Проклятый

Глухие удары раздаются в давно опустевшем зале. Старые часы на стене показывают время за полночь. Кулаки Гарри привычно ноют от многочасового избиения груши, давно превратившегося в своеобразную медитацию, и не обнаружить ни единого сухого участка на его коже. Тонкими ручейками пот стекает по вискам, обнаженной шее и спине, прячась за мокрым поясом спортивных шор. Гарри злится, яростно впечатывая обмотанные бинтами костяшки в набитую песком «подругу», без которой этот год оказался бы для парня кошмаром наяву. Обычно он приходит в зал, чтобы механически поработать кулаками, ни о чем не думая — мысли путают его разум. Гарри уже не понимает, где истина, и это откровенно выводит его из себя. Реальная жизнь кажется ему фикцией, издевательством, днем сурка, а из сновидений возвращаться нет никакого желания. Удар, удар, удар, и так до бесконечности. Безвылазно, беспрестанно. Утереть пот со лба и продолжать, позволяя выстиранным бинтам вновь пропитаться алыми разводами. Почему все это кажется таким бредом? Словно Гарри живет чужой жизнью. С каждым годом ощущается все отчетливее. Да, обстоятельства его жизни, этот «мир маглов», как называют его родители. Он как будто за бортом. Паранойя. Все близкие что-то недоговаривают. Это не его чертова жизнь! Не его! — Заткнись… Заткнись! Замолчи! — с рычанием отпихнув от себя грушу, Гарри смещается к стене, следом сползая по ней спиной и хватаясь руками за голову. — Хватит… Хватит. Не могу больше, не могу… — Гарри уверен, что сходит с ума, вот так бормоча себе под нос и мотая головой. Чей голос не замолкает в его мыслях, змеем-искусителем убеждая в том, что абсолютно вся его жизнь ненастоящая? Кто и что отобрал у него? И почему это невыносимое чувство потери исчезает, только когда ему снится мужчина с острыми клыками? Вопросы-вопросы-вопросы… После душа Гарри становится немного легче, словно потоки воды ненадолго вымыли бредовые думы, оставляя блаженную тишину. Он старается концентрироваться на том, что делает в этот самый момент, на своих ощущениях от одежды на влажной коже, на пощипывании разбитых, ноющих костяшек. Физическая боль даже отрезвляет, возвращая в здесь и сейчас. Гарри знает об этом, но давно отказался использовать такой способ в борьбе с навязчивыми мыслями и фантазиями. Все не сходится, нет никакой логики в событиях последних лет его жизни, и он даже не уверен, в своём ли ещё уме. Встряхнув головой, чтобы прогнать эти мысли, парень закидывает спортивную сумку на плечо и толкает дверь, покидая зал. Улица встречает теплым осенним ветром, приятно обдувающим недосушенные полотенцем волосы, и пристальным взглядом в спину — привычным спутником последних месяцев. Гарри упорно списывает это на развивающуюся паранойю. Дорога до дома занимает стандартные почти двадцать минут широким шагом, а чужое внимание, придуманное подсознанием, приятно греет душу. Пусть это и иллюзия больного разума, но она позволяет Гарри не чувствовать себя одиноким. Он забирается на второй этаж с помощью приставленной к дому лестнице, попадая в свою комнату через приоткрытое окно. Возвращаясь уже довольно длительное время поздно, он обычно пробирается в дом именно так, чтобы не разбудить отца, в силу своей профессии имеющего более чем чуткий сон. Сумка летит в угол — завтра вещи постирает — туда же отправляются стянутые на ходу футболка и штаны. Пара шагов до кровати, чтобы звездой раскинуться на так и не заправленной с утра постели. Да и зачем заправлять, если сон — единственное, для чего Гарри бывает дома? Губы парня расплываются в предвкушающей улыбке, и веки мгновенно слипаются. Интересно, посетит ли ночной гость его сновидение сегодня? ************* — Do you remember the time When we fell in love? Do you remember the time When we first met, girl? Do you remember the time When we fell in love? Do you remember the time…* Напевая и приплясывая, Сириус спиной проходит в гостиную, в одной руке удерживая серебряный поднос с книгами, наваленными горой, и трактатами по артефакторике, в другой же — привычный граненый стакан, в этот раз наполненный бренди, темным золотом переливающимся в ярком свете хрустальной люстры. — Майкл Джексон жив? — раздавшийся за спиной хозяина мэнора хриплый голос заставляет его замереть и напрячься. — Я с миром, Блэк. Слышал, ты интересуешься Проклятыми метками. Сириус хмурится, чувствуя внезапный испуг своей второй ипостаси. С чего бы псу так бояться пришельца? И голос его с каждым словом кажется все более знакомым… — Сегодня, конечно, Самайн, но визитов мертвых я не ожидал. — отгоняя бредовые догадки страдающего от частого недосыпа разума, Бродяга медленно разворачивается лицом к ночному гостю, взглядом натыкаясь на завернутую с ног до головы в кожаный плащ высокую фигуру, — Если ты смерть, то я только что испытал глубочайшее разочарование, не обнаружив косу. Нельзя же так жестоко ломать мои шаблоны. — нервный смешок, и Сириус опускает поднос на журнальный столик возле любимого кресла. К слову, едва ли менее вычурного, чем у Малфоя. — Я рискую своей смертью, являясь перед тобой, Блэк. Но ради Гарри я и не на такое готов. — пришелец сбрасывает капюшон быстрым движением рук, подтверждая догадки Сириуса и представая перед ним давно и безвозвратно погибшим Снейпом. — При чем тут Гарри? — вскидывается Блэк, словно гончая, обнаружившая свою добычу, и впивается в Северуса воспаленными от недосыпа глазами. Плевать, что тот восстал из мертвых, когда всплывает имя крестника! Снейп ловит прямой взгляд школьного товарища, сверкая на него кровавыми рубинами, и приподнимает брови в немом вопросе: «Разве не очевидно?» — Ты… — задыхается в осознании Сириус, стискивая стакан в задеревеневших пальцах. — Я, я. — устало выдыхает Снейп, и его плечи расслабляются, позволяя прямой, как палка, фигуре сгорбиться. — Долго в гляделки играть будем? Есть, что обсудить. — Какого хрена ты… Так, нет. — Сириус оживает, кивая на кресло напротив, и опускается в свое, попутно отпивая из стакана с подтаявшим льдом. — Я слушаю. — Как ты уже догадался, я тот, кого Гарри называет вампиром, гореть за это Волдеморту в адовом огне вечность. Подробности потом. — вскидывая руку и останавливая поток вопросов, Северус продолжает, — Очевидно, я как-то связан с сыном Лили, на меня реагирует Метка. Больше я ничего конкретного не знаю, но от Гарри пахнет магией такой силы, что я с трудом себя рядом с ним контролирую. — Наблюдая, как вытягивается лицо Блэка, уже-не-Снейп поджимается губы, демонстрируя серьезность своих намерений. — Я не трогал мальчика. Магия — моя пища. Моя нынешняя сущность до слюновыделения хочет его сожрать, но я способен ее сдерживать. — Лучше бы тебе прямо сейчас убраться из моего дома и вообще с континента, Снейп, куда-нибудь в Сибирь. — рык Блэка вызывает лишь усталую усмешку на губах ночного гостя. — Я бы и рад. Поверь, не горю желанием быть к кому-то привязанным. Однако привязан в этой истории не только я. — Сириус напрягается, вспоминая пророчество про Проклятого. — Метка на груди Гарри мучает его, особенно ночами. Она сводит его с ума снами обо мне. — О тебе? Откуда ты знаешь, что они о тебе? Гарри рассказал? — Я видел сам. Коснулся метки, когда он спал. — наткнувшись на сузившийся в угрозе взгляд Блэка, Северус обреченно качает головой. — Метка пытается нас свести. Я не мог сопротивляться. Я волновался за него, и Метка воспользовалась моими эмоциями. Гарри метался по кровати, выглядел болезненно, весь покрылся потом, но… Это были не последствия кошмара, Блэк, ты знаешь, о чем его сны. Я слышал ваш разговор. — Ты что, преследовал нас? — Сириус, уже уставший удивляться, часто прикладывается к кромке стакана, переливая золотистую жидкость из сосуда в своё тело. — Сначала тебя, потом его. Ты что-то знал, это касалось моей проклятой сути. Я пятнадцать лет искал хоть одну крохотную зацепку! Не мог упустить этот шанс. — Северус понимал, когда решил наведаться к Блэку, что ему необходимо быть максимально честным, чтобы тот открылся в ответ. Конечно, у него был козырь в виде угрозы жизни Гарри, и именно его он планировал разыграть на худой конец. — Гарри знает, что ты — не просто плод его воображения? — Пока нет, но долго с этим тянуть нельзя, вы же не хотите навещать его в психбольнице? — выразительно посмотрев на Блэка, Принц кривится. Представленная картина вызывает боль и сожаление. Он привязался к мальчику, для которого был лишь ночным фантомом. — Я не хочу такой судьбы ни для Гарри, ни для кого-либо другого. Я знаю, что Метка мучает его, сводит с ума, но я не имею понятия о последствиях нашей с ним встречи. Для чего проклятие сводит нас? — Есть вероятность, что один из вас может его снять, но как… — задавший риторический вопрос Северус и не ожидал на него ответа. Вскидываясь и подаваясь корпусом вперед, он стискивает пальцами собственные колени, вглядываясь в озадаченное лицо Бродяги. — Откуда такая информация?! Сириус вздыхает, по реакции вампира окончательно убеждаясь в его неравнодушии к Гарри, и находит среди древних трактатов на том самом серебряном подносе лист бумаги явно уже из этого века. Протягивает Северусу, невербальным заклинанием раскрывая записи, сделанные магловской шариковой ручкой. — Явлением своим проклятье крови снимет… — почти шепотом ночной гость повторяет строки, наизусть выученные Блэком, прикасаясь к таинству произнесенного его крестником пророчества. — Судя по отсутствию конкретики и обилию метафор — это очередное пророчество Трелони? Так она уже давно предсказала нашу с Гарри роковую судьбу? — Это пророчество, но не её. — закинув ногу на ногу, Блэк прикрывает глаза, вспоминая тот самый день, — Три года назад алтарь моего рода активировал сильнейший выброс магии Гарри. Метка не смогла подавить его, выброс вырвался пророчеством, а проклятие тогда чуть не убило мальчика… — Сириус до сих пор винит себя за опрометчивость и ребячество. Конечно, он ничего не знал о Проклятой метке на тот момент, но все же… — Метка успокаивается, когда я рядом. — озадачивает Блэка Северус, наблюдая, как бледнеют и исчезают на листке слова пророчества. На немой вопрос в глазах Сириуса отвечает легким пожатием плеч. — Точно не уверен, но по ощущениям магия Гарри мощнее, чем у любого другого волшебника, которого я встречал за эти годы. Она пытается прорваться через Метку и с каждым годом все сильнее. А так как я питаюсь магией, и мы связаны этим проклятьем, я могу поглощать излишки его энергии. Не знаю, как, но она сама отдается мне, даже без ритуала кровопития. — Кровопития? — у Блэка вырывается удивленный смешок, которым он тут же давится, стоит Принцу приподнять верхнюю губу, обнажая белоснежные клыки. — «Так вот почему вампир». — Где сейчас Гарри? Безопасно надолго оставлять его одного? Неизвестно, насколько быстро накапливается его магия. — Когда я покидал его, он спал беспробудным сном, вымотавшись в своем излюбленном спортзале. — Говоришь, Метка активнее всего проявляется во сне? Тогда… — не успел Сириус договорить, как вампира словно ветром сдуло с насиженного места — настолько молниеносно он испарился из гостиной Блэк-мэнора, — Это всё дурно пахнет, должен ли я рассказать Лили? ********* — И куда ты меня тащишь, косящий под упыря чувак? — парень, не отпускающий руку Гарри от самого клуба, даже не оборачивается, продолжая танком переть в сторону темнеющей впереди тихой улочки, — Эй, приятель! Да притормози ты! — рывком выдергивая руку из хватки довольно худощавого, по сравнению с ним, «вампира», Гарри останавливается, окидывая окружающую местность не слишком заинтересованным взглядом — довольно старые постройки, но еще жилые, не аварийные. Сместив фокус внимания с жертвы маскарада, Поттер пропускает момент, когда парень практически впечатывает его в стену, наваливаясь всем своим весом и впиваясь пухлыми губами в его шею. — Просто молчи и наслаждайся, красавчик. — хриплым от возбуждения голосом парень, имени которого Гарри даже не знает, заставляет кровь в жилах разгоряченно устремиться в область паха. Действия фальшивого вампира его заводят. Чужой влажный язык скользит вверх по шее, и Гарри позволяет себе расслабиться, ненадолго, совсем на чуть-чуть, ведь он так устал от снов-мучений. Страшно устал, но каждый раз страстно желает их, чтобы вновь встретиться с реалистично алыми глазами. Не такими, конечно, как у этого фальшивого в линзах. И пускай фальшивка, сегодня Гарри чувствует потребность в тепле. Парню он явно очень понравился, вон как старается, покусывая мочку уха и наглаживая длинными пальцами торс Поттера — в своем торсе он-то не сомневался, проработан, что надо, в отличие от протекающей крыши. — Хочешь меня, мистер кровосос? — усмехается, не чувствуя опасности от парня. На вид он не сильно-то и старше Гарри, лет девятнадцать, может двадцать, из-за грима трудно определить. — Ты горячий, даже слишком. — жарко выдыхает ему в ухо и заглядывает в глаза, облизываясь. Поттер, понимая, что от него хотят, послушно прикрывает глаза и немного раздвигает колени, позволяя чужому бедру втиснуться между ног, притираясь к напряженному органу. Поцелуй оказывается влажным, горячим и слегка неумелым со стороны Гарри — не с кем ему было научиться этому искусству. Но фальшивого вампира, ослепленного возбуждением, это не смущает. Их языки сплетаются жадно, типично хаотично для молодых людей, еще познающих прелести телесных наслаждений. Бедро Гарри взаимно давит на возбуждение парня, заставляя терять контроль над своими мыслями. Они трутся друг о друга, блуждая руками везде, куда возможно дотянуться, и целуются так, словно пытаются высосать друг из друга души. Гарри нравится это ощущение пустоты в голове, словно все его мысли разбежались, как пугливые таракашки, под напором первобытного инстинкта размножения — иначе сцену между ними не назовешь. Метка пульсирует на его груди, постепенно нагреваясь, пока не начинает жечь кожу изнутри, но прямо сейчас Гарри все равно, удовольствие перевешивает легкую боль, или он уже к ней привык? Хриплый стон парня заставляет Поттера шумно выдохнуть и прижать его к себе еще сильнее в жадной попытке получить разрядку, пусть и через грубую ткань джинсов. Сейчас ему плевать абсолютно на все, даже если их кто-то увидит такими — полубезумными от возбуждения. — Давай же, красавчик! — фальшивка толкается жестче, ему нравится грубость, и внезапно кусает Гарри за шею, вырывая у него тихий вскрик. Миг — и под веками Поттера калейдоскопом завертелись картинки сновидений, подкидывая сводящий с ума образ, и так выжженный на подкорке. Он чувствует, как проваливается в него, практически теряя сознание от нахлынувших со всех сторон ощущений. Метка пылает так сильно и болезненно, словно само адово пламя охватило ее, пытаясь прожечь дыру в теле Гарри. Вот оно, кажется, он теряет себя бесповоротно. Тело обдает прохладой, лишь резким контрастом донесшейся до сознания юноши, всего на мгновение, но ему становится легче, а затем низкий голос заставляет его сердце восторженно затрепыхаться в клетке из ребер. — Тихо, мальчик, тихо. — ледяные руки обнимают его, почти ласково опуская на землю. Его гладят по голове в жесте успокоения, и он чувствует, как Метка стремительно остывает, а тиски, сжавшие грудную клетку, слабеют, — Сумасшествие… — едва уловимый шепот и льдинки чужих губ на его виске действуют усыпляюще. Гарри так хочется открыть глаза и посмотреть на этого человека, как будто это смертельно важно, но веки, налившиеся свинцом, оказываются подниматься. На задворках потухающего сознания он улавливает страх, что все это просто очередной сон, что он только сходит с ума. Сумасшествие ощущается близким как никогда. ********** — Клади его на кровать. — Сириус шепчет, чтобы не разбудить Гарри, не переставая про себя проклинать Метку, Снейпа и самого себя. Жизнь крестника опять висела на волоске! Стоило бы поблагодарить упыря за спасение мальчика, но он никогда не славился контролем над эмоциями. Выйдя за порог и аккуратно прикрыв дверь, Блэк доходит до ближайшего графина, с горла выхлёбывая всю воду из сосуда. Оставить Снейпа наедине с Гарри оказалось не так трудно, как он думал. Сириус чувствовал, что упырю можно доверить мальчика, и убедился в этом, наблюдая отношение Снейпа. Словно Гарри для него настоящая драгоценность, он был не просто осторожен, скорее нежен. В голову Блэку забрались неуместные мысли: не схоже ли влияние их проклятой связи с амортенцией? Северус испугался. Не так. Чертовски испугался за этого любопытного засранца! Мало того, что пацан ночью сбежал из дома, один! , позволил себя зажимать по подворотнями, целовать, лапать, кусать… Кусать! Ох как же он злится! Так еще и подверг свою жизнь опасности! Упертый баран, не пользующийся мозгами, прям как его отец в школьные годы. Северус не хотел признавать, что увиденный момент укуса вывел его из себя, заставив рвануться и вырубить нависшего над Гарри клоуна. Благо, свидетелем этому был только он сам, и можно унести тайну с собой в могилу. Гарри дергается на постели, отвлекая Северуса от мрачных дум, и тихонько мычит, обхватывая пальцами руку, что гладила его по голове, и прижимаясь к холодной ладони щекой. Вампир застывает, боясь разбудить своего невольного товарища по несчастью. Пусть отдыхает, Метка вымотала его, пытаясь подавить магию. Знал ли Волдеморт, на кого именно падет проклятье? Если да, то с чего бы ему выбирать Гарри? Что их связывает? Может ли Дамблдор ответить на эти вопросы… Вероятно, будь Гарри магом среднего энергетического резерва, он мог бы дольше прожить с Меткой. Или сквибом, каким его и считали, в этом случае Метка могла не активироваться вовсе. Не повезло — фраза, давно прилипшая к Принцу, как жвачка к волосам, только отрезать. — Снейп! — в дверном проеме показалась растрепанная шевелюра Блэка. — Поговорить надо. Северус вздыхает, большим пальцем оглаживая уголок губ Гарри, и медленно выпутывает свою руку из расслабленных ладоней, подкладывая вместо нее подушку. Еще один обеспокоенный взгляд, шорох плаща по паркету и тихий скрип закрывающейся двери. Гарри научился притворяться спящим еще в начальной школе, пытаясь надурить пристающую к нему Гермиону или отца, когда тот перед работой появлялся в его комнате и подолгу на него смотрел с сожалением. Тогда было лучше, теперь он и вовсе на него не смотрит. Зеленые глаза встречаются с потолком, а размеренное дыхание сбивается. Ему хочется откашляться, но в этом случае он привлечет внимание незнакомца. Кто этот человек? Как они связаны? Если не сейчас, то второго шанса может не предвидеться — мысленно заключает Гарри и осторожно поднимается, внутренне умоляя кровать не скрипеть. Несколько шагов босыми ступнями к двери и, о чудо! , она приоткрыта. Юноша надеется, что крёстный и незнакомец не ушли далеко. Прислоняется ухом к дверному проёму, задерживая дыхание и прислушиваясь. Ни звука. В гостиной Блэк-мэнора, как и получасом ранее, хозяин дома и вампир расположились друг напротив друга в обитых бархатом креслах. Сириус привычно цедил бренди, сверля бывшего когда-то Снейпа взглядом, последний же просто ждал. — Нужно ему рассказать. — сдался наконец Блэк. Северус удивленно приподнял бровь — он ожидал всего, даже аваду, но не откровений. — Он имеет право знать, что сидит на пороховой бочке! Гарри не ребенок, Снейп. Такими темпами он может погибнуть в любой момент. А неизвестность — хуже всего. — Я не позволю этому случиться. Мне всего-то и нужно быть рядом каждую ночь. — И как долго это будет продолжаться, а? Сейчас каждую ночь, а через полгода каждую секунду?! — вот это уже больше похоже на Блэка. Эмоциональность. — Чем ближе магическое совершеннолетие, тем хуже ему становится. Он — маг! И с этим ничего не поделать. Магия разорвет его изнутри, если ей не будет выхода! А Метка запечатывает её. — Значит, найдем способ её снять! — рык темноволосого незнакомца в плаще заставляет Гарри вздрогнуть в своём укрытии, из которого ему не удается детальнее разглядеть мужчину. Но он узнает этот голос. Тот самый голос. — Забирай излишки его магии своевременно, Снейп. Не дай моему крестнику превратиться в обскура. — до Гарри доносится тяжелый вздох Сириуса. Что такое обскур и почему он так пугает крёстного? — В этой ситуации я даже не знаю, что лучше — Проклятая метка или обскур. — Я поговорю с Лили и Джеймсом, попрошу позволить Гарри пока пожить в Блэк-мэноре. Скажу, что почти нашел способ снять Метку, но для этого мальчик мне нужен здесь. — Гарри, едва сдерживая порыв закашляться, внутренне негодует. Опять всё решают за него. — Но нам придется сказать ему правду. — Магия мэнора не опасна для него? — Этого нет, он не введен в род Блэков. Но Джеймсу пришлось отлучить его от рода, иначе магия Поттеров убила бы мальчика… — Отец… отказался от меня? — пораженный, Гарри едва слышно шепчет себе под нос, уверенный, что человеческому уху его не расслышать, но в тот же миг натыкается взглядом на полы кожаного плаща, принадлежащего незнакомцу. Как этот человек оказался перед ним так быстро? — Снейп?! — доносится до Гарри крик Сириуса, и он машинально поднимает голову вверх, оказываясь завороженным кровавыми омутами глаз незнакомца. Человека из его снов. Вампира. — Гарри… — Северус, улавливая участившееся сердцебиение, медленно протягивает к юноше руку, не желая напугать его еще сильнее, но Гарри удивляет его, внезапно шагая навстречу и утыкаясь лицом в его грудь. — Ты существуешь. Я не сумасшедший. — Ты не сумасшедший. — слабая улыбка сама собой растягивает алые губы, и нежность затапливает рубиновые глаза. Северус опускает ладонь на макушку Гарри, ласково поглаживая. Он не сбежал в ужасе. Он ждал встречи. Почему-то это осознание разливается приятным теплом в давно заледеневшей груди. — Кхм… Парни, а что происходит? — смущенный Сириус и не представляет, как реагировать на объятия его несовершеннолетнего крестника с полумертвым бывшим сокурсником. Или бывшим мертвым бывшим сокурсником? Черт его пойми. — Гарри, как ты оказался в том районе? — чуть отстраняя от себя юношу, Северус хмурится, вглядываясь в печальные зеленые глаза. Блэка они дружно игнорируют. — Искал тебя. — бурчит Поттер, смущенно опуская лицо. Но тут же вскидывается, неожиданно впиваясь в мужчину взглядом, наполненным злостью и разочарованием. Цедит сквозь зубы, позволяя эмоциям ломать низкий голос и заставляя Северуса замереть в растерянности. — Почему так долго?! Я уже почти поверил, что нахрен сбрендил! — Попрошу не выражаться, молодой человек… — Да пошёл ты знаешь куда! — выплевывает Гарри, перебивая вампира, и вновь иррационально прижимается к нему, крепко обнимая, — Я так устал от этих снов… — Знаю, мальчик. — от ласковых прикосновений и хриплого шёпота мужчины губы Поттера растягиваются в улыбке, а долгожданное спокойствие сменяет змеей извивающуюся тревогу в груди, с которой парень уже почти сросся. — Мне шестнадцать, а не шесть, чтобы мальчиком называть. — фыркает протестующе. — Метка пульсирует… — Тебе больно? — обеспокоенный тон Северуса наводит Гарри на мысль о том, что мужчине многое о нем известно. — Впервые это просто приятное тепло. — Гарри поднимает глаза на вампира, сдерживая порыв положить ладонь на его щёку и проверить температуру кожи. — Это ты на нее так влияешь? — Парни, приём. — не позволяя Снейпу ответить, Сириус вклинивается между ними, разделяя, и поворачивается к крестнику лицом. — Нам всё еще нужно о многом поговорить. — Расскажите мне всё. — Гарри кивает, не отрывая взгляда от затягивающих алых глаз, на что Сириус обиженно бурчит что-то вроде «крючконосые кровососы». Спустя полчаса в гостиной Блэк-мэнора раздаётся удивлённый юношеский вскрик. — Так я маг-прорицатель, проклятый каким-то давно помершим мерзким типом и связанный этим проклятием, которое еще и убивает меня, с единственным существующим на свете вампиром?! — Гарри подскакивает, всплёскивая руками. У него в голове не укладывается! — Крестник, успокойся… — Ну слава Богу. — расслабленно падая в кресло, Гарри облегченно смеётся, ловя на себе удивленные взгляды. — Что? Если бы вы несколько лет боялись, что у вас едет крыша, а потом получили подтверждение, что это не так, разве не обрадовались бы? — В его словах есть истина. — подпирая подбородок рукой, Северус прячет загадочную улыбку, уже не в первый раз приятно удивленный реакцией Гарри. Смышлёный юноша.