Аркада

19:42. Озеро.

Медленно идя по улице вдоль чужого санатория, Женя и Этери молчали, рассматривая окрестности. Иногда не нужен никакой диалог, чтобы почувствовать присутствие рядом человека, достаточно просто идти рядом и делить с ним этот вечер, наслаждаться прекрасными видами, прогуливаться по живописным местам, да и в целом, отдыхая душой, всегда хочется, чтобы рядом был только тот самый человек, который поймет тебя как никто другой, разделит любые чувства, пронеся их через себя. Медведева иногда прикусывала нижнюю губу задумчиво, как будто бы подглядывая, изучала содержимое балконов постояльцев отеля. Тутберидзе смешила эта заинтересованность и, заметив её пытливый взгляд, резко схватила за плечи, почувствовав, как девушка вздрогнула под её пальцами, закатывая глаза, но все равно широко улыбаясь. — Тери, так не честно, я задумалась, — ответила Женя, все ещё растягивая губы в улыбке. — Я заметила, идет не замечает меня, а рассматривает вещи других людей, — качала головой женщина, — ты вот знаешь, что любопытной варваре на базаре нос оторвали? — улыбнувшись, Этери убрала с лица девушки волоски, поцеловав в лоб. Желая уже отстраниться, Тутберидзе почувствовала, как девичьи руки оплели её талию, прижимаясь ближе. Та заботливо погладила по темным волосам, раскрытой ладонью. Женя чуть ли не мурчала от этой нежности и ласки, которую так редко дарила ей тренер Этери Георгиевна на тренировках, а после так вообще два года держала на расстоянии допустимом приличиями. О таких моментах можно было только мечтать, хотя даже мечтать страшно о том, что разобьет тебе сердце, но никогда не исполнится. Потеряв Этери Георгиевну, Женя четко осознала, что пережить потерю такого тренера сложно, но возможно, а вот отсутствие человека Этери равно душевной смерти. — Я вообще не на вещи смотрю, — пробубнила Медведева, немного отстраняясь, чтобы увидеть глаза Этери, что с любовью и легкой улыбкой на губах, смотрела в карие глаза, — обратите внимание, Этери Георгиевна, на то, какие тут странные балконы, они явно меньше и за какой-то решеткой. Бывают моменты пропитанные нежностью, лаской и любовью. Она словно витает воздухе, проникая в каждую клеточку каждого живого и неживого организма, заставляя все петь в унисон чему-то прекрасному. Летний, свежий, теплый вечер, солнышко уже почти село за горизонт, на небе стали появляться первые звезды, две девушки стояли около друг друга, обнимаясь и даря то необходимое тепло, которое было у них в душе. Сейчас им не хотелось ни на что другое обращать внимание, кроме той щемящей нежности, которая заставляла их сердца биться в унисон друг для друга. Это был момент уединения и объединения, почти как раньше. Однако раньше Женя была слишком мала и не могла отдавать Этери такую нежность, которую получала. Нам порой кажется, что нас не любят, не ценят, однако только потеряв это и посмотрев через время становится понятно, что нас любили даже больше того, чего мы заслуживали на самом деле. Наверное, для каждого человека, а в особенности для фигуриста важнее всего, когда в неё верят. И любят. Всегда видно, когда особенно любят, даже если с другими соблюдают приличия. — Раньше такие делали, ничего удивительного, — пожала плечами женщина, разворачиваясь вместе с Женей и идя дальше по дороге к озеру. — А как мы домой поедем? — обеспокоенно поинтересовалась брюнетка, посмотрев на Тутберидзе, — транспорт ведь до восьми ездит, а мы ещё даже не дошли до озера, — сделала предположение Медведева, смотря на наручные часы. — Пойдем пешком, — коротко ответила тренер, замечая удивление на девичьем лице, — помнишь каскадную лестницу большую около фонтана, который чуть дальше от источника? — Помню, — кивнула та. — Та лестница как раз соединяет озеро к которому мы идем с дорогой, где источник, — разъяснила блондинка, — а от источника ты уже знаешь как идти до отеля. — А, — размышляя, протянула Женя, — как тут все близко, — она наивно и по-детски счастливо улыбнулась, смущенно опуская взгляд на свои кроссовки. Этери любила до безумия видеть такую Женьку. Настоящую. Без тех необходимых порой красок, которыми так насыщены социальные сети. Она знала какая она, когда плачет по-настоящему, а не на камеру, пытаясь сохранять лицо; какая она, когда искренне смеется, а не после ужасно сложного соревнования; знает, как она разговаривает с набитым ртом; и теперь узнает какая она стала за эти два года отсутствия. Женя раскрывается для неё как взрослая девушка, однако не потерявшая в себе искренность и доверие к миру, несмотря на различного рода предательства. Этери от этих мыслей почувствовала, как защемило в сердце и глаза молниеносно намокли, выдавая эмоционально нестабильное состояние Снежной королевы, которая никогда не показывает никому свои истинные эмоции и переживания. А зачем? Зачем кому-то знать о том, за что тебя можно прижать к стене, в случае необходимости. К сожалению, или к счастью, для тех, кому это выгодно, такие ситуации не редкость в нашем мире. Для достижения собственных целей люди готовы пойти на многое, даже на предательство. Пускай тема предательства проходить через всю историю, но грани его также размыты, как и понятие о любви, ведь для каждого человека это чувство обозначает нечто своё. Для кого-то поступок Этери стал предательством титулованной спортсменки, а для кого-то способом хоть как-то приблизить её к мечте, но ведь только они знают, что было там, где нет камер, а есть только чувства ревности, борьбы и единоличия. — Жень, — тихо позвала Тутберидзе, — смотри вперед, — замечая опущенный взгляд, привлекла внимание девушки. Резко подняв голову, Женя увидела большое искусственно вырытое озеро: по нему плавали лодочки, на другом берегу было отведено место для купания, вокруг озера дорожки для прогулок, лежаки, детские площадки, пирсы для прыжков, куча фонариков, различные кафешки. Глаза девушки разбегались от увиденного. Она удивленно приоткрыла губы, пытаясь ухватить взглядом все, однако это было невозможно, но тот восторг и умиротворение вперемешку со счастьем, словно печать отражалось на её юном лице. Потянувшись к Этери, она крепко обняла её за шею, оставляя долгий поцелуй на щеке от нахлынувших эмоций. — Я думала тут обычное озеро и максимум пляж, но тут целая развлекательно-отдыхательнная зона, — улыбнулась, отстраняясь. — Рада, что тебе нравится, — засмущалась Этери, — ну что, куда пойдем? — задала вопрос женщина, аккуратно спускаясь по ступенькам на прогулочную дорожку вокруг озера. — Мм, — задумчиво протянула Женька, — может быть возьмем вкусное что-нибудь и пойдем на лежаки? — Что ты подразумеваешь под словом «вкусное»? — усмехнулась Тутберидзе, рассматривая озарившее девичье лицо какой-то идеей. Тренер Этери Георгиевна знала, что это выражение лица, этот взгляд никогда не сулил ничего хорошего из того, что будет дальше сказано, однако ей стало безумно интересно, что же сейчас с такой улыбочкой скажет её бывшая подопечная. — Может выпьем? — прикусив губу, резко выпалила Женька, чувствуя, как от волнения вспотели ладошки, а дыхание предательски сбилось. И почему она так волнуется предлагая своему бывшему тренеру, который знала её еще в восемь лет, выпить. — Что сделаем? — ошарашенно переспросила Этери, думая, что ей послышалось от бывшей воспитанницы эти слова. — Когда-то это должно было случиться, а сейчас чем не идеальный момент? — пожав плечами, добавила Женя, решив пропустить вопрос, который Этери Георгиевна и так прекрасно слышала. Не понятно, откуда у людей берется такая мода отвечать на неудобные вопросы словом: «Что», да, это отсрочит на какие-то секунды этот вопрос, однако не лучше ли это время взять себе на раздумье, чем волноваться второй раз, услышав и понимая, что никак не отвертеться от этого. — Ладно, — помолчав, кивнула она, оглядываясь, — что будем пить? — Мне бы хотелось «апероль», — пожала плечами Женя, замечая изумление на лице бывшего тренера. — Откуда ты ж слова такие знаешь?! — задала она вполне риторический вопрос, разворачиваясь и идя по направлению к кафешкам, вызвав у брюнетки тихий смех и умиление. — Я выросла уже, Этери Георгиевна, — напомнила Женя, равняясь с ней, — Мне уже можно в этом мире, — философски заговорила фигуристка. — Когда-то я уже слышала эту фразу из твоих уст, — усмехнулась, — А, — наигранно громко, якобы вспомнила женщина, хотя честно надо признаться она никогда не забывала, — на чемпионате мира в семнадцатом году. — Ну, я стала двукратной чемпионкой мира, на минуточку, — подняв палец покачала она головой, оправдывая себя. Этери ничего не ответила, лишь погружаясь в себя и обдумывая насколько выпить с Женей было разумной идеей. Её волновало не превратится ли этот прекрасный вечер в нечто испортившее их магию. Слишком много у них эмоций за сегодняшний день и наверное, распитие алкоголя только лишь добавит огня, вопрос какого? Того, что сидит внутри и желает уже завладеть мозгом и телом, заставив отпустить уже наконец-то себя или тот, что пробегает, разрушая все на своём пути только лишь от одного взгляда из '18 года. — О, Тери, — вдруг потянув за рукав легкой белоснежной льняной кофточки, воскликнула Женя, — я пойду займу тот лежак у воды, он очень укромно расположен, а напитки на тебе, — жестом указывая на место, где будет ждать, Женя удалилась туда, а Этери лишь закатила глаза, пытаясь найти в этом ярком месте хотя бы одно заведение, где продавали бы коктейли, а не пиво. Через десять минут, неся в руках пластиковые стаканчики ужасно большого размера, Этери аккуратно поставила их на землю, присаживаясь рядом с удивленной Женей. — А как тебе разрешили вынести посуду из кафе? — вдруг поинтересовалась Женя, рассматривая принесенные напитки. — Это пластик, поэтому его нужно будет потом просто выкинуть, — просто ответила женщина, передавая один стакан девушке, — но согласна с тобой выглядит очень дорого, — рассматривая бокалы или правильнее будет сказать стаканы. — А почему так много? — следом поинтересовалась Медведева, замечая недовольный взгляд Тутберидзе. — Так, — начала она, — Медведева, в следующий раз пойдешь сама покупать, — ответила. — Значит будет следующий раз? — прикусив губу, поинтересовалась Женя, обернувшись через своё плечо. Бабочки в её животе запорхали только от одного смущенного взгляда женщины на неё. — Посмотрим на твоё поведение, — усмехнулась, поднося свой бокальчик к Женькиному, аккуратно соприкасаясь с ним, не разрывая зрительного контакта с девушкой. Все также изучая друг друга взглядом, они сделали не пару глотков, чувствуя, как прохладная жидкость течет по пищеводу, впитываясь в стенки желудка, медленно ударяя в голову. Легкая улыбка коснулась девичьего лица, а затем облизав розоватые губы, все ещё смотря в родные карие глаза, она отвернулась к озеру, укладывая голову на женское плечо. Этери тяжело вздохнула, поцеловав в волосы брюнетку. Она чувствовала необходимость в этой девушке. Ей не хотелось никак называть, даже в свой голове, это чувство, потому что все определения казались не теми, не умевшими передать истинное отношение. Женя аккуратно стала гладить женскую руку около запястья, слыша аккуратный вздох, который Этери не смогла удержать внутри себя. Девушка улыбнулась, медленно скользя по женской ладони, а после переплетая их пальцы. — Тут так хорошо, — нарушая тишину, проговорила тихо Женя, повернувшись лицом. Тутберидзе посмотрела на брюнетку, замечая, как красиво блестят её глаза, в которых отражаются разноцветные огоньки. Наверное, нельзя быть настолько красивой, насколько было красива сейчас Женя. Легкий ветерок играл с её волосами, порозовевшие щечки от дневного солнышка, несильный загар на руках, кроткая улыбка — все это делало Медведеву сейчас невероятно настоящей и искренней. Её хотелось поцеловать. Испугавшись собственных мыслей, Этери отвела взгляд прикусывая нижнюю губу пытаясь справиться с наваждением. Алкоголь медленно затуманивал рассудок и дьяволята, что сидят, пожалуй, в каждом выходят из-за границ дозволенного, утягивая здравый смысл сыграть в игру, из которой увы, выход только болезненный, зато процесс сладостный. Порой, люди соглашаются играть, осознавая, что все станет только хуже. — Может поговорим о… — Женя не успела договорить, как Этери, приложила руку к её губам, ощущая кончиками пальцев, какие они мягкие. — Давай все обсуждать будем утром и на трезвую голову, потому что вечером и ночью такие тяжелые темы не обсуждаются, — она поджала губы, — а у нас все темы, касающиеся прошлого, к сожалению, тяжелые, — ответила женщина, делая глоток напитка. — Мне кажется, — смеясь, ещё больше развернулась Женя, смотря прямо в карие глаза, — что ты избегаешь поговорить со мной о прошлом, — наклоняясь близко к ней, Женя все ещё улыбалась. Сглотнув от такого близкого нахождения таких манящих губ, Этери невольно отвела взгляд, но брюнетку это не устроило, поэтому она мягко подняла женский подбородок, впечатываясь проницательным взглядом. — Нет, не избегаю, — прошептала Тутберидзе, утопая в омуте карих, блестящих глаз, — просто не хочу портить сегодняшний вечер, — честно призналась она, грустно улыбнувшись девушке, что растерянно смотрела на неё так близко, что все нутро сладко тянулось к ней. Плохая была идея. Плохая. — Тери, — вдруг тихо начала Женя, не позволяя женщине отвести от неё взгляд, — когда ты уже поймешь, — в её голосе были нотки протяжного отчаянья, — что ты никогда и ничего не портишь, ты попросту не умеешь этого делать. Мне кажется, правда кажется, что моё сердце однажды разорвется от того, насколько во мне много к вам Этери Георгиевна, к тебе Тери нежности, — улыбка тронула её губы, — я так тебя люблю, — вдруг честно выпаливает Женя, рвано касаясь своими влажными губами сухих розоватых губ Этери, а затем укладывает голову на женской груди, что-то продолжая говорить тренеру о своих чувствах. Однако женщина уже явно не тут, она словно в тумане поднимает руку и гладит, пропуская через пальцы темные волосы, пытаясь услышать хотя бы что-нибудь кроме своего бьющегося сердца. Только сейчас голос, что всегда пытался отрезвить женщину от своих чувств, растерянно молчит, понимая, что он тоже любит Женю со всей нежностью на которую только способен. Этери молча поднимает девичьей подбородок, замечая во взгляде ту взрослость и четкое понимание того, о чем говорит девушка. Она ей улыбнулась, а затем прикрыв глаза почувствовала чужое дыхание около своих губ, а затем едва ощутимое касание, как будто бы её спрашивают: «Можно? Можно мне любить тебя?». Расслабляясь, Этери слегка размыкает губы, чувствуя ледяные пальцы у себя на шее, которые пробираются сквозь блондинистые кудряшки к затылку. Женя слегка надавливает кончиками пальцев на кожу головы, вынуждая соприкоснуться со своими губами, вызывая внутри чувство похожее на восторг. Мягко касаясь чужих губ фигуристка, наслаждается, смакует это ощущение первого поцелуя. С особой осторожностью, женщина отвечает на неумелые прикосновения, растягивая сладость поцелуя дольше. Осознавая, что именно в этот чудесный вечер, Женя наконец-то смогла быть смелой и растопить в душе тренера любовь к ней, улыбка тронула её губы, и разрывая поцелуй, девушка уперлась лбом в женский, переводя дыхание с глупой улыбкой на лице. Этери же не открывая глаз корила себя за такие вольности, понимая, что завтра ей будет невероятно сложно объяснять девушке, что даже если очень хочется, то не всегда «можется», но это будет только завтра, потому что сейчас у них есть они. Есть возможность, затаившись в укромном месте, целовать друг друга, даря такое нужное тепло, согревать и давать силы, силы, которые будут необходимы потом, когда лета, этого вечера, друг друга уже не будет в жизни. — Хочу ещё, — протянула Женя, поглаживая кончиками пальцев ключицы женщины, заставляя тело покрываться приятными мурашками. — Чего? — улыбаясь поинтересовалась Этери, поглаживая розоватые щеки, — чего ты хочешь? — шепотом повторила, практически касаясь губами мочки. — Целоваться, — улыбаясь ответила ей Женя, касаясь женских губ. Тутберидзе засмеялась, обнимая девушку и укладываясь так, чтобы им было удобнее. Женя закрыла руками лицо, смущенно улыбаясь. Женщина лишь закатила глаза, отрывая ладони от лице, даря уже свою улыбку подмигивающей особе. — Раньше надо было смущаться, Медведева, — усмехается, наблюдая как она сначала открывает один глаз, а потом второй, — ты такая красивая, — убирая с лица волосы, искренне говорит Этери, склонившись к лицу девушки и мягко целуя её, не отдавая инициативу ни на секунду. — А почему мы именно тут отдыхаем? — спросила Женя, заглядывая в любимые карие глаза, играясь пальцем с ленточкой на кофте у Тутберидзе, наматывая её на палец. — Ты заметила, кто в основном тут отдыхает? — ответила вопросом на вопрос она, целуя девушку в лоб. Её невозможно было не целовать, не проявлять к ней нежность, что копилась так долго. Хотя бы сегодня. Хотя бы сейчас, когда границы сегодняшнего вечера были размыты. — Да, взрослые люди и с детьми семьи, — коротко ответила, потянувшись за поцелуем. Женщина прервалась на поцелуй, а затем отстранившись, продолжила: — Так вот, мы тут потому что здесь взрослые люди, которые лечатся, наслаждаются отдыхом, а не следят за известными личностями, — пояснила причину выбора такого непопулярного курорта. — А родители с детьми? Они иногда молодые бывают, — нахмурилась Женя. — Не хмурься, дорогая, — улыбнулась Этери, целуя в переносицу девушку, — а родители следят за детьми и у них нет сил ещё выслеживать фигуристку и её тренера, а вот на турецком курорте или в Сочи мы бы с тобой точно попали на первую полосу газеты или в объективы телефонов тех, кто абсолютно не уважает чужое личное пространство. У взрослых и пожилых людей совершенно другое отношение к таким делам, они не бегут за тобой с криками, не желают «оторвать» от тебя кусочек, чтобы забрать себе домой, не вылезают из штанов, чтобы сделать фотку и узнать то, что знать совершенно не нужно, — массируя девичьи пальцы, объясняла тренер, иногда отводя глаза на озеро, — надо будет завтра вечером покататься на лодочке, — она уперлась подбородком в макушку Жени, прикрывая глаза. — Тут так спокойно, — говорит Медведева спустя какое-то время, уже лежа на груди у Этери. — Суету навести охота? — интересуется Тутберидзе, поглаживая спину девушки, рассматривая гору, озеро, лодочки, медленно проплывавшие впереди. — Да, — кивнула Женя, рывком подрываясь с лежака и с разбега прыгая в воду, прям рядом с табличкой, что тут нельзя прыгать. Этери лишь чертыхнулась, подрываясь вслед за ней. Подав руку, она вытянула брюнетку, собираясь уже отчитывать за очередное безрассудство, но Женя лишь счастливо и глуповато улыбалась. Кивнув в сторону знака, женщина сложила руки на груди, недовольно смотря на карие глаза, в которых был тот самый блеск, который ничего хорошего не предвещал. Схватив женщину за ладонь, девушка чуть ли не побежала на другую сторону озера, еле-еле огибая людей, пытаясь тащить за собой упирающуюся Тутберидзе. Уже на месте, Этери недовольно отозвалась об этой авантюре, даже не догадываясь, что авантюра только началась. — Да ладно тебе, — отмахнулась Женя, медленно прогуливаясь к краю пирса. — Жень, ну я тебе не двадцатилетняя девушка, которая мило выглядит, когда несется куда-то, — нахмурив брови, высказалась она, подходя ближе к Жене, что стояла уже к ней спиной, — тем более там было более уединенно, но раз тебе уже не хочется, — наигранно равнодушно, проговорила, уже делая шаг в сторону берега, как Женя схватила её за запястье, падая в темную воду. Мягкая, теплая, словно парное молоко, вода обволакивала их тела, доставляя неземные удовольствия. Дотянувшись до Этери под водой, Женя мягко коснулась её губ, выныривая. — Медведева, — зло прошипела женщина, подплывая к девушке, — я тебя сейчас утоплю, — нажав на макушку, протянула она, погружая Женю под воду, но та вывернулась залившись чистым смехом, — у меня белая льняная рубашка, ты как себе представляешь мой поход домой?! — Неужели, тебе сейчас не все равно? — вдруг серьезно спросила Женя, — сама же говорила, что мы тут, потому что людям, которые тут отдыхают, мы не интересны, — но заметила во взгляде женщины холод и реальное недовольство, — извини, — прикусив губу, извинилась за свой поступок фигуристка, ощущая, как вместо счастливой улыбки на лице появилась натянутая. — Некоторые вещи, Женя, непростительно делать после двадцати пяти, — она вылезла из воды, выжимая кофточку, недовольно оглядывая себя, — и я говорила немного о другом, если ты не поняла, то мне жаль. Трясся её, она ходила, ожидая, когда та немного подсохнет, чтобы не стыдно было идти по дорожке прогулочной до отеля. Медведева вылезла следом, молча стоя рядом, боясь даже что-то сказать, слишком быстрая смена настроения женщины напугала. — Уже поздно, — вдруг нарушила напряженную тишину Этери, развернувшись к свесившей ноги к воде девушке, — пойдем в отель, — она убедилась, что Женя её услышала и медленно побрела к дорожке. Медведева медленно встала, идя за неё, совершенно не представляя, как теперь общаться, кто они теперь друг другу, а что если Этери не перестанет на неё обижаться. Дойдя до большой каскадной лестницы они в тишине поднимались, пока у голове у Жени не созрел очередной план. Подавив смешок, она мягко коснулась женского запястья, привлекая к себе внимание. — Что? — повернув голову спросила Этери, мысленно умоляя девушку оставить уже на сегодня свои идеи, но Женя и не думала отступать от придуманного плана. — Ты боишься темноты? — вдруг спросила она, растягивая губы в улыбке. — Нет, — коротко ответила женщина, почувствовав, как на очередном лестничном пролете, если так можно было сказать, по обе стороны каскадной лестнице, Женина рука плавно утянула её в дорогу ведущую в полную темноту, вглубь леса. Посветив фонариком от телефона, Женя нашла лавочку недалеко от лестницы, мягко подталкивая тренера к ней. Как только Этери села, она выключила телефон, убирая в задний карман и забираясь на коленки, прижимаясь животом к животу. — Это что ещё такое? — все еще недовольно поинтересовалась Этери, сложив руки на груди, не обнимая девушку, ёрзающую на коленях, — Жень, ты мокрая, — даже как-то отпихивая её от себя, отозвалась Тутберидзе. — Да, мне холодно, — ловя руки блондинки, соглашается Медведева, поднося их к губам и целуя костяшки, — согрей меня, пожалуйста, — выдыхает в ухо, медленно опускаясь влажными поцелуями от ушка до шеи. Сбивчиво выдохнув, Этери пытается отстраниться, но руки Жени не дают ей этого сделать, поэтому спустя пару минут, женщина уже развязнее целует девчачие губы, ловя сладостные вздохи. В полной, кромешной темноте они не видят друг друга, но чувствуют, как никогда. Если человеку закрыть глаза, то остальные органы чувств будут работать намного сильнее, и поэтому сейчас, не видя друг друга, они будто бы по-новому знакомились, улавливая самые маленькие, но отличительные детали. — Медведева, — уклоняясь от неё, шепчет Тутберидзе, — по-моему на сегодня тебе хватит поцелуев, — ощущая с какой страстью девушка начинает целоваться, пытается прийти в себя женщина. Одно дело поцелуи, другое, другое, это та грань за которую нельзя переходить. Не видя её взгляда, но ощущая, как по-иному начала взыматься грудь девушки, она почувствовала грусть и обиду исходившую от фигуристки. Женя соскочила с колен, уходя снова на каскадную лестницу и дождавшись Этери, стала подниматься вверх. Уже в номере, дождавшись пока Женя примет душ, Этери зашла в ванную, врезаясь бедрами в раковину, сжимая края до побелевших костяшек. На неё смотрела счастливая женщина с распухшими и раскрасневшимися губами. Облизав их, она нервно засмеялась, понимая, что несмотря на абсурдность всего происходящего в этот вечер, это сделало её намного счастливее. Приняв душ, она вышла из ванной, вытирая полотенцем мокрые волосы. — Так, — сдвинув брови, покосившись на кровати, серьезно произнесла она, — это что за логово? — разглядывая довольную мордашку Жени Медведевой, что сдвинула кровати вместе, подпираемые с одной стороны стеной, видимо, чтобы не разъехались, усмехнулась, откладывая полотенце на кресло. — Говорю же, мне холодно, — наивно хлопая черными ресницами, ответила девушка, откидывая край одеяла со стороны Этери, тем самым приглашая к себе. Женщина молча стояла, смотря на девушку, а затем обернулась на стоящий в другом конце номера диван, оценивая возможность спать там. Повернувшись, она заметила опущенные карие глаза и подрагивающую нижнюю губу. «Обиделась, » — подумала Этери, наблюдая как она часто стала моргать, а затем легла чуть ли не впечатываясь в стену. — Спокойной ночи, Женя, — сказала Тутберидзе. — Спокойной ночи, Этери Георгиевна, — пытаясь заставить голос не задрожать, ответила на пожелание, чувствуя, как из-под закрытого века по щеке потекла слеза. Женщина закатила глаза, растирая лицо холодными руками, ругая себя за отсутствие силы воли и здравого смысла рядом с этой девушкой. Почему она имеет такую власть над ней. Выключив свет, она забралась к ней под одеяло, разворачивая к себе. Найдя её губы, Этери мягко коснулась их, ощущая под пальцами слезы на щеках. — Когда ты успела стать такой сентиментальной? — недовольно поинтересовалась Этери, наблюдая как прекрасно её лицо в лунном свете, пробивающимся из-за неплотно задернутых штор. — Когда ты ушла от меня, — честно шепотом ответила девушка. Вместо продолжения диалог, Тутберидзе прижалась к желанным губам, иногда покусывая их. — Так мне же хватит, — сквозь поцелуй, обиженно сказала девушка. — Ну, — протянула Этери, пожимая плечами, проталкивая свою руку под голову Медведевой, чтобы было удобно целоваться, — мне не хватит.