Ревущий Дракон

***

Приходя в себя после болезненных объятий осьминога Кевин, устремился к спасительному свету. Он видел, как ныряльщик достиг палубы судна и машет спаренными факелами, то ли подавая ему сигнал, то ли отмахиваясь от кружащихся вокруг монстров. Выдру оставалось проплыть не более дюжины хвостов до корабля, когда произошло ужасное: один из осьминогов получивший обжигающе прикосновение подводными факелами внезапно выпустил в обидчика струю чернил. Зверя вмиг накрыло чёрное «облако» и свет факела померк. Сильное течение «сдуло» чернила почти моментально, но и этих мгновений хватило, чтобы в ныряльщика успело врезаться внушительно тело обожжённого осьминога. От сильного удара пловца закрутило, и он обронил спасительный факел. Течение потянуло зверя вдоль палубы к носу судна. Но когда он всё же сумел ухватиться за выступы на статуе каменного дракона, его тут же обволок и прижал к статуе вынырнувший из темноты осьминог. Чертыхаясь, Кевин, что есть мочи, рванул к выроненному факелу, понимая, что это единственный шанс на спасение. Течение уже подхватило пламенник, скинуло с палубы корабля и несло прямиком в бездну. Мало того, с края пропасти холодный поток воды обрушивался грозным подводным водопадом. Факел ускорил «падение» и его начало кружить. Кевин ринулся вслед за пламенником в бездонную пучину. От стремительного погружения зверь ощутил нахлынувшую дурноту. Подобное действие было крайне опасно и должно было заставить его потерять сознание. Наверное, лишь то, что ранее Кевин дышал в глубине плотным воздухом, позволило ему побить любой из известных рекордов ныряний. С трудом различая ускользающий, двоящийся в глазах факел, выдр протянул лапу и буквально пальцами ухватил того за кончик. «Есть!» - победоносно подумал выдр. «Кевин…» Зверь вздрогнул и со страхом уставился в сторону бездны. «Кевин… Я буду ждать». Тихий, но мощный, как далёкий прибой, зов, был слышен лишь в сознании зверя. Но он мог поклясться, что голос пришёл откуда-то далеко, из других морей и других глубин. В тот краткий момент выдр ощутил на себе взор могучего существа. «Не время думать» - мотнул головой Кевин, смахивая наваждение глубин. Сейчас у него были проблемы по серьёзней. Усиленно работая перепончатыми лапами и широким хвостом, выдр, как стрела, взмыл к носу «Ревущего Дракона» нависшего над бездной. На самом кончике корабельной статуи виднелась фигура ныряльщика, опутанная грозным хватом осьминога. Выдр намеривался ткнуть в монстра спаренным факелом, как вдруг различил пару внушительных отсечённых щупалец летящих на него сверху. Изумлённо проводив тентакли глазами, Кевин вновь посмотрел вверх. Он успел заметить, как осьминог ринулся прочь, а зверь яростно и слепо размахивает длинным изящным клинком, сверкающим во мраке яркой серебряной молнией. Тишь бездны снова огласил пронизывающий звон колокола, знаменуя движение судна. Корабль поддался ещё немного вперёд и его нос начал плавно заваливаться вниз. Медлить было нельзя. Кевин подплыл к ошарашенному ныряльщику со спины и, схватив за лапу с клинком, потащил прочь. А спустя несколько мгновений «Ревущий Дракон» полностью перевалил за край пропасти и устремился в бездну. Выдр тянул дезориентированного зверя в сторону, борясь с мощным течением. В последний раз он бросил взгляд назад, наблюдая, как великая легенда морей уходит в недоступные глубины, уже навсегда. Пронзительные удары колокола становились всё тише и тише. История «Ревущего Дракона» была завершена, но их опасное приключение ещё не закончилось. Держа спаренный факел над головой, Кевин старательно тащил пришедшего на помощь ныряльщика по направлению к «Водолазной бочке». Сам зверь едва мог сопротивляться течению, так что выдру приходилось бороться с потоком за двоих. В груди Кевина уже был настоящий пожар, а лёгкие то и дело пронизывал спазм - его время почти иссякло. Осьминоги по-прежнему метались вокруг. И хоть колокола уже и не было слышно, по-видимому требовалось время, что бы они успокоились. Кевин отчаянно огляделся не в силах узнать донный пейзаж. Внутри него нарастал приступ паники: по расчётам они должны были быть на месте, но спасительной бочки нигде не было видно. А песчаная мгла поднятая водяным вихрем скрадывала обзор дальше дюжины шагов вокруг. Свет факелов начал меркнуть – запас топлива подходил к концу. Выдр вытащил из заплечной сумки ныряльщика один из трёх пламенников и с размаху обрушил на торчащую рядом скалу. Восковая оболочка разлетелась вдребезги и факел вспыхнул бурей света. Почти всё его содержимое разом воспламенилось, от чего он должен был сгореть всего за пол кружки воды, зато яркость пламени утроилась. Под натиском света осьминоги отпрянули во тьму. Кевин поднял факел высоко над головой… И различил слева от себя едва заметную нить во мгле - канат «Водолазной бочки», что тянулся к поверхности. Всё-таки они проплыли мимо почти на сорок выдриных хвостов. Держа задыхающегося зверя под плечо, выдр что есть мочи погрёб к Бобу. Слава сезонам, бочка по-прежнему парила над дном и казалась не тронутой осьминогами. Оказавшись под ней, Кевин отбросил тлеющий факел и, обхватив ныряльщика со спины, вплыл вместе с ним в изобретение. Как выдр не старался этого избежать, но оба знатно приложились головами о крышку подводного убежища. Жажда вдоха затмевала все предосторожности. Очутившись в тесном тёмном пространстве, где вода доходила до самого подбородка, зверь в лапах Кевина испуганно заметался – инстинктивно ему казалось, что места слишком мало и он захлебнётся. Предвидя это, выдр крепче стиснул товарища и прижал головой к потолку, не позволяя двигаться. - Тише… Всё хорошо…, - едва ворочая языком, проговорил Кевин. Сам он с жадностью вдыхал плотный холодный воздух, чувствуя, как дурнота и предельное напряжение отступают. Давно он уже не подходил к своему пределу так близко. В самом конце выдр даже ощутил, как перед глазами пошли тёмные пятна – ещё бы совсем немного и он потерял сознание. От возни двух зверей жучки в «светляковой» бутыле у потолка засуетились и осветили пространство бочки. Тем не менее, насекомые явно замёрзли, потому порождаемый ими свет был очень тусклым. Когда ныряльщик в лапах Кевина затих и стал дышать ровнее, выдр усадил его на одну из внутренних сидушек, и осторожно вытащил из его лапы клинок, который зверь продолжал судорожно стискивать всё это время – ещё не хватало, чтобы кто-нибудь поранился. Наконец у Кевина появилась возможность самому перевести дух и оценить всё произошедшее, и потому он с недоверием уставился на другого зверя. Глаза его не обманывали, это воистину был Герберт. Нет, конечно, выдр почти сразу признал в нежданном спасителе горностая, но в тот момент изумляться было некогда. Тем не менее, если подумать, это казалось невероятным, чтобы совсем неопытный зверь, ещё и не выдра, успешно нырнул на столь невероятную глубину кишащую монстрами. Хотя, это был поступок скорее безумца, чем храбреца. На такую авантюр мог решиться либо матёрый ныряльщик, испытавший всё и вся… Либо талантливый новичок, верящий в собственную удачу и бессмертие. «Надо будет, как следует поговорить с Роном, почему он допустил подобное», - мысленно пообещал Кевин попенять товарищу. То, что они с Гербертом остались живы, иначе как чудом было просто не назвать. Немного придя в себя выдр, поднёс к глазам клинок, что вынул из лапы горностая. Это оказалась изящная сабля со странной глиняной рукоятью и длинным острейшим лезвием серебристого отлива. Кто же дал Герберту в погружение столь грозное и дорогое оружие? Ладно, не время сейчас удивляться, мысленно решил выдр, откладывая клинок в одну из ниш бочки. Они всё ещё находились в большой опасности. Ранее Кевин с Роном уже дважды переводили дух в «Водолазной бочке». Из опытов Кевин знал, что в ней можно было дышать до двадцати кружек воды, и потому большая часть воздуха была использована. Уже сейчас выдр ощущал, как тот поплотнел и потяжелел. Вдохи ныряльщиков были сочтены и если они опоздают, то отравятся своим же дыханием. - Готовься. Через пять… Нет, четыре кружки воды – ныряем, - предупредил горностая Кевин и перевернул песочные часы у потолка. - Они… Не подымут нас…? – едва проговорил Герберт. Взгляд у него был мутный. - Нет. Мы всплывём с бочкой сами. Когда Кевин с Роном продумывали «Водолазную бочку», то сошлись во мнении, что для безопасности та должна быть плавучей как пробка. Даже если Боб окажется заполненным водой, то всё равно должен стремиться к поверхности, для чего плотник прикрепил к верхушке бочки толстый кусок тиса. Этим свойством подводного изобретения выдр и собирался воспользоваться. Если перерубить верёвки удерживающие Боба у дна, то он бы легко всплыл на поверхность. Кевин очень хотел бы оставаться при этом в бочке… Но интуиция ныряльщика подсказывала ему что это станет роковой ошибкой. К сожалению, он был слишком хорошо знаком с повадками «Плотоядных» осьминогов. Немного отдышавшись, Кевин, сделав над собой усилие, нырнул и выбросил наружу пробку с тёмно-красным платком. Он должен был подать сигнал на поверхность, что ныряльщики живы и собираются всплыть с бочкой сами. - Э… Что происходит… Нас атакуют? – встревожился Герберт, почувствовав как через некоторое время бочка вдруг приподнялась, а затем снова опустилась. - Рон дал знать, что получил послание и будет наготове, - объяснил Кевин, перевернув песочные часы на новый круг. – Осталось две кружки воды, чтобы подготовится к нырку, так что начинай готовиться. - Погоди… Я… Не смогу больше нырнуть… - признался горностай. В его голосе читался страх. - Сможешь! – строго осёк того Кевин. - Ты спустился ко мне в глубину, и теперь мой долг вытащить тебя отсюда! Выдр с тревогой осмотрел горностая – тот явно был измотан тяжёлым нырянием. В таком состоянии Кевин ни за что не позволил бы Герберту даже лапой в воду ступить, но выбора у них не было. - Слушай, мы нырнём, зажжём факелы, я перережу канат, мы ухватимся за трос и всплывём вместе с бочкой. Всё займёт меньше двух кружек воды – пустяк для ныряльщика. Понял? – Объяснил план Кевин. Дрожащий от холода Герберт сконфуженно кивнул. - Вот, возьми, - выдр вытащил из ниши саблю и передал горностаю. – Она уже спасла тебе жизнь один раз. Если что, спасёт и ещё раз. - Спасибо, - хрипло поблагодарил тот, принимая клинок. Кевин мысленно похвалил себя за идею, так как, приняв оружие, горностай даже выглядеть стал уверенней, а его дыхание выровнялось. - Честно сказать, совершенно не пойму, откуда она взялась, - признался Герберт, осматривая серебристое лезвие сабли. – Нырял то я без неё…