Ревущий Дракон

***

Судно ещё немного проползло по дну, словно бороздя песчаное море. Колокол вторил движению корабля пронзительным звоном. «Интересно, сколько там осталось до пропасти?» - мысленно прикинул Кевин, с усилием втискивая дёргающийся канат в уже знакомую трещину в досках. Жар в груди ушёл, хотя теперь горло скребло терпким запахом железа. Но главное - зверь получил ещё где-то четыре кружки воды передышки. Мало того, возвращаясь с палубы «Ревущего Дракона» обратно в безопасный трюм выдр совершенно случайно наткнулся на канат, которым собирались поднимать «Грозовую Секиру». Оказывается сильное течение хоть и сорвало трос, но тот застрял в реях мачты. Такой шанс упускать было нельзя. Именно поэтому, кляня свой характер, Кевин сейчас и возился с канатом. Кое как зафиксировав трос на месте выдр втянул в трюм две верёвки потоньше которыми заканчивался канат. Подплыв к «Грозовой Секире» зверь сноровисто обмотал древко реликвии верёвками с двух сторон и закрепил надёжными морскими узлами. Далее, схватил оружие за ближний край, Кевин потащил его к трещине в борту. Секира была ужасно тяжёлой, и лишь то, что выдр волок её по песку, позволяло исполнить задуманное. Едва дотянув оружие до пробоины, зверь с трудом вытолкнул его за борт. Всё! Чтобы теперь не случилось с Кевином, секиру остаётся лишь поднять на поверхность. Ныряльщик вынул из кармана куртки пробку с жёлтым платком и вышвырнул наружу - сигнал команде «Бесхвостого», что «Грозовую Секиру» можно поднимать. Лишь после этого выдр мысленно перевёл дух. Действия с треклятым оружием «забрали» добрую кружку воды из оставшегося «дыхания». В нынешней ситуации – непозволительно много, но Кевин просто не смог оставить работу не завершённой. Теперь выдру оставалось только ждать спасительных факелов. Их свет должен был указать путь к «Водолазной Бочке», а может даже отпугнуть беснующихся вокруг осьминогов. Во всяком случае, оставалось на это надеяться. Ныряльщик ощути, как корабль снова пришёл в движение. Отражая сдвиг судна «Зов Монстров» ударил особенно громко. Удивительно, но если вначале звон колокола пугал и давил, то сейчас рождал бодрость и уверенность. Словно когда Кевин поверил в успех, звук колокола усилил это чувство. Раньше выдр никогда всерьёз не задумывался о «волшебном» звучании «Зова Монстров» о котором говорилось в легендах, но теперь в этом не приходилось сомневаться. И всё же ситуация оставалась крайне опасной. Зверь встревожено вглядывался в густой мрак: по идеи яркий свет факела должен был быть заметен ещё у поверхности, но течение настолько взбаламутило воду, что её прозрачность упала в разы. Так что спасительный факел мог вынырнуть из черноты в любое мгновение. Время шло. Кевин старательно отсчитывал мгновения, чтобы в точности знать сколько «дыхания» у него осталось. Минула одна «кружка воды», затем вторая. Жар в груди зверя набирал силу, начались первые спазмы в лёгких, но тьма снаружи по-прежнему оставалась непроглядной. Оценив, что у него осталось меньше трёх «кружек воды» до потери сознания, Кевин решил действовать. Выбрав направление, где должна была находиться бочка и, держа в одной лапе нож, а в другой «Светляковую» бутыль, выдр выплыл из трюма корабля наружу. Кевин тут же очутился в грозном вихревом водяном потоке, казалось лишь усилившемся за прошедшее время. Преодолевая встречное течение, он поплыл у самого дна, подсвечивая путь «светляковой» бутылкой. Должно быть в этот момент «Ревущий Дракон» вновь сдвинулся. Колокол разразился чередой гулких ударов… А самого Кевина смела в сторону исполинская мясистая масса! Кевин вмиг оказался обхвачен могучими щупальцами, как если бы его накрыл корабельный парус. Огромные присоски намертво вцепились в шкуру, острые когти на щупальцах легко пронзили кожу, а гигантский клацающий клюв осьминога упёрся зверю в живот готовый разорвать его в один укус. Ощущая, как его сейчас раздавит исполинская сила, выдр издал беззвучный крик. В глазах потемнело… Но вдруг зверь ощутил как осьминог вздрогнул словно в испуге, затем расслабил хватку и ринулся прочь. Потому как вверху вспыхнуло маленькое солнце. «Факел…» - затуманено сообразил Кевин. Помощь пришла в последний момент. Но мало того, спасительный свет пришёл не с якорным грузом - его доставил ныряльщик. Яркий свет факела озарил мрачные глубины, мечущихся, подобно карнавалу призраков, осьминогов, мглу песка, вздымаемую сильным течением, очертания корабля… И тут Кевин разглядел пропасть. Нос судна уже навис над ней. Ещё чуть-чуть и «Ревущий Дракон» должен был сорваться в её недоступные бездны.

***

Это утро было особенным для Герберта. Утро, когда Кевин с Роном нырнули за «Грозовой Секирой». Горностай никому об этом не рассказал, но ночью ему приснился странный сон. Он находится глубоко под водой, внутри «Ревущего Дракона». Он видел дивное убранство каюты, большую вазу cо светящимися кристаллами, но, главное, скелет исполинского барсука восседающего на своём троне. И Герберт явственно ощутил, что дух Бериона взирает на него, словно призывая к чему-то. Наверное, причиной сна стал вдохновляющий рассказ Кевина об увиденном им на дне. Но в сердце горностая укоренилось крепкое предчувствие того, что скоро должно было произойти что-то важное, и ему надо будет действовать. Уже когда на поверхности появился красный платок, а выдры услышали в глубине удары колокола, Герберт стал готовиться к предстоящему нырянию, начав делать дыхательное упражнение. Но когда всплыл измученный Рон и рассказал, что на дне буйствуют «Плотоядные осьминоги», горностай ощутил, как его уверенность в себе разом исчезла - нырнуть прямо в логово монстров казалось подлинным самоубийством. Наверное, Герберт так бы и остался нерешительно стоять в стороне, если бы не речь и поступок зайца Расти. В его голосе, в его глазах молодой ныряльщик увидел такое бесстрашие, какое разве что в легендах можно было услышать. Этот старик в самом деле собирался пожертвовать жизнью, дабы спасти товарища. И когда Герберт осознал это, страх разом исчез, уступив место непреклонной решимости. Благодаря дыхательному упражнению горностаю потребовалось лишь три кружки воды, чтобы подготовиться к глубинному нырку. И вот, сделав последний долгий вдох и отдав честь смотрящим на него зверям, Герберт нырнул под воду. В левой лапе он держал сеть с камнями, что тянула его в глубину, а в правой стискивал два связанных вместе подводных факела, начинающих понемногу бурлить и светиться. Казалось странным, но горностай почти не испытывал страха погружаясь на запредельную для любого ныряльщику глубину в самое логово кровожадных монстров. Наоборот, он ощущал прилив сил и воодушевления. Герберт нырнул в бездну, чтобы спасти друга, чтобы опровергнуть все представления о нырянии, и, главное, чтобы воочию лицезреть легенду легенд - «Ревущего Дракона». Горностай верил, что у него всё получиться. Ему даже стало казаться, что именно так всё и должно было случиться, как только он согласился на плаванье за «Грозовой Секирой». А из глубины всё громче и громче доносились манящие удары колокола. Удары что разжигали в груди ныряльщика страсть и отвагу. Удары, которые некогда слышал и его отец. Выполняя «продувку» как настоящий мастер, Герберт следовал вдоль каната, путеводной нитью уводящей во мглу. Свет факелов становился ярче, тьма – гуще. И вдруг зверя словно настиг невидимый удар - он достиг границы мощного подводного течения. Рон конечно предупредил о странном природном явлении, но Герберт совершенно не ожидал, что поток окажется столь грозным и внезапным. Рывок был так силён, что зверь обронил сеть с камнями, а самого его одёрнуло в сторону. Извернувшись навстречу потоку, горностай попытался доплыть до каната «Водолазной Бочки», но было поздно. Выдра ещё мог бы сражаться сильным течением, но точно не горностай. Сердце зверя ускорило бег, а в голове родился испуг: теперь его просто отнесёт далеко от затонувшего корабля и погружение получится неудалым. Останется лишь всплывать… Но тут свет факела озарил в сумраке нить второго троса, которым собирались поднимать секиру. Рон упоминал, что канат выбило течением, но его не стали поднимать согласно обговорённым правилам – нельзя ничего предпринимать пока в глубине была опасность. Ухватившись за трос, горностай посмотрел вниз. Продолжение каната должно было свободно болтаться в потоках сильного течения: но трос раздуваемой дугой уходил прямо в глубину, очевидно цепляясь за что-то. Раздался новый удар «Зова Монстров» особенно громко и ясно. Под водой всегда трудно определить направление звука, как будто тот идёт сразу отовсюду, но интуиция подсказывала горностаю, что он плывёт в направлении затонувшего корабля. Отбросив раздумья, Герберт решительно погрёб вниз, придерживаясь лапой за канат, чтобы его не унесло течением. Благо сейчас горностаю уже не требовался груз, и он продолжил спуск за счёт «падения». Не прошло и половины кружки воды, как зверь пребывал уже на глубине в семьдесят выдриных хвостов. Ещё вчера это был его собственный предел, а сегодня он оставлял его далеко позади. Герберт словно погрузился в густую ночь, и яркий факел был единственным источником света в этом мире. Опасном мире. Ныряльщик то и дело замечал мелькающих в темноте монстров. Размером с лодку, осьминоги стремительно вплывали в сферу света, чтобы, испугавшись, рвануться прочь. Сквозь мутную воду Герберт видел их мускулистые лоснящиеся тела, ощущал жуткий взгляд белёсых глаз размером с дыни, а движения щупалец монстров порождали эхо водяных вихрей. Тем не менее, разум зверя был совершенно спокоен. Его не волновало, что на него могут напасть осьминоги или то, что он уже не сможет всплыть на поверхность, не переведя дух в «Водолазной бочке». Мысль во что быто ни стало достичь легендарного судна, захватила Герберта, и он не мог думать ни о чём другом. Вот теперь он понимал ныряльщиков из легенд, что погибали в погоне за утонувшими реликвиями и сокровищами. Желание достигнуть цели оказывались для них выше жизни. Колокол разразился новой чредой ударов, самый звонкий из всех. Осьминоги неистово бросились в рассыпную, безумия от нетерпимого звука. И один из них, к несчастью, влетел прямо в канат, за который держался горностай. Трос яростно дёрнулся, словно ожившая змея, и выскочил из хватки зверя, а течение вмиг понесло ныряльщика прочь. Герберт отчаянно поплыл назад, стараясь догнать ускользающий канат. Но тот неотвратимо отдалялся всё дальше и дальше, скрываясь во мраке… И вдруг лапа горностая ухватилась за что-то твёрдое. Удивлённо посмотрев вниз, горностай не смог сдержать победоносную улыбку: он держался за верхушку мачты корабля. Герберту всё же удалось невероятное, он достиг «Ревущего Дракона».