Аркада

12:15. «Гора Юца».

Спрыгнув из маршрутки, Женя протянула руку Этери, помогая спуститься. Оглянувшись, они перешли дорогу. Это был поселок «Юца», недалеко от Пятигорска. Заприметив продуктовый магазин, Тутберидзе жестом указала девушке, что им нужно зайти в него. — А что нам нужно? — поинтересовалась та, поправляя кепку. — Например, воду, — невозмутимо сказала женщина, не смотря на девушку, — кто-то же не додумался взять воду, хотя я говорила, чтобы ты захватила с собой. Медведева нахмурилась, покосившись на Тутберидзе. — Ну, — она секунду подумала, — мне не нужна вода, я не хочу пить, — пожала плечиками, останавливаясь около входа. — Подумай ещё раз, — также остановилась Этери, смотря поверх очков на Женю, но та лишь отрицательно помотала головой. Мысленно закатив глаза, женщина зашла в магазин, доставая из холодильника три бутылки с водой. Расплатившись, она две убрала в сумку и вышла с одной. Они медленно побрели, рассматривая окрестности. Это было невероятно красивое место. С одной стороны две горы, а с другой небольшой обрыв, внизу которого деревушки. Проходя мимо старинного здания, Женя с интересом изучила табличку, рассказывая Этери, что это за сооружение. Подойдя уже к подножию горы, Медведева остановилась, задрав голову к небу. — То есть, — она тяжело вздохнула, переводя взгляд на Этери, — ты хочешь сказать, что мы пойдем туда, — указала пальцем на верхушку горы, — пешком? — воскликнула чуть громче, чем предлагалось. — Да, — кивнула женщина, делая шаг вперед. Женя лишь недоверчиво покосилась на нее, а замет все-таки пошла следом. — Смотри, тут машины ездят, — указывая на дорогу с колеями для колес, сказала она. — Жень! Откуда столько лени? Мы сюда пришли гулять, наслаждаться природой, отдыхать от телефонов, социальных сетей, людей в целом, преодолевать препятствия, а ты хочешь побыстрее, да побыстрее, да ещё как легче сделать, никакого духа авантюриста в тебе нет, — недовольно заключила Тутберидзе, идя не оборачиваясь. Немного помолчав она добавила: — Да и к тому же, — резко остановившись, женщина обернулась, — ищи плюсы во всем, что с тобой происходит, — улыбнулась, ожидая какой же плюс найдет Медведева в том, что они сквозь небольшой лес идут вверх совершенно одни. Девушка задумчиво глянула на Этери, а затем, понимая, что от неё ждут, подошла к женщине поднимаясь на носочки и практически невесомо касаясь сухих губ. Бабочки в животе у Жени сделали кульбит, а сердце бешено забилось в груди. Опустившись на ноги, она боязливо открыла глаза, все ещё не зная, какой реакции ожидать от Этери, но увидев счастливую улыбку, спокойно выдохнула. — Уже дорога не кажется такой ненужной? — усмехнувшись, спросила Тутберидзе, мягко притягивая за шею брюнетку к своей груди. — Все ещё кажется, — пробубнила та, не отстраняясь, — ведь мы могли целоваться в номере, — предложила, но женщина лишь раздраженно цокнула, резко отстраняясь и идя вперед быстрее прежнего. Жене ничего не осталось другого кроме как пойти за ней. Взобравшись на соседнюю маленькую горку, они остановились, оглядеться. Солнышко почему-то скрылось за небольшими облачками. Этери с наслаждением наблюдала свысока. Женя же смотрела только на женщину, ощущая, как внутри все замирает, когда её длинные пальцы касаются молочной кожи. Задержав дыхание, сама не зная зачем, подошла со спины к женщине, обнимая. Раскрытые ладони легли на плоский живот, а щека прижалась к спине. — Смотри как тут красиво, — кладя руки на девчачьи, привлекла её внимание Этери. — Ты лучше, — выпалила Женя, целуя в область между лопатками. — Да ну, Жень, — расцепляя объятия, Этери поменялась местами с Медведевой, показывая какой красивый открывается вид даже с такого небольшого возвышения. Но девушка решив немного по вредничать, повернулась через плечо и стала изучать женские черты лица. Ей было куда важнее восхищаться той, кто так давно сидит в сердце и не дает спокойно существовать. Женя не могла поверить в то, что её мечта целовать эти губы, касаться этой шеи, наблюдать за этими руками, которые теперь ещё и чувствовать можно на себе не как на подопечном, пускай и самом любимом, а как на девушке, которую, кажется, тоже любят. По крайней мере девушка на это очень надеялась. По глазам Этери было видно насколько сильно она недовольна тем, что Женя не хочет наслаждаться той красотой, которая сейчас есть у неё прямо перед носом. Безусловно, понимая, что влюбленность чувство сильное, а именно это чувство видела Этери в глазах брюнетки, её ужасно обижало то, что Медведева не хочет проникнуться этой поездкой, горной местностью и в целом прогулками, которые планировала женщина. Это тоже самое, когда готовишься к тренировке, а все носы воротят и ленятся. Поэтому натянуто улыбнувшись, скрывая обиду на бывшую воспитанницу, Этери пошла дальше по дороге к горе. Грустно смотря ей в след, Женя поджала губы, решив, что наверное с игнорированием красоты немного перестаралась и нужно снова вернуть Этери Георгиевне хорошее настроение. Девушка догнала её, обнимая настолько крепко, что женщина даже почувствовала собственные кости. — Женьк! — смущенно начала она, повернув немного голову, оставив свой поцелуй на виске, — я поняла, что ты меня любишь, не беспокойся. — Не могу не обнимать тебя, — говорит девушка, переплетая пальцы с бывшим тренером. В ответ Этери дарит ей свою улыбку, но ничего не отвечает и руку не убирает. — Тут на парапланах летают? — заметив парапланиристов вверху, заинтересованно спросила Женя. — Батюшки, ты заметила что-то кроме меня, — проговорила Этери грубее, чем хотелось бы. Женя не понимающе посмотрела на женщину, смутившись своего вопроса, а точнее реакции тренера на него. Понимая, что она вряд ли ответит на вопрос, девушка уткнулась взглядом в дорогу. — Да, — коротко ответила Этери, спустя пару минут, — тут летают на всем: парапланы, дельталеты, дельтапланы, потому что тут удобное расположение, можно приехать на машине, можно пешком, гора не настолько большая, что на неё нельзя было забраться, — рассказывала она, — у горы есть пологие склоны со всех сторон, покрытые травой и небольшими кустами, — она сделала паузу, раздумывая, — также мы выше поднимемся и ты заметишь, что вокруг поля, это удобно для экстренного приземления. В обычное время парапланы приземляются на поле специально ровно покошенное, а остальная техника на грунтовый аэродром, на плато у подножья горы он расположен, — пояснила Тутберидзе, замечая, как внимательно слушает Женя, иногда щуря глаза. — Откуда ты это все знаешь? — с улыбкой спросила девушка, все ещё держа в своей руке руку женщины. Аккуратно погладив большим пальцем её указательный, она чувствовала то, что самое лучшее в любви это проявление этой беспочвенной и спонтанной нежности. Это осознание, что ты можешь идти просто рядом с человеком, а потом стихийно обнять его, поцеловать и вдохнуть любимый, свойственный только этому человеку, запах. И самое главное, тебя не оттолкнут, а наоборот прижмут сильнее. — Я много читаю, — пожала плечами женщина, отвечая на вопрос, — многое интересно в жизни помимо фигурного катания, ведь полеты на различных видах летательных аппаратов тоже считается спортом, — она улыбнулась, почувствовав легкое поглаживание. Этери прекрасно осознает и чувствует эту первую серьезную влюбленность Женьки, где она может обличать свои чувства, которые намного сильнее, чем раньше, в физические прикосновения. Все это было очень приятно женщине, и взаимно, однако, мысли о том, что она в какой-то мере использует первую девчачью нежность, принадлежащую какому-то другому человеку, не покидали её. Этери любила, но имела ли она право обличать свою любовь в физические касания она не понимала. Ей было все равно на мнение других людей, на косые взгляды, когда её пальцы касались Жени раньше, ведь тогда она не помечала их как что-то выходящее за грань «как дочь», а теперь перед ней другая Женя, другая девушка, которая любит и требует любви, вот только имеет ли право? Ответ был не найден. Система давала сбой. — А ты когда-нибудь летала на них? — нарушила тишину девушка, убирая свою руку, указывая на летящий параплан в небе. — Нет, — коротко ответила женщина, переводя с летающего устройства взгляд на Женю, — а ты хотела бы? — как бы невзначай спрашивает. — Не знаю, не думала об этом, — улыбается, — а там получается дальше люди будут? — вдруг замечая вдалеке машины, уточняет Женя. — Да, там у возвышения обычно палаточный лагерь располагается, — ответила женщина. — Тогда, — протягивает Женя, оглядывая по сторонам, заметив дерево и большой куст, она хватает Этери за руку, утягивая с дороги на обочину, — пойдем передохнем, — объясняет на молчаливое недоумение женщины. — Жень, ну что за дела, мы так до вечера не поднимемся, — бубнит женщина, присаживаясь под деревом, чувствуя нежной кожей грубую кору дерева. Брюнетка присаживается рядом, блаженно прикрывая глаза в тенечке. Этери умиляется глядя на это и достав одну бутылку воды — пьет. Заметив жаждущий взгляд девушки, она коротко усмехается. Женя даже облизала губы, глядя на бутылку с водой. — Дай, пожалуйста, попить, — просит она, когда женщина закончила. — Кто-то говорил, что ей не захочется пить, и тащить она ничего не будет, — напомнила, — а нам ещё на гору идти и потом спускать под палящем солнцем, так что, нет, Медведева, это моя бутылка, а ты в следующий раз будешь думать наперед, — ответила женщина, замечая, как расстроилась девушка. — Ну, Тери, — протянула она, состроив жалобные глазки как у котика из мультфильма «Шрек», — пожалуйста, один глоточек, — поджала губки. Закатив глаза, та дала ей целую бутылку с водой, замечая, как восторженно загорелись карие глаза, когда до неё дошло, что несмотря на то, что Евгения отказалась брать и нести в гору воду, Этери подумала и о ней тоже. Люди порой очень нуждаются в заботе, внимании и поддержке, ведь любовь проявляется именно в таких мелочах, когда кто-то просто думает о том, что ты захочешь пить. — Спасибо, — отпив половину за раз, поблагодарила Женя, потянувшись к женщине. Та улыбнувшись коротко коснулась её губ, целуя следом в уголок. — Нет-нет-нет, — убирая бутылку в сторону, недовольно отозвалась Медведева, садясь напротив женщины, — этого мало, — она обвила руками шею тренера. — Медведева, я дала тебе воду, поцеловала, привела в живописное место, а тебе все мало? — театрально недовольно отозвалась женщина, усаживая к себе на ноги фигуристку, рассматривая как красиво играется легкий ветерок с её темными волосами. — Мало-мало, — закивала она, прикрыв глаза и потянувшись к губам женщины, но та резко подставила щеку и поцелуй пришелся именно туда. Удивленно распахнув глаза, девушка сначала не поняла в чем дело, а потом недовольно сдвинула брови, снимая с головы кепку, потому что только что чуть не зацепила ею голову Этери. — Ну Тери! — заерзав, прошипела девушка, пальцами перебирая край женской футболки. — Ты знаешь, что если удерживать себя от того, что хочется, потом эмоций будет ещё больше, — хихикнула она, замечая возмущение на девичьем лице. — У меня и так эмоции бьют через край, — тише ответила девушка, смущенно опуская голову вниз, — а там везде люди и мы не сможем целоваться у них на виду. Подняв кончиками пальцев девчачий подбородок, Этери сама коснулась розоватых губ, утягивая в легкий поцелуй. Женя слегка улыбнулась сквозь поцелуй, обвивая шею руками, удобнее устроившись. Женщина обхватила её за талию, поглаживая подушечками пальцев ровную спину под футболкой. Прикосновение к голой коже сводили Женю буквально с ума, она чувствовала, как плавится кожа под женскими пальцами, а все внутри почему-то ликует от одного касания. Почему организм так реагирует на неё, почему она так жаждет только Этери, почему не от кого не было таких сильных чувств. В легких не хватало воздуха, но они не хотели отрываться друг от друга. Мягко отстранившись, Этери прижалась щекой к розоватой от солнца девчачьей щеке, прикрывая глаза и переводя дыхание. — Пойдем, — тихо проговорила женщина, спустя пару минут, целуя в висок. — Нет, давай ещё посидим, — попросила Женя, но Этери отрицательно помотала головой, поднимаясь, — тогда последний поцелуй, — вставая на носочки, она рывком поцеловала Тутберидзе. Идя по дороге справа они увидели палатки, развешенные вещи, машины, стоящие около дороги, а слева посадочное поле специально для параплана. — Этери Георгиевна, а мы тут пройдем? — указывая на крутую дорогу вверх через палаточный лагерь, поинтересовалась девушка. — Не знаю, — задумчиво ответила Этери, вспоминая дорогу в гору, — Давай пойдем, а там посмотрим, — несильно пихая её свернуть направо, проговорила женщина. Зайдя в палаточный лагерь, они увидели много походной атрибутики: кружки железные стояли на самодельных столах, вещи были развешены, где только можно, уголь для костра валялся рядом с бревнами, сделанными специально под сидения около стихийно образованного костра, спальные мешки, большая канистра с водой, правда было не совсем понятно питьевая она или для хозяйственных нужд. Атмосфера в этом палаточном лагере была специфическая, Женя не могла понять, как ей тут, что-то отталкивало и пугало, а с другой стороны любопытство брало вверх, всё это было в новинку. Правда сейчас никого не было в лагере, потому что все летали с горы, но им встретился один мужчина, который подсказал, что нужно пройти немного дальше, так как это слишком крутая дорога для подъема и они попросту не смогут подняться без машины. Дойдя до длинной дороги вверх, Медведева присвистнула, понимая, что она не дойдет. Солнце было в зените, грея, казалось с тройной силой, а усталость брала вверх. — Пошли, чего ты встала? — обернувшись, спросила Этери, разглядывая уставшее, раскрасневшееся лицо брюнетки. — Я не хочу, мне и тут красиво, — оборачиваясь и раскидывая руки, улыбнулась Женя. — Пошли говорю, — сказала тренер и пошла вперед. Немного постояв Медведева все-таки пошла за ней, смотря в основном себе под ноги, потому что то ли земля, то ли песок, то ли грязь, не понятно, что именно было очень неустойчивым природным покрытием, если так можно обозначить, и без специальных кроссовок подниматься было трудно. Пройдя половину пути, Этери слышала, как тяжело дышит Женя. Сделав шаг в сторону и присаживаясь в траву, она жестом поманила Медведеву и та шлёпнулась рядом с ней, вытягивая гудевшие ноги. — Устала? — поправляя кепку, поинтересовалась женщина. — Да, — кивнула брюнетка, допивая последние капли воды. — Нам ещё столько же идти, — предупредила, обнимая её одной рукой за плечи. Женя ничего не ответила, лишь с замиранием сердца рассматривала вид, открывавшийся уже сейчас на бескрайние поля, деревушки вдалеке, Пятигорск, другие горы, безоблачное небо. Да, погода тут переменчивая, вроде внизу было пасмурно, а сейчас погода разгулялась. Легкая улыбка тронула её губы, а Этери улыбнулась от того, что наконец-то увидела в Женьке то, что она доверившись её, последовала за ней и получила то, что и обещала бывший тренер — красоту для души. Сейчас доверия между ними было слишком мало, а до этого слишком много, но как всегда нужен симбиоз, к которому они стремятся. — Тут правда красиво, — нарушила тишину Женя, укладывая голову на женское плечо, — спасибо Тери, — прошептала она тихо-тихо. Ничего не ответив, Тутберидзе счастливо закрыла глаза, подставляя своё лицо солнцу. — Отдохнула? — спросила та и получив утвердительный кивок они пошли дальше. Через двадцать минут, чуть ли не ползком они-таки добрались до вершины горы «Юца». Наверху сидели парапланиристы ожидая своей очереди на полет. Женя заинтересованно разглядывала их, пока цепкая рука Этери не взяла её за предплечье отводя к другому склону, где бы их никто не будет слышать. — Жень, — начала она, присаживаясь на траву. Девушка почувствовав волнение от её тона и следом за ней села. — Мм? — протянула, натянуто улыбнувшись. — Поговорим об олимпиаде, — выпалила она, разворачиваясь так, чтобы видеть удивленные от такой новости глаза девушки. — Здесь?! — только и воскликнула она, врезаясь непониманием в Этери. — Да, тут, — спокойно ответила та, беря в свои руки ладони Жени, — только чуть тише будь, а то на нас обращают внимание, — предупредила. — Ну и что нам обсуждать? — не поняла Женя, ощущая, как стена недоверия к Этери снова возрастает между ними, и руки захотелось молниеносно забрать. Что она только что и сделала, сев в закрытую позу: — Надеюсь, ты не задумала меня отсюда скинуть, — отшутилась Женя, нервно улыбнувшись Этери, но та не поддержала её, чем ещё больше насторожила девушку. — Нет, — коротко, но запоздало ответила, — конечно, нет, Женя! — Тогда что? — уже успокоившись, задала вопрос Медведева, смотря в упор на Тутберидзе. Она ни раз представляла их разговор, но никак не могла себе и представить, что он будет на горе, когда они уже ни раз поцелуются, да и вообще в мире случится все то, что случилось. — Жень, я никогда не предавала тебя. Попытайся меня понять ладно и не осуждать… — она сглотнула, — чтобы ты сделала на моём месте, если бы у тебя было бы две достойные фигуристки? — подняв на Женю глаза, она увидела в них то, что хотела, понимание того, что хочется сказать девушке, но она не сможет, потому что это будет не объективно. — Поставила бы равные программы, — пожала плечами фигуристка. — А что бы ты сделала, если бы у одной была травма? — задала следующий вопрос тренер, смотря как Женя закусывает губу, раздумывая. — Не знаю, сделала бы так, чтобы она выступала и откатала чисто, — пожала плечами второй раз, отвечая. — А что я сделала, Женя? — задала третий вопрос Этери, но ответ ей был не нужен, — я сделала все, чтобы ты откатала чисто, достойно, красиво. Мы поставили тебе такую программу, которую ты с большей вероятностью откатала бы чисто, понимаешь? Шанс был равный как на провал, так и на выигрыш с первоначальной программой, и Алина тут не причем, потому что, Женя, когда Алина перешла из юниоров, ты была фавориткой, понимаешь?! Будем честными, никто не ждал от неё, кроме Федерации и, наверное, нас, такого результата. Твоя травма забрала у тебя медаль, но даже несмотря на нее ты была фавориткой, — немного помолчав, она продолжила, — но это все мы обсуждали и после олимпиады, самое фатальное было то, что заставило меня злиться тогда и после твоего ухода, догадаешься, что это? — вдруг улыбнувшись спросила женщина, но Женя лишь отрицательно мотнула головой. Ей не хотелось даже предполагать, настолько эта тема выбивала воздух из легких, скручивала живот и заставляла испытывать горечь. — Я тебя полюбила, — просто выпалила женщина, поджав губы. — Поэтому ты позволила любимому человеку проиграть? — резко спросила Женя. — Поэтому я стала предательницей, а не человеком, который бы посадил бы любимого человека в инвалидную коляску или вообще отправил на тот свет, — в тон ей ответила Этери. — Тери! — устала выдохнула Женя, отрешенно мотая головой, — со мной бы ничего не случилось, как ты это не понимаешь, — она разочарованно поджала губы. — Я бы не простила себе, если бы там, на этом чертовом льду ты бы разбилась, Женя, — выговорила Этери, — возможно, если бы я не любила тебя, то позволила бы решить все случаю, но не привыкла полагаться на судьбу с теми кого люблю, — она смотрела прямо в карие глаза, — поэтому я не сближаюсь больше не с кем, чтобы до конца выжимать из людей все соки для достижения тех результатов, которые от нас требуют. По сути, мне должно было быть все равно на твою травму, по-хорошему нужно было запретить ехать на олимпиаду, наплевав на твою цель; и да, — добавила, — я не должна была колоть тебе утром блокаду в тайне от врача, который запретил это делать, однако, мы обе это делали, мы обе верили и надеялись, но я, сделавшая все, чтобы ты представила достойно Россию, осталась предательницей, хотя предала я только себя и свои принципы, когда потакала всем твоим желаниям, — девушка сидела опустив голову вниз, — Жень, а когда ты прыгала лишние прыжки, я тебя не предупреждала о том, что это может пойти во вред, что любой неотработанный прыжок может стать последним, — она посмотрела на свои сцепленные в замок пальцы, — Жень, я видела в какой момент ты получила перелом, — вдруг выпалила она, замечая, как вспыхнули щеки девушки, — я наблюдала за тобой, когда обнимала Алину, что ты прыгаешь и как ты свалилась, и как ты потом это скрывала, втихаря глотая обезболивающие и помню, что ты рассказала только на этапах Гран-при, но я молчала, потому что в тот момент, ко мне пришло осознание, что не только я пренебрегла своими принципами, но и ты увидела во мне нечто большее, чем тренера, — она на секунду опустила глаза, собираясь с мыслями. — Тери, — накрыв руки тренера, Женя аккуратно их сжала в своих ладонях. — Возможно, надо было тогда это обсудить, может попробовать быть вместе, но я боялась, что все закончится ещё хуже, ведь уже любовь нам помешала, она уже стала причиной твоих падений, поэтому я отдалилась, прости меня за это, но я была нужна и Алине. Начав строить что-то с тобой, возможно твоя ревнивость сломала бы тебя,  — притянув девушку к себе, Этери поцеловала её в лоб, обнимая за плечи, — я искренне желала тебе победы! — Спасибо, — просто сказала Женя, чувствуя чужое дыхание. — Но это не все, — взволнованно продолжила Этери, — помнишь олимпиаду четырнадцатого года, … — отстранившись, женщина заглянула в глаза Жени, но она словно прочитав в них то, что хотела сказать Тутберидзе, отшатнулась, ошарашенно смотря на неё. — Нет, — мотая головой, шептала Женя, — нет, нет, ты не могла… — шептала она, словно в бреду. — Я поняла это только потом, — натянуто улыбнулась женщина, пытаясь взять Медведеву за руку, но та отдёрнула её, — я боялась, что получив золото, ты уйдешь, как это сделала Юля, — Женя чувствовала, как по её щекам потекли слезы, она не знала, что должна была чувствовать в этой ситуации, — я еле-еле пережила её предательство, твое бы не смогла, Жень, … — Ты же знала, что я люблю тебя, как ты могла подумать, что я могу уйти?! Как?! Тери! Вот предательство! Вот, оно! Как ты могла подумать об мне так, ведь я прошла с тобой всю свою гребанную жизнь, твою мать, как?! — кричала Женя, плача. Стерев рукой слезы, она закрыла лицо ладонями, пытаясь осмыслить все понятое в эту секунду. — Это не игра, это моя жизнь, Этери Георгиевна, вы не дали мне получить золото, только потому что не хотели меня терять, вы себя слышите?! Я была достойна этого золота как никто другой и ты, — ткнув в грудь пальцем, прошипела Медведева, — это знала, — она, отвернувшись, дала волю слезам, скидывая со своих плеч женские руки, — не трогай меня. — Это был просто страх, который возможно как-то влиял на мои решения, но все вышесказанное не отменяется и ты сама это прекрасно понимаешь, — пытаясь сохранять спокойствие ответила женщина, — Жень, прости меня, — погладив по вздрагивающей спине, попросила прощение Тутберидзе, — Пожалуйста, — уперевшись в девчачье плечо, добавила она, но та лишь всхлипывала. Спустя минут десять, Женя повернулась к женщине и заглянула в её глаза. — Когда любишь, делаешь все, чтобы другой человек был счастлив, — чуть ли не выплевывая, проговорила Медведева. — Когда любишь, боишься потерять, Жень, — высказала свое мнение Этери. — Когда боишься, то так и получается, меня учили с детства, что страх не продуктивное чувство, — некрасиво ухмыльнувшись, кольнула словом фигуристка, замечая, как задрожали губы женщины, а глаза наполнились слезами, — Жаль, что раньше не поняла, что полюбив тебя, проиграю, — вставая сказала Женя, скидывая руки со своего тела, человека, который еще двадцать минут назад был самым родным, а теперь… Этери сжала её в своих объятиях, устало выдыхая в волосы. Ей было легко, она сказала правду, которой два года разъедала себя, теперь она чиста перед Женей, а вот как поступить фигуристке с этой правдой было неясно. — Теперь ты вправе толкнуть меня под поезд, — вдруг сказала Этери, подойдя к краю, улыбнувшись. — Ты же знаешь, что я никогда это не сделаю, даже если буду очень зла, — помолчав, сказала Женя, протягивая ей руку. Вложив свою ладонь, Этери почувствовала, как нежность и сила, сила прощения проникла в каждую клеточку её тела, только от переплетенных пальцев. Женя мягко дернула женскую руку на себя, утаскивая женщину в свои объятия. — Я люблю тебя сильнее медалей, — прижимаясь, проговорила Женя, все ещё сглатывая слезы. — И я люблю тебя сильнее медалей, — целуя в макушку, проговорила Этери. — Ну, это мы уже поняли, — усмехнулась фигуристка, отстраняясь. Бросив беглый взгляд в сторону парапланиристов, и заметив, что никто не обращает на них никакого внимания, Женя мягко коснулась любимых губ, прощая женщину за все страхи, они обе проиграли. Сердце Этери сжалось. Несмотря ни все слова, несмотря на эту чертовую, запутанную ситуацию, она продолжает любить её. — Это ещё не все, — вдруг сказала женщина, поглаживая спину раскрытыми ладонями. — Моё сердце не выдержит ещё чего-то, — честно призналась Женя, испуганно смотря на Этери. — Пошли, — резко схватив её за запястье, они подошли к мужчине, который приветливо улыбнулся. — Ну, что готовы к полету?! — К чему?! — воскликнула Женя, бросив ошарашенный взгляд на Этери, а затем на параплан, людей, а потом землю. — Готовы, — кивнула Тутберитдзе, обнимая девушку за плечи, подбадривающе сжимая их. — Ты хочешь, чтобы я умерла все-таки сегодня?! — поинтересовалась Женя, смотря, словно в тумане, как на неё надевают защиту. Закрепив, инструктор, что-то объяснял, но Медведева чувствовала как холодеют её пальцы от ужаса предстоящего первого полета. — Я хочу, чтобы ты навсегда отпустила эту ситуацию, чтобы на её место пришли другие эмоции, которые мы сейчас получим, мы вместе, доверяй мне, Женя, — прошептала Этери ей, пока они бежали по горе для разгона. Дернув за парашют, инструктор раскрыл его и они втроем оторвались от земли. Распахнув глаза, Женя глубоко вздохнула, понимая, что она просто сейчас летит. Парит над небом, над проблемами, над людьми. Слезы мгновенно появились на глазах. Да, она так и не стала олимпийской чемпионкой, да, она шла к этому всю свою жизнь, но сейчас она летит с человеком, который, кажется, искренне её любит, который заботится о ней, который пытается сделать все, чтобы эта ситуация перестала съедать изнутри. Найдя руку Этери, что заботливо лежала на её животе, она несильно сжала её, отпуская все обиды, всю боль с неба, мысленно наблюдая как она разбивается об землю, больше не имея той власти, которая была два года с ней. Любовь всегда побеждает. Даже золото. Любовь дороже золота.