Забвение уробороса

Ему отозвалось только эхо. Шар наколдованного света застыл в воздухе недвижимым, и всё вокруг вдруг стало каким-то ненастоящим. Гарри держал открытую книгу в руке, не понимая, как он должен воспринимать увиденное. Даже мысль о том, что Бейкер может быть причастен к преступлению против волшебников, могла бы свести с ума кого угодно. Дрейк пришёл в Аврорат ещё до возрождения Волдеморта. Он был доверенным лицом Кингсли, матёрым мракоборцем и большим любителем порядка. Гарри никогда не слышал от него про Бёрта, уж тем более про сестру-искательницу артефактов. С другой стороны, Барти Крауч тоже долго считался поборником закона, а то, как он закончил, знали все. Гарри поднялся от сундука. Он чувствовал себя совсем нехорошо. От круговерти мыслей тошнило. Подсказка Рорка, как и прежде, только перепутала все следы. Может, он этого и хотел? Гарри расстегнул ворот мантии и сунув книжку Патриции Бейкер в карман, качаясь, повернулся к выходу. Линии стали расплываться у него перед глазами, как если бы очки соскользнули с переносицы. Тёмная комната разваливалась на цвета и пятна. Вдыхая глубже, Гарри нащупал свои очки на прежнем месте. Всё было в порядке, но зрение не стало чётким. Воздух давил, и какое-то внутреннее течение тащило Гарри наружу прочь из этого дома. Голос в голове — его собственный голос — настойчиво требовал: уходи. Гарри не смог бы сопротивляться ему и несколько секунд. Темнота плыла как река. В ушах стоял треск разломанных лыж, и щепки больно впивались под кожу. Хотелось расстегнуть ещё пуговицу и ещё одну, пока Гарри не осознал, что разорвал их все до самого низа. Он стоял во дворе, ослеплённый белизной снега вокруг. Сборник Бёрта оттягивал карман, и волшебная палочка с неукротимым огоньком дрожала в руке, словно в ней спрятался какой-то живой механизм. — Что за чертовщина? Гарри глубоко вдохнул и снова выдохнул перед собой, стараясь успокоиться. Тревога продолжала содрогать его изнутри, не позволяя разогнуться. Чем крепче он сжимал палочку, тем больше и сильнее дрожь наполняла мышцы. В этом доме позади творится что-то нечистое. Ещё один артефакт, или Рорк? Рорк где-то рядом. Подул ветер. Над головой поблизости хрустнула ветка, не удержав снежной шапки, и рухнула вниз. Гарри повёл головой, провожая звук, и с новым вдохом ощутил, как все вдруг изменилось за мгновение. Темнота развеялась. Боль и дрожь ушла. Никаких мыслей. Никакой спешки. Никакой паники. Впереди был лес. Деревья, названия которым Гарри не знал и не смог бы выдумать, дай ему мойры множество жизней, тянули к небу свои ровные крепкие ветви. Их стволы блестели гладью, будто кто-то содрал с них кору как кожу, и корни узлами переплетались внизу. Между ветвей не таилось шума зверей, но сами деревья казались живыми. Легко было представить себе их лица. Человеческие лица. Гарри стоял на краю этого странного леса, и распирающее чувство в сердце тянуло его вглубь. Сила, что управляла его волей, знала, где найти все ответы. Знала лучше любого проводника, стоило лишь довериться ей. Идти по тропе сквозь частокол ровных стволов. Искать и не бояться. Гарри шагнул к деревьям, влекомый песнью льдинок на белых ветвях. Хрустальный перезвон их ласково отзывался в сердце. Никакого выбора. Сомнений, предположений, памяти прошлого. Ничего. Только путь. Гарри не помнил имена. Не знал прежнего порядка. Кем он был, кроме сгустка магии, бьющегося в человеческом теле мерными, словно стук метронома, разрядами? Помнил ли он суть? Всего пара футов до тропы. Магию рвало из груди, чтобы слиться с истоком. Но только одно останавливало Гарри. Он хотел поделиться этим знанием с кем-то ещё. С кем-то невероятно важным. Гарри только подумал о перемещении, как палочка в его руке стала невесомой. Снежная белизна моргнула яркой вспышкой. Гарри ощутил толчок и колкое тепло с угловато вырывающимися конечностями. Тепло кричало, распыляя энергию по ветру как пыльцу. — ОТПУСТИ! Что ты творишь?! Не трогай меня, Поттер! Проклятье! ПРОКЛЯТЬЕ! Удар под дых. Гарри выпустил Малфоя, и тот, покачиваясь, отпрянул назад, приглаживая растрёпанные волосы. Гарри глядел на тень его магии: ледяной ауры, различимый ярче, чем вечно острые черты лица. — Ты можешь перемещаться и не аппарировал меня в Лондон?! — захлёбываясь от негодования, воскликнул Малфой. — Ты свихнулся?! ТЫ СВИХНУЛСЯ, ПОТТЕР! Он стоял босиком на снегу вне себя от ярости. Белый лес простирался за его спиной величественно высокими стражами, но Драко не видел его, пока не обернулся вокруг себя, всплеснув руками от возмущения. Потом он замер. Полный яростной энергии и злобы, его силуэт вдруг застыл, словно в одночасье замороженный. В потяжелевшем дыхании послышалось то же восхищение, что тронуло сердце Гарри впервые. Он замолчал. Сделал несколько шагов к лесу и вновь замер у его края. — Ты видишь? — прошептал Гарри, приблизившись. — Теперь ты понимаешь? Драко едва дышал. — Да, — ещё тише прошептал он в ответ. Этот голос как кот пробрался Гарри под рёбра и улёгся там, расточая нежный жар по груди. Они стояли к другу плечом. Ближе, чем когда-либо могли себе позволить. Гарри уже не ощущал тревоги, но лишь теперь стал чувствовать себя по-настоящему спокойно. Снег сыпался на голову крупными хлопьями. — Пойдём, — Гарри шагнул к тропе, извивающейся между стволов, и обернулся на Драко, протягивая ему ладонь. Малфой всё стоял, восхищённо глядя перед собой, как ребёнок. Покрасневшие губы приоткрылись. Огромные глаза блестели, будто не видели ничего кроме леса. Но Гарри повторил призыв. Он тоже надолго хотел остаться здесь, когда впервые увидел это волшебство, но сейчас важно было другое. — Идём, — Гарри ощутил, как холодная рука ложится в его ладонь. Широко распахнутые глаза поднялись на него, и в серой радужке, отражаясь решёткой, вытянулись высокие белые стволы. Гарри улыбнулся. Они оказались под крышей голых крон, и гулкая тишина, окружившая их, заложила уши. Тропинка, сотканная из отпечатков звериных лап, текла извилисто как ручей, которому хотелось следовать. Гарри не слышал звука собственных шагов, лишь ощущал тихий свист качающихся на ветру деревьев. Лес становился всё шире и гуще, но белизна его манила загадками. Драко повторял шаги, скользя вслед за Гарри. Его рука касалась руки, волосы покачивались в такт движению. Свежесть защекотала ноздри, когда Гарри сделал ещё один глубокий вдох. Отныне каждый вдох был глубоким. Он был полон лёгкости, прозрачной чистоты и свободы. И снег мягким пухом ложился на ресницы как в сказке. Ещё несколько шагов, и горизонт из частокола стволов начал становиться выше. Острый край земли то поднимался, то падал, пропадая из виду. Потом появилось озеро. Скалистый обрыв его был весь исчерчен белыми корнями. На дне скопились галлоны талой прозрачной воды. Тропа вела по берегу озера, огибая его, и над поверхностью поднимался тяжёлый пар. Гарри притормозил, задумавшись, но Драко продолжил идти прямо. Он двинулся вдоль кромки мягкой поступью босых ног и, не останавливаясь, ступил в воду. Сердце Гарри сделало тревожный кувырок. — Подожди, Драко, — Гарри позвал его, потянувшись вперёд. Странное чувство паники будто боролось в груди с чем-то ещё. С чем-то необъяснимо влекущим. Таким, что дрожали поджилки. Правильнее было прислушиваться к этому чувству, только как? Не раздеваясь, Драко вошёл в воду по пояс и окунулся с головой. Пар сгустился над поверхностью, уже не прозрачной, но белой как молоко. Драко опустился под воду и не поднялся обратно. Тревожность в сердце Гарри росла снежным комом. Он боялся двигаться и боялся стоять. Голос магии нашёптывал что-то его телу. Ещё немного, и они исчезнут: лес, озеро, Драко, кривая дорожка. Останется один лишь снег. «Откуда я знаю это?» — Гарри вздрогнул от того, как что-то горячее прижало ткань мантии к ноге. Штаны напитались влагой, и белый лес спрятался за дымкой пара точно так же, как Драко, нырнувший на дно белого озера. Где он? Гарри глядел перед собой и ничего не видел. Сердце опять затревожилось. Мгновения пропадали из памяти. Как он вошёл в воду? Кто позвал его? «Зовёт сейчас». — Гарри. Малфой крепкой рукой обернул к себе за плечи. А потом рассмеялся. Он сидел на камне по пояс в воде и чесал свой правый глаз. С таким естественным видом, будто ничего не происходит. Вода стекала по мокрым волосам, разливаясь ручейками по плечу. — Я думал, ты утонул, — проговорил Малфой безразлично ровным тоном. — Тут теплее. Залезай. Он подтянул Гарри на выступ, затопленный водой, и принялся снова тереть свой глаз. — Где мы? — спросил Гарри, осматриваясь. — Какая разница? Мы здесь, и это всё, что нужно знать. Удивительно, насколько оказалось достаточно этого ответа. Не спрашивая вновь, Гарри застыл, глядя на исходящую паром гладь. Можно было растаять в её красоте. Недосягаемо белой и блестящей. От жара источника приятно грело кости. Подводное течение, бурля, покачивало на воде. «Мир наполняется смыслом, если только позволить ему, — подумал Гарри. — Он весь кричит, разрываясь, голосами, готовыми рассказать историю». Сила нашёптывала истину, гуляя по венам. «Любое движение — суета. Все тянется к одному, все мечется по кругу, как змея, кусающая себя за хвост. Как пожирающий себя уроборос». — Что там у тебя с глазом? — Гарри повернулся к Драко. Тот продолжал неустанно тереть веко. — Ничего. Что с ним? — услышав вопрос, Малфой удивлеённо уставился на Гарри. — Ты постоянно его чешешь. — Нет. — Да, прямо сейчас. — Вот мои руки, я ничего не чешу. — Ты поднял только одну. Гарри наклонился к Драко, приблизив своё лицо и щурясь через очки. Серый глаз выглядел совершенно таким же, как всегда. Белая кожа под ним даже не покраснела от прикосновений. Только по щеке как слеза, сливаясь с водой, тёк прозрачный ручеёк. — Ну? — Ничего, — ответил Гарри в лёгком замешательстве. — Как я и говорил. Малфой отвернул лицо и сильнее прежнего зачесал под бровью. Бесцветный поток разделился на две струйки, сползая к виску. — Перестань, — Гарри поднял руку, чтобы остановить настырные пальцы. Ладонь мягко скользнула по щеке. Драко ухмыльнулся, вновь уставившись на Гарри. Его лицо оказалось слишком близко. Бледные веснушки. Острый нос. Мокрые волосы и брови, оттеняющие сияние кожи, сладко розовеющей на щеках. Гарри хотел было отпрянуть, но на мгновение замешкался. Он видел, как собственное дыхание жжёт губы Драко. А затем, как серый взгляд робко скользнул по его губам. Мгновение — короткая вспышка. Гарри ощутил на шее прикосновение пальцев. Широкое, размашистое будто шлепок, и поцелуй заполнил его рот. Так внезапно, что можно было задохнуться от неожиданности. Мягкие губы прижались к губам, и тысячи крохотных крылатых тварей бабочками вспорхнули у Гарри в груди. Мир засверкал. Гарри падал, взмывая снова, отвечая и отвечая на этот жадный голодный порыв, пока Драко, тяжело дыша, ни упёрся ладонями в плечи, отталкивая от себя. — Прости, я не хотел, — он отклонился совсем ненамного, сдерживаемый объятиями. — Точнее хотел, но… на самом деле нет… Мы не должны. Гарри взглянул на него сверху вниз, а затем снова прильнул к его губам. Те рвано ответили, и Малфой отпрянул второй раз, желая и боясь поддаваться самому себе. — Нет, нужно уходить отсюда, Гарри, это очень плохое место. Неужели ты не чувствуешь? — Сейчас уйдём. Гарри украл ещё один поцелуй, лишь чтобы потом похитить ещё один и ещё. Драко слабо поддался, разгораясь, и Гарри с любовью прижал его тело к себе. У него стала кружиться голова. Он чувствовал себя совершенно пьяным. Озёрная вода стекала по коже Драко, заливая рот. Она была солёная и горячая. Тяжёлая, как если бы была плотнее настоящей воды. Гарри почти не ощущал вкуса. Он хотел видеть, как всё это заканчивается. Минуты казались часами, а часы минутами. Пар всё поднимался над водой, сгущаясь так, что скоро не стало видно даже неба. Наконец кто-то — Гарри уже не помнил кто: он или Драко — разорвал от усталости последний поцелуй. — О чём мы говорили? — Драко мягко улыбнулся и облизнул красные как кровь губы.  — Это было важно? Я чувствую, что это было важно, но хоть убей не помню, о чём. — Ты такой красивый, — пространно ответил Гарри. Он не слушал и не понимал ни слова из того, что ему говорят. Только губы жаждали, чтобы Драко поцеловал их снова. Но он продолжал болтать. — Ты ходил в тот дом? — Будь моим, умоляю. Я скорее умру, чем потеряю тебя снова. Не говори мне, что ты не хочешь этого. Я не вынесу новой лжи. — Боже, Гарри. — Моё сердце стучит так, что готово разорваться. — Мы должны сосредоточиться, хотя бы попытаться. Скажи, что там было: в доме на выступе. — Ты не хотел, чтобы я шёл туда. — Да, а потом? — Я… я не помню, — Гарри нахмурился. Воспоминания и весь этот разговор казался таким незначительным в сравнении с тем, что он мог получить. — Я зашёл в комнату, но там ничего не оказалось. Одно старое барахло сестры Бейкера. — Бейкера? — Драко слегка удивился. — Твоего босса? Бессмыслица какая-то. — Да, но… это он. — Глупость. — Бейкер требовал, нас с Роном на это дело. Настаивал. Я видел у него книгу про Белый лес… и он не соглашался на план. И вызвал невыразимцев к Кинси, спрятал его вещи в Отдел тайн. — Книгу про Белый лес? — Да. — Про БЕЛЫЙ лес? — Драко оглянулся вокруг и резко расхохотался как сумасшедший. Гарри ощутил, что ему вдруг тоже от этого стало ужасно смешно. Улыбаясь, он притянул Драко к себе и снова поцеловал. — Чего ты смеёшься, дурак? — Тому, что никудышные из нас детективы, Гарри… Совершенно никудышные. — И что это значит? — Скажи мне. — Понятия не имею, но ради твоих губ, произносящих моё имя, я готов сравнять небо с землей. Он горько усмехнулся, склоняя голову назад. Кожа на белых щеках горела пламенем. Драко продолжал бормотать свою смешливую нелепицу. Гарри держал его в руках, ласкал по волосам. Ему хотелось больше, но отчего-то не хватало сил. Реальность качало как желе. Голос Драко то удалялся, то резко бил по ушам нечеловечески громко, будто его усиливали заклятием. Голове становилось легче и легче. Гарри понял, что хочет облокотиться спиной на соседний камень. Вытянуть ноги под водой и закрыть глаза. Чтобы подводное течение колыхало края одежды: горячей и прилипчивой. Белый лес расплывался. Скоро Гарри ощущал только руки Драко, что он сжимал. Потом пропали и они. Я видел у края белый лес. Деревья стояли в нём точно порубленные люди. Кривые, закоченевшие в белизне изгибы. Их пальцы — тонкие ветви, их жилы — корни, что обвивают землю подобно рукам матери. Гарри очнулся от того, что повторял слова из книжки Бёрта вслух. Он еле разлепил глаза, чувствуя что не может пошевелиться от боли. Всё было в коричнево-красном. С очков капала кровь. Лицо застыло липкой массой. Горящая резина, дёготь, гной. Густая вязкая жидкость, собирающаяся под ногти. В ушах гудела тишина, и слабость казалась невыносимой: любое движение требовало усилия. Гарри попытался вспомнить, что происходит. Что было до этого, и как он попал сюда, но прошлое ощущалось лишь сном, который ускользает тем больше, чем пытаешься вспомнить его. Прикосновение. Кто-то снял с лица Гарри очки, и боль пронзила глаза, как если бы он попытался взглянуть на солнце. Он зажмурился, а когда распахнул веки, всё поплыло ужасными чёрными кругами. Перед ним стоял Драко, но увидев его, Гарри онемел от страха. В ржавых пятнах как струпьях с лица Малфоя глядел только один светлый серый глаз. Глазница с другой стороны кровоточила, разорванная в клочья так, что остатки её дышали порубленным мясом. Драко был жив. Его голова двигалась, но узнать его было невозможно от того, как плотно грязь облепила белые волосы. — Тихо, не двигайся! — прикрикнул Драко, лишь Гарри предпринял попытку зашевелиться. — Я знаю это заклятие. У него самого были разрезаны предплечья. Чёрная венозная кровь струилась ручьями. — Что происходит? — взвыл Гарри чужим голосом. — Ты умираешь, Поттер. И я умираю. Вот что происходит. В багряных пальцах появилась палочка с пером феникса. Гарри слышал заклятие, но не чувствовал его. Он глядел вокруг на смерть, подбирающуюся к ним. Вместо кристально чистых вод источника под ногами цвело багряное озеро крови. У берега лежали выпотрошенные зверушки. Олени с разбитыми головами и лисы, перегрызшие друг другу шеи. Мёртвые волки. Птицы. Жизнь сочилась из них прямо в озеро, не сворачиваясь и не темнея. Гнилая вонь шла от воды, намертво сливаясь с воздухом. Во всей этой кровавой бане Гарри увидел свою ступню, над которой склонился Малфой: отломанную и грубо отрубленную. Кровавые волшебные лезвия резали колено до самого низа. Гарри было больно, но ещё сильнее ему было страшно. Пожалуй, впервые по-настоящему страшно в своей жизни. — Драко… Гарри не мог поднять головы, но видел, что Малфой медленно сползает с его ног под алую воду. Он договорил заклятие, а после потерял сознание, и волшебная палочка выпала из его пальцев на камень. Озеро качало кровавыми волнами, источая яд. Даже дышать становилось невыносимо тяжело. Гарри не знал, как у него хватило сил. Было слишком поздно бояться или на что-то надеяться. Ползком, как раздавленный жук, он подобрался к Драко и вцепился в его плечи. Время шло на секунды. Гарри чувствовал себя слишком слабым, чтобы сколдовать даже огонь, но это было неважно. Он взмахнул запястьем, и в воздухе хрустнул хлопок сжимаемого магией пространства. Перемещение на сотни миль казалось таким же смертельным (если не хуже) решением, как если бы Гарри просто закрыл глаза, позволяя душе покинуть его тело. Он не думал о Рорке, не думал об артефактах так легко заманивших его на поклон, он не думал о теле Драко в своих руках и даже о смерти. Это было бы слишком большой роскошью. Темнота задрожала, отщепляя от Гарри по капле.

***

Я вижу тебя в постели под моими руками. Пижамные штаны сползают тебе на бедра, рубашка задирается вверх обнажая живот. Он плоский и мягкий, как в моих снах о тебе. Я касаюсь рукой изгиба талии. Я схожу с ума, какая нежная твоя кожа. Ты пахнешь человеческими запахами. Соусом от индейки, что была на ужин. Пряной солью на груди от того, что я заставил тебя взбежать по лестнице. Миндаль наконец-то выветрился из твоих волос, и я могу вдохнуть их реальный запах. Он банальный и чистый. Как сухая шерсть. Ты говоришь мне: я видел реальность, где в Косом переулке ты пожал мне руку, и это навсегда изуродовало тебя. Реальность, где Дамблдор воспитывал тебя по-другому. Где ты пошел на смерть во имя славы и не вернулся, потому что моя дружба отравила твоё прекрасное сердце. Я целую тебя в лоб. Я убеждаю тебя, что это лишь дурное заклятье.

***

— Очнись! Гарри… боже, открой же ты глаза наконец. На груди потяжелело от того, как кто-то положил на неё свою голову. Хрип пробил лёгкие, но голоса поверх него казались ещё такими далёкими. — Малфой, поди прочь. Дай ему уже воздуха. — Нужно больше крововосполнительных. — Нужно, чтобы, ты, блядь, заткнулся и дал мне закончить то, о чём ты умолял. Или с твоего позволения я уйду. Шипение, шорох ткани, грубые ответы. Гарри всё ещё ощущал слишком много боли и неутолимую жажду на сухом языке. Он вяло открыл сначала левый глаз, затем правый. Силуэт человека у подножья кровати неистово расплывался. Как Гарри ни смотрел на него, он не мог узнать его. То был мужчина, и больше сказать о нём что-то было невозможно. — Ну вот, теперь всё, — незнакомец коснулся волшебной палочкой ноги, и Гарри зашипел, чувствуя, будто его сшивают заживо изнутри невидимой иглой. Они встретились глазами всего на секунду. Явно не ожидая этого, мужчина вздрогнул и мгновенно обернулся назад. — Выйдем. Поттер очнулся, — лекарь махнул Драко на дверь. Тот бросил на Гарри мимолётный взгляд, чтобы после коротко кивнуть и скрыться с незнакомцем в коридоре. Ощущение реальности ещё долго не приходило к Гарри, пока он прислушивался к разговору, но в конечном итоге разобрать ничего так и не смог. Малфой и парень говорили слишком тихо. Желая осмотреться, Гарри осторожно приподнялся на подушках. В животе крутило. От жажды рот пересох словно песок в пустыне. Пришлось несколько раз повернуть голову слева направо, от окна к двери прежде, чем Гарри наконец осознал, что переместил их с Малфоем прямиком в дом на площадь Гриммо. От этой мысли по венам пробежал неприятный холод. Гарри ненавидел это место всей душой. Сейчас, спустя столько лет в запустении оно выглядело мрачно как склеп. В люстрах были одни огарки. Гобелен Блэков превратился в пыльную серую тряпку, изъеденную молью на стене. — Кричер, — Гарри негромко позвал домовика, но никто не откликнулся. Это было ожидаемо. Безумный эльф, наверняка, уже мёртв. Ссохся от старости в своём гнезде на чердаке, или повесился на стене рядом с остальной прислугой, как обещал когда-то своей портретной госпоже. Гарри не понимал, что чувствует на этот счёт. Быть здесь спустя столько лет. Скорее мучение, чем спасение. Гарри очень хотел уйти отсюда. Куда угодно и как можно скорее. «Никакого больше доверия…Обязательства, Малфой»…главного аврора… Азкабан». Из-за двери доносились лишь редкие ничего не значащие слова. Высказываемые, тем не менее, с большим нажимом. Гарри не слышал хлопка, с которым незнакомец аппарировал, но разговор спустя время закончился, и Драко вернулся в комнату. Бледный и злой. На его лице была повязка, которую Гарри не заметил, когда проснулся. Она косо перекрывала серый глаз, и стало понятно, что часть того, что Гарри видел — не была просто кошмаром. Всё произошло в самом деле. — Это моя вина, — сказал Гарри, только лишь Малфой прошёл к кровати и сел у её изголовья. Он казался больше, чем просто уставшим или израненным. Он не знал, что делать, и это читалось на его лице. — Да. Твоя. Драко уставился в стену, нервно потирая ладонь. Из-под мантии торчала нитчатая бахрома бинтов. — Я пошёл туда, думая, что он даст мне подсказку, как любит делать. Я просто идиот. — И он тебе её дал. — Нет. Он просто… я думаю, Рорк хотел со мной закончить. Вряд ли он знал, что я могу вернуться за тобой. Никогда не прощу себя за это. — Закончить? Так и есть. Рорк намекал в письме. Помнишь? Что разочаровался в тебе? Гарри почувствовал себя ещё большим идиотом. Преступник, и правда, подсказывал ему как умалишенному. Только Гарри был ещё хуже. Он и тех подсказок не различил. Чуть не угробил себя и Драко по собственной тупости. — Есть тёмные артефакты губительной силы, Гарри, — печально проговорил он немного погодя. — Этот ещё и был проклят. Забудь, ты бы не смог противостоять ему. Проклятье напитывалось теми жизнями, ты лишь пошёл по его зову. — Я должен был понять про артефакт сразу. — Ты бы не смог. — Что с ним случилось? — С артефактом? Я разбил. Кажется. Их называют жнецы крови. Для тёмных ритуалов бывает нужно очень много крови, поэтому создают жнеца, который будет заставлять всё живое вокруг стекаться к одному месту, чтобы пустить себе кровь. — Но снег… — Он и есть проклятие. Артефакт уже давно прокляли для наказания волшебников, которые занимались с его помощью тёмной магией. Так и сейчас делают кое-где. Драко посмотрел на Гарри с сочувствием и закачал головой. — Ты почти разрезал свою ногу заклятием, когда артефакта не стало. Такой бледный был. Чёрт, это слишком… я думал, ты истечёшь кровью и не сможешь перенести нас, но ты… ты молодец. Я не понял насчёт твоего босса, так что я побоялся вызывать медиков. Попросил одного… одного старого друга. — Твой друг — преступник. Я видел татуировки. — Да, но он спас нас. — Не просто так наверняка. — С этим я разберусь. Нужно решить, что делать дальше. Ты всерьёз считаешь, что Рорк — это Бейкер? Гарри заворошился в постели, пытаясь отыскать мантию, которую с него стянули. — Я нашёл в доме снимки и сборник Бёрта. В карман мантии положил. Куда вы её дели? — Ты сам снял её у воды. Там и осталась. — Проклятье. На нём была библиотечная печать и подпись сестры. — И всё? — Нет. Гарри пересказал письма Патриции. Её строки про войну, магла и артефакты, что просила найти в последнем послании. Что мантия, оставленная Рорком в домике, была наполнена магией. — В таком случае это вполне может быть он, — рассудил Драко. — Только какая у всего этого цель? — Встречусь с ним и узнаю. — Один? — Да. Ты ведь не пойдёшь со мной, Рон в лечебнице. Не знаю. Попрошу Коула меня поддержать. В любом случае надо увидеться с кем-то из Аврората и проверить остальные артефакты. Удалось ли их обезвредить и прочее. Который сейчас час? — Поттер, не стоит, — возразил Драко, наконец повернув к Гарри своё искалеченное лицо, но тот уже перекинул ноги на пол, чтобы встать. — Думаешь, я позволю преступнику ходить на свободе? Будь он хоть министром магии… Гарри встал и тут же покачнулся. Боль пронзила от пятки до самого мозга. — Боже… На глаза выступили слезы. Он рухнул на кровать. От ноги расходились новые и новые витки боли, будто кто-то орудовал в костях острым буром. — Ты не сможешь ходить, — нисколько не удивлённый, пробормотал Драко, глядя вниз. Повреждённая лодыжка была в синих шрамах. Распухшая так, что не влезла бы не в один ботинок. Гарри прижал её ко второй ноге, растирая ступню пальцами. Но боль не уходила. — Не смогу ходить? Что это значит? — Эдвард так считает. По крайней мере пока. Я не знаю сколько продлится восстановление. — Мне нужно встретиться с Бейкером. Если это он, он не остановится, пока… пока… Пока что? Мордред, я даже не знаю, что он задумал. — Нет, Поттер. Больше никаких поспешных решений. На столе есть пергамент, распиши все за и против. Подумай, что он хочет. В конце концов, ты видел эти письма, а перо иногда помогает расставить факты по местам. Я схожу за едой. Драко поднялся, накидывая капюшон поверх волос. — Ты в розыске, — возразил Гарри. — Если авроры тебя поймают, или Рорк… — В магловском Лондоне? Не смеши. И я возьму твою палочку. Для себя, и для тебя самого, чтобы ты не вздумал опять сбежать. Он легко усмехнулся и почти развернулся, когда Гарри наконец не удержал вопроса, что свербил у него на языке с первой секунды, как он очнулся. — У озера. Мне привиделось, что ты поцеловал меня. — Тебе не привиделось, — прямо ответил Малфой. Лицо его не изображало ничего. — Это… из-за артефакта или… может быть… Гарри чувствовал себя глупее с каждым словом. Драко продолжал изображать невозмутимость. — И да, и нет, — спокойно сказал он. — Мы поговорим об этом? Потом хотя бы? — Может быть. Он неторопливо развернулся и вышел за дверь.