Ковбоев непросто любить

      — Джонни, — крикнул Джайро с широкой улыбкой на лице, стратегически заложив руки за спину, — ты не поверишь, что я только что раздобыл.       С самого начала Джонни не выглядел впечатлённым, что не остановило Джайро, ведь Джонни большую часть времени ничего не впечатляло.       — И что же? — пробормотал Джонни. Он был погружён в порнографический журнал, который заказал в каталоге. Сначала он показался каким-то скучным говном, который прочитала бы женщина, или тем, что стоял бы около туалета, если б закончилась туалетная бумага, но внутри ожидал райский сюрприз. Джонни сказал ему, что гении всех гениев времён Гражданской войны положили начало тенденции оставлять обнажённые фотографии своих девушек в книге, и, что ж, это была одна из лучших вещей, которая пришла из кровопролитных битв Америки, сказал он. Джайро сначала обрадовался журналу, но вскоре тот ему надоел. Джайро предположил, что Джонни всё ещё находил в нём что-то интересное.       Как бы то ни было, Джайро не позволил его равнодушному взгляду поглотить своё волнение. Огонь, который они использовали для приготовления завтрака, теперь угасал, только потрескивал, когда ветер шевелил дрова, но, как всегда, питание в дороге было скудным и едва ли стабильным. Еды было достаточно, чтобы наполнить желудок, чтобы тот не урчал, но была она отнюдь не удовлетворительна. Еда в дороге была вонючей, жёсткой, безвкусной или просто абсурдной.       Но Джайро нашёл небольшое решение этой проблемы. Подбросив стеклянную банку в воздух и усилив её вращение, Джайро театрально поймал её прямо перед тем, как она разбилась о землю, и протянул Джонни, который критически нахмурился.       Джонни перевёл взгляд с банки на Джайро, потом обратно на банку, а затем вернулся к чтению своего журнала.       — Ай, — фыркнул Джайро, падая на колени рядом с Джонни, — ну давай. Открой, — нетерпеливо сказал он, кивая головой. Он подчеркнул свои слова, подтолкнув руку Джонни.       — Что бы то ни было, оно не может быть лучше той цыпочки, на которую я сейчас смотрю, так что просто… — начал Джонни.       — Даю слово, что оно лучше, Джонни, — прервал его Джайро, но Джонни не переставал говорить, продолжая рассказывать о том, что Джайро следует уйти прочь, когда мужчине нужно побыть одному, и что это явное неуважение и… — Ради бога, Джонни! — сказал Джайро, — я сам открою чёртову банку, как насчёт этого?       Джонни ухмыльнулся, но многозначительно перевернул страницу своего грязного журнала.       Джайро цокнул, качая головой, и, ухмыльнувшись, с хлопком открыл банку. Один лишь запах того, что было внутри, уже привлёк внимание Джонни. Его бровь дёргалась, когда он принюхивался, его глаза оторвались от страницы, на которой он остановился.       — Неужели это?..       — Арахисовое масло, ты пиздец как прав, — сказал Джайро, гордо приподняв голову.       — Где ты, блять, его достал? — спросил Джонни, отбрасывая журнал и выхватывая банку из рук Джайро. Он понюхал её и застонал от запаха размятого варёного арахиса. Вероятно, это самый богатый аромат, который он ощутил за неделю, кроме конского навоза.       — У меня свои методы, — сказал Джайро, смело скрестив руки на груди с ухмылкой на лице.       — Ты уверен, что оно съедобно? Никакой отравы или чего-то подобного. От, не знаю, врага или ещё кого, — подозрительно сказал Джонни, глядя на банку голодным взглядом и проводя пальцем по её краю.       — Не, я поторговался с одним владельцем ранчо, который уехал на запад на новые земельные участки, — сказал Джайро, — он даже не участвовал в гонке, путешествуя с женой и детьми на прерийной шхуне. Похоже, он вообще ничего не знает о гонке.       Джонни хмыкнул, глядя на сливочное арахисовое масло и облизывая губы. Он открыл банку полностью.       — Хочешь немного? — предложил он, хотя жадный взгляд в его глазах говорил, что он надеялся, что Джайро не захочет.       — Не, мы, итальянцы, не любим арахисовое масло, — сказал Джайро.       — Ох, — Джонни посмотрел вниз. — Ты заполучил целую банку только для меня? — пробормотал он.       Джайро поднял глаза.       — Ну, да, — медленно ответил он. На самом деле он не особо задумывался об этом, — я знаю, что ты любишь арахисовое масло. Наверное, прошли годы с тех пор, как ты его ел, — Джайро пожал плечами, взглянув вверх и увидев, что Джонни нежно улыбается, глядя на банку, но когда он поднял глаза, чтобы посмотреть на Джайро, улыбка исчезла.       — Ну, спасибо, Джайро, — сказал он ровным и грубым голосом, словно подковы на гравии, — я ценю это.       — Не волнуйся, Джонни, я тоже раздобыл для себя кое-что вкусненькое, — сказал Джайро, подняв руку, и полез в задний карман, чтобы вытащить ещё одну банку, на этот раз с блестящей ярко-оранжевой окраской за стеклом. Джонни приоткрыл рот, широко раскрыв глаза, как будто Джайро только что показал ему целый горшок с золотом.       — Ч-что это? — спросил Джонни, стараясь казаться не таким заинтересованным, каким он был на самом деле. Он облизнул губы и приподнял подбородок, чтобы заглянуть внутрь банки, как только Джайро с хлопком открыл её!       Джайро ухмыльнулся.       — Апельсиновый джем, — сказал он, гордо поджав губы, но постарался сделать так, чтобы его голос звучал ровно и невозмутимо.       — Сейчас даже не сезон апельсинов, — сказал Джонни, подтягиваясь и придвигаясь ближе к Джайро, вытянув перед собой ноги, — сколько ты отдал за него?       Джайро провёл пальцем вокруг края банки, апельсиновый джем прилип к кончику пальца.       — Ровно столько, сколько он стоит, — сказал Джайро, прижимая сладкий цитрус к языку. — Вуху! — крикнул он, подпрыгивая в воздухе, — о Господи! Вкуснятина! — воскликнул он и начал говорить по-итальянски, к большому раздражению и замешательству Джонни.              Джонни подумал, что Джайро, должно быть, дал им золото или что-то в этом роде, учитывая его реакцию, и весело рассмеялся, прежде чем окунуть два пальца в банку с арахисовым маслом. Его язык прижался к задней стенке зубов, когда он открыл рот, закрыл глаза и издал великолепный стон, слизывая арахисовое масло со своих пальцев       — О, Боже, Джайро, — сказал он, — я сейчас реально заплачу.       — В этом нет ничего удивительного, — сказал Джайро, ухмыляясь, когда Джонни швырнул в него сапог. Он засмеялся и бросил обратно. — Эй, прекрати сейчас же, — сказал он, подняв свой блестящий от слюны палец, прежде чем окунуть его обратно в наполненную джемом банку. — Ммм, — простонал он, посасывая сладкий палец, — мм, мм, мм…       — Такое же вкусное, как в Италии? — спросил Джонни, проглотив арахисовое масло, и голос его стал хриплым, так как оно прилипло к уголкам его горла.       — Ни за что на свете, — ответил Джайро, — но у меня давно не было ничего подобного. Так что оно чертовски хорошее.       — Хм, — прогудел Джонни, зачерпывая пальцами ещё один кусочек арахисового масла. Он сжал губы, будучи чуть ли не самым шумным, чёрт возьми, обжорой, которого Джайро когда-либо слышал. — Можно попробовать?       — Ха? — сказал Джайро, нахмурившись, — но я уже дал тебе арахисовое масло.       — Ну да, и мне оно очень нравится, но у тебя есть апельсины, — сказал Джонни. — Я не смогу увидеть даже один апельсин около шести месяцев.       Джайро моргнул, глядя на Джонни, и, тяжело вздохнув, положил руки на бёдра.       — Ты заноза в моей заднице, малыш Джонни, — пробормотал Джайро, и Джонни улыбнулся своей массивной глупой улыбкой, от которой у него широко распахнулись глаза. Джайро засмеялся, покачивая головой. — Ты глупо выглядишь.       — Хорошо, — сказал Джонни. — Эй, я обменяю свой кусочек арахисового масла на твой кусочек желе, Джайро.       Джайро цокнул, качая головой.       — Я уже сказал тебе, Джонни, — пробормотал он, — итальянцы не любят арахисовое масло.       — Да, но ты? — спросил Джонни.       Джайро пожал плечами.       — Не знаю, — он рухнул на землю напротив Джонни и зачерпнул ещё немного апельсинового джема, — никогда не пробовал, — сказал он, облизывая палец.              Джонни моргнул.       — Ты говорил, что не любишь арахисовое масло, хотя даже не пробовал его?       — Итальянцы не любят арахисовое масло, — снова сказал Джайро, пожимая плечами.       — Ох, ты, должно быть, идиот или ещё кто, — сказал Джонни, придвигаясь к Джайро. Он вытер грязные руки о штаны и воткнул два пальца в арахисовое масло, зачерпнув как можно больше между сгибами пальцев. Он вытащил его и протянул пальцы к Джайро, выжидающе глядя на него.       Джайро расхохотался.       — Что?       — Попробуй, — сказал Джонни, поднося пальцы к губам Джайро.       Игривое веселье в глазах Джайро сменилось на «Хорошо, ты победил», и Джайро открыл рот, медленно принимая длинные пальцы Джонни. Он пососал костяшки пальцев и позволил зубам царапнуть кожу Джонни. Арахисовое масло прилипло к нёбу, его насыщенный вкус приклеился к языку, и он медленно оторвался от пальцев Джонни, набив рот. Со впалыми щеками он пробовал деликатес — редкое нежное арахисовое масло на американских равнинах.       — Ну? — спросил Джонни, — что думаешь?       Джайро открыл глаза и моргнул, глядя на Джонни. У него возникли небольшие проблемы с глотанием из-за вкуса, текстуры и толщины.       — Мужик, — пробормотал он. — Мужик, Джонни, — сказал он, качая головой.       Джонни ухмыльнулся.       — Что?       — Это чертовски вкусно, — сказал он, хлопнув рукой по колену Джонни.       — Правда? — взволнованно сказал Джонни. В его глазах светился счастливый блеск, которого уже давно не было видно, — значит, ты позволишь мне отведать твоего джема?       — Ну, — проворчал Джайро, откидываясь назад, — даже не знаю, было ли оно настолько вкусным…       — Ублюдок! Я поделился с тобой кусочком арахисового масла, и ты не дашь мне хоть раз лизнуть твоего желе? — сказал Джонни, хлопнув Джайро по руке. Он сделал это ещё раз для хорошей меры, и Джайро засмеялся, потирая бицепс с псевдо-раздражённым покачиванием головы.       — Хорошо, хорошо, — ответил он, погрузив пальцы в банку. Джонни взволнованно заёрзал, облизывая губы. Он одним пальцем обвил сочный густой нектар, чтобы извлечь восхитительный, сладкий на вкус джем. Джонни с нетерпением открыл рот, распахнув глаза, чтобы посмотреть на покрытый сахаром палец Джайро.       Кончик его пальца коснулся вкусовых рецепторов на языке Джонни, прежде чем он сомкнулся губами вокруг пальца Джайро; его глаза открылись, а ресницы затрепетали. Он сосал, достаточно сильно, чтобы у Джайро перехватило дыхание, а язык Джонни даже прошёлся под грубыми мозолистыми подушечками пальцев Джайро, слизывая джем, укрывшийся в складках его кожи.       Джайро фыркнул и усмехнулся.       — Ты та ещё шлюха, да? — спросил Джайро, не убирая пальцев, его глаза были прикрыты, а штаны стали тугими. Он проигнорировал это, но поправил штаны, чтобы сделать выпуклость над его промежностью менее заметной, хотя он сомневался, что ему это удалось. Пальцы на пряжке его ремня, указывающие вниз, просто насмехались над ним.       Джонни отстранился, его рот наполнился сладостью, и с удовлетворённым стоном он сглотнул, вытирая рот тыльной стороной ладони.       — Ты прав, — согласился он, кивая головой. — Это чертовски вкусно. Тебе больше нравится джем или арахисовое масло?       Джайро с трудом удалось снова сосредоточиться на том, на чём должен. Возможно, было немного странно слизывать еду с пальца друга, но это было лишь доказательством того, насколько они сблизились после всех этих недель. Но не более того. Если бы кто-нибудь захотел разобраться в этом, узнать, почему… Ну, может быть, он просто педик.       Тем не менее, Джайро откашлялся, его лицо было немного красным, но он не позволил своей пошатнувшейся уверенности проявиться.       — Как я уже сказал, итальянцы не очень-то любят арахисовое масло, — ответил Джайро, — тем не менее, оно было довольно вкусным. Если бы я был американцем, возможно, мне бы оно понравилось больше.       Джонни покачал головой, фыркая от смеха. Джонни не понял его, потому что был американцем. Итальянцы ценили наследие и традиции, а американцы ценили индивидуальность и предприимчивость. Просто всё было по-другому, хотя Джайро был склонен думать, что итальянцы всё сделали правильно.       Джонни облизывал с пальца арахисовое масло и мурлыкал, глядя на подушечку пальца. Джайро тоже смотрел, потому что знал, каков он на вкус. Слаще, чем арахисовое масло, по крайней мере.       — Оно стоило того, на что ты его обменял? — спросил Джонни.       Чёрт, сосание пальца Джонни стоило всего, что он обменял ради арахисового масла или вообще ничего.       — Определённо, — ответил Джайро, кладя свою мужскую руку на промежность и бесстыдно поправляясь. Двое мужчин в дороге вместе означали, что скромность не была чем-то важным. В конце концов, Джонни уже снова взял порножурнал, воду, что у огня, чтобы помыться, а затем сунул руку себе в штаны. Джайро заставил себя не замечать, как руки Джонни, должно быть, заставляли его себя чувствовать, и продолжал слизывать джем прямо с пальцев, время от времени напевая себе под нос.       Для мужчин не было ничего удивительного в том, что они сидели параллельно, на расстоянии фута друг от друга, и делились одним и тем же откровенным материалом. Это был акт товарищества, находчивости, мужественности, и странным было только то, если другой мужчина оказывался педиком.       Джайро не был одним из них. Он был уверен, что и Джонни тоже.       — Когда закончишь с этим, я следующий на очереди, — потребовал Джайро, закрывая банку с джемом и приберегая её на потом. Джонни тяжело дышал, поглаживая себя рукой через штаны; он едва взглянул в сторону Джайро. Тот использовал палку, чтобы разжечь пламя, ткнув его так, чтобы из огня выскочили угли, — ты слышишь меня? — проворчал Джайро.       — Да, я услышал, — сказал Джонни, тяжело дыша. Джайро встал, когда дыхание Джонни превратилось в стоны, он положил руки на бёдра и посмотрел в другую сторону, поправляя штаны.       Услышав стон Джонни, у него встал ещё больше, и Джайро не понимал, почему. Может, он слишком долго был вдали от женщин.       Он поднял шляпу с их самодельных кроватей и накинул её себе на голову.       — Я собираюсь прогуляться. Скоро вернусь, — он обернулся, раздражённый тем, что Джонни не ответил ему, но всё раздражение рассеялось, как дым, когда он увидел изогнутые уголки губ Джонни, расслабленные веки, морщины на его носу, и то, как хаотично его волосы выпали на лоб. Он глубоко вдохнул, игнорируя смесь возбуждения и отвращения в животе, затем фыркнул, — хей! Я сказал, что скоро вернусь!       — Хорошо! Вали уже! — сказал Джонни, закусив губу, когда его рука ускорилась.       Джайро сглотнул и начал уходить со стояком в штанах, но остановился, как только услышал откровенное ворчание Джонни, переходящее в приятные стоны. Джонни облегчённо вздохнул, тяжело дыша, и Джайро накинул шляпу на лицо. Он мог чувствовать своё сердцебиение в горле.       О Боже, этот человек убьёт его.