Фантастические монстры и госпожа Справедливый Султан

      Когда возле одного из аванпостов на северо-западе Каира на рассвете появилась крупная группа бедуинов, находившиеся там девушки приготовились к тому, чтобы защищаться. Руководившая там французская дама даже отдала одной из девушек свою лошадь и отправила её за помощью. Ситуация была напряжённой. Однако, как оказалось позже, в этот раз жители пустыни пришли с миром.       Вместо нападения они отпустили в направлении аванпоста одетую по-восточному француженку, долго бывшую их пленницей. После кратких радостных обниманий, она сообщила, что в плену находятся и другие девушки, которых бедуины похоже согласны отпустить. Так получилось, что на весь аванпост оказалась всего одна лошадь, и потому вторую посыльную в этот раз уже прямо ко двору госпожи Полины, вместе с освобождённой пленницей, пришлось посылать на специально разгруженном для этого верблюде.       Пока девушки на верблюде искали среди кривых улиц Каира двор своей главной госпожи. К аванпосту приблизился один из бедуинов, на вид не больше двадцати лет, который попытался заговорить с девушками на очень слабом французском. Его речь представляла собой странное сочетание французских слов, смысл далеко не всех из которых он правильно понимал, и жестов. В общем, в подобной обстановке без переводчика было явно не обойтись.       С другой стороны, выдворить излишне дружелюбного гостя с аванпоста также оказалось затруднительно. У него при себе не было оружия, французскую речь он откровенно не понимал, а направить на него мушкет никто из девушек не решилась. Так молодой египтянин и расхаживал среди француженок, проявляя весьма неоднозначные знаки любезности и дружелюбия, которые местами куда больше напоминали приставания нежели любезность.       Однако, даже дать пощечину дорогому гостю снова ни одна из девушек не решилась, на подобные действия был прямой запрет руководящей дамы. Наконец на аванпост прибыла одна из придворных дам Луиза Александры вместе с переводчицей и небольшим эскортом гидов, с ними вернулась и бывшая пленница.       Прибывшая придворная дама в красивом платье более чем сильно привлекла внимание бедуинского "посла", который и не пытался скрывать, чего хочет.       — На каких условиях твои хозяева готовы отпустить наших пленниц? — С ходу, не слезая с лошади, обратилась к нему французская мадемуазель. Несколько обескураженный такой прямотой, которую не слишком опытная переводчица даже не попыталась сгладить, парень неуверенно ответил, переводчица передала его слова так:       — Они не ставят никаких условий. Его племя знает о произошедших в Каире переменах и пришли выразить покорность новому султану. —       — Султану? — Удивлённо переспросила придворная.       — Кебир Султан, Полини, Палинэ. — Бедуин замешкался, не зная, как правильно произнести имя.       — Может быть Полина? — Предположила мадемуазель.       — Наам, наам. — Закивал парень.       — Он говорит "да". — Пояснила переводчица.       — Твоё племя хочет войти в Каир? — Продолжала расспрос придворная.       — Да, мы хотим пройти на главную площадь и торжественно, в знак нашей дружбы, вернуть вашему султану его женщин. — Передала слова "посла" переводчица.       Переговоры, казалось, зашли в тупик. Наверное, единственной, кто могла дать добро на прохождение в Каир крупного отряда вооруженных людей с неопределёнными намерениями, была лишь сама госпожа Полина.       Мадемуазель повернулась к одной из гидов и негромко наказала ей найти ближайшее кавалерийское подразделение и привести сюда.       — Сколько ваших войдёт в город? — Задала очередной вопрос придворная дама.       — Наше племя прибыло не полностью, однако, войти желают сорок семь мужчин со своими дочерьми, сёстрами, и жёнами. — Последовал переведённый ответ.       Прикинув в голове, сколько это получается, даже если с каждым из бедуинов будет лишь по три женщины и, предположив, что ей светит за самовольный пропуск в город двух эскадронов недавнего противника, мадемуазель решила сделать контрпредложение: — Передай своим хозяевам. "От имении госпожи Луизы Александры, верной слуги Кабир Султана, представителям вашего племени разрешено пройти в славный город Каир, однако, это разрешение касается только мужчин. При этом они должны быть без огнестрельного оружия, и, в качестве жеста доброй воли, они должны привести с собой всех захваченных вашим племенем французских пленниц." —       Несмотря на вялые попытки стилизации под восточную манеру общения, ответ снова был по-французски прямым и ясным, то есть, по местным обычаям, довольно грубым, в особенности, если учитывать, что женщина обращалась к мужчине.       "Посол" отправился передавать сообщение. Тем временем, посланная за кавалерией гид привела где-то почти случайно найденных девушек из драгунского эскадрона, их было меньше роты, но всяко лучше, чем полтора десятка гидов.       Наконец, на совете старших, собравшемся прям на виду аванпоста ближе картечного выстрела, бедуины, похоже, приняли решение — принять предложенные условия.       Вскоре из-за бархана появился, в буквальном смысле, караван из двадцати четырёх женщин в восточной одежде. Казалось, что они были связаны одной длинной верёвкой, их походка выдавала наличие верёвок и на ногах. Как и было обговорено, пленниц сопровождали только мужчины, коих придворная дама насчитала всего около двух десятков, пятеро из них, судя по всему, старейшины, ехали верхом на верблюдах.       Девушки с аванпоста, встав по обе стороны от дороги, взяли на караул. Руководящая ими дама не была уверена, что бедуины правильно поймут данный жест, и уже хотела приказать им "вольно", однако, похоже, жители пустыни всё поняли правильно и излишней осторожности не проявили.       После аванпоста караван стали сопровождать. Мадемуазель ехала впереди, рядом со старейшинами на верблюдах, из соображений этикета держась немного позади них. Переводчица ехала рядом на случай возникновения непредвиденных обстоятельств. Гиды и десяток драгунов образовали некое подобие почётного эскорта. Остальная часть драгунского отряда остались на аванпосте, опять же, на случай непредвиденной ситуации.       Бедуины с интересом рассматривали сопровождавших их всадниц, одетых в экзотические для востока европейские платья. Когда караван вошёл в черту города, главный из старейшин дал сигнал остановиться и жестом что-то приказал своим людям. Бедуины начали срывать верхнюю одежду с пленниц, оставляя их по пояс обнажёнными. Под восточными одеяниями и в правду оказались француженки, рты которых были так же завязаны какой-то тканью.       На телах некоторых из них виднелись следы жестокого обращения. Похоже, это были те из них, кто пытались сбежать, или так или иначе защитить свою честь. От подобного зрелища руки нескольких гидов почти инстинктивно потянулись к саблям и пистолетам, однако, резкий жест заподозрившей подобную реакцию придворной дамы остановил их.       "Традиции есть традиции, и их нужно уважать, насколько странными они бы нам не казались." Как бы говорил её безмолвный взгляд.       Жители Каира были явно заинтересованы подобным зрелищем, и некоторые из них даже пытались приблизиться к каравану, но ненавязчивые жесты гидов и драгунов в виде наполовину извлечённых из ножен сабель, убеждали их держаться на некотором расстоянии.       Это странное шествие было крайне трудно охарактеризовать, с одной стороны, формально бедуины шли "вернуть султану его женщин". С другой, словно хвастались перед горожанами своим "уловом".       Почётный эскорт в виде французских всадниц добавлял картине ещё большей странности. Вряд ли кто-то, глядя на всю эту картину со стороны, понял бы, куда именно ведут этих связанных полуобнажённых женщин.       Спустя некоторое время этого совершенно неспешного "марша", на пути процессии появился отряд людей верхом. Большую часть отряда составляли гиды, которых тут, как оказалось, была почти рота. Завидев процессию, отряд перестроился в порядок схожий на боевой, практически перегородив собой улицу.       Придворная заметила, что один из всадников в момент перестроения отвёл свою лошадь назад, как бы прячась за стеной из всадниц. Впереди всех ехала сама госпожа Полина, рядом с ней и чуть позади ехала её фрейлина Луиза Александра, как всегда в очень красивом и хорошо подобранном платье, рядом с ними на верблюде ехала и личная переводчица главной госпожи, их так же сопровождали несколько придворных дам, столь же хорошо одетых, как и фрейлина.       Когда "эскадрон" гидов приблизился и остановился на расстоянии в половину ружейного выстрела от старейшин бедуинов, прозвучал громогласный вопрос Полины.       — Что здесь вообще происходит? — По тону не трудно было догадаться, что главная госпожа была далеко не в лучшем расположении духа. Переводчица, ехавшая рядом со старейшинами, перевела её слова.       — Наше племя приехало вернуть славному и глубоко уважаемому Кебир Султану его женщин. — Последовал переведённый ответ одного из старейшин.       — Я Кебир Султан! — Объявила Полина. Ехавшая рядом с ней переводчица перевела это заявление дословно. Последовала мгновенная пауза. После чего со стороны старейшин послышался громкий смех.       — Должно быть это какая-то шутка или оплошность вашей переводчицы. Мы хотим видеть великого Султана, что правит ныне в Каире, а не одну из его наложниц. — Пояснил всё тот же "главный" из старейшин.       Лицо главной госпожи залилось краской, не от смущения, а от слабо сдерживаемого гнева. Сопровождавшая бедуинов придворная дама отвела свою лошадь в сторону и приготовилась обнажить своё оружие. Однако, мгновение спустя гнев сменился хитрой улыбкой.       — То, что я скажу сейчас, не нужно переводить. — Сказала Полина переводчице. После чего подъехала и что-то шепнула на ухо одной из своих гидов.       Девушка повела свою лошадь назад, освобождая в живой стене проход, вскоре через этот проход вперёд выехал человек. Это был мужчина, одетый по-европейски и с чалмой на голове. Несмотря, а во многом и благодаря головному убору, придворная дама быстро узнала его. Это был один из сопровождавших экспедицию французских учёных — математик Гаспар Монж.       Полина подъехала к нему и заговорщически прошептала на ухо: — Господин Монж, кажется, вам придётся мне немного подыграть. —       Учёный недоуменно, но так же тихо спросил: — Что именно я должен сделать. —       — Сыграть для этих дорогих сударей справедливого султана Египта. — Сообщила главная госпожа.       На лице математика возникло крайнее недоумение. Однако, Полина уже принялась исполнять свою задумку.       — Теперь можешь переводить. — Сказала она переводчице. — Вот он, великий, могучий, как молния повергающий своих врагов, справедливый султан Египта, правитель Каира и всех земель к западу и востоку от Нила. — Объявила главная госпожа.       По мнению придворной, Монж был не более похож на "повергающего врагов могучего султана", чем сама госпожа Полина. Однако, тот факт, что он был мужчиной, похоже, позволил бедуинам хотя бы допустить предположение, что этот человек может быть новым властителем Каира.       Тон старейшин сразу же изменился: — О, великий султан. Позвольте же нам от лица нашего племени принести вам тысячу извинений за то, что мы, по недоразумению, волей неблагоприятной судьбы были вашими врагами. Мы хотим просить вашей милости и, в качестве извинения, возвращаем вам тех женщин, коих когда-то по великой ошибке забрали у вас. — Промолвил главный из них.       Французский математик, слушая стоящую рядом переводчицу и совершенно не привыкший к тому, что к нему обращаются как к царственной особе, похоже, совершенно растерялся.       Жестом один из старейшин дал очередной знак своим подчинённым, и те начали развязывать верёвки сначала на ногах, потом на руках, и на конец развязывая ткань, закрывающую рты пленниц. Освобождённые француженки радостно бросились к лошадям гидов, радостно благодаря свою госпожу за освобождение.       — Да здравствует Полина! — Кричали они. Одна из гидов в радости даже сняла с себя шапку и одела на голову одной из освобождённых.       — Но да будет султану известно, что некоторые из его женщин очень непослушны и невежливы. Потому, как нам кажется, их следовало бы почаще пороть. — Проговорил один из старейшин.       Перевод его слов, несмотря на окружающую радость, всё же достиг ушей Полины. На что она сказала своей переводчице: — Сообщите дорогому сударю, что справедливый султан полностью доволен поведением своих женщин. —       "Почётная церемония" закончилась. Бедуины вернулись обратно в пустыню, дав клятву не нападать на французских девушек или тех, кого последние сопровождают.       Освобождённые француженки вернулись к своим подругам, рассказав много страшных подробностей своего пленения. О том, как их заставляли голыми танцевать перед собравшимися бедуинами, как пороли за малейшее неподчинение, как водили по пустыне верёвками привязав к верблюдам, а накануне провинившихся предварительно раздевали догола. Пленниц регулярно насиловали, многие из них забеременели.       Тех, кто провинился слишком сильно, например, посмел ударить одного из бедуинов или одну из его сестёр, или дочерей, насиловали сразу несколько бедуинов подряд. Самые красивые из пленниц связанными спали вместе со старейшинами, другие доставались бедуинам помладше, которые, порой, пускали их по кругу.       Женщины бедуинов смотрели на всё это как на нечто совершенно нормальное и порой даже сами участвовали в наказании пленниц. Самым послушным порой позволяли прислуживать за столом старейшин, полностью обнажёнными, разумеется. После чего они попадали в постель к тем, кому прислуживали.       Вообще, все француженки казались жителям пустыни красивыми, потому при попытках сбежать их лишь усиленно пороли и насиловали, но никогда не причиняли слишком тяжёлых увечий, чтобы те по прежнему могли радовать старейшин своими танцами.       Кроме этих ужасающих рассказов, пленницы сообщили и немало вполне практичных данных о быте и особенностях жизни бедуинов, которую Луиза Александра приказала собрать в специальный справочник, обобщить и разработать методы на случай, если появится необходимость охотиться на недружелюбно настроенных пустынных странников.       Разумеется, туда так же вошли данные об оружии снаряжении, на основании которых у кого-то из придворных дам появилась идея научить некоторых французских девушек езде на верблюдах, так как эти животные лучше подходили для условий пустыни, и в общем обучить действиям "на бедуинский манер".       Помимо этих сугубо практических выводов, разошедшиеся среди француженок рассказы об ужасах бедуинского плена сильно повысили боевой настрой девушек, которые теперь были полностью уверены, что совершенно не хотят оказаться в руках жителей пустыни.