Запах корицы

Катсуки как будто ударили под дых. Надо срочно что-то сделать. Урарака там страдает от начавшейся течки. Её нужно как можно скорее нести в медпункт, чтобы Девочка за ней присмотрела. Или сделать, блять, хоть что-нибудь, лишь бы на Очако никто не набросился и не сделал больно. Если с ней что-то случится, Катсуки себе этого не простит. За спиной Бакуго раздался странный полувздох-полустон. Катсуки словно окатили ледяной водой. Точно. Сейчас с ним в комнате сидит альфа, который учуял запах течки. Пиздец, блядский, беспросветный пиздец. Киришима сейчас начнёт вытворять хуй знает что, одержимый запахом. Омега не сможет сдержать такого альфу. Что же делать? Словно в замедленной съемке Бакуго начал оборачиваться. Если Киришима сейчас начнёт драться, чтобы попасть к Очако, Катсуки костьми ляжет, чтобы не выпустить его отсюда. Киришима сидел весь красный, низко опустив голову и мелко трясясь, словно в лихорадке. Что он творит? Почему не пытается ворваться в комнату Урараки и пометить её? Так ведь должны себя вести все альфы, нет?       — Свяжи меня, — словно чужим голосом прорычал Киришима, обнажая клыки.       — Что? — Бакуго решил, что ему почудилось. Дерьмоволосый решил ввести блондина в хтонический трихуй ещё больше и залепил себе пощёчину такой силы, что его голова отлетела бы, если бы не сидела на шее.       — Свяжи меня, выруби, прицепи наручниками к батарее! Сделай, блять, что угодно! — крикнул Эйджиро и вцепился ногтями в обивку сиденья. Катсуки словно впал в оцепенение. Он впервые видел, чтобы альфа так себя вёл. Такое вообще возможно? Это не сонный бред?       — Да что же ты стоишь, мать твою?! Я себя едва контролирую! — продолжал истерить Киришима и сжимать руки до белых костяшек. Катсуки себя чувствовал так, словно кто-то со всей дури разбил ему об голову яйцо, и липкий белок начал стекать по лицу и волосам. Самое мерзкое ощущение, какое он когда-либо испытывал. Но Киришима прав, нужно что-то делать. Бакуго буквально в один прыжок оказался рядом с Киришимой, схватил его за плечи и с силой встряхнул.       — Посмотри на меня. Давай же, взгляни мне в глаза. Киришима медленно, словно каждое движение причиняло ему боль, встретился взглядом с Катсуки. И в его глазах блондин увидел жуткую гамму эмоций страха и боли. Как будто ты сидишь в самолёте, который попал в зону турбулентности.       — Киришима, сейчас не время себя бить, нужно помочь Очако, — чуть ли не по слогам произнёс Бакуго.       — Если я сделаю хоть шаг, я могу сорваться. Я могу навредить ей. А что если я не…       — Заткнись уже, — оборвал его блондин, — потом об этом подумаешь. Сейчас нужна твоя помощь. Притащи сюда Каминари. Давай же, иди за ним. Киришима поднялся на негнущихся ногах, зажал нос рукой и пулей вылетел из комнаты. Звук его шагов, казалось, совпадал с бешеным ритмом сердца Бакуго. Катсуки выскочил в коридор и забежал к Очако. Она лежала в позе эмбриона на полу, держалась за живот и хныкала. Когда она услышала звук открывающейся двери, сжалась в комочек ещё больше. Катсуки опустился рядом с ней и притянул к своей груди, стараясь убаюкать.       — Не волнуйся, Очако, всё хорошо, это пройдёт.       — Каччан, мне так больно, очень страшно, — она вцепилась в его футболку, словно в спасательный круг.       — Понимаю, но я тут, всё будет просто отлично, — продолжал успокаивать подругу Катсуки. Где же остальные девчонки? Почему никто не приходит на запах? Бакуго ведь не справится один. Как только он об этом подумал, в коридоре послышались торопливые шаги. На пороге появилась запыхавшаяся Момо, из-за её спины выглядывали Тсу и Мина.       — Девочки, помогите, — это всё, что смог сказать Катсуки. Он будто разучился говорить в эту секунду. Девчата окружили их, начали охать и ахать, решать, что же им делать.       — Нужно отнести её как можно скорее к медсестре, — сказала Тоору.       — Нельзя, там ведь Тогата! — Мина испуганно поджала губы и уставилась на дверь, словно этот огрызок мог появиться здесь в любую секунду.       — Дерьмо, — протянул Катсуки на выдохе, не выпуская подругу из своих рук. Сейчас Очако казалась самым беззащитным существом на планете Земля.       — Бакубро, я пришёл. Кирибро тоже здесь. Что нам делать? Девочки от голоса Каминари словно оцепенели на несколько секунд. Хорошо что он догадался остаться в коридоре.       — Не волнуйтесь, это я попросил их прийти.       — Всё точно будет хорошо? — Мина обхватила себя за плечи и чуть-чуть покачала головой.       — Каминари же бета, а в дерьмоволосом я уверен. Это, хоть и совсем чуть-чуть, успокоило девочек.       — Каминари, бери Киришиму с собой. Идите в медпункт и попросите у медсестры лекарство. Она знает, какое. Одна нога здесь другая там, понял? — крикнул Катсуки так, чтобы его точно было слышно из-за двери.       — Хорошо, — ответил Дэнки, а затем Катсуки услышал их топот. Теперь надо сделать самое важное.       — Девочки, пошлите, отнесём Очако в душ. Катсуки подхватил Урараку на руки, а девчонки окружили их со всех сторон. Им снова предстоял этот жутко длинный путь до душевых. На этот раз они почти бежали, устроив какую-то извращённую гонку со временем, лишь бы никто из пацанов не попытался преградить им путь. Катсуки всё продолжал прижимать к себе хнычущую Очако. Видимо, ей течка давалась куда труднее, чем ему. От этого у блондина неприятно кололо где-то под рёбрами.       — Помогите ей помыться, а я постою здесь, — Бакуго передал Урараку буквально из рук в руки. Когда за другими омежками закрылась дверь, он прислонился к ней спиной. Если сейчас кто-то попытается туда зайти, то сможет это сделать только через труп Бакуго.       — Каччан, а что это тут у вас за вечеринка? Деку нарисовался словно прыщ на жопе.       — Иди куда шёл, убожество, — Катсуки не сдвинулся ни на миллиметр. Мидория противно ухмыльнулся. Хотя, всё, что он делал, было в высшей степени мерзким.       — Ты теперь сторожевой пёс всех тёлок в нашем классе, да? — Деку никогда не умел захлопывать свой грязный рот вовремя.       — Из тёлок я могу вспомнить только твою мамашу, Деку, и она с нами не учится, — Катсуки казалось, что он уже на интуитивном уровне научился подавлять рвотные позывы. Хотя на конопатую рожу Мидории он бы с удовольствием сблевал. Деку замер в какой-то неестественно расслабленной позе. Как будто пытался сделать вид, что сказанное его совсем не задело. Показушник херов.       — Повтори-ка, Каччан. Что ты сказал про мою маму? — понизил он голос, чтобы казаться более устрашающим. Как будто это будет иметь хоть какой-то смысл.       — Деку, ты настолько обдрочился, что у тебя уже уши закладывать начало? — да, вот так. Довести дрочилу Деку до такого состояния, чтобы рожа стала красной. Охуенное зрелище. Изуку скрипнул зубами так, словно захотел всю оставшуюся жизнь есть через трубочку. Жаль, что не получилось, Бакуго не пришлось бы выслушивать его отвратительный трёп.       — Каччан, я в курсе, что там сейчас Урарака. Она течёт и хочет, чтобы её трахнули и пометили. Кто, как не я, способен ей помочь? — он сделал несколько шагов и сократил между ними дистанцию. — Тебе, кстати, никто так и не засадил, пока ты валялся в медпункте? Может, Девочка устроила тебе приват? Или ты больше любишь подставлять жопу, а? Какие у тебя предпочтения? Катсуки усмехнулся на эти влажные фантазии девственника.       — А что, Деку, хочешь меня? Я всегда знал, что ты ко мне неровно дышишь. Только вот твоё ебало меня ни капли не возбуждает, прости. А как представлю, что у тебя в труханах крошечная пипирка, так вообще плохо становится. В такие моменты Бакуго был очень доволен тем, что выше этого тупицы. Смотреть на него сверху-вниз и всячески унижать — ни с чем не сравнимый кайф. Личный сорт героина. Теперь казалось, что у Деку сейчас от злости повалит дым из ушей.       — Ты зарываешься, Каччан, — прошипел Мидория и сжал кулаки.       — Стой, погоди. Ты что, прошёл гон, Деку? — блондин состроил озадаченное лицо.       — Чего? — Деку уставился на него в непонятках.       — Просто от тебя несёт, как от кучи дерьма, вот я и подумал… Договорить Катсуки не успел, потому что конопатое чмо заехал ему кулаком в челюсть. Но по сравнению с Киришимой во время их «дружеского спарринга», этот удар показался лёгкой щекоткой.       — Деку, ты ссыкло даже в этом. Не можешь нормально ударить, тряпка ссаная? — блондин окончательно решил вывести из себя Мидорию. Деку схватил его за ворот футболки и повалил на пол, упав следом. Они начали кататься по полу и мутузить друг друга. Катсуки старался сохранить ясность ума, иначе Деку может вырваться и попасть в душевые, а этого никак нельзя допустить. Мидория совершенно не мужественно вцепился зубами в руку Катсуки, отчего блондин взвыл и пихнул Деку в плечо, чтобы эта пиявка от него отцепилась. Улучив подходящий момент, Бакуго обхватил Деку руками и ногами, перетянул вес их живого клубка на бок, после чего повалил Деку на спину и уселся сверху. Да ещё и в добавок крепко схватил коротышку за руки. Мидория ёрзал и пытался скинуть его с себя, верещал как резаный, но эти приёмчики на Катсуки не сработали.       — Блять, слезь с меня, ты тяжёлый, — не унимался Изуку. Как будто Катсуки может на это повестись.       — Лежи смирно, достал. Тут Катсуки словил мерзкое чувство дежавю. Тоже самое он испытал этой ночью. У Деку встал. Они оба уставились друг на друга в немом ахуе. Только Деку со смесью злости и смущения, а Бакуго — с диким омерзением. Почему, блять, это снова происходит? Почему именно с Катсуки? Почему от всего этого так тошно? На этом моменте блондин почувствовал, как чьи-то крепкие руки обхватили его поперёк торса и стащили с Мидории.       — Вы что здесь устроили! — услышал он над ухом голос Киришимы, — Мидория-кун, зачем ты полез в драку?       — Лучше спроси, почему он такой ебанный извращенец, что возбуждается от подобного, — в истерическом порыве рассмеялся Бакуго прямо в конопатое лицо Деку, которого в этот момент оттаскивал Каминари. Катсуки казалось, что он сейчас слетит с катушек от всего этого чёртового дерьма, что на него навалилось и вот-вот раздавит своим чудовищным весом. Эйджиро потащил его наверх, в комнату, а Бакуго всё продолжал хохотать в каком-то страшном состоянии. Он подумал, что ещё секунда, и он расплачется. Дерьмоволосый, наконец, толкнул Бакуго на кровать, и блондин закрыл лицо руками, не в силах успокоиться. Всё это такой блядский, беспросветный пиздец. Даже жить от такого не хочется.       — Бакубро, успокойся, — Киришима взял его за руку. Она была очень шершавой на ощупь. Видимо, Киришима много тягал штангу.       — Что с лекарством? — он, наконец, отнял руки от лица и перевёл слезящиеся глаза на Эйджиро.       — Камибро передаст их кому-то из девочек. Лучше скажи, что у вас там случилось?       — Деку случился. Хотел пометить Очако, — это было так тяжело произносить вслух. Киришима сжался и покраснел, словно Бакуго наорал на него. До жути странная реакция.       — Прости.       — За что ты извиняешься?       — За то что альфы такие… такие…       — Перестань, дерьмоволосый, ты не такой. Ты гораздо лучше их всех, — сказал Бакуго тихо и, поддавшись необъяснимому порыву, переплёл их пальцы. Им жизненно необходим отдых.