-то в ногах. Впереди за налипшими узорами инея лежали белые поля. Над горами ярко светило солнце. Гарри уже забыл, что снег может быть таким. Мелкой, почти неразличимой глазом крупой. Она падала с неба, искрясь острыми бликами словно звёзды. Пёс выскочил наружу первым. Без ветра и метели воздух сползал с вершины мягкими, но всё ещё холодными дуновениями свежести. Деревья лежали под пышными муфтами, и в туманной дымке на горизонте виднелись шесть засыпанных бурей домиков, в которых Драко нашёл последнее пристанище Рорка. Гарри пробежал взглядом мимо них. В этот раз его глаза искали другое. Он вылез вслед за Барком из хижины и распрямившись взглянул на восток. Туда, где по схеме из рекламного проспекта должны были стоять два магазинчика у начала канатной дороги. Барк снова залаял, и Гарри обернулся на него, прикрывая глаза от яркого света. Пёс прыгал в снегу, играя с мышью, которая на своё несчастье вылезла из дома посмотреть на солнце. Барк сунул пасть по уши в сугроб и в следующую секунду вытащил, чтобы сунуть снова. Гарри усмехнулся, глядя на его довольную морду, а после заставил себя потянуться рукой к волшебной палочке. Чувство опасности вернулось к нему ледяным уколом меж рёбер. Это казалось невозможным, но от крыльца хижины кружилась вытоптанная по снегу тропа. Не цепочка следов, не несколько продавленных в сугробе ям — тропа. Самая настоящая, словно кто-то всю ночь ходил взад-вперёд, прокладывая эту узенькую дорожку. Гарри невольно оглянулся назад на дом. Малфою бы это не понравилось. Человек выстелил им тропу среди снежных скал. Более очевидной ловушки придумать было трудно, но Гарри знал, что идти по ней нужно во что бы то ни стало. Это решение было так же ясно для него, как спрыгнуть с поезда на полном ходу. Как прийти к Малфою или согласиться на некромантию. Есть ужасные глупости, влечение к которым невозможно объяснить, и с этой мыслью Гарри шагнул вперёд.

***

Он шёл, вяло переставляя ноги. Метель закончилась, должно быть, ещё ночью и снежное покрывало пестрело следами животных и птичьих лап. Белая, пустая как предсмертный Кинг-кросс тропа тащила на выступ скалы. Барк гнал несчастную полёвку вверх по дорожке, и лёгкий морозный ветер сдувал снежные крупинки с его шерсти. Как если бы оба просто вышли на долгую утреннюю прогулку. Как если бы мир вдруг стал проще и понятнее. Дорога петляла ещё несколько минут, прежде чем впереди показалось высокое тёмное пятно. Гарри слегка замедлился, увидев его и сжал палочку. Это была всего лишь дверь. Проржавевшая от времени, она торчала из большого сугроба как из землянки в холме. Очертания домика проглядывали сквозь толщу снега редкой деталью: краем сруба или водосточной трубой. Где-то рядом был ещё один, но метель полностью похоронила его под собой. Гарри остановился перед входом, пытаясь отдышаться. Протоптанная Рорком тропинка уткнулась в тупик, врезалась в дверь и больше никуда не вела. Сзади над долиной кружили птицы. Изба Мэтью стала совсем маленькой и с высоты плоскость её деревянной крыши сливалась в землёй, заваленной снежными шапками. «Какая глупая идея прийти сюда в одиночку», — ненароком подумал Гарри, глядя с холма. Самое время повернуть назад. Переместиться с Малфоем в Лондон, отдать экспертам медальон, устроить задержание и следовать протоколу. Этого все ждали от Гарри как от аврора. Все, но не убийца. Нет. Он все уже решил. Гарри повернулся ко входу в дом, нащупывая в кармане резьбу холодного ключа. Пальцы продавили в задумчивости частокол острых зубчиков, а потом осторожно поднесли к скважине. Длинный протяжный стон несмазанных петель, пружинистое сопротивление ручки, и дверь отворилась. Её наверняка легко было открыть с помощью магии, но Гарри хотел убедиться, что ключ Рорка подойдёт. Ему стало вдруг невероятно важно пройти по этой дорожке. Сыграть по правилам, выполнить каждый пункт прежде, чем поймать преступника, который очевидно сам хотел этого. Гарри последний раз взглянул на улицу. Барк продолжал скакать в снегу, не выказывая ни желания войти в дом, ни малейшего признака тревоги. Интуиция подсказывала, что это хороший знак. — Люмос Максима, — проговорил Гарри, взмахивая перед собой. Свет палочки оживил тёмные внутренности под аркой, где разделялись комнаты. Воздух тут пах деревом и чем-то масляным. Полиролью для лыж? Гарри поднял руку, поворачиваясь вокруг себя. Да, их было полно. У окон и на полу. Как ломаные зубочистки, вывалившиеся из стаканчика, они лежали, глуша запылёнными полозьями волшебный свет. Гарри направил палочку выше, а затем опустил. Тени заплясали по стенам тонконогими демонами. Странное ощущение покоя не покидало даже сейчас. Гарри не чувствовал опасности. Где-то здесь его ожидала новая подсказка, и он не позволил бы себе её упустить. С этой мыслью и какой-то ещё, пока её не прервали, Гарри задел стоящий на пути стул. Глухой стук вбился в пол и разлетелся по сторонам. Лыжи у стены посыпались как домино. Гарри замер, разве что не зажмурившись от своей неуклюжести, пока грохот разносился и разносился по этажу. Если бы Рорк желал поймать его, это не составило бы труда, но за шумом последовала лишь тишина. Гарри выдохнул тяжёлым рваным облаком пара, а затем осторожно повёл палочкой, осматривая последствия удара. Неидеальный порядок этого места был мародерски разрушен. Под ногами лежали лыжи, стул, упавшие со стен картины, мантия… «Мантия», — вспыхнуло у Гарри в сознании ярким факелом. Он шагнул вперёд и подхватил край подола, высвобождая мантию со спинки упавшего стула. Сердце запрыгало в груди как мелкий зверёк. Рорк оставил свой чудо-артефакт без присмотра. Что это значит? Он хочет поговорить? Или просто зовёт за собой? Руки схватили вещицу, перебирая в пальцах её жёсткий воротничок. От ткани разило потом. Влажной, заплесневелой стариковской вонью. Примеряя, Гарри накинул мантию на плечи, и по телу расползлось терпкое тепло. Никаких сомнений: мантия была пропитана магией. Малфой оказался прав насчёт этого, может, будет прав и насчёт остального? Освещая путь волшебной палочкой, Гарри двинулся дальше в соседнюю комнату. Свет палочки посочился через дверную щель, озаряя сундук, стоящий геометрично точно в центре словно пьедестал. На полу и стенах темнели разного цвета прямоугольники, обозначая собой места, где прежде стояла мебель или висели рамки. Внутри комнаты не было ничего. Рорк вынес отсюда всё лишнее. И самого Рорка там тоже не оказалось. Ноги несмело пронесли Гарри через порог. Он не знал, чего ожидать, и нетерпение зудело в крови как медленно вскипающий котёл. Ему было бы куда комфортнее драться. Бежать за преступником, поливая заклятиями, или выжидать в засаде того, кого уже объявили в розыск. Рорк был волшебником, которого Гарри не понимал. Но очень хотел понять. Он сжал волшебную палочку до белеющих костяшек и опустился на колени к сундуку. Тёмная крышка с тяжёлым замком не была покрыта пылью. От неё веяло какими-то другими запахами, какой-то другой историей, что хотели рассказать. Гарри обернулся назад, мешкая перед тем, как сдвинуть замок. В щель приоткрытой наружу двери ветер задувал на пол снежные крупинки. Ясная утренняя погода уступала место новой метели. Что, если он не успеет вернуться назад? Ещё немного, и буря станет непроходимым лабиринтом, и тогда Малфой сойдёт с ума от страха быть убитым в хижине Мэттью. Стоило поторопиться. Управляя светом палочки одной рукой, Гарри приподнял второй тяжёлую крышку. Сундук оказался заполнен до краев разным хламом. Кружевом, драгоценностями, старыми письмами, книжками, фотокарточками и платками с вышивкой в уголке. Будто кто-то из родственников небрежно свалил вещи покойной владелицы в одно место, намереваясь скоро выкинуть все это барахло на помойку. Гарри сунул руку, лениво подбирая стопку коричнево-ржавых снимков на толстой бумаге. Круглолицые детишки в чепчиках, снимок горы с железнодорожной станции, ребёнок в коляске, счастливая парочка на фоне египетской пирамиды. Их лица разобрать было сложно, даже если бы Гарри знал этих людей. Мужчина приземистый тип с жесткими короткими волосами. У женщины длинные чёрные кудри. «Наверняка как у Уолби», — Гарри перевернул снимки, надеясь на какую-нибудь подпись, что могла расшифровать изображения, но на них остались лишь скупые даты, выведенные незнакомым почерком. На память моей цыпочке — подписал кто-то чёрно-белый снимок с вазой на столе. Розы стояли в воде как живые, роняя вниз нежные лепестки. Гарри перебрал ещё несколько карточек, вглядываясь в лица, а после отбросил снимки и, запустив шар света над собой, двумя руками залез в сундук. Его интересовали письма, хотя он уже был не уверен, что в состоянии понять подсказки Рорка. Может, он, по словам Малфоя, и подсказывал Гарри как умалишённому, но Гарри всё труднее понимал эти подсказки. Он вытащил со дна несколько стопок бумаги. Письма были без конвертов, на простых плотных листах и почти все короткие до неприличия. Гарри приблизил их носу, впиваясь взглядом. 1993. Горячо любимый мой братец, скучаешь ли ты по мне так же как я скучаю по нашей спокойной жизни за океаном? Ждёте ли вы меня с Цинтией? В порядке ли её здоровье? P.s. Мы должны обязательно встретиться, братец. Видела Мэттью и Кору. Немагам здесь совсем несладко. Твой долг помогать им. 9.1994 Милый брат, скажи, правду ли говорят про Тёмную метку? Ты волнуешься за меня из-за войны немагов, но теперь не мне ли пришло время волноваться за тебя? В какие злые времена мы живем, мой дорогой. Отчего нельзя перестать творить несправедливость? Даже если это жестокая шутка, будь осторожен. 11. 1994 Ди, я не получала от тебя письма уже целую вечность. Джон уверяет меня, что всё в порядке. Я хочу быть уверена в этом, особенно сейчас, когда я так близко подобралась к своей цели. Не потроши моё сердце. Пришли мне ответ, Ди. Ты знаешь, как я переживаю за твою работу. P.s. Оплати южной птицей. Совы здесь дохнут из-за жары. 1998. Братишка, слава господу, что ты невредим. Джон не давал мне тебе писать. Я всё равно писала, но он, наверное, перехватывал их в Министерстве. У меня нет слов, чтобы описать, что происходило со мной каждый день этой ужасной войны. Не было ни дня, ни ночи, чтобы я могла заснуть не думая о вас. Джон так рисковать, и ты… Если бы Тот-Кого-Нельзя-Называть узнал, как мы связаны с артефактами и немагами. Ах, на тебя и так охотились целыми стаями. Как хорошо, что всё прошло. Хвала этому милому мальчику. Он такой смелый, Ди. Я буду молиться за него. P.s. Я вернусь к вам в ближайшие дни, хочу успеть повидать моего милого до Визенгамота. Брат, обещай, что вступишься за него, как он вступался за тебя перед тираном. Обещай, иначе ты разобьёшь мне сердце. 1.1999. Хочу сделать перерыв в наших исследованиях. Ты всё ещё живешь летом в той убогой шотландской деревушке? Когда-нибудь прогнившие балки свалятся уже тебе на голову, братец. Жду твоего приглашения. 3. 2000 Доктор просит меня написать последнюю волю. Будто я иду не на роды, а на смерть. Завещание, Дрейк, ты можешь поверить? Неважно. Просто изучи эти артефакты или вышли их на адрес моего товарища-учёного, если я не справлюсь. Они беспрецедентны. Они про переселение душ, как писал Фредерик. Они ключ ко всему. Только ты сможешь их достать. Не игнорируй. Передай мои записи и наработки. Это будет великим открытием. Мы с тобой станем знаменитыми. Но только, если я умру. Умирать я не собираюсь, но всё же. Дрейк. Гарри поднял голову. Имя было готово стучать у него на зубах. «Это не сходится. Проклятье, просто нелепица какая-то». Гарри кинул письма рядом с прочим барахлом, а после — глубже залез в сундук. Ногти засхребыхали по дну, где под письмами лежал сборник стихов. Кровь застыла у Гарри в жилах, лишь он прочитал имя Бёрта на потёртой обложке. Он быстро пролистал книжку до последней страницы и замер, пытаясь осознать, что увидел. Сердце лупило молотом. Быстрее и быстрее. Слова, выведенные под большим чёрным уроборосом, не могли быть правдой. — Патриция Бейкер? — со злобой выкрикнул Гарри перед собой, словно Рорк слышал его в ту минуту. — И что же ты хочешь этим сказать, подонок?