Клетка

19.04.2020 Сегодня Саша приехал в отдел много позже обычного: сначала в ветеринарную клинику ездил с Гердой, потом, пока вез собаку домой, встал в пробку, которая непонятно как образовалась посреди рабочего дня. И, несмотря на то, что о своем опоздании он всех предупредил, было как-то совестно. Он быстро забежал по ступенькам к двери отделения, уже заранее продумывая, как будет извиняться перед Леонидычем, и не сразу заметил, что на этаже… тихо. В плане… Нет, люди-то никуда не исчезли. Тут и там раздавался шорох бумаги, топот каблуков по полу, но не было стандартного галдежа, который всегда тут стоял. Даже в дежурке не бубнил телевизор с сериалами. Саша осторожно подошел к комнатке и постучал по решетке, обращая на себя внимание дежурного. - Сев, а чо случилось-то? Что за траур? - А… Ты ж еще не в курсе… Сходи к Леонидычу, он расскажет, - Сева выглядел как-то очень понуро. Он лишь на короткое время оторвал глаза от журнала посещений, в котором что-то заполнял и сверял с еще одной тетрадкой. Саша пару секунд удивленно смотрел на дежурного, потом снова огляделся. Понурыми сегодня были как-то все. И, видимо, он действительно пропустил что-то очень важное. Подойдя к двери кабинета начальника отдела, он сначала постучал, а потом медленно открыл. - Александр Леонидович? - Привет, Саш, заходи, - Маракулин стоял возле окна, убрав руки за спину и немного нервно покачиваясь взад-вперед. В воздухе так и звенело напряжение. Саша медленно зашел и закрыл за собой дверь, осторожно подходя ближе. - А… У нас что-то случилось? Народ какой-то весь пришибленный ходит. Даже Сева из дежурки своими сериалами никого не задалбывает по телеку. - Драгунова досрочно выпускают. У Саши внутри все похолодело. Он медленно, скорее даже наощупь, опустился на отодвинутый стул и, не мигая, уставился на Маракулина. - В смысле?... - Ну, вот так, - подполковник отошел от окна и сел за свой стол. Было видно, что он и сам растерян и совершенно не знает, как реагировать на свалившиеся на него новости. - Ему же… Двадцать пять лет дали… По совокупности… Там статей столько… Как?! - Хорошо себя вел… - Да насрать, как он там себя вел! - Саша даже сам дернулся, когда внезапно ударил кулаком по столу, рывком поднявшись на ноги. - Он едва половину срока отсидел! Какого хера его выпускают?! - Саш, успокойся, пожалуйста… - Да как успокоиться! Он сколько детей убил, изнасиловал, а его… Серьезно?! И что, за ним просто поставят слежку на пару месяцев, а потом “Заходите, раз в два месяца отмечайтесь”? Эту тварь надо на выходе из тюрьмы тут же стрелять! Вы… Вы ведь помните суд? Родители детей его растерзать хотели! И эту мразь выпускают на свободу?! - Саш, это решение принимаем не мы с тобой! - Маракулину пришлось повысить голос, чтобы уже давно перешедший на крик Саша в порыве гнева мог его услышать. - Да, мы его поймали! Да, мы нашли все доказательства! Но после передачи дела в суд мы уже ничего не решаем! И то, что его выпустили… - он тихо выдохнул, отведя взгляд в сторону. - Я понимаю твою реакцию и полностью ее разделяю. Эта гнида должен был сгнить заживо в тюрьме, но… Сам видишь, что случилось. И… Я знаю, что почти вся твоя злоба на него по большей части из-за Ярика. - Вы даже… Не понимаете… - Понимаю, Саш, понимаю. Но ничего сделать не могу. Будем надеяться, что он останется под надзором достаточно долго и успеет совершить какой-нибудь косяк, чтобы его отправили досиживать свой срок, - Маракулин тихо вздохнул, устало потерев глаза. - Тебе сейчас… лучше побыть с Яриком. Думаю, он не в лучшем состоянии после таких новостей. Саша некоторое время молча стоял, глядя на начальника. И как же горько было понимать, что они и правда ничего не могут решить. Их работа по этому делу закончилась пятнадцать лет назад. Из кабинета он вышел с тяжелым сердцем. Как так? Почему этот человек, погубивший столько жизней, вообще вышел на свободу? Саша до сих пор помнил, как вопил зал, когда Драгунову не дали пожизненное. Кто-то из родителей кричал и просил отдать им насильника, но того быстро вывели из зала. И… Много чего в тот день было на суде. Саша ни разу после этого не видел, чтобы судья курил прямо во время заседания. Он отложил сигарету единственный раз - когда привели маленького Ярика для дачи показаний. Словно застеснялся при ребенке, пережившем… все это. К кабинету Ярослава Саша подходил очень осторожно. Он сначала тихо стоял у двери, боясь даже постучать, потом медленно взялся за ручку и нажал с толикой надежды, что дверь будет заперта, но нет… Она легко поддалась и открылась. Саша медленно заглянул в кабинет. Ярик стоял у распахнутого окна и курил. Рядом лежала пустая пачка, возле нее - только что вскрытая и уже подопустевшая, а в стеклянной пепельнице валялась гора явно свежих окурков. Он не обращал внимания ни на что: ни на шум на улице, ни на открывшуюся дверь. Он пустыми глазами смотрел куда-то прямо перед собой, даже не убирая сигарету от губ - затягиваясь и сразу выпуская дым. - Яр?... - осторожно позвал Саша, закрывая за собой дверь и поворачивая внутренний замок. Ярик вздрогнул, резко повернувшись в сторону двери, и несколько раз моргнул, словно не осознавая, кто перед ним стоит. - Саш… - он медленно опустил на край пепельницы тлеющий окурок. - Ты уже… - Да. Да, я знаю, - кинув папку и куртку на диван, он быстро преодолел расстояние от двери до окна и заключил Ярика в объятия, крепко прижав к себе. Тот медленно сомкнул руки у него за спиной, прижавшись щекой к плечу. Хотелось что-то сказать, но все слова вставали поперек горла. Что… Вот вообще что в такой ситуации можно сказать? Мне очень жаль? Прости?! Как это все… - Я не понимаю… Почему? - едва слышно проговорил Яр, крепче стискивая пальцы на ткани форменной рубашки. - Как… - Никто не понимает, мне кажется, - Саша стал медленно гладить Ярика по голове, чувствуя, как он дрожит – то ли от страха, то ли от волнения. От него очень сильно пахло сигаретами, дым словно целиком пропитал волосы и одежду. Неизвестно, когда он теперь выветрится, и случится ли это вообще. Кажется, эта пачка за сегодня может стать не последней. - Я не знаю, что мне делать, - Яр отстранился, глядя Саше в глаза и нервно поджав губы. - Это… какой-то сюр… - Давай уедем. Саша не ожидал, что произнесет внезапно пришедшую ему в голову мысль вслух. Взгляд Ярика из испуганно-рассеянного стал удивленным. Он нахмурился, непонимающе уставившись на Сашу. - В смысле? - Давай вместе уедем отсюда куда подальше, пока… не станет спокойней. - Саш, это… - Да ладно тебе. Все поймут! Это… Яр, это… - у Саши вдруг перехватило дыхание от переизбытка эмоций. Он поднял голову вверх и медленно и глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. - Да хрен с ним, со мной. Ты. Ты можешь спокойно куда-нибудь уехать, пока не станет ясно, что с этим ублюдком делать. Вдруг он на подходе к дому решит кого ножом пырнуть или еще что. И его тут же закроют снова. Я… не хочу, чтобы ты оставался в городе, когда эта гнида будет спокойно ходить по улицам. - Нет… - Ярик замотал головой, сделав шаг назад и опуская руки. - Это исключено. - Что? По… Почему? - Саш… У меня все-таки работа… - Да ладно. Яр, ты со своей специальностью можешь спокойно работать из дома. Надо забрать какие-то бумажки отсюда? Мы все соберем, и я довезу их к тебе на машине… - Нет, это… - Ярик запнулся, обняв себя под локти и отведя взгляд в сторону. - Это чересчур. Мне… Мне хоть и страшно, но отсиживаться где-то я не собираюсь. Саша тихо вздохнул, глядя на нахмурившегося Ярика, который снова потянулся за сигаретами. Если он что-то решил, спорить с ним было глупо. Но и оставлять все так тоже не хотелось. - Ладно… Если не хочешь уезжать, может… Может, давай тогда съедемся на время? Ярик замер с зажигалкой возле лица. Он перевел взгляд на Сашу и вынул изо рта сигарету. - Ты серьезно? - Чтобы… Чтобы хотя бы мне, старику, было спокойно. Просто… не хочу тебя одного оставлять. - Мы 10 лет встречаемся, и ты только теперь решил предложить мне жить у тебя? Хах, наверное, Драгунову надо было раньше по УДО выйти, - Ярик нервно усмехнулся, все-таки закуривая и присаживаясь на край стола. Он опустил взгляд, немного покручивая сигарету в пальцах. - Но вообще, если без шуток… Да, я согласен. Мне так… тоже будет немного спокойнее. Вечером они вместе поехали в квартиру Ярика, чтобы собрать необходимые вещи и перевезти к Саше. Хотя собирать тут было особо нечего - Баярунас не имел привычки обрастать хламом вокруг себя, в отличии от Казьмина. Он часто переезжал, менял квартиры, и в этой жил всего полгода… А уже думал снова менять. Достав из кладовки спортивную сумку, Яр стал скидывать туда всю одежду. В другом углу комнаты Саша складывал в рюкзак кучу проводов, флешек, жестких дисков и сам ноутбук. - У тебя тут куча блокнотов всяких… Они тоже нужны? - Саша один за другим открывал ящики в столе, рассматривая их содержимое. - В верхнем ящике все сгреби. Это рабочие, - Ярик ненадолго выглянул из-за дверцы шкафа и снова скрылся, продолжая собирать одежду. Саша вытащил целиком ящик, поставил его на стол и стал один за другим укладывать пухлые блокноты и тетрадки с кучей закладок и вставных листов. Ярик был...педантичен до собственной работы. Все у него было отмечено, записано, он постоянно читал какие-то книги по психологии, ездил на повышения квалификации и разного рода курсы, которые порой даже к его основной специальности не относились. Просто он любил учиться и узнавать что-то новое. Подняв, наконец, последнюю большую тетрадь и запихнув ее в сумку, Саша с усмешкой достал последнее содержимое ящика - старый, потертый журнал с комиксами про Человека-Паука, 2005 года издания. У него местами уже совсем размахрились края, но страницы были все такими же яркими. - Ты его до сих пор хранишь? - А? - Яр наконец оторвался от перебирания шмоток и, закрыв шкаф, посмотрел на Сашу. Увидев в его руках журнал, он тихо выдохнул и тоже улыбнулся. - Конечно, храню, что за вопрос? - он подошел к Казьмину и осторожно вытащил из его рук комикс. - Это же память… - Никогда не думал, что ты настолько ценишь такие вещи. - Вообще-то, я каждый твой подарок храню. Обычно они в коробке переезжают из квартиры в квартиру, а эти, видимо, как-то с учебными материалами затесались… - Ярик осторожно пролистал тонкие глянцевые страницы до середины и, словно убедившись, что скрепка держит листы еще довольно крепко, закрыл. - А это - первое, что ты мне подарил! - Даже когда мы еще не встречались… - Ну, встречайся мы тогда, тебя бы за компанию посадили! - Ой-ой, что в свои семнадцать меня пугал, что сейчас! - Казьмин прыснул от смеха, закатив глаза, за что тут же получил свернутым в трубку комиксом по плечу. - Да что? - Ничто. Пошли в машину, нам еще собаку выгуливать, - легко подхватив сумку с одеждой и тетрадками и оставив на Сашу тяжелый рюкзак с техникой, Яр быстро скрылся в коридоре. 22.07.2005 Саша осторожно шел за старшим следователем. Его не хотели брать сюда - уговорил. Мол, и так в первый рабочий день ужасов насмотрелся, сиди в участке. Но Саше было не плевать на судьбу того единственного, выжившего в этом аду ребенка. Они приехали допросить его, и где-то в глубине души Саша понимал, что это полный бред - мальчик сейчас не в состоянии вообще что-либо рассказать. Он либо напуган, либо изможден, либо просто не захочет им ничего рассказывать. - Что, думаешь, рано мы поехали? - вдруг спросил Маракулин, когда они поднимались по лестнице к палатам. - Ну… Драгунов уже сидит в изоляторе, оттуда он никуда не денется, а мальчик… Не думаю, что он еще вообще в состоянии нам все это рассказать, - Саша опустил взгляд, крепко сжав в руке картонную папку с делом. Там были кучи фотографий квартиры, в которой нашли потерпевшего. И все это снова надо было показать ребенку… - Как там его зовут? - Ярослав Баярунас. Девятнадцатый пропавший ребенок из двадцати пяти. - И выжил… - Александр Леонидович тихо вздохнул и забрал из руки Саши папку с фотографиями. - Если что - подождешь меня в коридоре, а с ним я сам поговорю, ладно? Саша молча кивнул. У него в горле нарастал ком, который становился все больше и больше, пока они шли по коридору к палате мальчика. Навстречу им вышел его лечащий врач и, завидев милиционеров в форме, ускорил шаг. - Здравствуйте, нам нужно… - Да, здравствуйте, я понял, к кому вы, - мужчина медленно выдохнул и обернулся в сторону палаты. - Мальчик только заснул, мы дали ему сильное снотворное. Так что, сейчас поговорить с ним никак нельзя. - Все совсем плохо? - Ну… А вы как думаете? - Саша заметил, что врач как-то странно поежился, дернув плечом и втянув шею. - Мы его смогли осторожно осмотреть. Если снаружи это в основном растяжения, ссадины и синяки - заживет быстро, то… - Если не хотите говорить, можете просто отдать нам мед.отчет. - Да нет, просто… Это как бы… Ну… Не первая жертва изнасилования на моей практике, но… Ребенок… И ведь… Таких потом много привезли в морг… Страшно. - Мы уже поймали маньяка, который издевался над ними. И нам очень нужно допросить Ярослава, чтобы узнать, что там происходило. - Не ближайшие пару дней точно. Когда его привезли, он в приемнике почти сразу потерял сознание. Обезвоживание и голод явно сказались. Мы его осмотрели. По наружным - ссадины, синяки, несколько сильных растяжений. Обнаружили синяк на голове, скорее всего, это сотрясение мозга. Ну… И пока осматривали, открылось кровотечение… - Кровотечение? Из-за чего? - Ну… - врач снова тяжело вздохнул, передернув плечами. Саша осторожно посмотрел в сторону палаты, где была немного приоткрыта дверь. - Разрыв ануса, множественные трещины, повреждение слизистой… Там много чего. Мы его сразу на операцию отправили, под наркоз, зашили. Когда он очнулся после операции и меня увидел, начал плакать, попытался спрятаться, но сил у него двигаться вообще не было… У нас девочки-медсестры его повторно осматривать пытались. Все то же самое. Родители приезжали, но он тогда еще после наркоза отходил. Саша медленно шел в сторону палаты, уже почти не слушая разговор старшего по званию и врача. В голове и так уже живо всплывали воспоминания из той квартиры, трупы на полу и испуганные глаза ребенка, которого выносили на руках к служебной машине. Обернувшись и убедившись, что за ним никто не следит, Саша осторожно зашел в палату. В небольшой палате была только одна койка, две тумбочки и пустая стойка для капельницы. В палате было очень холодно, несмотря на то, что за окном светило вовсю солнце. Стараясь не шуметь, Саша медленно подошел к кровати, на которой спал Ярик. Видимо, врачи, насколько смогли, обработали открытые раны и замотали ребенка бинтами, заклеили пластырями, а растяжения на ногах и руках зафиксировали эластичным бинтом. Ярик крепко спал, вцепившись руками в одеяло и свернувшись калачиком. Он выглядел все таким же бледным, как и два дня назад, дышал тяжело, хрипло. Рядом на тумбочке стоял нетронутый обед. И снова к горлу подкатил ком… В участке они обсуждали, почему в особо тяжких делах нельзя применять смертную казнь? И Саша выступал против - мол, если человек ложно обвинен, а его расстреляют, кто потом будет отвечать за это? Но, глядя на искалеченного ребенка, помня о десятке трупов, что сейчас осматривали патологоанатомы, он начинал думать иначе… Надолго он в палате не задержался. Когда он вышел, Маракулин все еще разговаривал с врачом, только к ним присоединился еще один. Те словно сделали вид, что не заметили исчезновения Саши, и спокойно обсуждали дело. - У всех детей примерно один тип повреждений - связывали, душили, били головой. У некоторых есть переломы, трещины в костях, разрывы мышц… - патологоанатом читал отчет по рассмотренным трупам из папки, переворачивая листы и иногда сверяясь с написанным. - И у выжившего мальчика, я так понимаю, примерно такой же набор? - Да, имели место обезвоживание, голод, асфиксия. Ему долго нужно будет восстанавливаться. Когда он немного придет в сознание, хотя бы просто поймет, что тут нет врагов, мы направим к нему нашего психолога, - продолжил говорить лечащий врач, потирая затекшую от работы шею. - Работы предстоит много. - Вы тогда позвоните нам, как его можно будет допросить. И… Хотелось бы, чтобы он потом пришел в участок на повторный допрос, на опознание и суд… - Это уже не от нас зависит, - врач развел руками и, засунув их обратно в карманы халата, вместе с коллегой двинулся в ординаторскую. - Ну, как он там? - вдруг спросил Маракулин осторожно подкравшегося к ним Сашу. - Плох? - Ну… Пока отличий от того, что было, я не нашел… - тихо проговорил Саша, опустив голову. - И правда, почему для таких мразей не вернут смертную казнь? - Послушай, его на столько лет посадят, что уже вряд ли он свет когда-нибудь увидит. Слышал, наверное, что с насильниками в тюрьме делают. - Слышал… - Думаешь, ему это с рук сойдет? Поехали в участок, тут нам все равно делать нечего, - Александр Леонидович похлопал младшего по плечу и ровным шагом пошел к лестнице, крепко держа отданную ему папку с отчетом по вскрытию.