Аркада

11:15. Туристическая тропа.

 — Как тут красиво, — мечтательно протянула Женя, оглядываясь по сторонам, — я никогда такого не видела, мы идем по горе, но при этом просто её обходим, — рассуждала девушка, — удивительно! — восклицает с горящими глазами. — А ты представляешь, — начала Этери, обнимая левой рукой фигуристку за плечи, — сколько всего интересного в нашей стране, а многие пренебрегают возможностью путешествовать и познавать собственные края. Безусловно, путешествовать можно и нужно, если есть такая возможность, но не забывать о своей стране. А если возможности нет, то всегда найдется пару сотен на электричку и пару летних деньков на отдых где-то в другой местности. — Ты меня так только на соревнованиях обнимала — заметила Медведева, дотянувшись своей ладошкой до женского запястья. — А мы уже сегодня утром выяснили, что мы не на соревнованиях, — закатывая глаза и убирая руку, ответила женщина, натянуто улыбаясь. Женя как-то неприятно поморщилась, протирая руки ладонями руки. Они шли молча, каждый думая о чем-то своём. — Руку можно было не убирать, — вырвалось у девушки, но заметив странный взгляд Тутберидзе, она продолжила, стремительно переводя тему, — Вы меня извините за то, что я лазила в вашем телефоне, …- она смущалась. — Я вроде сама тебе дала, — заметила Этери, насмешливо поглядывая на замявшеюся фигуристку. — Да, — кивнула, — но мне сложно было что-то не дать, — сморщив нос, виновата улыбнулась Женя. — Это точно, — подтвердила Тутберидзе, возвращая руку, и целуя девичью макушку. Пройдя еще немного перед ними открылся шикарный вид на горы. Подойдя к большому бордюру, Женя присела на него, свешивая ноги вниз, задорно поглядывая на бывшего тренера. Женщина лишь усмехнулась, принимая вызов и не реагируя на прямую провокацию. Если ей так нравится нарушать правила — пусть, кто ж ей запретит, они то не на соревнования. Однако женщина все равно поглядывала за фигуристкой, контролируя, так сказать, ситуацию. — Девушка, совсем мозгов нет?! — послышалось с балкона, стоявшего здесь отеля. Вскинув голову, Медведева растеряно столкнулась взглядом с посторонней женщиной, что курила на высоком этаже, зло рассматривая брюнетку. И почему люди такие грубые и бестактные иногда бывают. Безусловно, не от хорошей жизни, но ведь куда проще относиться к миру с пониманием и теплой и получать от него такое же светлое настроение. — Она мне не дочь, — крикнула ей в ответ Этери, засмеявшись, понимая к чему сейчас будет склонять незнакомка с балкона. — А в чем собственно дело? — поинтересовалась Женя, чувствуя, как внутри собирается негодование и злость. — А если упадешь? — активно жестикулируя, кричала незнакомка. — А если рак легких? — огрызнулась Медведева, вставая с камня. — Женя! — шикнула Этери, подойдя к ней, протягивая руку, чтобы она спрыгнула, однако, девушка прыгнула вращаясь в воздухе, но неудачно приземлившись, чуть не свалилась на газон. Этери чертыхнувшись, закатила глаза, от злости сжимая кулаки. И так всегда, всегда Медведева сначала наломает дров, а потом так смотрит, что сердце сжимается. Но всегда жалеть и любить её плохо, Этери очень ругала себя за такую обеспокоенность именно Женей. Почему не кем-то другим?! Куда было проще отпускать в 18 году, не пытаться наладить общение, находить встречи, украдкой наблюдать за ней. — Ай, — прошипела Женя, наступая на ногу. Боязливо оглянувшись, она встретилась серьезным взглядом Этери, что качала головой. — Ай-ай, — дразнила Тутберидзе, — думать надо, Жень! — подойдя к ней, та присела к ноге, аккуратно надавливая. — Вот скажи мне, почему нельзя было обратить внимание, что тут бордюр! И вообще зачем надо было прыгать, ты за всю жизнь не напрыгалась? — бросила женщина в эмоциональном порыве, совершенно не вкладывая тот смысл, который, словно мешок, огрел Медведеву по взъерошенной голове. Девушка отшатнулась, морщась от дискомфорта в ноге. С болью посмотрев на тренера, Женя сделала шаг назад чуть ли не врезаясь в большой бордюрчик с которого прыгала. Паника и грусть одолели девушкой, словно нечто завладело её душой, погружая в бездну непонимания и боли. — Нет, Тери! Нет! Не напрыгалась! — отчаянно говорит, а затем развернувшись уходит по прогулочной тропе дальше, терпя неудобства, мысленно ругая себя всеми возможными словами за неосторожность, ведь впереди олимпийский сезон, правда, на который скорее всего ей не удастся отобраться. Ей было ужасно неприятно, что именно Этери списывает Женю на скамейку запасных. Что именно бывший тренер не хочет верить в неё. А ведь она всегда говорила ей, что все получится, успокаивала на соревнованиях, внушала уверенность. Мозг, словно противный голос, постоянно напоминал, что все, что между ними было хорошее имеет оттенок прошлого и никогда больше не станет настоящим. Этери поднялась, следуя за Женей. Та хотела извиниться, но по сути извиняться было не за что, это всего лишь слова. Порой Тутберидзе даже не вкладывала того смысла, который видела фигуристка. Безусловно, тема олимпиады всегда будет для неё болезненной, но не настолько, чтобы это стало чем-то вроде одержимости. — Жень, хватит дуться, — останавливая её за руку, попросила Тутберидзе. — Этери Георгиевна, хватит списывать меня в утиль, я еще не выполнила своё главное предназначение, — кинула она, пряча взгляд. Тутберидзе приготовилась уже слушать снова про олимпиаду, но Женя с придыханием продолжила. — Не заслужила ещё вашу любовь, уважение и похвалу, — поджав губы, Медведева развернулась и пошла вперед, оставляя ошарашенную женщину в одиночестве. — Женьк, — догнав она обняла её, закрывая глаза, как только в нос ударил знакомый аромат шампуня, — Любовь никогда не нужно заслуживать, ни любовь родительскую, ни тренера, ни парня, ни подружек. Человек должен всегда оставаться сам собою и отстаивать собственные интересы, потому что иначе его никто не будет уважать, понимаешь? Сначала уважение, а уже потом остальные чувства, потому что именно уважение основополагающее, — говорила женщина, — И мою любовь не нужно заслуживать, я люблю тебя, — шепчет она, обнимая фигуристку, — просто потому что ты есть, и всегда любила, но Женя, тренировки это совсем другое, там мягкость убивает, понимаешь? Если я буду жалеть постоянно и стану другом, а не наставником, то ни у кого не будет результата, к сожалению, а может и к счастью, очень мало спортсменов, кого нужно хвалить, такой например, является Загитова, поэтому в некоторые моменты я действительно хвалила её больше, чем тебя, но просто потому что на неё не работает злость, она закрывается и делает все ещё хуже, а ты наоборот собираешься и показываешь, что можешь гораздо лучше. Вы разные Жень, и я по-своему вас люблю, каждую, — разворачивая её к себе и замечая слезы на глазах, но четкое понимание, Этери выдохнула. Они впервые друг друга поняли. — Значит, несмотря на то серебро я осталась той самой фаво… — Этери приложила ладонь к её губам, останавливая. — Ты всегда останешься для меня моей Женькой, веселой девчонкой, всегда добивающейся своего, у которой на все и всегда свое видение и мнение, — она улыбнулась, — это серебро, другое золото и все любые медали для меня не меняют спортсмена. Главное только его старания, усердия, трудолюбие и первоклассную работу, а все остальное придет. — Я так переживала тогда, — она замялась, — да и все это время, что ты меня разлюбишь, что, что, что,… — честно призналась фигуристка, захлебываясь слезами, — мне так хотелось поговорить с тобой об этом тогда, но я боялась. В ту ночь, помнишь, после короткой программы, я зашла к тебе, но ты была с Алиной и я все поняла, все, все, поняла, что больше не нужна тебе, и наверное, меня убило это осознание, а не серебро, потому что для меня всегда было важно твое видение меня, а не всех, потому что, потому что серебро означало для меня, что для тебя я снова вторая, — обнимая женщину за талию, пряча лицо у нее на груди, шептала Женя все то, что было у неё на душе, впервые открываясь бывшему тренеру за последние три года. Этери не стала спрашивать откуда взялось слово «снова», она лишь отметила про себя, что скорее всего её догадки верны, и обняла девушку покрепче, целуя в висок. Она так скучала по таким девчачьи откровениям, по темной макушке около подбородка, по спутанным, но честным мыслям и словам, она скучала по той правде, что была между ними. Она просто скучала по всему, что имело оттенок Жени Медведевой. Первый слой льда растаял. Они сумели пройти уровень. Они смогли друг друга понять.