Аркада

11:12. Кисловодск.

— Жень, я убью тебя! — кряхтела Этери, поднимаясь по практически перпендикулярному склону, ставя ноги на выступы от корней деревьев, как сказала Медведева «а-ля естественные ступеньки». — Да ладно вам, — смеялась Медведева, чуть ли не руками хватаясь за корни, — зато весело, — глянув на Этери через плечо, она широко улыбнулась. — Ага, весело, Жень, — передразнила женщина, тяжело выдыхая. Поднявшись, Этери распрямилась, резко шлепнув девушку по попе раскрытой ладонью. — Ай! — отскочила брюнетка вперед, — За что?! — удивленно, повернувшись, поинтересовалась Женя, потирая место удара. — За идеи, Медведева, за идеи! Мы могли спокойно обойти, как нормальные люди, а не ползти, — проговорила Этери, с упреком смотря на хитро улыбающуюся Женьку. — Там была дорожка, и даже ступеньки, — сказала Женя, рисуя в воздухе кавычки на последнем слове и, прикусив нижнюю губу, отвела взгляд от карих глаз. — Теперь слушать будем меня, — идя по тротуару, заключила женщина. — А нам точно сюда? — указав на длинную очередь, с надеждой на отрицательный ответ, спросила Женька. — Сюда, да, — кивком подтвердила Этери, — Вставай, — двинув Медведеву последней, она отошла к лавочке присаживаясь на неё. Та обернулась, непонимающе глянув на женщину, а затем хотела сделать шаг к ней, но Тутберидзе помотала головой, отвечая на видео звонок от Дани. — Сейчас, погоди, наушники достану, — проговорила женщина в телефон, вытаскивая из сумочки чехол с наушниками. Женя отвернулась, облизнув пересохшие губы, мысленно умоляя вселенную, чтобы это не был тот звонок, о котором она думает. Несмотря на большое скопление людей на канатную дорогу, Медведевой казалось, что она может услышать даже как Этери дышит. Никакой шум, как назло не сможет заглушить слова тренера. — Да, но я просила заснять, а не звонить, — упрекнула она Даню, счастливо улыбающегося ей в камеру. Женя обернулась, врезаясь в неё странным взглядом, однако женщина его не видела, но чувствовала. Она с интересом и даже с каким-то азартом наблюдала за катающиеся Алиной по льду. Ей определенно нравилась форма, в которой пребывала Алинка. Фигуристка, что стояла одиноко в очереди, отвернулась обратно в сторону мужской спины, прикрыв глаза и выравнивая дыхание. — Дань, — воскликнула, — скажи ей, что тут не та должна быть рука, она уже второй раз делая это упражнение ошибается, — громче, чем следовало возмутилась Этери Георгиевна, привлекая внимание окружающих к своей персоне, однако небрежный хвостик, отсутствие макияжа, обычная одежда и людская незаинтересованность, сделали своё дело. На этом моменте, Этери, подняв голову, зацепилась только за странный взгляд, следовавший к ней от Жени. За доли секунды, она успела рассмотреть в карих омутах нотки ревности, непонимания, печали, зависти, и она заметила главное — отчаяние. Женя поджала губы, отвернувшись снова. Неудовлетворительно покачав головой, Тутберидзе вернулась к видео звонку, погружаясь полностью в рабочий процесс. Где-бы она не была, тренер-Этери всегда будет работать и отдаваться этому полностью, потому что иначе ничего не получится. В фигуристов нужно вкладывать помимо знаний, умений и сил, ещё и душу, создавая такие образы, которые будут отзываться сразу в трех душах: фигуристки, тренера и зрителей. Этери понимала, что несмотря на то, что теперь у них есть слишком много претенденток на поездку на Олимпиаду, она все равно рада каждому, ведь они все одна большая команда, которая всей душой любит своё дело. Да, порой спортсмены уходят, меняют многое в своей жизни и к этому тренер научилась находить определенный подход, грустно — да, больно — да, однако женщина поняла причину этому моменту в совместной жизни с фигуристами. Они слишком хотят быть для неё уникальными, первыми, непобедимыми и любимыми больше чем… а вот уже с кем себя в борьбе за неё видит сам спортсмен. В какие-то моменты, пожалуй, это хорошо, а где-то слишком разрушительно. Этери пару раз отрывалась от тренировки Алины, поглядывая в сторону Медведевой, понимая, что она, наверное, единственная, кто вызывает в женщине иные эмоции и ей, с одной стороны, бояться потерять Этери не стоит, а с другой стороны, она теряет объективного наставника в лице Этери-тренера, а куда без объективности? Без неё уже был эпизод, закончился мировым скандалом. Хватит. Хватит. Хва-тит. Тренировать Этери умеет, а вот любить… Любить куда сложнее. Медведева же стояла, ковыряя асфальт носком белых кроссовок. Желание кататься, словно было её собственной манией. Фигуристка Женя Медведева хотела разрывать, покорять, а главное удивлять, но не все в жизни складывается так, как мы хотим. Девушка Женя напротив мечтает совсем о другом, всю её душу занимает вселенская нежность к женщине. Она достала телефон из кармана шорт, заходя в социальные сети, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о том, что Алина, пожалуй, единственная её конкурентка, не в плане силы или программы, а личная, именно та, которой проиграть будет хуже, чем вообще не выходить на лёд. И пускай Женя не признавалась даже себе в этом, но Медведева — против Медведевой, на самом деле превратилось в нечто другое, в другую борьбу. Борьбу за любовь. Какая любовь: к Этери или к льду станет для неё значимее. Ведь, любовь к Этери заставит растопить лед, а катание по льду заморозит сердце навсегда. Выбор не очевиден. — И что за кислая мина? — вырывая из размышления девушку, поинтересовалась Этери, неожиданно подойдя сзади и прижавшись к ровной спине. Её пальцы легли на бедра, несильно сжимая их. От неожиданности Женя издала удивленный полувздох, полустон, внимательно посмотрев на Этери через плечо. По её телу пробежались незнакомые мурашки, а внизу живота непривычно потеплело. Но даже при этом легком замешательстве Медведева как будто что-то искала в карих глазах, пытаясь выцепить то, чего никогда к сожалению, не было во взгляде Этери Георгиевны. Согласитесь, сложно искать там, где ты даже не знаешь, что пытаешься найти. В черной комнате черную чужую кошку. Нежность была, внимательность, забота, даже любовь, но чего-то не хватало… Её черные длинные ресницы, привлекли внимание тренера. Они так красиво подрагивали, когда Женя естественно моргала или задумчиво переводила взгляд, затем остановившись на губах тренера, она рефлекторно облизала свои, отворачиваясь. — Задумалась, — коротко и тихо ответила Женя, накрывая своими ладонями, руки тренера. — А о чем, если не секрет? — не задумавшись, поинтересовалась Этери, поймав удивленный взгляд фигуристки. Женя не поняла зачем Этери слышать то, о чем она и так прекрасно догадывается. Медведева уже хотела начать этот очередной, долгий и тяжелый разговор, но заметила во взгляде чуть ли не мольбу не поднимать эту тему, по крайней мере сейчас, у всех на виду. — Не секрет, — пожала та плечами, — просто о выборе человеческом. Ну, — она почесала плечо, не возвращая руку на запястье тренера, — Человек сталкивается постоянно с выбором, который в масштабе одного дня мало результативен, зато, если рассматривать более глобально, то из малого и незначительного получается или не получается действие, — пояснила Женя, рассуждая, — вот, я и думаю об этом. Анализируя, так сказать, выборы различные, — она опустила голову, закончив свою мысль. — Знаешь, — обнимая Женю за плечи, укладывая подбородок ей на плечо, начала женщина, — выбор всегда делается правильный, поэтому его анализировать не стоит, — высказала своё мнение она. — Почему правильный, Тери? — тихо спросила, Медведева, прижавшись щекой к женскому виску, понимая, о каком выборе говорит тренер. — Потому что, Женя, человек такое существо, которое всегда выбирает то, что хочет больше всего в данный момент. Тут вопрос не в выборе, а в приоритетах. Если он хочет похудеть, допустим, но ест шоколадку, значит на самом деле похудение не его цель, потому что фигуристы, например, не едят сладкое, потому что хотят медаль. Для них медаль намного важнее шоколадок; конечная цель их путеводная звезда, когда она истинна, тогда все становится легче. Ну, или если человек боится то, он просто сбегает, прячется, хотя говорить может все что угодно, сваливая на обстоятельства, мол не я такой, они такие. Когда любишь такое часто бывает, когда делаешь выбор не в пользу любимого человека, прикрываясь общественным мнение, нормами, рамками, а на самом то деле вся причина в страхе быть неудобным, аморальным для других, потому что в глубине души ты уже любишь, но желание иметь в обществе хорошее имя, пускай даже лицемерное, куда выгоднее, чем любить. Или, когда говорят: меня обижают, ох уж злые люди, хотя те же люди так себя ведут, только потому что он, конкретный человек, им это позволяет, — поправив волосы, Этери легко коснулась девчачьего виска, выпрямляясь, — немного криво объяснилась, но думаю суть ты поняла, выбор это следствие истинного желания, — она неосознанно поглаживала Женины плечи, прикидывая когда уже будет их очередь заходить на фуникулер. — Почему тогда я ушла от тебя? — вслух сказала Женя, однако Этери подтолкнула её к лестнице, сделав вид, что не услышала этот вопрос: — Наша очередь, пошли, мы последние проходим. Уже в небольшой кабинке, где было человек двадцать Женя прижалась к стеклу, чувствуя, как Этери встала за ней, крепко обнимая. Несмотря на то, что ей хотелось бы услышать честное мнение тренера о собственном уходе, и фигуристка могла бы обидеться на то, что Тутберидзе проигнорировала вопрос, но сейчас никому не хотелось об этом думать, как говорится, момент упущен. Женя просто прижалась к женщине теснее, чувствуя, как она обхватывает своими руками её талию, теснее прижимая. Медленно кабинка стала удаляться от земли, открывая невероятные красоты русской земли. Женя с восхищением рассматривала, снимая что-то на телефон. Этери поцеловала её в макушку, указывая на интересную постройку вдалеке, а потом на красивый вид, облако интересной формы. Женя с широко распахнутыми глазами пыталась запомнить каждую деталь. Когда же они были на приличной высоте, Медведева покосилась вниз, сглотнув. Она не боялась высоты, но свалиться было бы не лучшей затеей. — Не бойся, — словно почувствовав, прошептала женщина, прижавшись губами к виску. Женя ничего не ответила, лишь улыбнулась, чувствуя, что страх действительно отступает. Любое чувство, сталкиваясь с любовью проигрывает битву, потому что нет ничего сильнее этого чувства. Нет ничего сильнее любви. Выбрав настоящую любовь ты всегда выигрываешь. Она словно приятный эликсир, выпил его и готов летать, побеждать всех и вся, но главное именно себя. Теперь главное это становиться лучше, сильнее, взрослее, осознаннее с каждой секундой. Однако, не всякая любовь настоящая, не всякая любовь достойна быть в приоритете. Достойна ли их любовь? Настоящая ли она? — Так, и куда мы пойдем тут? — взяв Этери за руку, переплетая их пальцы, поинтересовалась Медведева, оглядываясь. Справа был небольшой ресторанчик, а впереди ограждённая территория, похожая на отель. — Знаешь, что это? — указывая на забор, спросила Тутберидзе, останавливаясь. — Нет, — отрицательно мотнув головой, ответила Медведева, с интересом ожидая рассказ Этери. — Олимпийская база, тут тренируют спортсменов, таких же как ты! Но и для других туристов вроде как возможно размещение, — она улыбнулась., рассказывая. — А почему на горе?.. — оглядевшись, девушка даже развела руками, не понимая. — Потому что тут труднее тренироваться, воздух другой, разряженный. От таких усиленных тренировок организм становится выносливее, на соревнованиях они смогут показать более качественное выступление. Жень, ты чего такие простые вещи спрашиваешь, ты как никто должна знать, — с легким укором проговорила Этери, утягивая брюнетку в сторону деревьев, — ладно, хватит с нас олимпийских баз, пошли покажу тебе красоту. — А почему мы тут не тренировались? — спросила Женя, внимательно смотря на женщину. — Насколько я знаю, они построили ледовую площадку только в девятнадцатом году, и то, как ты понимаешь, это не точно, все же зависит от финансирования и посетителей, плюс у нас есть своя база, да и к тому же сюда ездить довольно далеко, но место тут шикарное для тренировок, — ответила на вопрос тренер, продолжая вести фигуристку к красивому месту. Подойдя к обрыву, Женя удивленно посмотрела, замирая. Перед ней открылся прекрасный вид на город, горы, верхушки деревьев, скалы, бескрайнее небо. Иногда не хватает слов, чтобы описать природную красоту. Женя глубоко вдохнула, понимая, что каждая клеточка её тела наполняется необычным воздухом, солнышком и красотой, меняющей её мировосприятие. — Один шаг, Тери, и тебя нет, — обернувшись к женщине, что стояла немного позади, с легкой усмешкой сказала Медведева, — но эти пушистые верхушки деревьев, так манят, как будто бы они действительно примут тебя с распростёртыми объятиями, — грустная усмешка коснулась губ, — а на деле оказывается только то, что даже если будет местами мягко, потом будет слишком больно, потому что ты летишь не к ним, а в землю. Столкновение с реальностью неизбежно, как его не смягчай, — проговорила Женя, возвращая взгляд обратно на просторы. — Жень, — облокотившись на большой камень, тихо позвала Тутберидзе девушку, та подошла к ней, попадая сразу в теплые объятия, — мне так будет спокойнее, что ты не решишь опробовать свои идеи, — засмеявшись, объяснила Этери свой прилив нежности. Ничего не ответив Женя осторожно взяла женское лицо в свои ладони, поглаживая большими пальцами щеки. Осторожно приблизившись, она коснулась своими губами губ Этери, утягивая в сладкий поцелуй. Отстранившись, девушка улыбнулась, говоря: — Мне так будет спокойнее, что ты не влюбишься в Алину, — впервые произнося после сообщений, это имя, отводя взгляд в сторону. — О господи, Жень, — с нотками раздражения, сказала Тутберидзе, убирая со своей талии руки брюнетки и уходя обратно на дорогу, однако услышав, как что-то полетело вниз, она резко обернулась, замечая, как на краю стоит Медведева, которая вероятно только что пнула камень или ветку. — Жень, вот как объяснить человеку, что я его люблю? — схватив её за запястье и уводя в сторону деревьев, поинтересовалась Тутберидзе, — а то у меня такое ощущение складывается, что я как-то не так выражаю свои чувства, — она злилась, она страшно злилась на поведение Медведевой. — Я боюсь снова тебя потерять, Этери, — ответила ей в тон Женя, прижавшись к дереву спиной. — Жень, почему именно с тобой так сложно? — вдруг спокойно спросила она, убирая с лица волосы, а затем сжав девчачий подбородок, поцеловала, выбивая из собственной головы тяжелые мысли страстным поцелуем. — А мы тут поедим? — проходя мимо кафе, спросила Женя, замечая там бездомных собачек. — Жень, тебе лишь бы поесть, — усмехнулась женщина, глядя на брюнетку, — я не голодна, но перекусить можно, — пожала та плечами, а Медведева довольная потянула её на территорию кафе. Сев за столик с самым красивым видом на канатную дорогу, Этери взяла им два легких салата и один шашлык на двоих. Женя с горящими глазами посмотрела на принесенное мясо, облизнувшись. — Как с голодного края, — прокомментировала женщина, с улыбкой рассматривая фигуристку. — Это же не сладкое, а мясо, — она принялась есть, иногда подкармливая собачек. — Жень, а если укусит, что делать будем? — откусив кусочек хлеба, спросила Тутберидзе. — Не укусит, — девушка закатила глаза, — Тери, они добрые, — кидая ещё один кусочек, ответила Медведева. — А назад мы тоже поедем? — через пару минут нарушила тишину Женя, посмотрев на задумавшуюся Этери. — Нет, — коротко ответила, — Назад мы пойдем пешком, чтобы сжигать полученные тобой калории, — подколола, допивая свежевыжатый сок. — Пешком?! — ахнув, она глянула вниз, присвистнув, — Этери, мы будем очень-очень, — вздохнула, оценивая дорогу, — очень долго идти, да и потом, а вдруг нет дороги и мы упадем, — предположила та, вытирая руки салфеткой. — Медведева, это парк, а не дикая местность, тут тропа есть на ней даже определенные столбики с метрами и точками, сколько осталось пройти таких столбиков, по ним гуляют с горы и на гору, скандинавской ходьбой занимаются, — рассказывала, — просто она действительно довольно длинная, но я думаю, мы быстро дойдем. Пошли, — потянув девушку за руку, они быстро вышли. Идя по красивой дорожке, иногда спускаясь по ступенькам, в основном они наслаждались и ловили тишину, делясь друг с другом только самыми яркими замеченными моментами. Иногда женщина бросала на фигуристку долгие взгляды, пытаясь рассмотреть и запомнить, словно фотографируя этот момент, чтобы потом, одинокими вечерами вспоминать и лелеять в своей душе эти счастливые дни, согревая ими замерзшую душу. Она видела в Жене себя, другую Женю и бесконечную любовь. Если бы нужно было обозначить, что для вас значит «любовь», то Этери Георгиевна назвала бы одно только слово, а точнее имя «Женька». — Этери, — вдруг позвала её Женя, — смотри, тут кто-то срезал дорогу, — указывая на резкий, но небольшой пролет между деревьями к следующему столбу, сказала Медведева. — И? — Давай тоже срежем, так быстрее пройдем, — пожала та плечами, уже делая шаг с дороги на землю, однако крепкая рука Этери схватила её за правое запястье, вытаскивая на дорогу. Забросив руку ей на плечи, Тутберидзе несильно сжала девчачье плечо, говоря: — А мы что куда-то спешим? — брюнетка помотала головой на эти слова, — мы же гуляем, Жень, куда ты торопишься все время?! — задала риторический вопрос, продолжая, — прыгнуть, поговорить, сбежать, порвать, крикнуть, а только потом думаешь зачем было нужно это делать, так неправильно, — она выдохнула. — А как правильно? — с нотками обиды в голосе, спросила она, поднимая взгляд. — Правильно? — переспросила Тутберидзе, задумавшись, — правильнее, наверное, не совсем то слово, потому что нет такого четкого понятия, что есть правильно в этой жизни, а что можно окрестить как неправильное, — она медленно облизала пересохшие губы, продолжая говорить, — однако куда проще сначала подумать несколько раз, посмотреть, что откуда берется, а потом уже лететь на амбразуру, потому что порой все можно решить спокойным разговором, — намекая, высказалась Этери. — Порой, тут ключевое, — отвернувшись, пожала плечами Женя, отстраняясь от женщины. — А знаешь, что еще правильное? — с улыбкой глянув на Медведеву, спросила она. — Что же? — повернувшись, поинтересовалась Женя, подняв брови вверх. — Четко знать, что ты хочешь, — просто ответила Этери, — тогда все становится очевидным, дорога освещается, а препятствия как будто бы растворяются, и выбор делается молниеносно. В жизни все взаимосвязанно. — А что ты хочешь сейчас? — мягко остановив Этери посреди дороги, хитро улыбнулась Женя, склонив голову к плечу. — Честно? — прикусив губы, глянула на неё женщина и получив кивок, сказала, — туалет хочу найти, — оглядываясь на указатели призналась, а Медведева закатила глаза, засмеявшись. — Я тебя люблю, — кивнула Женя, утягивая её на поиски. Пройдя пару столбов, они заметили одиноко стоящий домик с необходимой табличкой. Подойдя поближе, Медведева засмеялась, а Тутберидзе закатила глаза, оборачиваясь к Жене: — И чего мы смеемся? — пощекотав её за бока, поинтересовалась, — подумаешь, в среду не работает, а она сразу смеется, — усмехнувшись, они пошли дальше. Спустившись с горы окончательно, они вышли к долине роз. Женя, в который раз, с замиранием сердца рассматривала здешнюю красоту, улыбаясь. Этери потащила её прямо в розы, аккуратно идя по плитке, нюхая самые разные виды. — Как же тут красиво, — восхищенно посмотрев Этери в глаза, высказалась Женька, опускаясь к розам, — сфотографирую и маме пошлю, уверена, ей понравится, — с восторгом говорила фигуристка. Вернувшись на прогулочную тропу, Тутберидзе принялась ждать Женю, проверяя социальные сети. Открыв обещанное видео с тренировкой Алины, она погрузилась в прокат, не замечая, как к ней подошла фигуристка, всматриваясь в экран. Досмотрев тренер, заблокировала телефон, убирая в карман. — Знаешь, — вдруг нарушила тишину Этери, — когда Алина собиралась уходить из Фигурного катания она пришла ко мне с огромным букетом роз, они были именно такого цвета, как самые ближние к нам, — показав за спину Жени, вдруг вспомнила тренер. — Ясно, — как-то коротко и безэмоционально отреагировала девушка, медленно идя по направлению к выходу из парковой зоны, правда территория парка настолько большая, что ещё идти и идти, а ноги уже не ходят. — Как Алина? Как её тренировки? Что будете ставить? — нарушила тишину Женя, не смотря на Этери. — Наверное, нормально, — пожала та плечами, случайно, а может специально соприкасаясь рукой с запястьем брюнетки. Женя же свою руку не убрала, но и не переплела пальцы, просто продолжила медленно идти рядом. Немного помолчав, Этери добавила, как будто бы между прочим: — Как видишь, я с тобой, а Алина тренируется сейчас с Даней, так что ты можешь связаться с ним и узнать всё, что тебя интересует, а можешь, например, и самой Алине написать, поинтересоваться как она, вы же не расставались врагами, но были подружками, по крайней мере, она так считает, — сдвинув брови, бросила Этери. — Нет, я просто хотела поддержать диалог, — честно призналась она, хотя не совсем честно, её ужасно волновало физическое состояние конкурентки, чтобы хотя бы примерно представлять с кем предстоит бороться. — Может лучше поговорим о чем-нибудь другом, чем обсуждать бывшие тренировочные дела? — как бы намекая, что тренировочный процесс между ними, да и Алиной был в прошлом, в Женином прошлом. — Я устала, — отмахнулась Медведева, заканчивая тем самым этот разговор. Она поняла, что ей ничего не светит больше в фигурном катании после такой фразы от Этери. Для нее теперь все двери закрыты, значит остается только попытаться сохранить любовь. Просьба вернуться в «Хрустальный» после таких слов казалось, чем-то абсурдным, глупым. Жене было даже неловко это обсуждать, казалось, что Тутберидзе начнет над ней смеяться, а затем оттолкнёт, и снова закроет все возможные двери. Выбор может и легко делать, когда четко уверен в своих целях, однако если нет страха быть смешным, глупым, а главное — наивным. Женя хотела кататься — перешла к другому тренеру, покаталась, а скорее докаталась, но такой выбор был сделан не поэтому. Причина перехода была в проявлении эмоций, в желании заставить почувствовать эту необходимость в ней. Однако Женя просчиталась. Тутберидзе прекрасно осознавала, что они смогут наладить личное общение, но спортивное уже никогда. Осознав все это, Женя приняла для себя вполне логичное и окончательное решение. — Медведева, давай шевелись, — вырывая фигуристку из тяжелых мыслей, сказала Этери, — тут электричка последняя уходит в девять, так что нужно поторопиться, это тебе не Москва, — усмехнулась, увеличивая скорость ходьбы в несколько раз. Уже покупая билеты, Женя остановилась около дверей. — Этери Георгиевна, вы идите, а я вас догоню, — вдруг сказала Медведева, смотря на удивление на женском лице. — Почему? — поинтересовалась та, взглянув на обеспокоенно лицо бывшей воспитанницы. — Мне надо там … — она замялась, но Тутберидзе протянула ей билет, разворачиваясь и уходя через турникет к электричке. Говорить сил не осталось. Женщина зашла в первый вагон, присаживаясь на место у окна. В поезде никого ещё не было, так как это первая станция, двери открываются за двадцать минут. Устало скинув сумку, она блаженно прикрыла глаза, расслабляясь. Думать о том, куда решила пойти Медведева сил не было. Постепенно заходили люди, рассаживаясь, а Жени все не было и не было. Написав ей парочку сообщений о том в каком она вагоне и что ей не мешало бы поторопиться, Тутберидзе почувствовала, как начинала злиться на Женю, вспоминая тренировки. Когда же поезд был готов тронуться, в вагон залетела Медведева, привлекая внимание всех. Она медленно шла, нервно кусая губу. У неё в руках была охапка нежно-розовых пионов, их было штук двадцать пять, а то и больше. В вагоне немного затихло, Тутберидзе сидела к ней спиной. Почувствовав взгляд на себе, она раздраженно развернулась вставая со своего места, готовая высказать Жене много «приятных» слов, но в секунду замирая в оцепенении. — Черт, — тихо выдохнула Этери, во все глаза смотря на стоящую рядом Женю с букетом вкусно пахнущих пионов. В девчачьих глазах стояли прозрачные слезы, а руки сжимали чертовый букет с просроченной необходимостью. Потянув её вниз на сидение, скрывая по возможности от лишних глаз, тренер внимательно наблюдала, как Медведева сев напротив неё, дрожащими руками и с немой просьбой о прощении протягивает ей цветы. Те самые, которые так ждала тренер Этери Георгиевна Тутберидзе. Хотя, ей были нужны не цветы, а возможность, возможность поговорить. Этери молчит и просто смотрит. Почему-то руки не тянутся забрать букет, как будто бы для Жени это не просто цветы, как будто бы этот знак нечто другое, как будто бы это не про благодарность, как будто бы это прощание… Этери с замиранием сердца, протягивает руки, забирая букет, нюхая его, и смущенно улыбается, глядя на девушку, что с такой же милой улыбкой смотрит на неё. Вместо слов, Женя слегка приподнимает руку тренера, закрывая их лица цветками, мягко и рвано касаясь любимых губ. — Спасибо, Этери Георгиевна, за самую счастливую жизнь, — выдыхает ей прямо в губы, целуя чуть дольше приличного.