Аркада

13:13. Гора «Железная» — А мы точно туда идем? — поинтересовалась Женя, сворачивая с главной прогулочной дорогие на второстепенную. Она обернулась через своё плечо, посмотрев на женщину, что шла медленнее, вдыхая чистый, свежий воздух. Заметив повернутую голову, Этери ласково улыбнулась Жене, столкнувшись взглядами. — Туда-туда, — заверила Тутберидзе. Через пару минут им навстречу спускалась с горы семья, которая подтвердила, что они идут правильной дорогой. — А почему не сделали эту дорогу пешеходной? — спросила Женя, смотря себе под ноги. Дорога, что вела на самую верхушку горы «Железная» была узкая и довольно крутая. Чтобы взобраться на неё необходимо идти по дорожке огибая гору несколько раз, постепенно поднимаясь. — Потому что мало кто туда ходит, — предположила Этери, — пожилым людям и семьям с детьми куда проще прогуляться просто вокруг горы по пологой местности, чем так как мы идем. Сама посуди, — мягко останавливая её за плечо, сказала Этери. Одной рукой она нежно обхватила осиную талию, чуть сжимая, а второй указала на небольшой, но ощутимый обрыв. — Для тебя, если ты туда свалишься шанс зацепиться есть, а для маленького человека, который еще не понимает, как возможно спасти себя это возможно будет губительно, — объясняла, крепко держа. — Боишься, что упаду? — усмехнулась по-доброму Женя, повернув голову так, чтобы видеть спокойное и умиротворенное лицо Этери. На ней не было никакого макияжа, лишь легкий, природный, счастливый румянец, который молодил и освежал женское лицо. Она выглядела очень нежно и прекрасно. Женя поймала себя на мысли о том, что никогда ещё не видела Этери настолько женственной и притягательной, словно сейчас она была не Снежной королевой, как принято считать в обществе, а самой настоящей принцессой или даже самым нежным цветком. Потянувшись, она аккуратно коснулась женских губ, улыбаясь, когда ей ответили с таким же трепетом и любовью. Было слишком прекрасно в этом моменте. Легкий ветерок играл с блондинистыми кудряшками, вызывая на лице девушки улыбку, а в глазах азарт и желание поиграть с ними. Прижав голову к плечу, она завила блондинистую прядь на свой палец, несильно потянув вниз, тем самым вынуждая женщину наклонить лицо к её лицу. — Не хочу уезжать, — тихо проговорила Женя, не отпуская волосы, — не хочу расставаться с тобой, когда только заново обрела, — её голос был невероятно грустным и удрученным. Этери понимала, что проблема заключалась не только в том, что Женя не хочет разъезжаться с человеком, которого любит, но и ещё терять призрачную надежду на то, что ей удастся вернуться к соревнованиям вместе с бывшим тренером. — Жень, — она погладила раскрытой ладонью по девчачий голове, — не думай об этом, просто наслаждайся последним днем на природе, а скучать друг по другу будем в самолете, — попыталась подбодрить женщина, однако у самой на душе было неспокойно. Ей необходимо было принять важное, даже правильнее сказать судьбоносное решение, от которого будет зависеть не только судьба тренерского штаба, но и ещё жизнь Жени. Медведева же растянула губы в некрасивой улыбке и мягко отстранившись пошла дальше, пытаясь выкинуть из своей головы мысли о том, что буквально завтра все разрушится, а удастся ли им сохранить то, что выстроили тут большой вопрос. Несмотря на то, что вчера она для самой себя и Этери показала, что карьеру завершает, ей бы хотелось, чтобы Тутберидзе отговорила её от такого решения, как когда-то Алину. Дав необходимую поддержку и опору в своем лице. — Ты будешь кататься? — вдруг спросила Этери через пару минут. От неожиданности этого вопроса у фигуристка споткнулась об камень и чуть не полетела с обрыва вниз. Рука бывшего тренера успела перехватить её возвращая в вертикальное положение. — Спасибо, — поблагодарила девушка, продолжая подниматься дальше. Остановившись на небольшом выступе, они с замиранием сердца стали рассматривать открывшийся чудесный вид, который не закрывали деревья. Словно это было такое природное окно. Женя обдумывала как ответить на вопрос Этери, а затем еле сдерживая слезы сказала: — Нет, наверное, — Этери молча смотрела на фигуристку, ожидая дальнейших слов, — у меня уже формы нет, тренера нет, льда тут нет, а кататься на льду, который в торговых центрах это смешно, — она усмехнулась. — Ты уже и такой вариант рассмотрела? — удивленно спросила Тутберидзе, мягко потянув её дальше по тропинке, — аккуратнее тут, — заметив небольшую яму, проговорила женщина. — Да, я многие варианты рассматривала, — честно призналась Женя, — но без тебя я никто, за мной нет поддержки, нет команды целой, без которой нет меня как фигуристки. Это только кажется, что фигурист выступает один, борется сам с собой, на деле оказалось, что без крепкого, словно каменного замка, штаба тяжело вывозить судейство, понимаешь о чем я, — добавила Медведева, совсем поникнув. — А ты сама как расцениваешь свои силы? Готова заново набирать форму, хочешь поехать на Олимпиаду или уже хочешь семью, быт, какие-то семейные радости, земные, так сказать? — аккуратно спросила Тутберидзе, смотря в девчачью макушку. — Я не знаю, — призналась она, а потом немного помолчав добавила, — в плане здоровья — выздоровела, в плане головы, тут сложнее, однако тело, наверное, ему уже тяжело прыгать, оно стало какое-то, — она задумалась, пытаясь подобрать правильное слово. — Оно стало женское, — просто закончила за нее Этери, останавливая и разворачивая к себе лицом, — твоё тело стало более женственное, ты превратилась в настоящую, пускай и очень худенькую, девушку, маленькую женщину, — проведя руками по её оголенным рукам от плеч до пальчиков, Этери несильно сжала их, подбадривая таким жестом девушку. — Да, — кивнула, — и теперь не могу прыгать, прыжки максимально тяжелые и неповоротливые, что ли, — не смотря женщине в глаза, говорила Медведева. Нежно коснувшись кожи на Женином лице, Этери мягко обхватила её подбородок, поднимая. Карие глаза столкнулись с такими же шоколадными, с одобрением и поддержкой смотря казалось в самое сердце. — Меня сломало то, что ты говорила про меня в интервью, — вдруг выпалила девушка, не отрывая слезливых глаз, в которых так и читались все те слова, которые говорила Этери о девушке после их разрыва. Пускай это было давно, пускай на эмоциях, пускай весь мир считал ей предательницей, однако задевало только то, что говорит человек, который стал для нее самым важным и дорогим. Этери была той самой стеной и поддержкой, которая казалось будет всегда оберегать. Обида поселившаяся в самом сердце не давала девушке возможности летать и порхать над льдом. Слова бывшего тренера, которые она привыкла перенимать и считать своими стали для неё словно ножом. Формально, она обижалась, игнорировала бывшего тренера, но каждый выпад, слово или косой взгляд Этери вынуждал девушку наедине с собой «брать нож» и крутить его в своём сердце, причиняя заслуженную боль, считая, что все то, что говорит о ней Этери правда, ведь они были единым целым, ведь они всегда дышали в унисон, значит и думать должны также. Единственное, что могла Медведева после осознания своей никчёмности это валяться на льду, не чувствуя холода и растягивать своё деревянное тело, пытаясь почувствовать хотя бы физическую боль. Этери же чувствовала, что сейчас как никогда ей стыдно и больно за все те обороты, которые она сказала. Дело ведь не в том, что было сказано, потому что значение имела именно форма подачи. Например, сказано «тащила» подразумевалось «мотивировала», «сказать спасибо и подарить цветы» — «прийти и поговорить»… Обида была куда сильнее, чем молчание и принятие. Женщина притянула её к своей груди, обнимая крепко-крепко. — Жень, прости меня, — вдруг разрезала тишину Этери, прижавшись после губами к макушке, вдыхая любимый цветочный аромат, — мне хотелось сделать тебе также больно как и ты мне сделала своим молчаливым уходом. Я знала куда давить, чтобы ты сломалась, — признавалась, говоря все это, словно исповедуясь и наконец-то освобождаясь от тяжелого прошлого. — И ты меня прости, что я ушла от тебя даже не поговорив лично, — оторвавшись от груди, сквозь слезы попросила прощение Евгения. — Не плачь, Женя, — вытирая большими пальцами слезы, попросила она, целуя место них румяные щеки. Постояв ещё пару минут в объятиях друг друга, они нашли веселую тему, переключаясь на неё. Остаток пути до верхушки горы прошел в забавных дискуссиях. — Тери, смотри, — хватая блондинку за руку, восторженно произнесла Женя, — Мы дошли, дошли, — она радостно вбежала на полянку, а затем нахмурилась, оборачиваясь на Тутберидзе. — Мда, — ответила женщина на её недовольство, — все заросло деревьями, — развела руками. — Я думала тут будет прекрасный вид как и на тех горах, — расстроенно проговорила Медведева, присаживаясь на бревно, — тут только на шашлыки ходить, наверное, прикольно, — рассматривая неубранные угли, предположила девушка. — Только шашлыки? — присев рядом, уточнила Этери и хитро улыбнулась. — Целоваться ещё можно, — спокойно предложила Евгения, покосившись на женщину. — Можно, да, — согласилась та, кивнув. Через пару минут смущения, Этери закатила глаза, вздыхая, — сейчас люди придут сюда и романтичный момент закончится, — намекнула она. Женя стремительно преодолела оставшееся расстояния, напористо целуя. От неожиданности Этери чуть не упала на спину, ухватившись за бревно на котором сидела. — Тише, Жень, тише, — засмеялась, отстранившись, — такой ты моральный лидер, конечно, — усаживая к себе на колени, сказала она. — Ну, каким воспитали, — оторвавшись от желанных губ, пожала плечами брюнетка. Она с горящими глазами, утопала в мягком взгляде, а затем поддавшись вперед крепко обняла Этери, упираясь подбородком в плечо. Прикрыв глаза, Женя наслаждалась моментом. Этери легко покачивалась, гладя ровную спину. От такой нежности Медведевой хотелось мурчать. Она осторожно укусила женщину за шею, чем получила шлепок. — Ай, — возмутилась фигуристка. — А нечего кусаться, — показав язык ответила тренер, целуя девушку первой. Кто-то весело болтая взобрался на вершину, нарушая покой девушек. Резко отстранившись, они смущенно уставились друг на друга, а уже через минуту разыгрывали очередную комедию. — Я не нашла сережку, — натянув кепку на голову, расстроенно протянула Женя, подойдя к стоящей неподалеку Этери. — Хорошо, пошли уже, — чуть ли не силой вытягивая из-за природного закутка девушку, рассержено проговорила Тутберидзе, — в следующий раз головой будешь думать, — добавила, уловив краем глаза удивление и смущение на лицах людей, который только что поднялись на вершину. Уже спускаясь Медведева засмеялась. — Ну и актриса из вас, Этери Георгиевна, — восторженно, но с иронией произнесла фигуристка, поглядывая на женщину, которая театрально закатила глаза, а потом поддалась резко вперед схватив смеющуюся девушку, покружив в воздухе. Заливистый смех ласкал женские уши, но внутренний голос иронично посмеивался над тем, что Женя сейчас, словно стрелка на часах, а Этери механизм; и только от неё зависит куда покажет стрелка и будет ли показывать вообще.