Аркада

17:40. Аэропорт. — Этери Георгиевна, — запыхавшись, недовольно отозвалась Женя, сдувая прядь с своего лица, — подождите меня, — добавила, а потом, не заметив женщину, врезалась в ровную спину, почувствовав жар её тела. — А ты в своей Канаде смотрю совсем расслабилась, уже даже быстро ходить не можешь, — сухо отметила та, опуская взгляд на удивлённую девушку. Женя непонимающе посмотрела на неё, а затем обиженно поджала губы, насупившись. Хмыкнув, Этери развернулась и пошла на стулья, оставляя сумку на соседнем месте. Медведева же, коротко взглянув на неё, села на противоположное место, разглядывая женщину. Красивая, статная, уверенная в себе. Женя неосознанно прикусила нижнюю губу, понимая, что женщина непременно каждый раз будет вести себя именно так, как будет считать нужным, а на чувства Жени даже не посмотрит. Потому что она старше, тренер, умнее и прочее, и прочее. Девушка так или иначе согласилась с тем, что есть зерно истины в таком холодном поведении в людном месте, однако рядом никого нет и можно было как-то обсудить этот момент… Жене хотелось, чтобы Этери прекратила считать её маленькой девочкой, которую нужно постоянно шпынять. — Этери Георгиевна, — осторожно позвала Женя, но поймав как-то холодный колкий взгляд, замотала головой, всем своим видом показывая, что передумала интересоваться. Еще десять минут они просидели молча, каждый думал о чем-то своем иногда тяжело вздыхая. — Я хочу шоколадку, — вдруг с легкой улыбкой сказала Евгения, заметив вдалеке палатку с различными продуктами, кофе и прочими перекусами. Тутберидзе подняла на неё слегка удивленный взгляд, нахмурившись. Ей было странно слышать от Медведевой желание пойти и съесть шоколадку. — Вам взять чего-нибудь? Может кофе? — с легкой улыбкой спросила, пытаясь скинуть градус их напряжения. — Жень, — она недовольно закатила глаза, злясь сильнее, — попросила же, — выдохнула, — по-мол-чать, — чуть ли не по слогам произнесла Этери, отворачиваясь сразу же, как карие глаза напротив потухли. Женя еле заметно кивнула и удалилась к палатке за шоколадкой, оставляя Этери наедине с собственными мыслями. А подумать женщине действительно было необходимо. Мысли крутились настолько стремительно, что казалось, ещё немного и Этери почувствует тошноту на физическом уровне. Она смотрела на Женю и пыталась действительно принять окончательное решение, что их будет связывать и будет ли вообще смысл тащить фигуристку Медведеву снова на соревновательный лед. Будет ли смысл тащить просто фигуристку Евгению на лед, связанный с её прошлым. Женщина рассматривала свою обувь и совершенно не замечала ничего вокруг, пока кто-то не коснулся её плеча, немного, как ей показалось, дернув на себя. Зло подняв глаза, она уже хотела высказать Медведевой пару ласковых слов, но на неё смотрели другие глаза. Девушка лет шестнадцати завороженно рассматривала Этери, держа в руках телефон с включенной камерой. Ураган мыслей пронесся в голове у Тутберидзе, которая только сейчас поняла, что же произошло. Холодный пот резко выступил. Девушка с такой надеждой смотрела ей прямо в глаза, но все ещё не решаясь что-то спросить. Её руки потели от волнения, а нижняя губа вздрагивала. Было видно, что она далеко не первый день сидит в группах посвященных фигурному катанию, а значит завела там себе новых друзей, которым непременно расскажет о примирении Жени и Этери, если только что-то успела увидеть. Тутберидзе мечтала выхватить телефон и проверить фотопленку. Но вместо этого тяжело вздохнула. — Простите, — нахмурилась женщина, выпрямляясь. Поклонница немного замялась, испугавшись такой резкой реакции на своё появление. Сделав маленький шаг назад, она боязливо оглянулась, сглатывая ком в горле от волнения и смущения. — Этери Георгиевна, здравствуйте, я ужасная ваша фанатка, просто невозможно вас сильно люблю, можно с вами сфотографироваться!? — чуть ли не шепотом попросила девушка, облизывая пересохшие губы и во все глаза смотря на Тутберидзе. — Да, — кивнула женщина, искренне надеясь, что Женя, заметив их вдвоем сделает правильные выводы, — пойдем отойдём в сторону, чтобы свет красиво падал, а то тут от окна слишком светло, — с улыбкой предложила Этери, замечая восторг в глазах своей поклонницы. Девушка не могла поверить в то, что сейчас у нее будет не просто фотография с Заслуженным тренером РФ, а качественная фотокарточка с прекрасной Этери Георгиевной Тутберидзе. — Спасибо Вам большое, — чуть ли не падая в обморок от счастья лепетала она, улыбаясь широкой улыбкой, разглядывая фотографии. — Да не за что, всего хорошего, — подарив ответную улыбку, она вернулась на своё место, замечая отсутствие Жениных вещей. Незаметно кивнув самой себе она прикусив губу искренне порадовалась, что это время они проведут порознь, чтобы любимая макушка не мешала думать о дальнейшей судьбе. Уже в автобусе Этери заметила в другом конце грустное выражение лица, капюшон и та самая шоколадка с телефоном в руках. Женя ничем не выделялась от обычных подростков, что безусловно было сейчас на руку им обоим. Будто бы почувствовав чей-то взгляд, Медведева подняла голову, сталкиваясь с любимым карими глазами. Но не прошло и секунды, как Этери, даже не улыбнувшись, отвернулась. Женя от обиды прикусила нижнюю губу, утыкаясь обратно в телефон, смотря на их диалог. Её сообщения почему-то не доходили до Тутберидзе, что сильно расстраивало и выводило из себя брюнетку. Отложив телефон, фигуристка уткнулась в окно, рассматривая самолеты. Погода портилась, создавалось впечатление, что даже природа против того, чтобы они покидали место, где были невозможно счастливы. Там, в Москве, не будет того тепла и той любви, что окутывала их здесь. Помимо того, что ей была непонятна резкая перемена в настроении Этери, Женя чувствовала легкий страх перед полетом. Ветер был настолько сильный, что даже трап, по которому они поднимались, немного дрожал. Вцепившись в перила, Медведева оглянулась, пытаясь найти взглядом женщину, однако ей это не удалось сделать. Расстроенно поджав губы, она опустила голову и зашла в самолет. Сев на своё место, Евгения написала маме, что доберется до дома сама, выключила телефон, ещё раз, проверив не ответила ли женщина, но нет. Она молчала. Как молчала все эти два года. Неприятное, болезненное предчувствие поселилось в сердце юной девушки. Этери сидела в начале самолета, поглядывая в окно. Её мысли блуждали по своему прошлому, по прошлому с Женей, без Жени, по настоящему, по будущему, по всем тем моментам, которые оставили на её душе неизгладимый отпечаток, заставивших поменять некоторые взгляды. С одной стороны, фигуристка Евгения уже решила завершить карьеру и Этери можно не ломать голову над тем: возвращать ли её в «Хрустальный», как лучше это сделать для репутации и тренеров и спортсменки, но, с другой стороны, тренер Тутберидзе видела в ней ещё силы и желание кататься. Вторым вопросом были их взаимоотношения. Если Женя возвращается в «Хрустальный», то какая-то связь между ними становится невозможной, но возможна ли она в принципе, если учесть разницу в возрасте, интересах, да и в целом, они обе в состоянии полюбить других. Отношения же их всегда обречены на сложности и трудности. Запустив пальцы в волосы, Этери лишь потянула немного корни волос, усмехаясь тому, что Женьке не приходится сейчас ломать голову над вопросами, касающихся их вдвоем. Наверное, решать без Жени её судьбу было некрасиво со стороны Тутберидзе, однако за те года, что девчонка была с ней она привыкла брать ответственность и решать, как будет лучше для Медведевой. Женя, читая книгу, все равно раз за разом возвращалась мыслями к Этери и нервному ожидаю, когда самолет наконец-то коснется земли и им удастся поговорить нормально. Она никак не могла ожидать того, что выйдя из самолета Этери даже не обернется на тихие просьбы Жени подождать её, когда будет идти по «рукаву», не ответит ни на одно сообщение и остановится вдалеке, практически у самого выхода из прилетной зоны, ожидая свой чемодан. Остановившись посреди зала, в толпе Медведева смотрела на неё, часто моргая. Что-то внутри обрывалось с каждой секундой. Женя мечтала подбежать, обнять и попросить не быть такой холодной и чужой, но единственное, что было позволено ей, это смотреть на Этери из толпы безразличных людей. Женщина периодически сталкивалась с ней взглядом, но всем своим видом показывала, что ей абсолютно безразличны слезы Жени, что обжигали румяные щеки. — Этери Геогриевна! — раздался звонкий голос из зала ожидания, привлекающий внимание всех, в том числе и тренера, которая мгновенно обернулась, подарив свою улыбку той, чей голос Женя никогда не забудет. Махнув рукой Алине и Дане, что встречали женщину в аэропорту, она снова глянула на Женю, которая уже не пыталась скрыть слезы. Этери позвала их. Она им писала. Осознание такого поведения, словно ведро ледяной воды вылилось на фигуристку, что второй раз ощутила предательство. Вытерев рукавом толстовки слезы, она натянула маску на лицо и развернувшись отошла в другую сторону, чтобы не привлекать внимание общественности, что уже заметили Заслуженного тренера РФ. Этери расстроено поджала губы, бросив последний взгляд на подрагивающие плечи в стороне. Резко подняв чемодан с ленты, она уверенной походкой вышла, ощущая прожигающий взгляд любимых карих глаз. Выйдя к людям, Алина с Даней заключили её в теплые, спасательные объятия. Мужчина погладил раскрытой ладонью спину женщины, глянув за спину, резко переменившись в лице. Вдалеке он увидел знакомые глаза, наполненные болью и разочарованием от повторного предательства. Никому не признаваясь, эти глаза снились ночами ему два этих года. Как бы он не писал в социальных сетях, как бы он не любил Алину и не считал в действительности её своей королевой, действительно завоевавшую олимпийскую медаль, забыть глаза Жени было невозможно, как бы ему не хотелось выкинуть из головы тот образ Анны Карениной, брошенной всеми, ему не удавалось. Даже сейчас, даже тут, он в толпе ему казалось, что она снова тут. — Что с тобой? — удивленно спросила женщина, отклоняясь, чтобы лучше вглядеться в его глаза. — Да так, — помотав головой, Глейхенгауз натянуто улыбнулся, — как тебе наш сюрприз? — обнимая её одной рукой за плечи, поинтересовался Даниил, а другой забрав чемодан, мягко направлял к выходу из аэропорта. — Сюрприз удался, — кивнула женщина, прижимая на ходу к себе хрупкое девчачье тело Загитовой, что смущенно поглядывала на женщину. — Скучала? — с усмешкой поинтересовалась Тутберидзе, целуя брюнетку в висок. — Скучала, конечно, — засмущавшись сильнее, проговорила Алинка, и поглядев на Даню, покраснела ещё сильнее. — Я рада, что ты вернулась на лед, будем снова побеждать, молодец, — ободряюще произнесла женщина, улыбнувшись девушке, что с надеждой в глазах смотрела на неё. В душе Этери что-то перевернулось от этого взгляда. Она понимала, что вряд ли две бывшие подружки смогут кататься на одном льду. Алина никуда не уходила, Алина никогда не бросала, значит, честнее будет отдать все силы ей. Так ли справедливее будет? Прикрыв глаза от усталости, она была искренне благодарна за такой, спасающий от пронзительных карих глаз, сюрприз. Медведева же, вызвав такси, шла по аэропорту, смахивая стекающие по щекам слезы. Она прекрасно знала, что так оно и будет. Что Этери струсит, поиграется и просто оставит, наградив на прощание холодом. Телефон в кармане завибрировал. Женя с надеждой глянула на экран, но это был неизвестный номер. — Алло, — тихо начала. — Здравствуйте, это ваш таксист, вы знаете, я немного задержусь, вы не спешите? Форс-мажорная ситуация… — начал оправдываться мужчина, чувствуя свою вину. — Нет, я уже никуда не спешу, но я откажусь от поездки, извините, всего доброго, — хрипло проговорила Медведева, сбрасывая вызов, опуская голову. Всё внутри опостыло. Девушка подтянула лямки рюкзака и отправилась на экспресс.