Запах корицы

      Сказать, что Катсуки было хуёво — не сказать ничего. Течка наложилась на простуду, создав просто бомбический коктейль из ощущений. Тело ломило от температуры и перестройки таза, блондин был весь в поту, надрывно кашлял и чихал до слезящихся глаз. Простынь и пижама промокли и стали липкими и тяжёлыми. А самое обидное было, что из-за напрочь отбитого обоняния Бакуго даже не понимал, какой у него естественный запах. В груди нарастала паника, потому что сюда, как мухи на мёд, с минуты на минуту могла слететься вся альфья часть школы и пустить беззащитного сейчас парня по кругу. Что предпринять, он просто не знал, потому что даже банально дойти до душа и смыть с себя пот и смазку не был сил.       Когда дверь открылась, Катсуки чуть не умер от страха, но там была Урарака, хвала богам, это была всего лишь Урарака.       — Каччан! — она проверила его лоб и быстро оценила масштаб катастрофы.       — Очако, чем я пахну? — его взгляд плыл, а язык заплетался.       — Ты пахнешь корицей, как сладкая сдобная булочка.       Блять, мало того, что омегой оказался, так ещё и с таким слащавым запахом, который всем нравится. Похоже, в лотерее жизни Катсуки вытянул самый дерьмовый билет.       В комнату стайкой втянулись остальные девочки и начали хлопотать вокрут болящего.       — Девочки, не надо, — слабо протестовал блондин.       — Так нельзя, Катсуки-кун, — Яойрозу распахнула шторы, впуская в комнату солнечный свет.       Ашидо и Тоору заперли дверь, но решили не отходить от неё, мало ли, что взбредёт в голову парням. Время на часах подозрительно быстро приближалось к общему пробуждению, и это заставляло Катсуки трястись ещё сильнее. Среди альф ещё ни у кого не было гона, поэтому они все, вроде как, пока были невосприимчивы к запахам. Точнее, они их чувствовали, но реагировать были не должны. Хотя, кто этих тупоголовых подростков знает, Катсуки всё равно было страшно. Неожиданно в дверь кто-то поскрёбся. Девочки как по команде обернулись на звук. Мало ли кто мог оказаться за дверью.       — Бакуго, чем это таким сладким у тебя там пахнет?       — Минета, вали отсюда, иначе я вырву тебе ноги! — крикнула Мина. Похоже, воспоминания о ночных издевательствах были ещё свежи, поэтому этого фрика как ветром сдуло. Все выдохнули с облегчением. Следующие полчаса все сидели как на иголках и вздрагивали от малейшего шороха в коридоре. Но, похоже, сегодня был их день, потому что кроме парочки привычных гадостей от Деку ничего не случилось.       — Для начала тебе нужно в медпункт, — Яойрозу всегда была самой рассудительной, — там ты будешь под присмотром, и никто не сделает тебе больно.       — Но перед этим в душ, — Урарака осторожно выглянула за дверь. Первый урок должен начаться через пять минут, поэтому в общежитии никого уже не было. У Катсуки на глаза слёзы навернулись от всего этого. Девчонки все как одна готовы прогулять из-за него урок.       — Девочки, спасибо вам, — тихо проговорил он.       — Это мы должны благодарить тебя, — Тсу погладила его по руке.       — Вот именно. Если бы ты так открыто не плюнул в лицо скрепам школы, мы бы не решились сделать это никогда, — подтвердила Мина.       — Ты вёл себя как настоящий джентльмен ещё до того, как узнал про свой второй пол. Это дорогого стоит, Катсуки-кун. Девочки общими усилями подняли его с кровати и вышли в коридор, окружив Катсуки со всех сторон. До душевых надо было пройти через весь коридор и спуститься на первый этаж. В обычное время это не заняло бы и пяти минут, но сейчас взвинченным донельзя омегам этот путь показался нескончаемым. Когда ребята уже подходили к лестнице, сзади послышались шаги. У Бакуго сердце захолонуло от страха. Девчонки обернулись, ожидая чего угодно, а Урарака плотнее обхватила блондина поперёк талии. Мало ли кто это мог быть. Вдруг Минета опять решил поиздеваться над Катсуки? За ними стоял новенький. Он смачно зевнул и словно только сейчас увидел всю эту странную процессию. Он принюхался и окинул странным взглядом всех девчонок, выискивая источник запаха.       — Урок уже начался, Киришима-кун. Советую поторопиться, — Яойрозу постаралась сказать это спокойно, но голос её дрожал. Эйджиро на эту реплику никак не отреагировал, лишь пожал плечом и прошёл мимо них, впившись глазами в красного от температуры Бакуго. У блондина не было сил об этом задуматься, он мечтал уже добраться до спасительного душа. Урарака вызвалась помочь ему с купанием, а остальные девчонки остались ждать за дверью. Тсу побежала в комнату Катсуки за сменной одеждой, чтобы зря не тратить время. Горячие струи душа показались блаженством для Катсуки. Он смыл с себя липкую смазку и пот, только вот что делать с желанием, которое тугим комом ворочалось в животе, он совсем не знал. На форумах писали, что омеги во время течки не контролируют себя и готовы лечь буквально под любого, и Катсуки искренне надеялся, что до такого не дойдёт. Когда он начал одеваться. Мина дала ему несколько прокладок.       — Это ещё зачем? — не понял блондин.       — Она впитывает в себя смазку, одежду не запачкаешь, — пояснила девушка. Приладить её оказалось не так просто, она неприятно шуршала и как будто мешала идти, но выбора у блондина особо не было. Надо признаться, после душа ему полегчало и он мог даже идти, не опираясь на Урараку.       — А теперь вы все идите на урок, я сам доберусь до медпункта, — попытался Катсуки запротестовать.       — Нет, — мы проводим тебя, — настояла Тсу, а Бакуго ещё раз почувствовал, что с этими девчонками он как за каменной стеной. Кабинет медсестры располагался в самом дальнем крыле, и у него был свой вход, что сейчас сыграло на руку ребятам. Им удалось дойти без происшествий. Медсестра, которую вся школа за глаза почему-то называла девочкой, мигом уложила Катсуки на кушетку, а девчонок погнала на урок, они и так очень сильно задержались. Пообещав Бакуго, что они будут проведывать его как можно чаще, они побежали в кабинет. Девочка дала ему жаропонижающие таблетки, от которых заёбанного сегодняшней ночью Катсуки потянуло спать. Он прикрылся тонким больничным одеялом, которое хрустело от чистоты, и провалился в тяжёлый сон. Последнее, что он успел подумать, что теперь его жизнь изменилась навсегда.