Бей или беги

Спал он плохо. Херовее некуда. Перед сном еще вылакал остатки прокисшей, судя по вкусу, конины из бутылки и вырубился на кресле в чем был. Всю ночь ему снилась рожа насильника. В жизни-то мужик этот был не урод, с мужественным крупным подбородком, ровным носом, низко надвинутыми бровями, но во сне он мерещился чудовищно огромным, скуластым и почему-то чернокожим. Паша раньше любил смотреть порно с маленькими милыми «тинками», насаженными на «big black cock», и чем большим был контраст партнеров, тем лучше. Но в этом сне он сам был на месте девочки и наблюдал за происходящим будто со стороны. Вот мужик подхватил его под колени, нанизал на свой член… Даже во сне у Паши свело живот, будто этот чертов болт действительно ткнулся ему в кишки. Где-то на грани сна и реальности, парень попытался соскользнуть, но его дернули обратно и начали ебать… Неожиданный звук вырвал его из кошмара. Паша распахнул глаза. Череп мгновенно раскололся от боли. Он застонал, поморщился, а потом понял, что неприятное чувство в животе все еще реально. Более, чем реально. Он скользнул расфокусированным взглядом по засранной его же стараниями комнате. Звук повторился. Точно, входная дверь. Кто мог прийти в такую рань? Паша оперся ладонями о подлокотники кресла и попытался подняться, и вдруг осознал то, что заставило его рухнуть обратно. Он опустил глаза вниз и с ужасом уставился на заметный бугор в районе ширинки… — Что за… — мертвым голосом прохрипел он, часто моргая. Он четко помнил сон, с которого его вытащили. А еще помнил, что утренних стояков у него не случалось уже… ну, три месяца точно. Вообще не случалось. Ни разу. Это тревожило, но пойти к врачу — значит объяснить все. А допустить подобного он не мог. Ему и так чудом удалось обойти скользкую тему на приеме у психотерапевта. Звонок в дверь повторился. Более настойчивый, продолжительный. От волнения член опадал, и Паша снова попытался подняться. Тесные джинсы неприятно давили на нежную плоть, но стояк все равно был заметный, поэтому прежде чем идти открывать раннему дятлу, он сдернул с дивана плед и, лишь закутавшись в него, направился к двери. — Крис? — удивленно пробормотал парень, глядя в глазок. — Открывай давай! — рявкнула девушка, ударив ладонью по стене. Паша повернул ключ и в квартиру ураганчиком влетела Кристина, а следом почему-то ее новый знакомый Антон и… Крылов. — Э-эм, — неловко протянул Паша, зарываясь пальцами в свои растрепанные волосы. Ему стало стыдно. За бардак, за свой внешний вид. Ведь он очевидно в той же одежде и даже, блять, обуви, что и вчера, а они такие свежие, красивые. Вон Крис локоны накрутила, макияж аккуратный сделала. Антон этот тоже гладко выбрит, благоухает каким-то крепким одеколоном, как какой-то стереотипный сериальный игрок в американский футбол, который только-только совершил утреннюю пробежку, принял душ и готов к новому дню. А Крылов… Паша сильнее укутался в плед и закрыл за незваными гостями дверь. Только теперь он заметил, что подруга сменила свои каблуки-юбки-блузки на спортивную одежду, а в ее вооруженными острыми коготками руках оказался пакет из хозяйственного магазина. — Крис?.. — хрипло протянул Паша, пытаясь перехватить ее за локоть. Она тут же ускользнула от него и направилась в сторону кухонного угла. Тогда Паша вопросительно уставился на Крылова. Этого парня он все еще знал плохо. Тот продолжал звать его на все свои и не свои вечеринки. Подходил в универе и прямо говорил: «Тут в городе фестиваль намечается. У меня есть лишние билеты. Не хочешь с нами пойти?» Иногда Паша отказывался, иногда шел. Шел чаще всего только чтобы сопроводить Кристину, а если она не могла в тот день присутствовать, то и он отказывался. Но теперь Крылов был здесь, в его квартире, и нужно было наконец-то разобраться. — Покурим? — предложил тот сам, кивнув головой в сторону балкона. Паша поджал губы и скинул плед. Малейшие признаки возбуждения, к счастью, пропали бесследно. Он взял с полки свою пачку сигарет и направился следом за Крыловым, не без интереса рассматривая его со спины. Крылов был небедный парень, это знали все. Но не из-за пап, мам и кредитов, а потому что весьма успешно занимался криптой. Паша и сам давно когда-то пытался, но у него не было аналитического мышления, да и он боялся рисковать, а Крылов… Как там его звали? Марк? — Крис намерена вылизать твою хату до блеска, — сообщил Марк, прикуривая. Его аккуратную укладку трепал ветер, как и полы достаточно легкого плащика. Пусть ноябрь выдался теплым, все равно осенний плащ выглядел странно для этого времени года. Паша пожал плечами. Он знал Кристину. Она, если в голову себе что-то вобьет, то все, никуда не деться. — Ты-то чего здесь? — хрипло поинтересовался парень, снова поглядывая на профиль Крылова. Марк нахмурился, пожевал сигаретный фильтр, и Паша только теперь заметил, что он незначительно старше. Сколько ему? Двадцать пять? Двадцать шесть? Или все тридцать? А еще он понял, что этот устремленный в пустоту взгляд карих глаз ему пугающе знаком. На каком-то животном интуитивном уровне он различил то, что теперь искал в людях, как собака, наученная на поиск наркотиков. Он замечал только это, игнорируя остальные качества, а уж если находил… — Нет! — резко бросил он и с размаху затушил в переполненной пепельнице едва ли тронутую огнем сигарету. — Нет! Понял?! Он знал, что не ошибся. Он нутром чувствовал исходящее от этого странного мужчины желание, как загнанная в угол лисица чувствует угрозу в собачьем взгляде. Марк даже несколько растерялся, а уж когда Паша ударил его по руке, выбивая сигарету, и, схватив за грудки, толкнул спиной к стенке… — Нет! — снова повторил парень, глядя в удивленные, обрамленные пушистыми ресницами карие глаза. Они были одного роста, да и комплекцией, можно сказать, тоже. Марк сам по себе обладал крепким телосложением взрослого мужчины, широкими плечами и сильными руками, Паша же шел к этому долго. Но, кажется, так и не дошел, потому как почувствовал ту самую страшную слабость в ногах, когда Крылов вдруг резко крутанул его, поменявшись местами, и впечатал лопатками в стену. Так близко. Так непозволительно близко. И Паша, наверное, мог бы немедленно отшвырнуть его от себя. Но… он не смог. Все тело стало ватным. И слабым. И он бы точно сполз по стеночке на пол, если бы Крылов не подставил колено. — Что это вы тут… Ой! — Кристина до побелевших костяшек вцепилась в дверную раму, чтобы не упасть. — Ребята, вы чего? — Ничего, — отрывисто бросил Марк, расцепив сведенные судорогой пальцы и отступая на шаг. Паша только тогда смог перевести дух, когда Марк отошел от него. — Уже идем. Крис кивнула и скрылась в квартире, тактично прикрыв дверь, и стоило бы идти следом за ней в тепло, гостеприимно заварить кофе, подыграть ей, начать убирать этот гадюшник, но Марк вдруг схватил его за руку и дернул на себя, не давая уйти. Паша замер, вновь ощущая то удушливое состояние паники, и удивленно уставился ему в глаза. Теперь там не было желания. Там клубилась тьма. Густая и плотная, как смола. — Не ври мне, что тебя интересуют девушки, — прошипел Крылов, подтягивая его ближе. — Чтобы у тебя там не произошло в прошлом, не… Сдержать истерический смешок не получилось. Паша нервно хихикнул, чувствуя себя полнейшим идиотом, а потом прошипел: — Забавно. Оказывается, хуевое настроение можно испортить! Спасибо, друг, за новые горизонты. И, выкрутив руку, он почти убежал с балкона, борясь с желанием растереть покрасневшую кожу на запястье. Хватка у Крылова была, как у бульдога… Все утро они вчетвером убирали под четким руководством Кристины. Она заставила их буквально вылизать всю квартиру до блеска, не давая передышки. Антон старался больше всех, видимо, в угоду ей, и даже Марк, который заметно помрачнел после того неприятного разговора, не свалил, а занялся отмыванием пола от липкой подсохшей лужи пролитой газировки. — А вечером я жду тебя на хате Насти и Толика, — сообщила Крис, настраивая режимы на сенсорной панели стиральной машины, — и никакие отмазки не прокатят. Паша устало кивнул, привалившись плечом к дверному косяку. Из гостиной слышались голоса Крылова и Антона. Они активно обсуждали что-то из новостей спорта… — Слушай, — Паша присел рядом с подругой и понизил голос до шепота, — этот Марк… — Напросился с нами, — отозвалась девушка, пряча глаза. Она знала! — внезапно понял Паша, чувствуя какую-то горечь внутри, будто она его предала. Кристина тут же повернулась к нему, правильно расценив его молчание, и, уставившись на него круглыми виноватыми глазами, прошептала: — Нет, Паш, нет! Ты неправильно понял! — Что именно я понял неправильно? То, что ты толкаешь меня в руки педика? — злобно процедил он, чувствуя, что не может контролировать уровень гнева в голосе. Крис мотнула головой. — Нет! В смысле, да, он гей, но он хороший человек! Ты давно ему нравишься!.. — Только я не гей, — безапелляционно ответил Паша. — Неужели ты думаешь, что я заинтересуюсь мужчинами после того, что случилось? Крис, да меня от одной мысли тошнит! — Но… — И ориентация — это нечто врожденное, — уже более уверенно продолжал парень, убеждая и самого себя в этом, — я гетеросексуален. Всегда был. Кристина помолчала какое-то время, а потом кивнула. — Ты прав. Совершенно прав. Тебе нравятся девушки, тебе нужна девушка. И сегодня ты это докажешь… — Я не собираюсь тебе ничего доказывать, — резко бросил Паша, поморщившись. — Не мне, — хмыкнула Кристина, — а себе. *** Атмосфера истеричного веселья в прокуренной квартире, спрятанной в самом унылом спальном районе города, угнетала только первый час, а стоило пропустить пару пластиковых стаканчиков самодельных коктейлей, мир перестал казаться таким уж говном. Реальность заиграла новыми красками. В знакомых компаниях он чувствовал себя спокойнее, иногда ему даже нравилось проводить время с друзьями. Особенно, если было много девчонок. Паша как раз сидел рядом с Настей за ионикой и пытался сосредоточиться на ее руках, — она показывала ему простую мелодию, — когда Кристина тронула его за плечо, привлекая внимание. — Паш, — позвала она, наклоняясь ниже к уху, чтобы перекричать бесстыдно орущую из колонок музыку, — я хочу тебя кое с кем познакомить. — Начина-ается, — протянул парень, поморщившись. Но из вежливости встал, развернулся лицом к подруге и тут же прикипел взглядом к ее спутнице. — Ира, — представилась девчонка, протягивая маленькую бледную ладошку. — Эм-м, — пробормотал Паша, пожимая ее руку. — Павел. Я… — собрать мысли в кучу было сложно. Не потому что девчонка была неземной божественной красавицей или что-то еще, вовсе нет. Она просто была милая. Но он, наверное, был не готов к новым знакомствам. Незнакомые люди порой пугали его, даже если они были метр пятьдесят ростом и килограмм сорок веса. Девушка эта в своей голубой теннисной юбочке и белой водолазке казалась слишком чистой и невинной для подобной «вписочной» квартиры. Настя и Толик чистотой не отличались, как и их многочисленные гости. Да и хозяин арендованной квартиры тоже, судя по тому, что позволил расписать и разрисовать все стены, позаклеивать плакатами дырки. А уж чего стоил самодельный шкаф, прикрученный шурупами по частям прямо к потолку… Казалось, эта новенькая девчонка может испачкать обо что-то свою белую кофточку или зацепиться за какой-нибудь торчащий гвоздь пушистыми светлыми волосами. — Ира моя подруга со школы, — сообщила Кристина, — учится в Европе, приехала вот на каникулы. Здорово. Действительно здорово. Девчонка выглядела совсем чуть-чуть смущенной, но в основном вполне уверенной в своей красоте, и познакомиться, видимо, желала. Первая предложила выйти перекурить, предложила свои сигареты, предложила тему для разговора. Паша делал все на автомате. Курил, тянул горькое пиво из стаканчика, слушал трель ее голоса, кивал в нужных местах, а сам думал: а нахуя? Нахуя это нужно Крис? Ладно эта Ира ни о чем не догадывается, но Кристинка то точно знает к кому толкает свою подругу? …И что он себе должен доказать? Что может иметь отношения с девушкой? Что может вообще иметь с кем-то отношения? Ира откровенно флиртовала с ним, пусть даже не было в ее действиях тупых приемчиков вроде накручивания локона на палец, покусывания губ или хлопанья ресниц. Она просто мило улыбалась и пыталась разговорить его. И в какой-то момент у нее начало получаться. А Паша все больше пьянел. — Так… и где же ты учишься? — наконец-то спросил он, понимая, что не особо заинтересован в ее ответе. В голове было пусто, как и на сердце. Возбуждение… его тоже не было в привычном понимании. Он почувствовал легкое томление в паху разве что, когда она робко, будто невзначай коснулась его плеча. Что-то давно забытое, будто из другой жизни, пронеслось мимо стремительно, как ураган, мгновенным росчерком обозначив ускользающий интерес. Паша мельком обернулся, будто почувствовав, что кто-то на него пялится, и встретился глазами с глазами Кристины. Та показала ему большой палец, улыбнулась и скрылась в толпе, и он решительно нахмурился и повел плечами, скидывая напряжение. Как бы там ни было, она права. Он просто обязан прийти в себя, потому что иначе ему нечего делать среди живых. Опрокинув в себя последний глоток пива, он дождался окончания реплики Иры и поинтересовался: — Принести тебе еще пива? — Нет, думаю… думаю мне хватит пива, — улыбнулась она уголком губ, и он понял, что она действительно достаточно пьяненькая. — Может, вина? Паша прищурился, вспоминая, видел ли он вино на столике. — Не думаю, что здесь такое водится. Обычно берут одну-две бутылки, и они мгновенно уплывают с Настей. Ира оперлась локтями о перила и посмотрела вниз с балкона. Задумчиво пожевала губу и предложила: — Может, пройдемся тогда? Тут, кажется, круглосуточный внизу был. Я видела, когда мы с Крис шли. Паша сунул руки в карманы джинсов. Идти куда-то не хотелось, он планировал быть на вечеринке до самого утра. Но магазин действительно находился с обратной стороны дома, так что… — Ну хорошо, идем, — слабо улыбнулся он. Улыбка стала еще шире, когда он увидел, как просияла девушка. Кажется, она была действительно милая и заинтересованная в нем. Что ж, многие покупались на его смазливый еблет. Он подождал в коридоре, пока она найдет свою легкую джинсовку в сваленной на кровать куче шмоток, и они вместе вышли на лестничную клетку. Мир начал немного кружиться, а уж когда они зашли в обоссанный и заплеванный лифт, так и вовсе поплыл. Выйдя из подъезда, они синхронно закурили. — Чертов ветер устраивает легкую эротику, — смущенно пробормотала Ира, придерживая юбку, когда очередной порыв холодного ветра начал ее поднимать. А потом, тихо рассмеявшись, она зажала сигарету зубами и уже двумя руками попыталась ее удержать. Паша улыбнулся, тактично поднимая глаза к ночному небу, хотя на самом деле даже успел рассмотреть белое кружево ее трусиков. Раньше у него бы сто процентов встал, теперь же что-то внутри него блокировало этот инстинкт. Будто… будто она была его сестрой и мозг противился. Не в силах смотреть на ее мучения, он снял с себя теплую рубашку, накинутую поверх свитшота, и протянул ей. — На, повяжи. — Мерси! — воскликнула она, связывая узлом рукава на бедрах. — Так лучше. А ты не замерзнешь? — Да вроде не холодно, — пожал он плечами, а потом направился в сторону магазина. Ира засеменила следом, а догнав его, и вовсе взяла под руку. — Буду тебя греть, — сообщила она, зашагав рядом, — так вот, кстати, я говорила тебе о своем преподавателе. Звоню я ему, говорю: «Синьор, я ехала через всю Италию, я уже вот почти под университетом, могу сдать», а он мне: «Сегодня?! О, нет-нет, сегодня шабат! Мы отдыхаем.». Я в шоке, у меня на вечер уже обратный билет, а у него, видите ли, шабат! Я переспрашиваю, говорю, что он же сам мне назначил на третье число, а он начинает отнекиваться, что совсем забыл, что третье — это суббота. — И он что, не мог просто принять работу? — Там было не просто принять работу, там надо было проверить. В общем, я в расстроенных чувствах вернулась ни с чем… — Эти религии только все портят, — согласно кивнул Паша, чувствуя, что Ира прижалась к его боку еще теснее. От нее приятно пахло, а еще она была теплая и мягкая. — Они разъединяют людей. — И демонизируют, — добавила девушка. — Хорошо, что мы атеисты! — Да. Слава богу… — подтвердил Паша, а потом, поняв, что сморозил, посмотрел на Ирку. Они оба рассмеялись, и их смех во тьме пустынного тихого двора отразился эхом от стен. Только теперь Паша понял, что они одни. Он и хрупкая девчонка, которая почему-то его не боится. — Тебе не страшно? — машинально спросил он, замедляя шаг перед магазином. — А чего мне бояться? — беззаботно бросила она, на секунду склонив голову к его плечу, — тебя? — Ну, нет, но… тебе не страшно со мной? Паша и сам не понимал, зачем докапывался. Такие вопросы должны были напугать любую. Кристина бы точно уже бежала обратно к относительно безопасному подъезду. — Ты же меня защитишь, — убежденно протянула Ира, — …о черт, он закрыт. — Блять, — прошептал парень, тоже заметив, что вывеска «Экономыч» хоть и горела, но ролеты были опущены, а на двери висел замок. — Как так, он же круглосуточный! — Ладно, тут, кажется, супермаркет еще был… Паша напряженно кивнул. Да, до супермаркета минут пять пешком. Они определенно не умрут, если пройдутся еще немного. Тем более, он начал понемногу включаться в разговор. — …Я хоть мелодрамы и не смотрю, но «Любовь на троих» определенно стоит потраченного времени. — Брось, какой в ней смысл? — фыркнул Паша, — девушка встречается одновременно с двумя мужчинами и не знает, кого любит больше. — Так в том-то и прикол, что она не встречается! — со знанием дела заметила Ира. — Она с ними спит, но никаких серьезных отношений не имеет. И при этом, когда залетает, никаких претензий тоже не имеет. Очень прогрессивная мысль. Современная. — Разве это не сексизм? — удивленно приподнял бровь Паша. — Типа разве не должен был отец ребенка нести ответственность? — Нет, ведь это не его вина, что она забеременела. А решение оставить ребенка было ее… — А как бы поступила ты? — спросил парень, а потом, прощупывая почву, добавил: — Ты бы вообще потенциально могла оказаться на ее месте? — Могла, — немедленно отозвалась Ира, вскидывая на него блестящие весельем глаза, — но не бойся, к тебе тоже претензий не будет. — У меня хватит мозгов воспользоваться презервативами. — А у тебя есть? Она прижалась еще ближе, даже привстала на носочки, чтобы он услышал пониженный до интимного шепота голос. Паша ответил отрицательно, а она тихо рассмеялась: — А у меня есть. Наконец-то впереди показался супермаркет, где они купили бутылку белого полусладкого. Вино, конечно, было не ахти какое, но единственное, которое можно было открыть без штопора. Ира свинтила крышку едва ли терминал пиликнул, сообщив, что оплата прошла успешно. Выйдя из супермаркета, девушка направилась в противоположную от дома сторону, а Паша замер, как вкопанный. Она шла прямо в сторону лесополосы, бесстрашно и безрассудно, в своей короткой юбочке, которую едва ли придерживала повязанная на бедрах рубашка. — Стой! Ира, ты куда? — Да тут место красивое возле фонтана, — она развернулась, махнула рукой, а потом, прижав к губам горлышко винной бутылки, сделала глоток. Паша почувствовал, как у него начинают дрожать ноги. Она все шла и шла, а он стоял на освещенном фонарем пяточке, боясь сдвинуться с места. Он пошел за ней только когда ее фигурка почти скрылась в тени. — Ира? — позвал он, нервно сжимая пальцы в кулаки. — Я тут! — отозвалась она. Он почувствовал запах сигаретного дыма, а потом теплые руки обняли его со спины. — Не переживай, там дальше светло. И очень красиво. Темно и красиво не могли стоять в одном ряду, даже если темно только сначала, а потом светло. Паша нервно выдохнул, нащупал ладошку Иры и сжал, стараясь не передавить. В другую его руку девушка сунула бутылку вина, и он сделал глоток, всматриваясь в абсолютно пустую ночную аллею. Они пошли вперед, и шаги их звучали приглушенно в этом царстве мрака и покоя. — Вот, почти пришли! — улыбнулась Ира, потянув его за руку вперед. Они оказались на освещенной фонарями и луной маленькой площади перед старинным замком-музеем. Неработающий фонтан, скамеечки, спящие аттракционы и детская площадка. Место действительно было сказочно красивое, и Паша даже удивился, что ни разу здесь не бывал. Они направились к широким деревянным качелям, притаившимся под настороженными нависающими платанами. — Здорово тут, правда? — улыбнулась Ирка, привалившись к нему боком. — Ты смелая девочка, — нервно пробормотал Паша, вглядываясь во мрак. Пить не хотелось, он осознавал, что будет иметь преимущество, если будет трезвым. А вот Ира пила, становясь все безрассуднее и бесстрашнее. Она выцарапала у него из рук бутылку вина и вдруг, так и не донеся ее до рта, загадочно поинтересовалась: — Знаешь, почему ведьма не должна бояться даже самого темного леса? Паша удивленно взглянул на ее миловидное личико, которое никоим образом не походило на сморщенное лицо ведьмы. — Почему? — Потому что ведьма должна быть уверена, что самое опасное существо в лесу — это она сама. С этими словами она потянулась вперед, мягко касаясь своими губами губ парня. Осторожно, будто ожидая, что он оттолкнет. Но Паша не собирался шарахаться от девчонки. Он замер лишь на мгновение, а потом мягко поцеловал в ответ, действуя машинально, так, как привык. Девушка тихо застонала, вся прижимаясь к нему ближе, приоткрыла рот, впуская его язык. Ее глаза были закрыты, но она все равно безошибочно нащупала в кармане крышку от бутылки и ловко для такого-то уровня опьянения закрутила ее. Паша одной рукой прижал хрупкую девчонку к себе, пальцы другой вплел в волосы, запутавшись в прядях. Он уже и забыл, как приятно целоваться… Ира тоже переместилась, оседлала его колени, обняла за шею. Ее ладошки блуждали по его плечам, горячее пьяное дыхание опаляло рот. Осмелев, Паша тоже скользнул рукой по ее талии, сжал ягодицу через ткань, давая сигнал, что она тоже может его потрогать. И она этот сигнал уловила. Юркие пальчики пробежались по груди, животу, к паху. Паша уже был возбужден, но не до звезд перед глазами. Он даже не уверен был, что его член окреп достаточно для секса. Даже когда Ира сжала его крепче. Они оба знали к чему все идет. Наверное, все это вполне ожидаемо. Только вот… — Хочешь? — прошептала девушка ему в губы, потираясь промежностью о его ширинку. Паша сполз еще чуть ниже, давая ей место для маневра. Согласно кивнул, целуя крепче, глубже. Он не знал, будет ли она разочарована, если он спустит штаны и окажется, что не так уж сильно он ее и хочет. Скинет на нервы, алкоголь, усталость — да херня, он сможет это сделать. Может, если она немного поработает руками?.. Но Ира не спешила расстегивать его ширинку. Ее лицо было совсем рядом, ее губы почти касались его губ, а улыбка… улыбка стала хищной. Она вдруг положила одну руку ему на горло и сжала. Сжала с силой, которая непонятно откуда взялась в этих хрупких девичьих руках. Паша напрягся. Сердце дрогнуло, в висках застучала кровь. Внутри все будто оборвалось и рухнуло вниз, как бывает на американских горках. Он попытался вздохнуть, но ничего не получалось и виной тому были даже не ее пальцы, перекрывающие воздух Она отпустила его горло и впилась в губы, воруя кислород, и вплела пальцы в чуть отросшие волосы. Потянула с силой, безжалостно, одновременно с тем почти вгрызаясь в его губы. Паша застонал от боли, непонимающе распахнув глаза. Она творила что-то совершенно неимоверное, а его простреливала такая волна возбуждения, что в штанах стало тесно. Жесткие и требовательные поцелуи, боль, ее доминирование, — все это буквально подчиняло его волю. Он даже пропустил момент, когда она расстегнула его ширинку, высвобождая твердый член. Назвать это дрочкой было сложно. Она буквально выдаивала его, не прекращая целовать жадно и неистово. А потом вдруг отстранилась так резко, что он даже не успел сообразить, почему стало прохладнее. Нет, она все еще сидела на его коленях, сжимая одной рукой его член, а другой придерживаясь за скамейку, но теперь ее взгляд был напряженный и сосредоточенный. Она всматривалась во мрак. — Там кто-то есть! — испуганным громким шепотом воскликнула она. — Мужчина! Он смотрит… Сердце парня сжалось на секунду, а потом мучительно заколотилось, отдаваясь гулом во всей грудной клетке. Казалось, еще мгновение, и оно не выдержит, замрет. По телу прокатилась волна ужаса, покалывая иголками каждый миллиметр кожи изощренной пыточной Железной девой. Ира тоже замерла. Он сжал ее тонкую талию своими руками, не в силах обернуться и посмотреть, кого она увидела, потому что он понимал, что может увидеть то самое лицо. И тогда… А потом до него дошло, что узел в животе развязывается. И что его внезапный приступ тахикардии — это яркий оргазм. — Черт! — прохрипел Паша, ссаживая девчонку со своих коленей и быстро заправляя опадающий член в штаны. — Идем отсюда! Быстро! Он схватил ее за локоть и потащил прочь, не понимая, почему она упирается. — Подожди! Вино… — Какое нахер вино?! — Стой, Паш… Я пошутила. Блять, никого там не было! Я по-шу-ти-ла! Он какое-то время еще продолжал по инерции волочить за собой едва поспевающую девушку, наверное, стискивая ее руку слишком сильно, но страх гнал вперед. А потом до него дошел смысл слов. — Что? — осторожно пробормотал он, резко останавливаясь и отпуская ее локоть. — Извини, тупая шутка. Там никого не было, я все выдумала. Она присела на корточки и принялась сосредоточенно вытирать испачканную его спермой ладонь об асфальт. Они отошли уже достаточно далеко, и впереди виднелся тот самый супермаркет. Еще метров десять — и они окажутся на освещенном пятачке перед раздвижными дверями. Почти в безопасности. Относительной безопасности. Ответить что-то Ире он не мог, просто не было сил. Да и… ладно, да, дурацкая шутка. Если бы так пошутила Кристина, он бы наорал на нее, потому что она знала, что ему подобное не покажется смешным, но эта малознакомая девчонка… Черт с ней! Он может просто перестать с ней общаться. Они дошли до супермаркета, а дальше Паша, ссутулив плечи, пошел один. В темноту. Он сам не знал, зачем шел вперед, ведь безопаснее было бы вызвать такси прямо здесь. И себе, и ей. Некрасиво оставлять девчонку одну ночью, небезопасно. Но находиться рядом с ней он больше не мог. — Эй, ты куда? — крикнула Ира, продолжая идти за ним. Паша не ответил. Он шел вперед и в какой-то момент понял, что она отстала. И теперь он снова был один. Брел в темноте, ссутулившись, смотрел под ноги, подавляя животный ужас, волной поднимающийся внутри. Ноги были ватные, по телу пробегал озноб, а еще тошнота, будто он не три стаканчика пива и пару глотков вина выпил, а как минимум литр водки выжрал. Мутило знатно. Желудок сводило судорогой. Он закашлялся, опираясь рукой в дерево, чувствуя, как по пищеводу поднимается тошнотная волна. Спазмы продолжались даже когда блевать уже было нечем, и от боли в животе и груди на глазах выступили слезы. Паша оперся второй рукой в ствол дерева и быстро прерывисто дышал, пытаясь оклематься. Да что же это… да что же… Истерика накрывала с головой. Он попятился, хватаясь руками за фонарный столб, чтобы не упасть, и обняв его, как Есенин березку, зашелся изматывающим беззвучным плачем.