Фантастические монстры и госпожа Справедливый Султан

Шарль Морис сидел за письменным столом. Открыв конверт с недавно пришедшим ему письмом и прочитав несколько предложений, он негромко усмехнулся и откинулся на спинку стула.       "Александрия значит. Ты всё же добралась."       Министр иностранных дел мечтательно улыбнулся, представляя свою невесту в предстающем перед его взором почти сказочном городе далёкой восточной страны.       "Ах, моя Полина, тебя всегда влекли идеалы прошлого, и теперь, ты, должно быть с восхищением взираешь на руины древней цивилизации."       Мысли Шарля немного изменились, когда он вспомнил рассказы своего друга, бывшего французским консулом в Египте. Тот рассказывал ему о Мамелюках - прекрасных и гордых воинах, каждый из которых, как говорят, имеет больше десятка жён. Все они по его рассказу - храбрые и отважные, считающие себя безраздельными госпожами Египта, которым даже Османский Султан не указ. И за право властвовать над одним из самых плодородных краёв земли они готовы пролить кровь любого, кто ступит в их владения. Рыцари востока, в мирные дни ходящие в ярких цветных шелках, а отправляясь на войну облачающиеся в сверкающие на солнце кольчуги.       На мгновение Талейрана посетила странная мысль: А что, если его невеста, вместе с остальными отправившимися с ней девушками, сейчас захвачена этими восточными варварами и, закованная в цепи, прозябает в гареме одного из них. Сначала он отбросил эти мысли как слишком неправдоподобные, но затем задумался.       "Да, может ты и была слишком навязчивой, однако, не думаю, что я хочу для тебя подобной судьбы."       Шарль почувствовал едва заметное угрызение совести. Именно он придумал всю эту идею с Египтом, именно он предложил эту идею директории, и пусть он не мог точно знать, но вполне мог догадываться о том, как на подобное предложение отреагирует его невеста.       "Египет был провинцией римской республики, теперь он должен стать провинцией французской республики." Написал он тогда правительству, совершенно не сомневаясь в том, кого именно оно выберет для подобного предприятия.       Он буквально дал им в руки средство избавиться от его невесты, а за одно избавить и его самого от столь умной, прекрасной и влиятельной, но в то же время столь наивной и не искушённой в любовных отношениях мадемуазель.       Мысли Талейрана стали немного путанными, он сам точно не знал, чего именно ей желает.       "Если бы ты не была столь сильно влюблена в меня, то мы, возможно, могли бы стать хорошими друзьями. Однако, увы."       Свежей в его памяти была и его организованная директорией полтора года назад поездка в Италию, при возвращении из которой он невольно стал мишенью для канониров австрийских канонерских лодок. Вся эта поездка произошла из-за одного письма, в порыве чувств написанного Полиной адресованного... Правительству! Да уж, несмотря на свой выдающийся интеллект и сильный характер, эта девушка просто ужасала своей наивностью и, подчас, полной бестактностью.       Любил ли он её? Шарль сам не мог внятно ответит на этот вопрос, возможно да, как и множество других девушек, с которыми флиртовал, а часто и не только, за время своей жизни как в Париже так и в Лондоне. Полина была лишь одной из многих женщин, занимавших место в его сердечке, наверное, самой забавной из всех, кого ему доводилось встречать.       Тем не менее, волею судьбы, именно она прославилась на всю францию и даже, как он иногда любил шутить, "украла у него его работу". Вспомнил министр иностранных дел и то как гостил в замке Момбелло, ему казалось невероятным и крайне забавным видеть свою надоедливую невесту в образе Королевы, но ещё страннее было то, что почти никого из окружающих такой образ не смущал, равно как и не вызывали вопросов данные ей полномочия.       Формально, правда, значительные полномочия были дарованы так же и этому "корсиканскому адвокатишке" Антуану Кристофу, однако если Полина была почти в полном смысле слова Королевой, то он едва мог претендовать на статус премьер-министра. Ближе к таком статусу был старший брат ""Её Величества"", с которым Шарлю Морису доводилось довольно много разговаривать.       Это был умный и серьёзный человек, однако его было трудно назвать иначе, чем младшим братом своей сестры. Время, проведённое в том замке, Талейран, должно быть, запомнит надолго. Там хватало всего: заумных бесед "придворных" учёных, весёлых рассказов различных дам и госпож, ну и, конечно же, очень много разговоров о политике, как внутри итальянской, так и международной, и даже внутри французской. Тогда Шарль Морис слушал и запоминал.       Он помнил много, в том числе и мысли о том, что его невеста вполне может стать Королевой Франции. Сейчас эти предположения казались ему абсурдными, Полина сослана правительством далеко за морем, причём, практически полностью, по своей инициативе. И есть немного оснований полагать, что в далёком восточном краю её ждёт что-то иное, чем смерть или позор, а может и то, и другое.       Как бы министру иностранных дел не было бы грустно это осознавать, таковая была жизнь. Конечно, сидя в комфортном кабинете в Париже, Талейран и отдалённо не мог представить тех ужасов, с которыми вскоре предстояло столкнуться его невесте...