Аркада

08:37. Отель.

— Вкусно? — усмехается Этери, нацепив на вилку кусочек сыра. Девушка, сидящая напротив нее уплетает все за обе щеки, довольно щурясь. Женя всегда любила завтракать, ненавидела обедать и спокойно относилась к ужину. Этери внимательно наблюдала за девушкой, в ней как-будто бы чего-то не хватало, то ли огня жизненного, то ли сил бороться дальше, то ли веры в собственные силы. Да, она улыбалась, смеялась, шутила, но с каким-то надрывом все это происходило. Как выяснить, что причиняет ей моральную боль Этери не знала. Чтобы это выяснить нужно сначала разобраться с вопросами касающимися трехлетней давности. А хотя можно начать с самого начала, потому что чемпионат мира также оставил смутные чувства, любовные, к счастью, но смутные. Этери Георгиевна не могла позволить себе чувствовать ни тогда, ни сейчас, хотя ключ во взаимопонимании лежал как раз в этом, только брать его никто не решался. А без разговоров сложно идти дальше, то и дело каждый раз спотыкаешься об одно и то же. Поэтому, пока они обе надеются, что другая будет сильнее время неумолимо бежит быстрее. — Очень, — с набитым ртом ответила та, бросая быстрый взгляд на свой, лежащий рядом с тарелкой, телефон. Сообщение. Растянув губы в милой улыбке она принялась отвечать, пока Этери не выхватила устройство, недовольно глянув на Женю. — Сколько раз на соревнованиях мы обсуждали тему с телефоном? — серьезно спросила та, замечая колкий взгляд брюнетки. — Этери Георгиевна, мы не на соревнованиях, отдайте, — протягивая руку, попросила девушка. — Жень, не отдам, — замотала головой женщина, продолжая спокойно есть, положив телефон рядом со своей тарелкой, — я тебе уже неоднократно рассказывала о вреде такого приема пищи, лучше уж совсем не есть, — комментировала тренер. — Согласна с вами, — опустила со звоном вилку, — наелась, — Женя встала из-за стола и обойдя его, демонстративно забрала телефон и молча удалилась из ресторана, оставляя женщину в легком недоумении всего происходящего. Этери Георгиевна лишь растерянно посмотрела ей в след, устало опустив голову на руки. Слишком сложно им стало быть вместе, может потому что они были слишком близки раньше, а кто-то скажет: «столько воды утекло, уже не вернешь былые чувства друг к другу». Понятно было в кого у Жени такая категоричность, женщина видела эти взгляды, эту уверенность, даже местами радикальность, ведь тренер с детства учит воспитанниц быть лидерами, но почему-то Медведева видит в ней теперь врага или человека, который хочет сделать как хуже, а не лучше. Это обижает. От этого Этери становилось нестерпимо больно, ведь она всеми силами пыталась наладить или проще сказать вернуть, а может даже построить нечто большее и новое, но Женя как будто вставляет палки в колеса. Выдохнув, женщина резко встала и проследовала на выход из ресторана, успев перехватить Медведеву около лифта. Проталкивая её внутрь Этери недовольно сверкнула глазами. — Медведева, из-за твоих выкрутасов на ровном месте я не успела допить кофе, — отозвалась она в шуточной форме, нажимая на их этаж. Но девушка молчала, лишь «стуча» по клавиатуре ногтями. Демонстративное равнодушие начинало раздражать Тутберидзе. Она на секунду откинула все свои чувства и ужаснулась тому, к чему же привела её любовь к фигуристке. Они едут в лифте и Женя ведет себя так, как будто ни во что не ставит бывшего тренера. — У тебя еще раз телефон забрать? — подойдя к ней, поинтересовалась она. Вскинув голову, Женя слащаво улыбнулась. — Да, пожалуй, — кивнула, — телефон я могу себе купить новый, он дешевле, чем олимпийское золото. Глаза в глаза. Боль в боль. Снова. Эта проклятая олимпиада. Этери отстранено качает головой, отворачиваясь от фигуристки. Она больше чисто физически не может выносить слово «олимпийское золото». Все нутро выворачивается, потому что при любом напоминании женщина словно окунается снова в это болото, навсегда забравшее их с Женькой будущее. Понимая, что она зря затеяла примирение, женщина решает на этом закончить. Как только створки лифта открылись, Женя проскочила снова первая, но быстро вспомнила, что карточка была только у Этери. — Блин, — прошипела она, замирая около двери. — Да, Медведева, — протянула Тутберидзе, медленно подходя к ней, — Ничему тебя жизнь не учит, опять бежишь, а потом останавливаешься в тупике, — открывая дверь, проговорила женщина. — Но у меня всегда есть ты, — вдруг спокойно ответила Женька, повернув голову к женщине. Ничего не ответив ей, Этери зашла следом за девушкой, прикрывая за собой дверь. Разувшись, она немного замялась в коридорчике поправляя штанину, а потом с оглушительным звуком из-за сквозняка захлопнула дверь в номер. Женя, что уже ушла в комнату, обеспокоенно обернулась, а затем резко возвращаясь в коридор. Напугано изучая холодное лицо женщины. — Я думала ты ушла, — тихо проговорила брюнетка, опираясь на стену и потупив взгляд на свои сцепленные пальцы. И почему она так себя повела в ресторане. Этери лишь закатила глаза, проходя мимо, ничего ей не говоря. И в кого она такая переживательная и проницательная. Так было всегда. Женька как никто чувствовала любые перемены в настроении тренера. И всегда приходила на помощь со своими обнимашками, если оно было тревожное или расстроенное. Такой Женя была в 10 лет, 14 лет, и даже в 18 после проклятой олимпиады, но сейчас, наверное, этого больше нет, как и нет того должного уважения. Слишком много любви - стирает рамки, оставляя после себя растекшееся нечто. Не все умеют его собрать и сделать хотя бы что-то банальное. Однако руки Медведевой стремительно оплели талию Этери, не давая сделать следующий шаг. Уперевшись лбом между лопаток, она шумно выдохнула, поглаживая раскрытыми ладонями женский живот. Её прикосновения с одной стороны пробуждали совсем не милые и нежные чувства, но с другой стороны та нежность к бывшей фигуристке, что так долго спала в душе Этери, желала вырваться наружу и быть наконец-то понятой и услышанной. — Я просто, — замялась, — не знаю кто мы друг другу, Тери, — честно призналась, девушка, явно волнуясь этого разговора, — я не хочу снова быть для тебя маленькой, потому что мне уже 21, а ты меня все воспитываешь и воспитываешь, — бубнит, — и подругами мы быть не можем из-за возраста, статуса, и прочего. Этери, я не понимаю ничего и мне страшно. Улыбка появилась на лице женщины, она развернулась, поднеся руки фигуристки к своим губам, медленно, смотря в цепкие, большие карие глаза, целуя костяшки пальцев. Медведева не понимающе уставилась на нее, волнительно сглотнув. Ей так хотелось набраться смелости и наконец-то поговорить обо всем как раньше с тренером и просто женщиной Этери Георгиевной, не боясь поделиться своими переживаниями, мыслями, опасениями и самое главное страхами; забраться с ногами на диван, попить вкусный чай в кабинете и смотреть новые фотографии Дианы, а не стоять в номере отеля, чувствуя как все может снова закончиться, разрушиться и исчезнуть. Тутберидзе искренне не знала, что ответить Жене, потому что сама постоянно думала-думала-думала. Кто теперь они друг другу? Смогут ли они после всего, что между ними было найти общий язык, общие темы или все так и останется непонятным, смутными и скомканным, оставляющим, что, наверное, самое страшное, липкое и приторное послевкусие. — Не задавайся пока этим вопросом, мы найдем на него ответ, но чуть позже, — притягивая к себе брюнетку, Этери заботливо поцеловала её в макушку. Та лишь согласно кивнула. — Спать хочешь? — поинтересовалась Тутберидзе, немного отстранившись, чтобы видеть лицо бывшей воспитанницы. — Не знаю, — пожала плечиками. — А что знаешь? — покачивая из стороны в сторону, подняв бровь, спросила Этери. — Не хочу тебя отпускать, — намного тише добавила, не разжимая объятия, а лишь сильнее прижалась, ощущая легкий аромат цитруса как раньше. Тогда женщина не позволяя Женьке от нее отойти даже на миллиметр, откинула покрывало и вместе с ней удобно устроилась на своей кровати. Девушка благодарно улыбнулась, прикрывая глаза. — Но имей в виду, через час я тебя бужу и мы идем гулять, — предупредила Этери, поглаживая девчачью спину, но Женя уже её не слышала, погрузившись в спокойный и размеренный сон. Женщина дотянулась до своего телефона, просматривая уведомления. Пару сообщений были по работе, но в основном писал Даниил Маркович. Тутберидзе ещё удобнее устроилась, не заметив, что Женя открыла глаза. Увидев, что тренер переписывается с хореографом, она снова провалилась в сон.